Мне хватило пяти минут, чтобы понять - именно так выглядит мой мир, один из. Безжизненная серая пустыня, высохшие деревья, цепляющие хрупкими ветвями клочья тумана, лежащие в руинах города, останки причудливой архитектуры, готовые в любой момент рухнуть мосты и винтовые лестницы, уходящие в небо и обрывающиеся ровно в тот момент, когда ты готов совершить прорыв. Пробираясь сквозь соцветия покоев, уничтожая вставших на пути хищных недородков, случайный гость, дух, стремительно истекает лимфой. И рисует нервой, пророщенной в собственных сердцах, новые детали этого непостижимого, безумного места, расположенного, "кажется, где-то под землей, но неглубоко".
Здесь, в Промежутке, обитают соблазнительные сестры, обреченные на вечную жажду цвета, и внушающие страх братья, поддерживающие бесплотных девушек на грани существования, безжалостно вырывающие заполненные сердца у преступниц, готовых пожертвовать Спящим ради собственного вознесения. И если сестры хороши собой, то в братьях нет ничего человеческого; их тела изуродованы, чтобы хранить изредка появляющийся в этом монохромном умирающем мире цвет. Именно поэтому Богомола пронзают металлические копья, ребра Надзирателя срослись с клеткой, а Монгольфьер вернулся из Кошмара с извращенным подобием воздушного шара вместо нижней части тела. Все десять братьев строго следуют установленным табу, они непреклонны и жестоки к нарушителям, но очевидно - это их долг. Вырвавшись из Кошмара, заслужив свой рай, они исполняют принятые обязательства, потому что кто-то должен это делать. Палач - тоже служение. И логично было выдержать все 35 циклов, чтобы остаться, заняв чужое место, место сильнейшего из братьев.
Остаться или, достигнув тургора, "предельной концентрации цвета в заблудшей душе", вырваться из Промежутка - самый простой выход. Сложнее выбрать сестру, достойную создать новый мир. И если сначала некоторые девочки, например, вечная страдалица Има или яростная обвинительница Юна, откровенно раздражают, то с каждым новым циклом начинаешь понимать, насколько глупо лишать их шанса только потому, что они такие, какими их создал Спящий. Впрочем, я для себя не решила, что первоначально - характер сестры или цвета, которые ей благоволят.
По своей природе сестры алчны и эгоистичны; от этого удивительней было наблюдать за стремлением дикого зверька, сестры-служанки Айи (а это пурпур и янтарь, между прочим, карнавал, "вакханалия с ликованием свирепым и разрушительным"; The Borgias - отличная иллюстрация) защитить свою совершенно шизофреничную госпожу Эхо. Безымянная Сестра, научившая выращивать сады, собирать цвет и обманывать братьев, испуганная Яни, относиться к которой как к хрупкой девочке мешает залитая кровью квартира, решительная Эли, построившая дирижабль в стремлении скинуть привязывающие к покою оковы, созерцающая символичный диск луны с глазом Ута, сестра-невеста Оле - каждая достойна всего цвета Промежутка. И все же мои самые любимые - янтарные. Коварная Ава, чье соцветие напоминает древнеегипетский храм. Она постоянно провоцирует, искушает; жестокую и вероломную ее хочется вознести лишь для того, чтобы позволить миру сгореть яркой вспышкой. Рожденная под знаком "прелестного зла" Айя. Развратная и ленивая, продажная и беззаботная Ирэ. "Представь себе очень красивую оргию, которой можно долго любоваться. Вообрази себе женщин, теплых и тонких, как породистые кобылицы. Бесстыжих. Немножко ненастоящих. Понимаешь меня?" - шепчет она. Невольно начинаешь думать, что "вседозволенность без жестокости" не так плоха.
Янтарь, как видно, вообще веселый цвет. И мне решительно не хватает канонной пары: между "пурпуром яростным, причиняющим раны, цветом карателей и пророков" и "зеленью тягучей, вязкой, словно смола, изумрудом, равняющим чаши всяких весов" для точности портрета просто обязан быть "янтарь веселящий, дикий, бурю буйства несущий, кости дробящий, захлебнувшийся в хохоте", оттеняющий смертельные золото и лазурь.
@темы: games, paranoia, бесье