Комментарии
2010-08-03 в 23:56 

Mon pays c'est la Terre ©
На вызов от Аместрийская Роза, тур 1, круг первый
Персонажи: Лин Яо, Фу
Ключ: танец; герои: Лин
Категория: джен
Рейтинг: G
Жанр: как бы humor
Предупреждение: некоторое издевательство над синским принцем
Дисклеймер: все коммерческие права не у нас
Архивирование: с уведомлением автора
Примечание: использована выложенная на этом сайте информация о национальных китайских танцах.


Иногда Лину приходило в голову, что в его стране слишком гордятся национальным колоритом. Конечно, принц чтил славные традиции предков, но…
Но как же ему сейчас хотелось разломать эту злосчастную бамбуковую дощечку! Увы, истерика не поможет. Невозмутимый Фу достанет новый «инструмент» - откуда у него всякий раз появляется замена, не из воздуха же? – и пытка продолжится.
- Молодой господин, попробуйте ещё раз. Вот так, - Фу начал уверенно выстукивать причудливую мелодию, ударяя по тяжёлому приземистому барабану то дощечкой, то свободной рукой.
Лин вздохнул и попытался повторить движения слуги. Всё равно придётся плясать с главным барабаном, надо хотя бы постараться выглядеть нормально… Если бы принц мог отказаться от сомнительной «чести», он даже не приблизился бы к синским музыкальным инструментам. Но выбора не было – пришлось знакомиться с основным приспособлением для ритуального танца. Не зря этот барабан называют женским, он так же капризен, упрям и отвратительно непостоянен, как абсолютное большинство жеманных дамочек с женской половины дома. Некоторые отрывки из ритуала Лину удавались, однако барабан проявлял истинно женское коварство – закончить танец, не сбившись с ритма, не получилось ещё ни разу.
Почему, почему на «женском» барабане должен играть принц? Почему не его мать, другие родственницы… телохранитель, в конце концов?! Так нет же, Ран Фан сейчас вовсю упражнялась в боевых искусствах, пока он, будущий император Сины, разучивал дурацкий танец к празднику сбора урожая…
Хотелось взвыть от тоски, но Лин давно научился сдерживать подобные желания. Вместо того чтобы тратить время на нытьё, стоит искать способ избавиться от причины.
- Фу, может, мы пойдём перекусим? – изображая безумную усталость (мало ли чем переутомление и голодание могут грозить принцу; однажды его уже не покормили в срок – потом весь клан Яо переживал за жизнь наследника), трагическим тоном осведомился Лин.
- Мы ещё не выучили концовку, молодой господин.
Вот изверг.
В список будущих великих свершений надо не забыть внести строчку «отменить праздник сбора урожая».
Нет. Вообще все праздники, где есть танцы с барабанами!

2010-08-04 в 00:06 

Mon pays c'est la Terre ©
На вызов от Absolutism, тур 1, круг второй
Персонажи: Каин Фьюри, Хеймас Бреда, Джин Хавок, Ватто Фарман, Рой Мустанг, Риза Хоукай
Ключ: каштаны; герои: Каин Фьюри
Категория: джен
Рейтинг: G
Жанр: не определяется; возможно, fluff
Предупреждение: предположительно, AU; автор никогда не жарил каштаны и верил интернету во всём, что касается методов приготовления
Дисклеймер: все коммерческие права не у нас
Архивирование: с уведомлением автора
Примечание: автор не вполне уверен, о какой команде он писал – из ТВ-1 или из ТВ-2. Но он очень любит Фьюри именно из ТВ-1.


Сентябрь в этом году выдался жаркий, больше похожий на лето. С безоблачного синего неба на погружённый в томную негу Ист-сити взирало ленивое солнце, такое яркое, вездесущее, что при первом же взгляде на пыль, кружащуюся посреди кабинета в потоке света, хотелось выскользнуть из душных комнат армейского корпуса на улицу, надеть очки-хамелеоны и развалиться на траве в каком-нибудь парке, устремив взгляд ввысь, к почти плоской глади насыщенного лазурного оттенка. И улыбаться, искренне и тепло, лучше всякого солнца улыбаться всем окружающим.
Фьюри почувствовал, как уголки губ сами собой разъезжаются в неуставной улыбке. Первым заметивший перемену в лице старшины Хавок не преминул отпустить очередную колкость в адрес Бреды, увлечённо помешивавшего в котелке пока ещё несъедобное блюдо, обещавшее стать сегодняшним обедом для всей команды:
- Даже Фьюри уже смешно на тебя смотреть…
Чья там была идея пойти жарить каштаны, Каин теперь вряд ли точно сказал бы. Кажется, полковник Мустанг предложил совместный поход в парк «для усиления командного духа». Почему «усиливать дух» следовало в служебное время, поинтересоваться никто и не подумал – даже лейтенант Хоукай не пожелала отказаться от лишних часов отдыха. Всё равно нынче вся работа сводится к бумагам, которые никуда не денутся…
Но истинным энтузиастом от кулинарии оказался именно Бреда. Задавшись целью продемонстрировать поварское искусство, он не жалел себя – лично собирал каштаны (Каин попробовал было помочь, но понял, что на таком солнцепёке толку от его помощи будет мало), вдохновенно кружил вокруг котелка и не забывал отвечать на претензии Хавока на язвительность. Остальные военные расположились в тени деревьев, дабы не заработать тепловой удар.
Слева от Фьюри дымил сигаретой Хавок, справа дремал Фарман. А под ветвями соседней ольхи, ровно напротив Каина, спина к спине сидели полковник Мустанг и лейтенант Хоукай. Говорили военные мало, зато чувствовались всеобщее умиротворение и довольство. Видимо, с «командным духом» проблем не предвиделось.
- Облако… - флегматично констатировал Хавок, подняв взгляд к небу. На синем холсте и впрямь откуда-то появилось белое пятно.
- Похоже на птицу, - Каин честно попытался поддержать беседу.
- А мне кажется, на рукопожатие… - задумчиво отметила Риза. Рой улыбнулся, услышав версию Хоукай, но лишь еле заметно кивнул. Фьюри хотел было продолжить цепочку ассоциаций, но его остановил окрик товарища:
- Эй, фантазёры! – Бреда даже помахал рукой, стараясь привлечь к себе внимание. – Обед готов!
Жара постепенно начинала спадать, забирая с собой солнечную истому. Некормленые с утра военные быстро осознали, что вполне готовы проявить себя в качестве критиков стряпни Бреды. И не только критиков.
- Держи, Фьюри, – Бреда от широты души до краёв заполнил миску Каина жареными каштанами. – Ешь давай, будет лучше работаться! – он кивнул в сторону Мустанга и подмигнул старшине.
И Каин совершенно ясно понял, что безмерно благодарен всем этим забавным и столь дорогим для него людям. В конце концов, счастье – это ведь очень просто.
Счастье – это когда рядом с тобой есть такие друзья.

2010-08-04 в 00:17 

Mon pays c'est la Terre ©
На вызов от Эариэль, тур 1, круг третий
Пейринг: Шрам/Ласт
Ключ: изображение; герои: Шрам
Категория: гет
Рейтинг: G или PG
Жанр: angst
Предупреждение: POV Шрама; возможен OOC
Дисклеймер: все коммерческие права не у нас
Архивирование: с уведомлением автора
Примечание: написано по ТВ-1.


От неё у меня не осталось ничего, кроме медальона, никаких изображений – ни портретов, ни фотографий. Только память… но и воспоминания достаточно мучительны. Когда эта женщина – этот монстр, гомункул - улыбается, мне иногда кажется, что бледная кожа на несколько мгновений становится смуглой, а радужка нечеловеческих глаз стремительно меняет цвет на красноватый. И это наваждение пугает и раздражает, как любое проявление слабости; в нём нет ничего притягательного, ведь умом я понимаю, что эта женщина – не та, которую я так хорошо помню. Понимаю, что нельзя было вернуть её к жизни с помощью еретического учения алхимии. Понимаю намного лучше, чем мог бы это понять мой несчастный брат.
Брат… так ты оставил мне не только проклятую руку, свою незавершённую миссию, но и ответственность за существо, созданное твоей волей и умением, созданное с помощью алхимии?
Ты не смог бы уничтожить её, я знаю. Ты никого не решился бы убить, столкнувшись с ним лицом к лицу, даже тех аместрийцев, что пролили кровь наших родных и друзей на сухую землю Ишвара, даже того, кто оставил мне шрам, клеймо проигравшего и униженного. И уж конечно ты не посмел убить создание, в которое сам вдохнул жизнь, пусть получив чудовище вместо ангела. Как жаль, что тогда я не понял, что появилось на свет. Жаль, что не срезал растение прежде, чем из него сварили отраву для меня.
Эта женщина так похожа на ту, которую мы с тобой знали и любили. И одновременно она – средоточие моего кошмара, часть еретической науки, погубившей тебя, брат. Та, кого любили мы, никогда не смогла бы улыбнуться так насмешливо, жестоко, страшно.
А ты будто предчувствовал. Когда рисовал её портрет, помнишь? Она смеялась, уверяла, что из неё плохая натурщица, но еле удержала тебя от уничтожения получившегося изображения. Ты хмурился, говорил, что «эта женщина» нисколько не похожа на оригинал, что она отличается от всех ишварских девушек, что у неё холодные глаза и коварная ухмылка, что ты плохой художник, воплощённая бездарность, что лучше навсегда избавиться от этого портрета. А мне твой карандашный набросок казался самой прекрасной картиной в мире. Ты позволил мне забрать рисунок, чтобы он не попадался тебе на глаза; и я берёг его, ведь так она была рядом, пусть лишь в виде изломанного карандашного изображения. Восхищаться оригиналом я всегда мог только издалека…
После её смерти я стал ещё чаще любоваться твоим творением – ведь больше мне ничего не осталось - и запомнил каждый штрих так хорошо, что, пожалуй, сумел бы теперь восстановить на бумаге образ, погибший в сгоревших развалинах нашего дома. Но я знаю, что лучше этого не делать - ведь это приблизит лишь созданного тобой гомункула, но не нашу мечту. Когда ты хотел порвать тот портрет, брат, ты осознавал, что в нём было действительно не так, как должно? Что изображённая женщина не была человеком?
Впрочем, теперь это всё уже не важно. Встреча с алхимической тварью не прошла даром. Этот яд всё равно измотает меня, медленно затуманит разум и подчинит меня себе; если выживу, рано или поздно сдамся знакомой – о, насколько верно ты изобразил гомункула! – и уже давно любимой улыбке. Однако я ещё могу успеть исполнить то, что должно. И я не позволю ей помешать мне.

2010-08-04 в 00:27 

Mon pays c'est la Terre ©
На вызов от Синяя_звезда, тур 1, круг четвёртый
Персонажи: Оливия Армстронг, Зольф Кимбли
Ключ: сервиз; герои: семья Армстронгов, младшее поколение
Категория: джен
Рейтинг: G
Жанр: определению не поддаётся
Предупреждение: изначально автор думал, что напишет гет; это могло сказаться на содержании
Дисклеймер: все коммерческие права не у нас
Архивирование: с уведомлением автора
Примечание: по хронологии относится к неделе пребывания Кимбли в Бриггс вместе с Рейвеном.


Этот скромный, даже грубоватый сервиз – подарок Алекса. Удивительно, что он в кои-то веки учёл вкусы сестры и выбрал подходящее сочетание цветов и рисунка. Но на что бы там ни намекал братец, присылая чайный набор на шесть персон, посуда уцелела только чудом – умница Майлс догадался убрать её подальше, пока генерал-майор в припадке вдохновения (никто не посмел бы назвать эмоции Оливии Миры Армстронг истерикой; кроме самоубийц, разве что, но в Бриггс таковые давно не появлялись) не устроила представление «звуки разбивающегося фарфора». Теперь сервиз наконец пригодился – он был извлечён из шкафа и отмыт от пыли с целью послужить «специальным оборудованием» для особого рода трапез.
Чаепития с врагами. Придумать более подходящее для этих пыток название Оливии не удалось. Что она точно не любила, так это изображать радушную хозяйку; а уж стараться ради таких гостей… Но Рейвену и того было мало – Армстронг еле-еле находила благовидные и достаточно вежливые предлоги, чтобы держать генерал-лейтенанта на расстоянии; галантный поклонник из Рейвена не получился, а подпускать его слишком близко было попросту омерзительно. За каких-то четыре дня дурак-заговорщик успел надоесть хуже горькой редьки, однако предстояло вытерпеть ещё несколько суток, прежде чем можно будет раз и навсегда отвязаться от наглеца.
Второй «гость», к счастью, подобных проблем не доставлял. В иной ситуации умный и вежливый собеседник, вполне возможно, понравился бы Оливии, но сейчас она не получала от чаепития никакого удовольствия – и чашки «от брата» лишь напоминали, что вынужденный тет-а-тет с майором Кимбли надо просто вытерпеть, чтобы потом убрать все неприятные воспоминания за плотные дверцы, как этот сервиз, обречённый отправиться пылиться в буфете и дальше, как только Бриггс избавится от непрошенных посетителей.
Иногда Оливии приходила в голову мысль о яде. Для дорогих гостей, конечно же. А потом можно будет спокойно разбить «символ братской любви», оправдав вандализм необходимостью уничтожить улики! Но убийство Рейвена должно быть более показательным; в ожидании возмездия можно найти свою прелесть. А Кимбли и вовсе пока лучше не трогать, Багровый ещё может пригодиться…

Майор взял чайник и с коротким, отнюдь не вопросительным «позвольте мне» налил заварку в опустевшую чашку Оливии. Женщина без особой охоты изобразила благодарную улыбку. Кимбли улыбнулся в ответ, вернул чайник на место и, несколько секунд повертев в руках сине-белый фарфор, будто выжидая, задумчивым голосом произнёс:
- Скажите, генерал-майор… вы довольны своей работой?
Оливия несколько удивилась формулировке и решила на всякий случай уточнить, что имел в виду алхимик. Путаться в показаниях – последнее дело.
- Простите?..
- В самом деле, извините за глупый вопрос, - Зольф не выглядел смущённым или раздосадованным, он всего лишь констатировал факт, - зачем спрашивать, когда я каждый день вижу плоды ваших усилий… Вашу роль в формировании нынешней команды Бриггс трудно переоценить.
Похвала – пусть даже от Кимбли – была приятна коменданту; впрочем, Багровый высказал вполне реалистичные и не слишком эмоциональные впечатления, а потому его слова не показались пустой лестью, и Оливия позволила себе чуть-чуть расслабиться. Напрасно – следующая реплика алхимика мгновенно отрезвила Армстронг.
- Интересно, общение со столь неприятными вам людьми, как я, вы тоже воспринимаете как часть работы?
- О чём вы? - Оливия искренне надеялась, что её голос достаточно убедителен. – Разве я дала повод считать, что…
- Мисс Армстронг, - Зольф усмехнулся, увидев реакцию генерал-майора на специфическое обращение, - неужели вы полагаете, что я настолько невнимателен? Ваши вымученные улыбки и постоянная скука должны быть заметны каждому мало-мальски наблюдательному человеку.
Нахмурившись, Оливия склонила голову набок и уставилась на алхимика. Невозмутимый Кимбли спокойно отпил из чашки, вернул её обратно на блюдце, сцепил руки в замок и принялся не менее внимательно разглядывать собеседницу. Вместо ожидаемого раздражения Армстронг охватило подобие апатии.
- Я устаю, майор, - эти слова уж точно были правдивы. - И не от вас.
- В самом деле?
- В самом деле, - недовольно отозвалась Оливия, желая закрыть тему. – Впрочем, сейчас вы явно стремитесь переломить ситуацию.
- Что вы, нисколько… - Кимбли примирительно улыбнулся и даже поднял руки. Обыкновенно такой жест означал демонстрацию отсутствия оружия; вспомнив об этом, Оливия не смогла скрыть усмешку – у Багрового всё получилось наоборот: можно было спокойно рассмотреть круги - главное оружие алхимика, причину гибели сотен ишваритов… и некоторых аместрийцев.

А он ведь герой войны. Хотя образ самолюбивого флегматичного гордеца в белоснежных одеждах не слишком хорошо подходил под все описания убийцы Ишвара, какие доводилось слышать Оливии, для генерал-майора это было лишь очередным доказательством правильности собственной системы оценки – не стоит верить тому, что говорят о человеке, пока не встретишься с ним сам.
Тем более что неординарность преступления и отсутствие новой информации в годы заключения сделали из Зольфа Кимбли фигуру достаточно таинственную и привлекательную для распространителей неправдоподобных и жалких по стилю легенд. И на все чудовищные склонности, приписываемые ему сплетниками, приходилась всего одна похвала – за выдающиеся способности к используемым алхимическим преобразованиям.
Истинные герои войны, те, кто отдал ей больше всего сил, не могут стать героями мирного времени, потому что проявление рвения в подобном деле – это проявление жестокости, ненависти, жажды убийства. Те, кто правил кровавый бал на поле боя, либо создают себе красивые лживые образы, либо надолго уходят в тень. Гражданские едва ли понимают, какую цену платят за спокойствие на границе и внутри страны. Даже в милитаристском государстве, каким был Аместрис, приходилось скрывать правду за угнетающе бодрыми фальшивками, витиеватыми отговорками и искажением реальных событий.
Но человека, сидевшего напротив Оливии, явно не волновали ни общественное мнение, ни дурные слухи, ни чья-то слава. Ему просто нравилась его работа.
Пожалуй, в каком-то смысле Зольф Кимбли был лучшим из офицеров, участвовавших в Ишварской бойне. В самом подходящем для того, чтобы теперь с ним можно было вести переговоры…

- Если вы желаете доказательств моей искренности, - Оливия невольно усмехнулась, тихо и угрюмо, - пожалуй, я могу предоставить одно. Не хотите перейти под моё начальство?
Кимбли чудом не выронил ложечку, которой помешивал ароматный напиток в чашке, и вопросительно взглянул на генерал-майора, явно рассчитывая услышать хохот и заверения, что это была просто шутка. Не дождавшись новых комментариев, Зольф серьёзным голосом ответил:
- Боюсь, сейчас это невозможно.
- Отчего же? – генерал-майор почувствовала, что её уверенность в себе крепнет: всё же атака была для Снежной Королевы куда привычнее, чем оборона. – Организовать ваше назначение в Бриггс не слишком сложно, а работы здесь, на границе с Драхмой, всегда хватает.
- С удовольствием принял бы столь заманчивое предложение, но мои нынешние задания подразумевают свободу перемещений, - развёл руками алхимик.
Нынешние задания. О да, свобода перемещений… свобода действий… свобода разрушения. Это ведь ему наверняка предстоит устроить здесь, в Бриггс, очередную резню…
Оливию категорически не устроил полученный ответ; быть может, поэтому она чрезмерно резко поставила свою чашку. Фарфор жалобно звякнул, и по бело-синей поверхности сползла тёмная янтарная капля.
Белый с синим. Оливия взглянула на одеяние собеседника, и еле сдержала истеричный смешок. Какая глупая символичность, какая потрясающая в своей случайности ирония... Едва ли иное сочетание лучше соответствовало бы участникам невнятной беседы. Синие, как аместрийская военная форма, и белые, как костюм Багрового подрывника, абсолютно ровные линии, нигде не пересекающиеся, не образующие новых узоров. Параллельные полоски. И где найти подходящую краску, чтобы что-то изменить?

2010-08-04 в 00:38 

Mon pays c'est la Terre ©
На вызов от Неприметный федерал, тур 1, круг пятый
Персонажи: Кинг Брэдли, Риза Хоукай; в упоминаниях мелькает Рой Мустанг
Ключ: секреты; герои: Рой Мустанг, Кинг Брэдли
Категория: джен
Рейтинг: G
Жанр: angst
Предупреждение: несмотря на ключ, ведущим персонажем является Риза; намёки на Брэдли/Риза
Дисклеймер: все коммерческие права не у нас
Архивирование: с уведомлением автора
Примечание: развитие ситуации из 43 серии ТВ-2.


Серо. Серо и тяжко.
Небо с утра низкое и хмурое – тучи, одни только тёмные, громоздкие, унылые тучи; хоть бы какой просвет в облаках… А впрочем, погода точно подходит под настроение. На душе тоска и тревога, и руки, держащие пустой поднос, немного дрожат – а руки снайпера не должны дрожать просто так. Но сегодня Риза Хоукай сосредоточена на роли секретаря подставного лица, высокопоставленного исполнителя чьей-то воли; секретарь может позволить себе немного переживаний, даже если он – шпион в стане врага.
Фюрер пьёт чай, улыбаясь. Улыбается, кажется, искренне, очень тепло, не насмешливо, и это так странно, это совсем не гармонирует со всем, что здесь происходит. Он прекрасно знает, что она – заложница, она должна всего лишь обеспечить покорность Роя, как и остальные военные из команды своевольного полковника, и всё-таки ведёт себя очень вежливо, даже слишком вежливо для гомункула. Риза не совсем понимает, как может Кинг Брэдли после всего пережитого быть столь человечен.
Но старший лейтенант уверена, что в словах фюрера о жене не было и тени актёрства.
- А полковник Мустанг любит чай?
Риза вздрагивает от неожиданности.
- Не знаю, ваше превосходительство.
- Неужели? – Брэдли поворачивает голову и внимательно смотрит на подчинённую. - Что же, полковник не доверяет вам подобные маленькие секреты?
Взгляд у фюрера цепкий, пристальный, но голос звучит мягко и спокойно. Таким тоном скорее ведут светские беседы или семейные разговоры, чем пытаются выведать о слабостях противника. И слово «секреты» звучит неожиданно забавно, хотя в этой армии и без того слишком много гораздо более серьёзных секретов.
- Вероятно, - сдержанно отвечает Хоукай. И немного удивляется, слыша комплимент:
- Напрасно. Возможно, тем самым он лишает себя лучшего чая в своей жизни.
Стук в окно – начинается дождь. Капли ползут по стеклу, оставляя бесцветные, но такие отчётливые дорожки воды, сплетающиеся в единую причудливо неаккуратную сеть. И хочется просто стоять и наблюдать, долго, очень долго, пока небеса не выплачут все свои слёзы и не засияет подсвеченной лазурью простор за окном.
Чтобы вместе с дождём выплакать тоску, боль и печаль.
Чтобы увидеть новый день, в котором не будет места прежним секретам.
Фюрер ставит опустевшую чашку обратно на поднос и возвращается за стол. Риза нехотя отходит от окна, и собственный голос кажется ей чужим и нарочито холодным, когда старший лейтенант спрашивает:
- Приготовить ещё чаю?

2010-08-04 в 00:49 

Mon pays c'est la Terre ©
На вызов от Этот_Сучий_Шримп, тур 1, круг шестой
Персонажи: семейство Брэдли
Ключ: подслушивать; герои: гомункулы
Категория: джен
Рейтинг: G
Жанр: как бы humor
Предупреждение: жестокое обращение с Прайдом; вероятно, OOC
Дисклеймер: все коммерческие права не у нас
Архивирование: с уведомлением автора
Примечание: первая ассоциация, появившаяся у автора – «подслушивать нехорошо». Об этом и получился драббл.

Кинг Брэдли пережил ещё один утомительный день притворства, полный бессмысленных занятий, способных лишить стойкости и самого терпеливого индивида, и важных лиц, чьи погоны на деле были подобны игрушкам из фольги. Фюрер счастлив был вернуться домой, к единственному человеку, который значил для него больше, чем какой-нибудь забавный зверёк в цирке или животное для лабораторных опытов. В каком-то смысле гомункул любил свою милую супругу, ибо лишь ей удавалось порою прогнать грусть, делавшую Гнева слишком человечным, а значит – слишком уязвимым.
И уж во всяком случае, она, и только она, умела поднять настроение фюрера после тяжёлого рабочего дня. Однако сегодня на сочувствие и понимание рассчитывать не приходилось – миссис Брэдли явно планировала серьёзный разговор и по такому случаю даже решительно (т.е. попросив мужа дать соответствующее распоряжение) выставила из комнаты своего нежно любимого приёмного сыночка – знала бы она, что это за существо на самом деле, она бы… а впрочем, она и замуж за него, Кинга Брэдли, гомункула Гнева, не вышла бы, если бы знала правду. Или нет?..
Какая, в сущности, разница. Главное, что она и не должна узнать истину.
- О чём ты хотела поговорить, дорогая?

Ах, как унизительно… Как унизительно, Отец! Первый гомункул, четырёхсотлетний Гордыня, старший в семье – и вынужден играть роль дитятки младшенького очеловеченного братика! Выходить по его просьбе, как по приказу, позволять себя тискать этой… матушке, стоять и ждать под дверью… До чего противно!
Селим нервно нарезал круги около входа в комнату, в которой сидели «родители», стараясь ступать бесшумно. К счастью, чрезмерно угодливой прислуги в округе не наблюдалось, и никто не старался увести «юного господина Селима» подальше от четы Брэдли. Однако двери в этом доме отличались одним неприятным качеством – толщиной. Поэтому подслушивать получалось плохо.
Конечно, можно было бы аккуратно пустить «тень» под дверь – так намного удобнее наблюдать за происходящим. Но миссис Брэдли, в свою очередь, могла несколько удивиться теням с подозрительными глазами. Даже не только удивиться, но и, честно говоря, испугаться. И даже в обморок упасть. Миссис Брэдли вообще отличалась специфической реакцией на странные предметы, причём реакция зависела от множества сиюминутных факторов.
И Гнев ещё, чего доброго, обидится… Тени Гордыня оставил как вариант на самый крайний случай.
Но как же унизительно это всё!..

- Селим очень способный и активный мальчик, и мне кажется, что ему будет интересно попробовать учиться там, где он будет чувствовать себя свободнее…
Кинг Брэдли с трудом сдерживался – уж очень хотелось смеяться, слушая наивные слова жены. Она, невинный ангел, искренне полагала, что для её чудесного Селима было бы полезно уехать в хороший пансион куда-нибудь подальше от столицы, чтобы слава великого приёмного отца и его же строгий надзор не столь докучали самостоятельному и «такому талантливому» юнцу. Наверно, расстаться с Селимом ей самой было бы ужасно тяжело, но сейчас миссис Брэдли выглядела вполне готовой к подобным жертвам.
Всё-таки люди далеко не всегда скучны…
- Дорогая, ты же понимаешь, что как сын фюрера он обречён на популярность и пристальное внимание сверстников. К тому же он так привязался к тебе, - Брэдли не слишком заботился о правдоподобности аргументов, зная, что во всём, что касается семьи, любимая супруга примет за чистую монету самую наглую ложь, если только произнести её достаточно убедительно, - что жестоко было бы оторвать его от родного дома уже сейчас. Уверен, он и без того растёт вполне самостоятельным… - фюрер осторожно подошёл к двери, и без всякого Абсолютного Ока заранее зная, кого найдёт в коридоре.

Гордыня с трудом понимал смысл разговора, но даже того, что он смог расслышать, хватило, чтобы позабавить гомункула. А ведь эта женщина наверняка действует из лучших побуждений…
Дверь неожиданно распахнулась, чуть не ударив гомункула по любопытному носу.
- Подслушивать нехорошо, Селим! – стоявший на пороге Гнев язвительно ухмыльнулся и втолкнул старшего брата в комнату, взъерошив «сынишке» волосы. Про себя Гордыня пообещал непременно припомнить младшенькому все обиды, но стоя перед миссис Брэдли он только невинно улыбался, изображая славного и стыдливого ребёнка под громогласный смех фюрера:
- Заметь, решение подслушивать было принято им абсолютно самостоятельно!

2010-08-04 в 00:52 

Mon pays c'est la Terre ©
На вызов от Франз, тур 1, круг седьмой

Дубль 1:
Персонажи: Зольф Кимбли/Оливия Армстронг, упоминается Майлс
Ключ: стихи; герои: Кимбли
Категория: (как бы семейный) джен
Рейтинг: G
Жанр: бессовестный стёб
Предупреждение: AU, включающее в себя брак Кимбли и Армстронг; возможно, OOC
Дисклеймер: все коммерческие права не у нас
Архивирование: с уведомлением автора
Примечание: вместо творений аместрийской литературы использованы стихи Элюара, д’Обинье, Беранже, Бодлера.


В касках солдаты, в цветах, разрушители
и запевалы.
Безостановочно, медленно
Пушки, повозки идут…

- Майор Кимбли… - Оливия сдерживается, дышит ровно, не кричит, не спешит вытаскивать из ножен саблю, но стоящий рядом адъютант машинально делает пару почти незаметных шагов, отодвигаясь на безопасное расстояние – Майлс прекрасно знает, насколько обманчиво внешнее спокойствие коменданта, и удивляется нахальству и смелости Багрового алхимика.
- Да? – Зольф мгновенно прерывает изложение классических виршей и почти невинно смотрит на генерал-майора. Армстронг даже не поворачивается к нему, только цедит сквозь зубы:
- Потрудись вспомнить, я говорила тебе, что не надо заниматься деморализацией моих подчинённых прямо перед боем?
- Конечно, говорила, - вежливо улыбается Кимбли; ему трудно забыть ту громкую и чрезмерно эмоциональную сцену, которую устроила Оливия после небольшой беседы с сослуживцами, пожелавшими расспросить Багрового об условиях сражений в Ишваре.
- Так вот – надо мной издеваться тоже нельзя, - строго чеканит Армстронг, заранее отвергая любые возражения.
- Есть… - печально произносит Кимбли и замолкает. Северные военные вздыхают с облегчением, но счастье длится недолго - вскоре обнаруживается, что Багровый всего лишь подбирал новую тему.

… Страданий зрелища для их очей неплохи,
Их злобный смех глушит сочувственные вздохи,
Но часто их самих коробит этот смех:
Они хотят наш стон услышать без помех…

- Хочешь сказать, в Ишваре ты тоже перед каждым сражением стихи читал? – интересуется вконец измученная Оливия, про себя проклиная высшее образование и литературные познания супруга. Порой ей кажется, что она вновь на уроке «великой аместрийской литературы» в давно покинутой гимназии – изучает нетленные произведения ушедших веков. А Зольфа кто-то по недоразумению решился взять в преподаватели.
Кимбли удивлённо взирает на неё, презрительно хмыкает и выдаёт следующую цитату.

… Оловянных солдатиков строем
По шнурочку равняемся мы.
Чуть из ряда выходят умы:
«Смерть безумцам!» — мы яростно воем…

- Именно, безумцам! – улавливает наконец комендант хоть одно подходящее к ситуации слово. – Дорогой мой маньяк, замолчи сейчас же, или твоё затянувшееся выступление будет прервано насильно.
- Как жаль, что ты не ценишь музыку созвучий стихов, - удручённо констатирует Кимбли. – А между тем…

… Блажен лишь тот, чья мысль, окрылена зарею,
Свободной птицею стремится в небеса…

- Иди уже!
- Работа должна быть искусством, а не ремеслом, - с тоской в голосе замечает Зольф, лениво стягивая с рук белоснежные перчатки. Багровый действительно немного расстроен, но на смену переживаниям приходит истеричное воодушевление – ведь есть и другая музыка, которую он будет очень рад услышать.

… И сила ратная нагрянула потом
Завесой дымовой, железом и огнём.



Дубль 2:
Персонажи: Зольф Кимбли
Ключ: стихи; герои: Кимбли
Категория: джен
Рейтинг: G
Жанр: сочинение-рассуждение определению не поддаётся
Предупреждение: личное восприятие персонажа во всём блеске
Дисклеймер: все коммерческие права не у нас
Архивирование: с уведомлением автора
Примечание: сюжет практически отсутствует, течение мысли очень вольное.


Зольф Джей Кимбли не любит стихи. Когда-то он прочёл множество знаменитых творений; да, в далёкие детские годы его заставляли учить некоторые из них наизусть, и юный Кимбли не морщась рассказывал затвержённый урок, чтобы выслушать очередные комплименты «таланту этого мальчика» и как можно скорее удалиться в свои комнаты в родном поместье – там была личная библиотека, где, пожалуй, не встречалось поэзии; а впрочем, могли попадаться некоторые пьесы классиков, но пьесы, пусть даже зарифмованные – это ведь совсем не то, что простые стихотворения.
Зольф не любит стихи, но неплохо разбирается в литературном наследии Аместрис – врага, даже самого слабого, всегда надо знать в лицо; чтобы выйти победителем из достойной умного человека дискуссии, необходимо хорошо понимать не только собственные аргументы, но и доводы противника. Поэтому Кимбли и в военной академии умудрялся находить время для чтения – в том числе для чтения стихов. Оттачивая алхимические умения, стремясь к совершенству в профессии убийцы, Багровый ни на минуту не переставал быть интеллигентом, тонким ценителем качественной прозы и ярым противником поэтического очарования.
Стихи – это всегда попытка скрыть правду. За ворохом красивых фраз, изящных оборотов, бьющих в сердце метафор и запутанных рифмовок – кривое зеркало реальности, изломанное не субъективностью восприятия – кто из рода человеческого смог бы достичь абсолютной объективности? – а особенностями запечатления в словесной форме. Проза бывает и совсем не проста, однако она способна лучше, чётче передать суть; в правильной прозе смысл не приносится в жертву ради формы, в то время как в стихах подобные подмены встречаются слишком часто. А ведь одно слово может так много значить…
Поэтому стихи удобны для неопределившихся, для слабых и чувствительных, для оправдывающихся и пропагандистов. Короткие, якобы ёмкие, подпевающие неслышному шёпоту души, они помогают лгать и изворачиваться – прежде всего перед самим собой. Зольфу Кимбли всегда хватало мудрости и силы не предавать себя и объяснять свои поступки и суждения так, как это возможно только в прозе – быть может, не слишком ярко, не столь эстетично, но прямо и ясно. Ломать дешёвую комедию – непростительная роскошь для настоящего Государственного алхимика, цепного пса армии, готового возвести убийство в разряд искусства. Стихами мог бы говорить тот забавный военный Мустанг, пытавшийся найти оправдание Ишварской резне, как будто работа вообще нуждалась в оправдании. В стихах могла бы искать утешения загнанная собственными кошмарами мисс Хоукай. Что там, даже фюреру уместно было бы обращаться к «непобедимому народу» с исполненным поэтической красоты посланием.
Но вот Зольф Джей Кимбли стихи не любит. Просто потому, что слишком любит себя.

   

Пиала с черешней: fma drabble challenge!

главная