21:50 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Greek doors




© Tolios Art Edition

@музыка: Trobar De Morte

@настроение: janua

@темы: каори (аромат)

22:05 

Кассандра

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
22:29 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Я хочу дать этот отрывок всем, у кого день рождения так же вызывает отчаяние.

Алессандро Барикко "City"
" .... на ум приходит только история с реками, раз уж мне надо как-то переварить все, что происходит, я представляю себе реки, люди принялись изучать реки, им не давало покоя, что реки, стремясь к морю, посвящают этому все время, нарочно делают разные изгибы, а не идут прямо к цели, признайся, здесь есть что-то нелепое, и они тоже так думают, есть что-то нелепое во всех этих изгибах, и тогда они принимаются изучать вопрос и в конце концов не хотят в это верить, верить, что каждая река, независимо от ее длины, каждая река, именно каждая, перед тем как влиться в море, совершает путь в три раза больше, чем если бы текла прямо, потрясающе, только представь, в три раза больше, чем нужно, и все только из-за изгибов, точно, ради одних изгибов, не та река или вот эта, все реки, словно это необходимо, вроде обязательного для всех правила, трудно поверить, невероятно, сногсшибательно, это установили с научной точностью, изучая реки, все нормально, просто сама природа рек заставляет их двигаться в обход, постоянно кружить, и если проверить, то все мы проделываем путь в три раза больше, чем нужно, если уж совсем точно, в три и четырнадцать сотых раз, известное число «пи», правда, невероятно, но все так и есть, ты должен взять с них пример, умножить расстояние до моря на три четырнадцать сотых и получишь длину своего пути, вот это, сказала я себе, просто супер, потому что, сказала я себе, как это так — для них есть правило, а для нас нет, я имею в виду, надо предположить, что и с нами более-менее то же самое, вот это шатание из стороны в сторону, будто мы сошли с ума, или, еще хуже, со своего пути, это всего лишь наш способ двигаться прямо, научно установленный способ, можно сказать, изначально предопределенный, хотя и кажется беспорядочным нагромождением ошибок, сомнений, но только кажется, попросту это наш способ двигаться куда надо, свойственный нам способ, такова наша природа, можно сказать, да, так о чем я? история с реками, да, если поразмыслить, она успокаивает, значит, за всеми нашими глупостями скрывается железное правило, это успокаивает, и я решила верить в это [...]".

@темы: φιολεντ, Реминисценции, Слово в сердце выпустило корни

23:32 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Всегда считала, что самое красивое в мужчине - это руки. .



Мне на ум только и приходит, что нежный шепот БГ: "Voulez-vous coucher avec moi?"

02:04 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Джон Краули в "'Эгипте" (я ещё не раз к нему вернусь), как и в любой хорошей книге, цитирует несуществующего писателя:

«В Венеции, в церкви Сан Панталон, находится одно из величайших известных мне произведений искусства. Это барочная фреска на потолке, выполненная в обманывающей глаз перспективе неким Фумиани, о котором я более ничего и нигде не слышал. Его работа покрывает весь потолок, вместе с кессонами, как некое невероятных размеров станковое полотно; она призвана проиллюстрировать историю из жизни святого, хотя мне так и не удалось выяснить, что же это за история. Несмотря на вполне убедительный вертикальный „скачок“ перспективы, ей недостает исчезающей – на грани реального – легкости Тьеполо, но есть в ней некая сумеречная, похожая на галлюцинацию ясность, все фигуры совершенно отчетливы и ясно прописаны, колонны, лестничные пролеты, троны, треножники и дым воскурений настолько реалистичны, что гигантские их размеры и скорость, с которой они закручены в уходящей вверх спирали, создают совершенно головокружительный эффект. Самое замечательное в ней то, что, если не считать центрального круговорота ангелов, в ней невозможно сыскать никакой очевидной религиозной идеи: ни Девы, ни Христа, ни Бога Отца или Духа Святаго, ни распятия, ни нимбов, вообще ничего. Ничего, кроме этих гигантских древних фигур, вовлеченных в историю куда сильней, чем тот, о ком эта история должна была повествовать; они размышляют, выносят суждения, надеются, созерцают, одни во всей вселенной. Рой ангелов возносится вовсе не к Лику Божьему, но к пустому, затянутому белыми облаками центру неба.



Но речь сейчас, собственно, не о фреске, а о литературе:
«Если бы я мог – если бы не чувствовал [ ...] – я попытался бы взяться еще за одну книгу, книгу, похожую на этот купол; книгу, состоящую из трупп, выписанных одновременно двусмысленно, расплывчато и с предельной ясностью, из больших масс, которые разом перекликаются друг с другом и никак между собой не связаны; книгу мрачную, и ясную во мрачности своей, и радостную по достижении цели, совсем как та фреска, которой гигантский фокус с перспективой сообщает радость претворения; книгу, центр которой будет пуст и, разом, бесконечен. Книгу, которая завершит круговорот моей жизни там, где [Джордано] Бруно его начал; книгу, которую я буду писать до самой смерти, и умру, не дописав».

@музыка: Nick Cave And The Bad Seeds-Murder Ballads

@настроение: а little bird lit down on Henry Lee)

@темы: мэйсо: (созерцание), Реминисценции, Краули четырех кватернеров

02:26 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Пока я, скуля раненым койотом, сидела после укола анестетика в приемной у стоматолога, Махараджа рассказал мне ласковую врачебную историю про девочку, которая находясь под местной анестезией щеки, немедля бросилась утолять голод (жадно запихиваться булочкой) и съела полщеки.

@темы: махараджа, трамонтана, щиколотки и песок

21:27 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©

@настроение: это песня на хлопковой плантации длиной в 140 часов

@темы: Ночь Святого Иво

23:24 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
14:39 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Если бы сейчас пришел Румпельштильцхен (Титилитури, Кожедуб, Гилитрутт) и спросил: "Отдашь своего первенца за автомат по земельному?", я бы ответила: "Забирай ещё и правую руку!"

@темы: Ночь Святого Иво

00:23 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Большинство романов - гермафродиты. Андрогинные сочинения-гиены, способные менять пол, гипнотизировать читателя, преследовать заходящее солнце, устранять авторское бесплодие, грабить могилы. Идея двойственности, заключенная в романе, сбивает простодушного читателя с толку, лает на критиков и путает следы. В Азии, как рассказывают, водятся такие литературные гиены, что наступив на тень человека, вызывают у него оцепенение. В единстве противоположностей у гиены рождается многочисленное потомство - книжная серия, и некоторые литераторы, погнавшиеся за этой гиеной сходят с ума и падают с лошади. Гиена же состоит в какой-то таинственной связи со всеми сочинителями, по собственному желанию изъясняется человеческим голосом и выкликает по имени того сочинителя, которого хочет растерзать.
(с) Иржи Грошек "Реставрация обеда"

В The Quarterly Conversation увидела book art. Понравилась Jacqueline Rush Lee и Cara Barer , которая делает то же самое, только из бронзы.


+++

@музыка: Kayno Yesno Slonce - Elohim Neva Senzu

@темы: мэйсо: (созерцание), му:до (настроение), Реминисценции

22:15 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Несколько лет назад в сети широко ходила стихоподобная форма Арбенина про датскую рулетку:
"Датская Рулетка - старинная азартная игра. Придумал ее один датский принц. В игру можно играть одному, с партнером или всем миром вообще.
Правила запредельно просты. Утром, после сна, прежде чем открыть глаза, игрок должен вспомнить то, ради чего ему стоит просыпаться.
Если вспомнил - значит, выиграл. Если же не вспомнил - значит, игра проиграна и просыпаться не имеет смысла. Выигравший получает в
награду день жизни и то самое, ради чего он, собственно, затеял этот день. Проигравший в Датскую Рулетку больше не просыпается."
Я каждое божье утро проигрываю в неё по нескольку раз, но всё также неминуемо просыпаюсь.

И ещё про черный привкус утра у Линор Горалик в столбик:

Смерть, возвратившись с кладбища,
не проходит на кухню ужинать,
а прямо в ботинках валится на кровать
и быстро, обессиленно засыпает.
Ты задерживаешь вилку в воздухе.
Нужно пять-шесть секунд, чтобы приступ раздражения
отступил перед аппетитом, -

как по утрам, когда она наваливается сверху
и начинает елозить
и целоваться.

"Песнь камня" Иэна Бэнкса - прекрасная книга, после которой я хочу жить в три раза меньше, чем обычно. Поскольку она, на мой взгляд, являет собою торжество хаосмоса и постмодернистской чувствительности, говорить о ней практически невозможно.

@музыка: Whitetree - Cloudland (2009); у Лудовико Эйнауди всегда какие-то меланхолично ужасающие клавишные

@настроение: опостылелые утра

@темы: Реминисценции, му:до (настроение), мэйсо (глубокое раздумье)

20:59 

Десять негритят собрались пообедать...

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Давно ещё обещала фотографии своих щенков,
которые давно уже и не щенки.






@музыка: Claude Debussy - Clair de lune

@темы: му:до (настроение), мэйсо: (созерцание)

00:16 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Впервые я услышала Калугина 5 лет назад. Он пел про рыбу с человечьим лицом, черный песок, монотонную свирепость сарабанды, тростниковые флейты, надорванный крик коростеля, пламя в пантакле меандра, танцы теургий, космический ветер взрывающий грудь, и ещё о тысяче вещей, которые невозможно описать.
Это была любовь на всю жизнь.
Ровно семь дней назад я стояла от него в метре и слушала, как он травит анекдоты про субдоминанту в фа-мажоре. Ради этого мы поехали в уютный город с пятью совершенно пустыми станциями метро и бесконечными трамваями, в город, где любое расстояние умножается на два и постоянно дует речной ветер, в город новый, живой, - и неожиданно для себя, оказалось, что мы приехали в него как беглецы, вернувшиеся домой.
За всё это время Калугин стал одним из основополагающих факторов бытия, он стал безапелляционно, он стал априори, он стал неизменным ответом на вопрос "назови мне одного...", текстуальным флагманом, одним из этих культов, которым так приятно предаваться и ещё той самой тысячью вещей, которую невозможно описать и которая взращивается людьми, одержимыми обсессиями.
Он светлый, благодатный, незамутненный, он именно такой, каким и должен был быть, ты сидишь и думаешь, что это просто факт несбыточности. Что, спустя столько времени, ты наконец пришел к этому "увидеть и умереть", что, по-честному, уже никогда не хватит сил опять его слушать и что опять "что-то хорошее стало происходить с моим сердцем". Мы были на электрике, мы были на акустике, мы были на послеконцертном перекуре, мы были так, что бы потом не о чем было жалеть, но все равно мы жалеем страшно обо всем, и том, чего и случится даже не могло. Из той самой тысячи вещей, которые мы могли бы у него узнать, которые я могла бы ему сказать ( "Я хочу запереть вас в башне из слоновой кости и посадить добывать альбедо", "Я собираюсь совершить сепукку немедленно, будьте моим кайсяку";), мы спросили про эту ускользающую слабую долю, потому что я всегда всё делаю не туда и потому что так приятно слушать, как он говорит ( - Сена-солома, право-лево, - объясняет он мне. Мне стало теплее, хотя я все равно всё делаю по-прежнему несуразно). И хотя мы всё так же несчастливы, как и восемь дней назад, но:
"Мы погибли мой друг.
Я клянусь, это было прекрасно!"

@темы: махараджа, трамонтана, щиколотки и песок, Сквозь кости проросли незабудки и маки, Реминисценции

02:09 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Сергей Калугин в жж очень метко описывает состояние после постмодернизма:
"Это искусство, идущее за постмодерном. Я как-то определил это так: если искусство модерна можно определить избитым образом клоуна, рыдающего под смеющейся маской, если постмодерн - это клоун, смеющийся под рыдающей маской, то новое искусство - это клоун, рыдающий под рыдающей маской."

Мишель Уэльбек в "Расширении пространства борьбы" идеальным тоном описывает полные симптомы моей депрессии:
"Если Мопассан сошел с ума, это потому, что его сознание четко представляло себе материю, ничто и смерть, – и другого представить себе не могло. Подобно нашим современникам, он мыслил собственное существование в отрыве от остального мира. Это единственный вариант представления о мире, какой у нас сейчас может быть. Скажем, пуля из «магнума» сорок пятого калибра может оцарапать мне щеку и расплющиться о стену позади меня; я останусь невредим. Но пуля может угодить мне прямо в лицо, причинить страшную боль; я буду обезображен, могу даже потерять глаз, то есть стать уродом и калекой и до конца дней моих вызывать у людей отвращение. Беря шире – все мы обречены на старение и смерть. Идея старения и смерти невыносима для человека; но в наших культурах она получает все большее распространение, не оставляя места ни для чего другого. И у людей мало помалу возникает уверенность в том, что мир неуклонно съеживается. Угасает даже желание, остаются лишь горечь, зависть, страх. Но главное – горечь, неизбывная, безмерная горечь. Ни одна эпоха, ни одна цивилизация не создавала людей, в душе которых было бы столько горечи. В этом смысле мы живем в уникальное время. Если бы надо было выразить духовное состояние современного человека одним единственным словом, я, несомненно, выбрал бы слово «горечь»."

Я говорю, что лучше чем Павич мне себя не описать: "Кругом одно горе, и все мы в нем точно рыба в воде".
Я уезжаю на свой последний берег, хотя любой акт любви обесценен.

@музыка: я пришел молчать о помощи (с)

@темы: Слово в сердце выпустило корни, Сквозь кости проросли незабудки и маки, Реминисценции, φιολεντ

17:06 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Набоков о Хемингуэе (1972): "Что до Хемингуэя, то я впервые прочел его в начале сороковых, что-то о колоколах, яйцах и быках, и возненавидел это".

Марк Твен о Джейн Остин (1898): "Всякий раз, когда я читаю "Гордость и предубеждение", мне хочется выкопать ее из могилы и треснуть ей по черепушке ее же берцовой костью".

Марк Твен о Фениморе Купере (1895): "Творчество Купера имеет ряд недостатков. В одной из сцен "Охотника на оленей", на каких-то двух третях страницы он совершил 114 преступлений против литературы из 115 возможных. Это бьет все рекорды"


@музыка: Sagentoeter - Prayers to Othinn

@темы: Реминисценции

22:36 

mon Madame Tutli-Putli

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
04:34 

Nocturna

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Ноктюрна нарисована великолепно, - тонкая, гибкая, летящая рисовка, наполненная кафельными полами, коваными кроватями, лестничными пролетами, оконными карнизами, рваным точечным ритмом. От края до края в ней плещется полноценная, объемная музыка, выпестовывающая каждый кадр в особой тональности, под которую все линии струнно резонируют; как мембраны, реагируют на перепады тембра.
Вся эта стилистика воплощается в целом сонме персонажей, неотрывно связанных с полночным временем, с несуществующим пространством ночного города, с кошачьим пастухом, растрепальщицами волос, велосипедными сверчками, огоньками фонарей, скрипами половиц. Эта ночная феерия изобретательно смыкается, полнится звуками и легкими невесомыми настроениями, любовным и мягким отношением к смотрящему. И ещё - особой одержимостью линией рта, полуторачасовым преклонением перед прихотливо изгибающейся, взмывающей линией губ.



.

Кроме этого, есть несколько простых полночных истин, не меняющихся с течением времени .

@музыка: Nicolas Errera - Nocturna

23:58 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Чувствую, что с возрастом всё больше начинаю походить на родителей, перенимать их черты. Как зверь, я засекаю за собою мелочные повадки, чужие мимические реакции. Я никогда не стремилась к этому, по правде - я избегала подобного, без внутреннего отторжения, но с неприятием. Я не склонна к нигилизму и слишком тиха для того что бы отрицать семейную стайность, в которой чувствую себя, по правде, ужасно - однако я никогда не видела предпосылок к тому, что бы перенять черты балансирующие на грани бессознательных.
У Павича есть молитва принцессы Атех, где она говорит, что выучила наизусть жизнь своей матери и каждое утро в течении часа разыгрывает её перед зеркалом как театральную роль. Это продолжается изо дня в день много лет: "Я играю так хорошо, что моя страсть исчезает, а остается только её. Другими словами, она заранее украла у меня все мои любовные прикосновения. Но я её не виню, потому что знаю, что она так же точно была обкрадена своей матерью. Если кто-нибудь сейчас спросит меня, к чему столько игры, отвечу: я пытаюсь родиться заново, но только так, чтобы получилось лучше...". Я боюсь замещения, хотя - не столько потери индивидуальности, сколько вероятности отвращения к себе.
Это всегда возникает задней мыслью, запоздалым осознанием, в неопределенный момент - настоящего обращенного в рефлексию, настоящего, замершего на выдохе, замершего от неприятного понимания. Я не могу разобраться, какие из этих несуразных, чуждых мне процессов носят наносной характер, а какие перешли грань управляемости. Всё это - бесчисленное множество мелочей, набора мелочей, которые всегда мне казались моими, а с возрастом внезапно оказались передающимися по цепочке крови - режущий слух тембр смеха, ритм изложения, манера организовывать пространство, реакции, выпрыгивающие из меня внезапными искрами, прорывающиеся вспышками чужого естества, все эти обнаженные десна, рафинированные и развязные черты, поведенческие модели и эта тяга к своему дому, волчья тоска по своему дому.

@музыка: Harmaa - Airut Aamujen

@темы: Реминисценции, Сквозь кости проросли незабудки и маки

15:29 

lock Доступ к записи ограничен

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:19 

Картографическая влюбленность

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
В эти месяцы единственный короткий роман у Энджи случился с начинающим драматургом лет двадцати пяти по имени Карл, который днем работал картографом в Манхэттенском муниципалитете. В распоряжении Карла были сотни карт — карты улиц и карты мостов, карты канализации и карты метро, карты электросетей и карты водопровода, карты звуковых потоков и карты аэродинамических труб,— на стенах его крохотной квартирки на площади Св. Марка была начертана карта всей его жизни с пометками того, где он впервые напился, где впервые занимался сексом, где начал писать свою первую пьесу, где застрял на третьем акте. Однажды утром, когда Карл сидел, как обычно, в кафе в Виллидже, пил, как обычно, эспрессо и от руки писал в большом бумажном блокноте третий акт пьесы, он вдруг начал чертить свою первую карту: персонаж выходит на сцену, открывает рот — и дальше ничего. В попытке найти правильные слова для диалога Карл целый час сидел, уставившись в свой эспрессо и свой блокнот, а потом начал чертить карту пьесы, которая, как он надеялся, откроет ему, что же персонаж хотел сказать. Это привело к новой карте, а потом к еще одной.
— Да ты одержимый,— просто сказала Энджи, когда в первый раз увидела все его карты.
— Вовсе нет,— ответил Карл, и ей пришлось признать, что он не казался одержимым типом из тех, о которых говорила ей Максси.— Я не одержим своими картами,— улыбнулся он — Это мои карты одержимы мной.
— Да что ты говоришь.
— У меня есть вера,— объяснил он,— а вера выходит за пределы одержимости.
Она бросила Карла, когда больше не смогла ни делиться с ним секретами, ни утаивать их от него. Она бросила его, когда заподозрила, что новая пара координат, нанесенных на карту Манхэттена прямо над раковиной, обозначает то место, где он полюбил ее. Ее начало пугать свое место на карте, которая казалась ей самой занимательной,— это была Карта Безумных Женщин, и флажки на ней представляли череду потерявших разум самок — от кельнерши в Дублине до женщины-фотографа в Брюсселе, от турагентши в Афинах до консультантки по киббуцам в Тель-Авиве, до прекрасной девушки, увиденной Карлом в Мадриде, тело которой было прикрыто только хаосом в глазах и красным беретом набекрень, украшенным пятиконечной звездочкой.

(с) Стив Эриксон "Явилось в полночь море"

@музыка: The Secret Of Kells OST

@настроение: list of obsessions

Тростниковые пруды

главная