00:02 

Дачный дневник

волчок в тумане
Я не червонец, чтоб быть любезен всем
6 июня, понедельник. Владимирской иконы Божией Матери


Из Москвы возвращался словно в кино времен перестройки: подали старый жесткий вагон, что показалось лютой экзотикой, привык уж к новым, с кондиционером, подголовниками и светящимся табло. А тут пованивает, отпечатки ног на сиденьях и все в революционной шелухе от семечек. Для пущего колорита туда-сюда бродили цыганки с дико чумазыми сопливыми детьми. Я с ними всегда в языке практикуюсь: "Лачо дывес. Нанэ ловэ. Джя адатхыр". Не выношу, когда мне неживых младенцев под нос суют. А если без младенцев, то часто душевные разговоры получаются - ромалэ офигевают, когда слышат, что гадже на их языке говорит.

***

Снились какие-то странные косые фейерверки зеленые и красные под непрекращающимся дождем. Дальние пожары и огромное зарево со стороны Москвы. Может, греческий огонь? Я смотрел на дымящиеся окрестности с холма и безнадежно ждал кого-то, кто должен все вывихи мироздания объяснить и выправить. "В ожидании Годо". Никто не пришел, как водится.

***

Увлекся византийцами, вместо того, чтобы свою книжку писать. Эх, вот бы кто хороший написал что-нибудь эпически пятитомное про Андроника Комнина. Сперва смесь Дон Жуана с Чезаре Борджиа, веселый обольститель, отчаянный авантюрист - бесчисленные романы, заговоры, обманутые любовницы королевских кровей, фантастические побеги из тюрем, странствия по европейским дворам (даже на Руси прижился у Романа Галичского). И вдруг - его единственная истинная любовь к королеве Иерусалимской. Побег с ней, погоня, скитания любовников по востоку, жизнь среди турок и сарацин.

Покаяние, из которого он устраивает целый спектакль, прощение тюхи-императора. Уединенная жизнь насмешника. И вдруг, уже в старости, ему падает в руки власть над империей - император умер, его вдова с малыми детьми призывает Андроника как защитника. А в нем проснулся изобретательный садист: он аккуратно перетравил императорскую семью, заставил малолетнего императора подписать смертный приговор его матери, потом задушил его самого и бросил тело в Босфор, и женился на его невесте - двенадцатилетней французской принцессе (вполне удачный был брак). Потом принялся за вельмож: казни, ослепления, резня латинян, залитые кровью провинции, параллельно с этим грязненький разврат мерзкого старикашки. Империю же он обустраивал умно и энергично, народ его очень любил.

Дальше - нашествие норманнов и паранойя: гадания, астрологи, плачущие иконы - все предвещает беду, а он верит только своей чудовищной собаке. Мятеж в Константинополе, императором провозглашают другого, Андроник стреляет в толпу, пытается сбежать на Русь по бурному морю с женой и любовницей, но волна приносит их назад. Арест, он снова актерничает, - но в этот раз его никто не пожалел. Убивали его долго, морали жаждой, резали по кускам, с отрезанной рукой и выколотым глазом возили на паршивом верблюде на потеху толпе и долго добивали на ипподроме, повесив вверх ногами.

Меня в этом всем восхищает широта натуры Андроника: от обаятельного раздолбая к суровому, но справедливому монарху с манией преследования и садистскими наклонностями. "Широк человек, широк, я бы сузил." Плюс широта географии его: разве что до Китая мужик не добрался. Про него тоже можно было бы писать двести лет подряд, как про Александра, книжку в которой будет ВСЕ.

***

Сегодня небо то айвазовское над девятым валом, то клод-лорреновское над золотым веком. И ледяная ночь, пар изо рта. Расцвела моя любимая чайная роза, такая нежная, пахнет персиком. Надеюсь, холод ее только освежит.

Мне говорили, что если комнатный цветок не хочет цвести, надо перестать его поливать, и, почуяв близость смерти, он из последних сил попытается размножиться. Мне бы на такое духу не хватило, если нарочно, а вот нечаянно я своего придурковатого Анри-Кристофа оставил на две недели без воды, пришел, а он вдвое пышнее, полно молодых отростков. Да, блин, и среди папоротников террор весьма эффективен.

Луну словно в темный омут опустили, еле светит со дна.

***

МАЗИН. ВАРЯГ - 1, 2, 3, 4
С большим удовольствием читаю эту фигню перед сном.

ШАРЛЬ ДИЛЬ. ВИЗАНТИЙСКИЕ ПОРТРЕТЫ

7 июля, вторник. Рождество Иоанна Предтечи


"Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света".

***

Тихий сонный денек. Ночью дождь, днем морось, тихо все, люди, львы, орлы и куропатки молчат, дома телевизор смотрят, пасмурно, только розы горят.

А у меня хандра и неписец, ночью во сне прапрадедуля мелькал в желтом халате, а это не к добру, к помутнению мозгов, хоть он близко и не подходил, а делал вид, что он галлюцинация. Это во сне-то! Интересно, если сон на галлюцинацию влезет, кто кого сборет? Она плотнее, но враждебна, а сон - свой брат, я щетаю.

Да, с головой нехорошо. Ночью бродил по саду с монтировкой - всякая хрень мерещилась.

***

Михаил Пселл над могилой любимой сестры: "В каких обителях отдыхаешь ты? среди каких лугов? какие прелести, какие сады услаждают твои взоры? Какому блаженству предпочла ты видеть меня? Какие цветы прельстили тебя? какие розы? какие журчащие ручьи? Какие соловьи чаруют тебя своею сладкой песнью? Какие цикады — своим тихим звоном? От красоты твоей осталось ли что-нибудь или смерть стерла все? потух ли блеск твоих очей? исчез ли цвет твоих губ или могила хранит твою красоту, как сокровище?»

***

МАЗИН. ВАРЯГ 5, 6, 7

7 июля, среда. Свв. Петра и Февронии



Пытаюсь писать. Вывожу "мама мыла раму", высунув язык от напряжения. Зараза, ничего не выходит у меня со следующим куском. Хоть головой об стену.

Небо плотно набито облаками, которые Белой Ордой откочевывают на восток со всеми стадами и табунами. Это беспокоит: все едут, а что же мы с Чижом сидим? И так было до заката, когда все небо внезапно пожелтело, словно все монголы разом обернулись и укоризненно на меня посмотрели.

Две житейских премудрости:

Мудрость Первая. Те, кто заводит себе торфяные сортиры, людей совсем не любят, не жалеют, и будут за то наказаны Провидением, которое не замедлит с воздаянием и направит этот смрадный дым в их собственные оконца.

Мудрость Вторая. По моему скромному опыту, водка занюхивается мопсом куда лучше, чем коркой черного хлеба или головой соседа.

***

ШЕКСПИР. ОТЕЛЛО.

Никогда особенно меня эта пьеса не цепляла. Ревность во мне сочувствия не вызывает. Правда, мне всегда нравились отношения Дездемоны и Кассио ("демоны и кассир" - настаивает автозамена). Чистая дружба - это я люблю. В этот раз мне очень понравился реализм - сцены из гарнизонного быта, вполне Куприн, если убрать экзотику. Смешное начало: бардак на совете у дожа, турки наступают неизвестно куда и непонятно откуда, сорок тыщ одних курьеров, и вдруг - трах-бах! оскорбленные отцы, соблазненные девицы, благородные мавры. И дож такой, все это кротко выслушав: "Поэтому я к вам с нижайшей просьбой: приступим к государственным делам".

Отличный контраст: холодный волевой умный Яго, современный циник-прагматик-манипулятор, для которого добро и зло - только "мнения", которого никто не любит (и поделом), и простодушный нелепый Отелло, старый холостяк, "берегись юбок", "Митька, трубку!", "наши жены - пушки заряжены", и вдруг белая овечка сама решительно прыгает в его черные руки.

Жаль, но походу Дездемона его и впрямь не любит: ей только что сообщили, то корабль Отелло потерялся в бурю, и вот появляется парус, а она кокетничает с Яго: "что мне бы в похвалу вы сочинили?" Впрочем, может быть, это просто выдержка и дисциплина. Дездемона очень непроста: генеральша с колыбели, ловкая светская дама, Яго о ней: "бывалая хитрая венецианка", а Отелло: "женщина неистощимы ума и воображения". Она дружит с Кассио, отмечает красоту и красноречие Лодовико в самый разгар семейной ссоры, уже обреченная на смерть, и она великодушна, благородна, никакой мелочности: "Никто. Сама".

Кассио был бы ни на что негодным светским болванчиком вроде Родриго, если б не слова Яго: "Есть в жизни Кассио каждодневная красота, которая мешает мне жить". И детскость еще, искреннее восхищение Отелло и преданность Дездемоне.

А Отелло, уже решив убить: "Но ведь жалко, Яго!" И прекрасны его последние слова про то, как он убил турка за то, что тот посмел хулить венецианцев: "за горло взял обрезанца-собаку и заколол. Вот так". Каким унылым примитивом после Шекспира кажутся все литературные невинные девы и честные старые генералы!

Пока я читал, мне все сильней казалось, что Пушкин романтически ассоциировал себя с Отелло: не только арапская кровь и ревность к красавице жене, но и "семьей горжусь я также, как судьбой", так что я Отелло сочувствую ради Пушкина.

А какая жалкая карикатура на Дездемону пустоголовая Нина из "Маскарада" - сплошь сплетни, нытье да разговоры о болезнях в 18 лет, видно с детства по курортам с маменькой. Про Арбенина и не говорю - сколько романтики в шулере и отравителе, офигеть! И невинного ангела нашел себе подстать.

МИХАИЛ ПСЕЛЛ. ХРОНОГРАФИЯ

Пселл - потешный мужик, скромный такой ("Философию я застал уже умирающей и сам своими руками ее оживил, к тому же не имел никаких достойных учителей и при всех поисках не обнаружил семени мудрости ни в Элладе ни у варваров".) Пишет легко и весело обо всех, гордясь ученостью и светскостью, обзывает императоров деревенщинами. Про войну он тоже пишет ужасно смешно, как про детские дурацкие забавы:

"Вооруженные как попало, без доспехов, эти смельчаки боевыми криками и внезапным появлением навели ужас, оглушили наших воинов конным топотом и произвели впечатление огромных полчищ, ибо беспорядочно скакали отдельными группами. Они внесли такую сумятицу в ряды нашего огромного войска, что все, в каком были виде, так и помчались, ни о чем больше не помышляя. Первыми поддались панике телохранители императора, которые бросили самодержца и понеслись без оглядки. И если бы какой-то человек не подсадил его на коня, не подал узду и не велел удирать, может быть, и попал в руки врагов тот, кто надеялся потрясти всю земную твердь. А враги стояли в изумлении от такого беспричинного отступления и бегства". - И вот так у них всегда.

А еще некоторые греческие слова и фамилии смешные. Ну вот, например: "Все боялись Маниака и старались держаться от него подальше." Или важный человек куропалат.

10 июля, пятница


Заболел я. И ничего не хочется писать. Чиж на Боню накинулся и так переволновался, что у него случилось что-то вроде приступа. Шатался, лапы подкашивались, головой дергал, протягивал мне лапки - мол, не стоят, шо за хрень? Так уже раз было в такой же ситуации, так что я не очень сильно испугался, но все равно мрак. Минуты через три оклемался и следа не осталось.

БЕРНАРД КОРНУЭЛЛ. САКСОНСКИЕ ХРОНИКИ. ПЕСНЬ НЕБЕСНОГО МЕЧА
БЕРНАРД КОРНУЭЛЛ. САКСОНСКИЕ ХРОНИКИ. ГОРЯЩАЯ ЗЕМЛЯ

@темы: Жизнь, О книгах, Православие, Цитаты

URL
Комментарии
2015-07-11 в 07:05 

Никто не пришел, как водится.
волчок в тумане, одной фразой переменили настроение. :)
"демоны и кассир"
:) :hlop: :hlop: :hlop:
Расцвела моя любимая чайная роза, такая нежная, пахнет персиком.
Никто не пишет о цветах как вы. С такой любовью и наблюдательностью. :)

Очень интересно об Андронике, но Александр как-то более симпатичен.

Какой Чиж впечатлительный. Берегите себя. Оба. :bigkiss:

2015-07-11 в 11:04 

волчок в тумане
Я не червонец, чтоб быть любезен всем
травоцвет, :bigkiss: спасибо, я даже засмущался. Автозамена меня постоянно радует, особенно когда я успеваю поймать ее за хвост, ассоциации у нее совершенно непредсказуемые. :gigi:
Александр лучше, намного лучше. Андроник жутковатый и временами отталкивающий, но какой была бы интересной идеальная книжка про него!

URL
     

ДНЕВНИК ПОД РАКИТОВЫМ КУСТОМ

главная