Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
23:48 

"Перевод с подстрочника"

Осеннее равноденствие
Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Читала недавно последний роман Чижова. Его ждали, конечно. И аннотации сразу посыпались велеречивые, интригующие: "Книга Евгения Чижова, толстая по своему объему и тонкая по качеству сотворения новой реальности, повествует о несуществующей стране Коштырбастан, эдакой квинтэссенции восточных постсоветских республик. А главный ее герой Олег Печигин призван перевести стихи Гулимова – Народного Вожатого, тирана и деспота этой страны, который при этом, по выражению самого автора, – «не заурядный графоман на вершине государственной пирамиды, каких мы знали немало, а поэт пророческого склада, воплощение мечты Рембо и многих других вслед за ним о поэте как ясновидце и демиурге, чьи строки не остаются на бумаге, а напрямую меняют жизнь".
fergananews.com

Пока я читала "Перевод с подстрочника" мне казалось, что вот-вот, ещё немного - и всё это закончится ослепительно, прекрасно, парадоксально. Каким-нибудь знаменательным диалогом. Коштырбастан наконец приравняется к Внутренней Монголии. Народного Вожатого не окажется - или им окажутся все и никто. Ну или что-нибудь такое, типичное для романов с изящными мистификациями, где главный герой обречён срывать покровы с бытия.
Проблема только в том, что в финале ничего подобного не происходит. О, это было жгучее разочарование)

Чижов пишет ненавязчиво, доступно - но не глупо. У него и выжженные солнцем блеклые города, и культ личности, и забытые Совхозы имени XXII съезда КПК, и козопасы посреди новой, урбанистически-тоталитарной столицы. Все эти среднеазиатские постсоветские республики - это же поле непаханное для литературы, это открытый миф, это пространство чистого сюрреализма. В "Переводе с подстрочника" отрезанный от всего мира Коштырбастан существует вне пространства и вне времени - и вдруг на самом банальном, бытовом уровне обретает безмятежность, граничащую с пульсирующей вечностью.

Вот тут хорошая рецензия Марии Шевцовой. Она вообще склонна рассматривать роман как описание наносного. Каждой иллюстрацией быта, каждым монологом местного Глашатая Пророка, каждым искусным символом Чижов демонстрирует, что "во внутреннем мире нет никакого смысла, за ним стоит пустота и огромное бессмысленное ничто". Я по своей сути очень пелевенский читатель, для меня ничто - это очень даже всё, потому от страницы к странице я была настроена на вектор гигантского всепостижения. От суетной Москвы, от неудачных отношений, от поэтического провала Печегин перемещается в пространство, где он может создать себе любую личность. А оттуда, через перевод стихов, слиться с абсолютной личностью Народного Вожатого - и обрести возможности стереть своё "я" как таковое.

Вообще, эта тема - не творца, но медиума, не поэта, но переводчика - это узкая дорожка. Заманчивая для построения линии персонажа, его рефлексий, внутреннего роста и т.д. Чижов проводит главного героя сквозь роман медленно и уверенно, накаляет его состояние, устраивает ложную встречу с Гулимовым, ряд озарений, подводит к созерцанию бескрайней пустыни, а потом к созерцанию пустыни внутри камеры и так далее, и тому подобное....

И уже после прочтения мне подумалось, что "Перевод с подстрочника" возможно не книга-поиск, где стирая свою личность и становясь Народным Вожатым, переводчик совершает путешествие к истокам - и в конце обретает силу переписать действительность. А просто книга, которая на болезненную одержимость поэзией, на восточную сказку, на тонкое и мучительное дело перевода белых стихов, на "Уснуть... и видеть сны?" дает пощечину. Тугульды - ульды. Жил - умер.

Дальше - о финале.
"Олег попадает в мир полной бессмысленности: герой «Процесса» Кафки не понимал, что происходит, но хотя бы понимал язык, на котором с ним говорят. Герой Чижова не понимает вообще ничего. Смерть оказывается для него не только неожиданной, но и бессмысленной, и никак не объясненной, и никакой внезапный друг не машет ему из окна." Очень верное замечание по сути теста.

Но, вот том то и дело! Есть мертвый поэт Коньшин, отчаявшийся, сгоревший в напрасности стихов, которые никого не спасут и никогда не изменят реальность. И есть коштырбарстанский Геббельс, утверждающий, что поэзия обладает совершенной силой преображения действительности, и в Коштыбарстане, стране совершенно другой реальности - ложится в основу плана народной экономики. С помощью стихов творится история здесь и сейчас. И вот Чижов лавирует между антонимичными обретением смысла и крушением всякой надежды на личное спасение. Доводит ситуацию до крайности, приводит героя к экстатической черте, к полному растворению, к честному откровению с собой во время убедительного диалога с Народным Вожатым. И зачем это всё было? А чтобы показать, что нет ничего кроме голой камеры, полупарализованного больного старика, расстрельной стены и бессмысленной смерти, после которой нет ничего.
Это - позиция. Но, как говорится, not my cup of tea.

URL
Комментарии
2014-08-14 в 11:52 

ver-ok
спасибо!!! интересно!!

но читать все же не буду,
not my cup of tea too))

2014-08-14 в 14:49 

Осеннее равноденствие
Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
ver-ok, спасибо) в этом году очень интересный короткий список на Большую Книгу, думаю Шаров и Макушинский окажутся в самый раз)

URL
   

Тростниковые пруды

главная