Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
Комментарии
2010-09-06 в 17:09 

give me back my broken night
на вызов от Аместрийская Роза, тур 1, круг 1

пейринг: грид/лин, мария росс/ранфан
ключ: танец; герои: лин
категория: слэш, фем
рейтинг: PG-13
жанр: mild angst
предупреждение: au, ooc, смерть персонажа
дисклеймер: все чужое, я просто бедный мятлик :Р
архивирование: с моего согласия


здесь всегда тихо. стоят в цвету раскидистые яблони, и солнце стелется золотистой лентой по песку больничных аллей. просторна и светла его палата, и на прикроватном столике всегда стоят свежие цветы. она приходит по четвергам, решительно пересекает парк, мнется у дверей - черное платье и букет желтых ирисов в неловких руках. она садится у его постели, и долго смотрит, и сжимает в ладонях его перебинтованную руку, и молчит. а когда тишина становится невыносимой, и слышно, как гудит муха в паутине, она начинает говорить, сбивчиво, мучительно, и слова рвутся, опережают друг друга и повисают под потолком нелепыми насекомыми, расползаются по стенам, бьются в стекло. она вспоминает старые сказки, читает полуистлевшие письма, но слов всегда не хватает, и сказки все так же прекрасны и невозможны, и принц спит беспробудным сном. но она продолжает приходить, и бесплодные поиски ее уводят за обещаниями целебных зелий и волшебных поцелуев, и звенит хрусталь, и мерно скрипят ржавые цепи. он лежит в гнезде из тонких проводков, прозрачных трубок. лениво падают капли раствора, устремляясь в сонные вены, мерно пищат датчики, пестрой лентой струится пойманная, как бабочка на булавку, жизнь. рыдания сдавливают горло, и все ее книги, полные выхолощенных тайн, рассыпаются по полу тысячей бумажных журавликов. а на устах ее зачарованного принца играет безмятежная улыбка, он лежит в полудреме, но тихий настойчивый голос шепчет ему на ухо: - не открывай глаза, - и сильные властные руки обнимают его, подхватывают, направляют, ведут и кружат в древнем как мир танце.

лин не знает счета дням, но проходит неделя, другая и третья, прежде чем юная дева вновь приходит к нему. сегодня на ней синее платье, и весь ритуал трещит по швам, она стоит у белоснежной постели и не может сдвинуться с места. я так виновата, - снова и снова повторяет она, слезы блестят на глазах. и она может объяснить, но все слова похожи на оправдания, и язык липнет к гортани, и ей кажется, что она собственноручно вырвала и уничтожила то, чего так искала.

на подоконнике в тесной комнатке, что они делят с лейтенантом росс, стоит чахлая роза и роняет лепестки, которые улетают, подхваченные ветром. мария закрывает окно, задергивает шторы и поворачивается к ней, хищная и опасная. и синее платье остается на полу вместе с аместрийской военной формой, и волосы ранфан рассыпаются по плечам, и тела их встречаются, словно волны. и когда она проваливается в сон, она видит, как ходит в кровавой тьме зверь, и скалится, и держит в когтистых лапах тело ее господина. а под утро цветы в вазе вянут, и их ссохшиеся венчики и листья кажутся буро-красными, словно спекшаяся кровь, и дежурная сестра брезгливо выбрасывает их в мусорное ведро. солнечный луч чертит сверкающую дорожку на желтой стене, гудят пчелы, и яблоневый цвет опадает прелой бумагой. и все линии сглаживаются, выпрямляются, неотвратимые и беспощадные; звучат торопливые шаги, и секундная стрелка замирает на циферблате. и когда усталый голос констатирует время смерти, принц продолжает улыбаться.

2010-09-06 в 17:12 

give me back my broken night
на вызов от Солнечный клен (Absolutism), тур 1, круг 2

пейринг: хавок/фьюри
ключ: каштаны; герои: каин фьюри
категория: слэш
рейтинг: G
жанр: romance
дисклеймер: все чужое
архивирование: с моего согласия


- не стоит так переживать, это временная отставка. я скоро вернусь, - говорит он, и они оба знают, что это ложь.
и фьюри стоит, сжимая кулаки, в горле першит, больше всего сейчас ему хочется броситься джину на шею, и обнимать, и целовать, и шептать, насколько он ему нужен. но они на вокзале, и поодаль ждут родители хавока, и кто он такой, чтобы так бесцеремонно влезать в чужую жизнь. так глупо и нелепо - несколько жалких минут, и разговор не клеится, и все, что он хотел сказать, звучит слишком серьезно. он перекатывает в пальцах гладкий каштан - дурацкий амулет, узелок на память - и не может найти ни одного подходящего слова. джин лениво щурится на солнце, неизменная сигарета тлеет в зубах. он молча протягивает руку, притихший и серьезный, и каину ничего не остается, кроме как ответить на рукопожатие. он чуть сжимает руку джина, задерживает в своей - мимолетное касание, но сердце пропускает удар, и взгляд хавока, пристальный, напряженный, вынуждает фьюри податься назад.

цветут каштаны, как и в ту весну, когда они впервые коснулись друг друга, когда стали любовниками. сладкий аромат разлит в воздухе, и воспоминания оживают, вереницей прозрачных мотыльков поднимаются от поверхности прокаженной земли, и кажется, будто все было только вчера. он стоит один на пустынном перроне и чувствует, как из него вытекает жизнь, будто это его грудь вспороли смертоносные когти красотки солярис. поезд уносит джина все дальше на запад, и фьюри не может ничего с собой поделать - он представляет себе его дом, тихий семейный быт, родительский магазин, молодую жену и думает, что без сомнений отдал бы руку и ногу для того, чтобы остаться рядом. но звучит команда к погрузке, и он, игрушечный солдатик - олово и синяя краска, беспрекословно отправляется на границу с аэруго.

- ходят слухи, что на юге сейчас неспокойно. не вздумай там умереть без меня, - говорит ему на прощание хавок, и это единственное, что имеет значение. он сдержит обещание, он вернется. глупые клятвы, прядь светлых волос и цветы, бело-розовые, как зефир из его любимой кондитерской, и белые фартуки школьниц, белые птицы телеграмм - все слишком зыбко и непрочно в их времени, лишенном уверенности в грядущем. белым-бело от холода тревог и сомнений в его завтрашних южных снах.

2010-09-06 в 17:16 

give me back my broken night
на вызов от Эариэль, тур 1, круг 3

персонажи: шрам
ключ: изображение; герои: шрам
категория: пре-гет
рейтинг: G
жанр: romance
дисклеймер: все чужое
архивирование: с моего согласия


пустыня беснуется снаружи, наступая на непокорный город. ночь бьется в ставни, песком скрипит на зубах. фитиль чадит, и тени вьются по стенам, укрывая их робкие ночные занятия. если бы он мог, он вплел бы в себя ее изображение. ее слепок, ее отпечаток, все ее тихие и тайные повадки. она была прекрасна как невеста, потому что нет на свете желаннее чужой женщины. если бы он мог, он рисовал бы ее денно и нощно - каждый ее шаг, каждый ее жест, он посвящал бы ей стихи, коленопреклоненный, он читал бы ей молитвы, он шел бы в битву с ее именем на губах. но он не художник, не поэт и не воин. в его победах нет доблести, его шрамы - дань его слабости. его деяния ужасны, и весь род его проклят. он изгнан, но не забыт; осквернен, но не сломлен, ведь ее изображение змеится по его правой руке, и направляет, и разгоняет кровь по венам - тонкий алхимический пульс под кожей, когда она ведет его и вершит его правый суд. воплощенная в земном теле, она является к нему в тяжелых предутренних снах, влечет и манит, и тогда ему кажется, что в движение небесных сфер закралась ошибка и что-то пошло не так. и когда она просит пищи, он нарезает ломтями свою любовь, и когда она просит воды - он поит ее своей кровью. безумный, он отдал ей свое имя, стал холоден и безмолвен, словно камень. а она все поет, не смолкая ни на мгновение - горячая тугая струна под смуглой кожей. и когда в полутемном вагоне он встречается взглядом с опальным майором, он видит ее тень в чужих глазах и понимает, что убьет любого, кто посмеет притронуться к ней. он приносит богатые дары и щедрые жертвы в ее честь, и реки полнятся кровью и текут вспять, и смерть уготована всем ее избранникам.

2010-09-06 в 17:19 

give me back my broken night
на вызов от Синяя_звезда, тур 1, круг 4

персонажи: катерина армстронг
ключ: сервиз; герои: семья армстронгов, младшее поколение
категория: джен
рейтинг: G
жанр: mild angst
дисклеймер: все чужое
архивирование: с моего согласия


она читает умные книги, она никогда не позволяет себе недостойного поведения, она умеет себя подать и знает, о чем не следует говорить в приличном обществе. тишину библиотеки нарушает лишь мерное звяканье кофейной чашки о блюдце. эта чашка - одна из немногих вещей, взятых из дома. она удивительно удобно ложится в руку, а по краю ее бежит тонкий золотой ободок, который напоминает о днях, пронизанных солнцем, когда они собирались всей семьей на вечернее чаепитие. и накрытый к чаю стол ломился от снеди, и золотые розы расцветали на чашках фамильного сервиза в косых солнечных лучах.
а здесь утро до краев полно дождем и печалью, что выплескивается тяжелыми серыми волнами, бьется в иллюминатор ее каюты, и качка усиливается, и стонут переборки, и кажется, что следующая волна станет последней и увлечет их корабль на дно морской пучины. maman уже который день подряд не спускается к завтраку, и они сидят за столом с отцом вдвоем. молчание льется с потолка, капает с мокрой белой скатерти, и весь аппетит мгновенно пропадает. она надевает плащ и назло всем запретам выходит на палубу, ветер треплет ее волосы, и новая волна накрывает ее собой, чуть было не смывая за борт.

их затянувшийся вояж продолжается уже второй год. в каждом новом порту она покупает все возможные газеты, пытаясь найти хоть одно упоминание об их мятежной родине, но газеты молчат. она имеет успех у местных мужчин, ей дарят цветы и украшения, величают аместрийской чайной розой, но сердцу не прикажешь, и для нее нет на всем белом свете роз милее тех, что росли в саду их столичного поместья. все ее детство прошло в том саду, среди гладких стволов яблонь и вишен. она помнит, как после полудня выходила в сад с мольбертом, а по вечерам - на ежедневную прогулку с гувернанткой. а минувшей весной, когда весь сад утопал в бело-розовых цветах, - как пряталась, прижимаясь спиной к гладкому дереву, и как стучало ее сердце под белой шалью.

заунывно кричат чайки, соль спекается на губах, и больше всего на свете ей хочется остановиться, сойти на берег. временами она думает, что ее похоронят в чужой земле, и она уже не уверена, что сильно возражает против этого. музыка и танцы, изысканные кушанья, вычурные наряды, новые знакомства - все приелось. снова и снова она тасует опостылевшую колоду воспоминаний и задает себе один и тот же вопрос. она обводит взглядом книжные полки, но ни одна из умных книг не может дать ей ответа.

и когда отец сообщает ей, что они возвращаются домой, она понимает, что не чувствует ни радости, ни облегчения. чашка выскальзывает из ослабевших пальцев и разлетается вдребезги. она сходит на берег в первом крупном порту и долго смотрит вслед уходящему теплоходу. воздух пропитан запахами свежей рыбы и пряностей, солнце золотит обнаженные спины портовых грузчиков, и матросы восхищенно присвистывают, глядя ей вслед, когда она идет по портовому кварталу. с высокой прической, в которую упрятано целое состояние, в ярко-красном платье, игриво цокают каблучки, и новый роман пишется легко и непринужденно под жарким южным солнцем, и нет ни грусти, ни сожалений в ее уверенном взгляде. лишь, быть может, немного жаль фамильного сервиза.

2010-09-06 в 17:23 

give me back my broken night
на вызов от Неприметный федерал, тур 1, круг 5

персонажи: рой мустанг, прайд, ласт, гнев
ключ: секреты; герои: рой мустанг, кинг брэдли
категория: прегет, преслэш
рейтинг: G
жанр: mild angst, romance
дисклеймер: все чужое
архивирование: с моего согласия


секреты - большие и малые, все его тайные непримиримые желания, стайка мотыльков, что легко вспархивают и парят, играя полупрозрачными крылышками в лунном полумраке, стоит ему лишь приоткрыть резную крышку серебряных часов. эти часы - его клеймо и его тайная гордость, знак принадлежности к высшей касте. щелчок уверенных пальцев - и гибнут в огне города, и ветер, вода черны от гари и золы. потревоженный, мир дрожит и колеблется в чашке чая, и сердце замирает, пропустив удар. темные улицы полны теней, тени лезут из каждой подворотни, тянут к нему свои алчные лапы, следят за ним и выверяют каждый его шаг. тени проницательны, но они не доверяют чужим секретам и не берутся хранить чужих тайн. тусклая лента света, затянутый рисовой бумагой фонарь в детских руках - тени могли бы сделать тайное явным, но им куда больше нравится лениво скользить по стенам, оставаясь чуть в стороне, отмечая чужой неверный путь. часы выскальзывают из кармана, привычно ложатся в ладонь, и цепочка сворачивается тонкой змейкой вокруг запястья - разрозненные звенья догадок, досужие сплетни, предвестники войны. часы молчат, скрытые синим сукном, показывая назначенное время, когда он ждет ее в условленном месте. ночь льется на столичный город, шлейфом ложится ей на плечи, скрывает вуалью ее прекрасное лицо. она слишком много времени провела в лиоре, она помнит, как трава на полях становилась бурой от пролитой крови, как распускались на прокаженных землях лживые алые маки. она не любит красных цветов, боится их, но не может отказать себе в искушении протянуть руку к цветку, сотканному из пламени и льда - и это не пройдет ей даром, опасно рвать цветы в чужих садах. и сверкает сталь, и тени замирают, послушные его воле, когда он расставляет сеть, когда он объявляет охоту, и дрожат на ветру флажки, и реют зеленые стяги, когда абсолютное око благословляет своего избранника.

2010-09-06 в 17:30 

give me back my broken night
на вызов от Этот_Сучий_Шримп, тур 1, круг 6

персонажи: энви, лин/грид
ключ: подслушивать; герои: гомункулы
категория: прегет, слэш
рейтинг: легкий R
жанр: angst, romance
предупреждение: довольно маразматично и сумбурно
дисклеймер: все чужое
архивирование: с моего согласия


события ускоряются, набирают ход, катятся как снежный ком, как лавина с отрогих склонов неприступных гор бриггса. непокорного грида казнят; он гаснет, плавится, тает, чтобы возродиться фениксом из горнила адского пламени - в юном сильном теле, чистым и прощенным. умирает прекрасная ласт, и энви кажется, что скоро их всех перебьют, как собак. прайд с гневом ведут свою непонятную игру, не считаясь ни с кем, лишь заискивая перед отцом - дешевый маскарад, бродячий театр, что дает свои редкие полуночные представления в заброшенных лабораториях столицы. тени скользят по стенам, вьются вокруг зыбкого пламени свечей, красный гранатовый сок щедро льется на ритуальные круги, очерченные мелом, синяя аместрийская форма и толика глупости - входная плата на вечерний сеанс, пропуск за кулисы, ключ к вратам рая. энви всерьез начинает опасаться недомолвок, полутонов и полутеней. он заполняет дни приевшимися развлечениями, вертится вокруг гнева, присматривается к государственным алхимикам; улучив момент, просматривает все текущие приказы, скрепленные подписью фюрера и грифом "строго секретно". события мозаичны и хрупки, тонкие нити взаимосвязей рвутся, потревоженные неумелой рукой, и дурацкий паззл рассыпается пеплом, золой, искалеченными жизнями и неизбежными смертями. он пытается проследить ход скрытой игры, увязать воедино все ветки чужого заговора, увидеть нерасторжимую цепь причин и следствий, но в этом ему никогда не достичь мастерства ласт. воспоминания о ласт навевают тоску, он не хочет признаваться себе, но ему не хватает ее ледяной красоты, ее искристого смеха, ее внимательных рук, отгонявших сомнения и тоску в стылые зимние ночи. его отражение подергивается, идет рябью, и вот уже чернокудрая красавица грозит пальчиком старинной золоченной раме. он протягивает руку, очерчивая контур ее лица, скользит по щеке, пытаясь представить, будто касается ее нежной кожи. но под рукой его лишь холодное стекло, и энви не может сдержаться, бьет наотмашь по равнодушной зеркальной глади.

зеркало треснуло, и трещина перекроила милые черты, у него отняли все самое дорогое, и он ничего не мог изменить. он скрежещет зубами, исходя ядом и желчью, бессильно сжимает и разжимает кулаки; он тасует личины и примеряет образ своего ненавистного брата, которому вечно все сходит с рук. грид в зеркале сверкает лиловыми глазами из-под темных очков, самодовольно скалится, и энви передергивает, он зло, заливисто смеется, глядя, как перекосило в зеркале грида. идеальное тело, абсолютный щит - невозмутимый и непоколебимый. энви мучительно завидовал всему в нем, завидовал так сильно, так остро, что от желания сводило зубы; он мечтал стать им, мечтал обладать им, заполучить его себе без остатка, прогнуть, подчинить, посадить на цепь. но грид никогда не воспринимал его всерьез, не замечал его, он насмешливо ухмылялся в ответ на любые обращенные к нему слова и уходил, не удостаивая энви даже случайным взглядом. энви хотел бы думать, что между ними что-то было, но едва ли так можно назвать те несколько ссор, предсказуемо закончившихся унизительным вмешательством ласт. оскорбленный и уязвленный, энви уползал зализывать нанесенные его самолюбию раны и искать утешения в ее нежных руках. грид усмехался, обзывал его маменькиным сыночком и исчезал на несколько лет, чтобы вернуться еще более нужным и родным, всегда оставаясь в пределах поля зрения, не давая о себе забыть, дразня, держа в постоянном напряжении. но грида больше нет, а, значит, их вражда канула в прошлое, и из глубин щербатого зеркала на энви равнодушно щурится синский принц. несколько штрихов, лиловый и алый - и перед ним снова грид. он изменился, внутренне и внешне, но все же он тот же, что и столетья назад, и неутоленная зависть и жажда энви вновь пробуждаются ото сна. новый грид все больше занимает его мысли - чистый и свободный, не имеющий представления о своем мятежном прошлом и все такой же желанный. грид больше прочих благоволит гневу, и энви находит это смешным, учитывая обстоятельства его прошлой гибели. он думает, что мог бы попытаться сблизиться с гридом, в мире, лишенном будущего, полном продажных, лживых истин, найти, урвать себе крупицу тепла. энви чувствует себя маленьким корабликом, затерянным в бескрайнем океане, одиноким и неприкаянным, и жестоки волны, и глубока морская пучина, вода укрывает землю, и нет уверенности в грядущем, когда некому доверить свою спину. ласт не вернуть, и утрата мучительна, ему кажется, будто в нем образовалась воронка, затягивающая в себя истраченные, выжатые досуха души, погибшие флотилии, все его мысли и чувства, оставляя после себя тянущую, сосущую пустоту.

новый грид такой же нахальный, такой же горячий и наглый, как и прежний, и это кружит энви голову, заставляет сжимать зубы от зависти. время идет все быстрее, кружат вальс шестеренки, раскачивается словно заполненный гноем бурдюк маятник часов судного дня. мысли и образы, пласты воспоминаний теснятся на краю сознания, и, всякий раз получая указания от абсолютного ока, энви все ближе к тому, чтобы понять блудного грида. его любовь к отцу слабеет с каждым днем, будто он вскрыл нарыв, и гной излился наружу; в нем не осталось места ни уважению, ни сыновнему почитанию, и пойманной птицей в груди бьется тревога, и тонко нервно звенят натянутые струны, гнилые нити страха. энви решает поговорить с гридом, достучаться до чужой расплавленной памяти. он идет сквозь лабиринт канализаций к нынешнему пристанищу своего неспокойного брата, и шаги его гулким эхом отражаются от темных сводов, капает вода со сплетений труб, ржавых сосудов, ведущих в самое сердце мира. из-под двери каморки, отведенной гриду, льется тусклое голубое свечение, это настораживает энви, он прислушивается - и из-за двери раздаются стоны, вздохи, которые сложно перепутать с чем-то иным. "грид", - раздосадованно думает энви, - "некоторые вещи не меняются." предусмотрительно он проскальзывает под дверь серой канализационной крысой и лишается дара речи от открывшегося зрелища. первое, что он видит - это грид, он прямо перед ним, в своем истинном обличье, мускулистый, весь покрытый испариной, красными змеями обвивают его статное тело линии трансформации. грид тяжело дышит, опираясь ладонями о светящийся синий барьер, что стеной поднимается от нарисованного на полу круга преобразования. полуприкрытые веки грида трепещут, крупные слезы текут по его лицу, капают на грудь, прокладывая мокрые линии, которых так и хочется коснуться, из груди его вылетают хриплые стоны, перемешанные с судорожными рыданиями. грид весь дрожит, подаваясь назад, чужие руки лежат у него на бедрах, направляют, задают ритм, и, когда одна из них покидает свое место, скользит вверх по боку, выкручивает сосок, ползет выше, сдавливает шею, грубо хватает за челюсть, тянет назад, заставляет запрокинуть голову, грид беспрекословно подчиняется, прогибаясь в пояснице так сильно, что кажется, сейчас переломится надвое. чертов синский принц целует грида, трахает грида, и грид не сопротивляется, грид стонет, выдыхает что-то вроде "еще", "так", "сильнее". судороги трансформаций перекраивают его тело, грид обмякает, приходя в себя в чутких руках принца, притягивает того ближе, теснее, благодарно целуя в ответ. грид расслабленно смеется, грид откидывается принцу на грудь, грид позволяет ему вести, и энви не может сдвинуться с места от потрясения. он стоит и смотрит, как принц заламывает гриду руки, двигаясь все быстрее, как, утомленные, они сползают по сияющему барьеру, и принц обнимает грида, баюкает, успокаивая, укачивая в сильных руках.

энви отказывается это видеть, отказывается в это верить, он смежает веки, лелея надежду, что морок пропадет, исчезнет, растает лунной тенью. но, когда он открывает глаза, два тела, сплетенные воедино, по-прежнему перед ним, и меловые линии на полу складываются в незнакомый узор, испускают приглушенный свет, заливая все вокруг невесомым сиянием. энви неведомо, что принц искал способ разъединить себя с гридом очень давно - поначалу, чтобы завладеть философским камнем, позже - преследуя иные цели, но все его попытки были обречены на провал. и лишь когда грид сорвался, потерял контроль, их души разошлись по мановению руки, заполнив свои назначенные судьбой сосуды. и лин уже не хотел этого, он метался в кольце, свитом из вен дракона, в пределах, очерченных мелом, отмеченных древним знанием, и не мог ничего изменить. их разъединило, протащив сквозь все минувшие жизни - невыносимая пытка, и слов утешения не хватало, лин обнимал грида, прижимая к себе, и этого было слишком мало. руки искали прикосновений, губы искали чужих губ, оба, они искали друга друга, чтобы стать еще ближе, быть под кожей, что прочнее алмаза, в каждом движении грудной клетки, в сплетении ребер, в каждом вдохе и каждом ударе сердца, алым камнем бьющегося в чужой груди.

лин чувствует ток энергии по венам дракона, лин знает многие сокровенные тайны, и, бережно обнимая своего любовника, он смотрит на чересчур любопытную крысу колко и зло. энви несется прочь, трансформируясь на бегу, оскальзываясь на чужой крови, спотыкаясь о чей-то скорченный труп, едва не падая, но не придав этому значения. он бежит, и глаза ему застилает мучительная зависть, злоба и собственное бессилие. события ускоряются, набирают ход, поезда идут все быстрее, унося его пригвожденного и распятого белого рыцаря. энви нравится вмешиваться в судьбы людей, устраивать неслучайные встречи, отмерять на точнейших аптекарских весах совпадения, дергать за ниточки, но сейчас ему кажется, будто его самого спеленали по рукам и ногам. это ловушка, западня с четкими границами круга, из которого нет выхода, нет спасения. энви отправляется на север, смирившийся, но не побежденный, и точно знает, что это начало конца.

   

Пиала с черешней: fma drabble challenge!

главная