Атрика
Никаких трусиков и грудей, сэр!
К слову, серафита сделала про наши макси прекрасный обзор, если кто искал фандомные тексты, то по нему можно составить мнение, захочется читать или нет)) Мне так некоторые прочитать захотелось, хотя по шапкам не мои фаноны/персонажи :laugh:

06.09.2019 в 21:00
Пишет серафита:

ФБ-2019, макси (ББ-квест), часть 1
Замкэп моей команды сказала, что выбирала фик от нашей команды для голосования за ББ-квест, закрыв глаза и наугад ткнув в список. Так как я с ней полностью согласна, то решила, что первая часть реков макси на этой ФБ будет полностью посвящена fandom Mo Xiang Tong Xiu novels 2019.

По Магистру:
Время цикады — джен, фоновый гет, сияющий броманс, преканон, R за насилие и умеренно неаппетитные подробности. 67 тысяч слов про клан Вэнь, который мы потеряли (с) ну и ещё немножко о том, что каждый хочет иметь и невесту и друга. Автор этого фика как-то призналась, что была уверена, что он никому не нужен и его не будут читать на ФБ: фэндом молодой, голодный, постоянно подзуживаемый новыми адаптациями и экранизациями, не успевший наесться историями даже по канонному сеттингу. Что уж говорить о фике размером с небольшой роман, который на 60% оридж? Который к тому же со второй половины скатывается из преканона в АУ в каноне, с ОП в главных ролях и безо всяких сладких приманок в виде рейтингового секса? И судя по реакции, именно количество оригинальных персонажей и оригинальных кланов действительно главное, что ставят фику в вину.
Главная же моя печаль заключается в том, что это офигенные 67 тысяч слов. Что вам, рейтингового секса не напишут? А вот броманса, от которого стул пылает — поди ещё найди. И заклинательских будней, и занятной нежити, и политики великих кланов, и расширения мира вокруг, и чудесных женских персонажей, и любви с первого взгляда как в сказках, и. Легче перечислить, чего в этом фике нет: картонных героев, скучных поворотов, плохо написанного текста. ОП выглядят уместными: в конце концов речь идёт о кланах, что предполагает куда большее количество народу, чем весьма скромные, прямо скажем, по размерам семьи великих орденов в новелле. Так что на сцену выходят чады со домочадцы, жёны и дети, семейные связи клана Вэнь с кланом Цзинь, Вэнь Чжулю и прошлое Вэнь Чжулю, неразрывно (спойлер!) связанное с Ван Линцзяо, великолепный маньяк Вэнь Жохань — вот уж точно тот случай, когда неясно, кому повезло меньше, тем, кто смог вызвать его ненависть или тем, кто преуспел завоевать любовь, — призовой сукин сын Цзинь Гуаншань, а также отец Не Минцзюэ и Не Хуайсана и ещё некоторое количество героев, которых мы знаем уже взрослыми или которые должны существовать, но для которых не нашлось места в новелле: наложницы, супруги, матери, дети...
В общем, это однозначный рек. Нэт Старбек, помнишь, я говорила, что у нас есть для тебя фик, который тебе непременно должен понравиться? Так вот, это он. Когда я его читала, у меня пару раз подскакивало давление, что тут ещё можно сказать?
Читать всем.
Сорванный плод — вансяни, АУ в каноне от экстры «Курильница для благовоний», романс, юмор, драма, NC-17, почти 20 тысяч слов. Фик очень стилизован под экстру, местами просто как часть новеллы читается. Завязка простая: что, если бы события экстры были не мороком, навеянным курильницей, а реальным развитием событий? Итак, в период учёбы в Гусу юный Лань Чжань срывается и принуждает к сексу Вэй Усяня. События фика начинают сразу же после этого эпизода, а отчасти даже с середины — буквально с момента, как Лань Чжань приходит в себя и понимает, что натворил. В экстре весь этот эпизод — так, безопасная фантазия с элементами ролевой игры, может, жестковатая, но и только. Но если бы всё случилось на самом деле, героям пришлось бы разбираться с чувством вины, обидой, искуплением, реакцией окружающих и сопротивлением родственников. Тема скользкая, но написано удивительно легко, Вэй Ин чудесный, Лань Чжань то и дело норовит пойти и убиться об дисциплинарный кнут или хотя бы тысячу ударов палкой — в общем, тоже канонный за вычетом того, что в новелле он бы Вэй Ина не обидел. И совершенно замечательные второстепенные герои. Очень по-каноничному «иньский», мягкий, уравновешенный Лань Сичэнь, великолепная госпожа Юй — огонь-женщина, способная морально заабьюзить даже Лань Цижэня, сам бедняга Цижэнь, милые, хотя и несколько эпизодические Яньли и Фэнмянь... Но главная удача — это Цзян Чэн. На мой взгляд, он вышел самым запоминающимся. Может быть потому, что среди всего букета ланьских заскоков и двестипроцентно ожидаемого «главное, чтобы ты бы счастлив, А-Сянь, мы тебя поддержим» от Фэнмяня и Яньли — именно Цзян Чэн выделяется тем, что он единственный человек, который реагирует на случившееся абсолютно адекватно и здраво. И ещё, быть может, немного госпожа Юй. Цзян Чэн, достаточно быстро вычислив всё, что Вэй Ин хотел бы скрыть, хочет убить Лань Чжаня (или хотя бы выпереть его из ордена), а госпожа Юй, не зная ничего, просто гнёт свою линию и выжимает максимальную выгоду для клана. Хочется аплодировать.
Читать вансянсщикам без сквика на даб-кон.
Этот стиль побеждает страх — вансяни, Не Минцзюэ/Вэнь Нин, Не Хуайсан/Вэнь Цин, АУ, кроссовер со «Стилягами», 16,5 тысяч слов. В команде носит нежное название КССР:laugh: В такого рода текстах главное соблюсти баланс между крэком и милотой, чтобы ударник-стахановец Минцзюэ, гордость партии братья Лань или несознательные элементы-стиляги Вэй Ин и Не Хуайсан не вызывали у читателя почесуху. Автору это удалось, к тому же он очевидно любит второй канон. И ещё здесь очень милый гет у Не Хуайсана, если всё прочее и прочие более-менее ожидаемы, то для меня в процессе чтения онгоинга (а фик писался по частям) и параллельного заполнения и уточнения шапки он был очень приятным сюрпризом. В общем, если вам хочется милоты, а АУ, специфический сленг и кроссовер не смущают — попробуйте.
Путь самосовершенствования Сяо Синчэня — янсин, постканон, АУ, 48 тысяч слов, рейтинг. Один из моих любимых текстов у команды и однозначно лучший янсин эвер, который я читала. Не думаю, что его скоро превзойдут среди меня, если превзойдут вообще. Для меня это идеальное сочетание идеи, качества, сюжета и вхарактерности.
Во-первых, это тот вид фиксита, который я предпочитаю везде и в любых фэндомах, где нужда в этих фикситах есть: постканон, учитывающий все каноничные события и пытающийся выстроить что-то жизнеспособное на руинах. Любая АУ, пытающаяся предотвратить каноничные трагедии, так или иначе нивелирует те характеры, которые мы и любим в оригинальном произведении — потому что вместе с изменёнными событиями исчезает опыт, который меняет героев, их страдания и их успехи.
Во-вторых, автор сумела сохранить характеры. Сяо Синчэнь, таинственным образом вернувшийся к жизни спустя примерно год после событий в городе И лишь для того, чтобы в лучших традициях всех Сяо Синчэней мира тут же подобрать в канаве всё того же козла, должным образом фиалочен, как Рената Литвинова в «Таёжном романе»: «я летаю, я в раю»! При этом автор не забыла, что Синчэнь жизнерадостный и смешливый, что он любит жизнь, что он милосердный. То, что он не убил Сюэ Яна на месте, вовсе не кажется мне ООСом или чем-то, нуждающимся в дополнительных объяснениях. «Жалость. Жалость остановила его руку, Фродо»(с) — всё уже написано и тысячу раз объяснено до нас. В фике, кстати, есть очень показательный разговор как раз о сопереживании и жалости и о разнице между этими понятиями. Сюэ Ян же, изрядно обтёсанный не столько даже жизнью, сколько годами бдения у гроба, всё ещё канонично долбанут. Он как изначально бракованный, но при этом отлично работавший на изоленте механизм, которому опа — и подвезли под заказ недостающую дорогущую импортную деталь. Проблема только в том, что разъёма-то под неё у него нету, у него на месте разъёма брак и синяя изолента, у него там мало места под деталь, и попытки насильного её впихивания ломают какую ни есть, но успешно работавшую структуру. Так любовь, под которую Сюэ Ян просто не сделан природой изначально, ломает и обтачивает его изнутри. У меня два любимых диалога в фике. Первый, когда Вэй Ин говорит: для такого человека, как Сюэ Ян, отказаться от убийств это уже очень много, так какая разница, потому он это делает, что у него внезапно зацвели в душе лотосы, или потому, что боится расстроить Сяо Синчэня? Тем, кто благодаря этому решению уцелеет, всё равно. Важен результат. И второй, когда уже в самом конце Сюэ Ян взорал примерно следующее: «Откуда мне было знать, что это ветрянка любовь?! Я никогда ничего такого раньше не подцеплял! А теперь я знаю — я люблю тебя...»
И вот в таких-то изначальных условиях автор делает янсин и делает его убедительно. Сюэ Ян за 10 лет выработал и закрепил в себе — не совесть, откуда бы — но мощный условный рефлекс и теперь до смерти боится, что Синчэнь себе что-нибудь сделает, если Сюэ Ян где-нибудь проебёколется. Синчэнь же, поначалу бодро отправившийся разыскивать Сун Ланя и А-Цин, узнаёт от Сюэ Яна об их судьбе и хотя встреча с Сун Ланем ещё возможна — мучаясь угрызениями, в какой-то момент начинает затягивать поиски. Потому что их успех почти наверняка означает гибель Сюэ Яна и без «почти» конец их с Синчэнем отношений. В сущности это роад-стори, путешествие к заданной точке, и с самого начала понятно, что Гусу Лань героям не избежать — а с момента, как Синчэнь просит слишком печально знаменитого в этих краях Сюэ Яна не ходить туда и не нарываться, эта неизбежность приобретает черты фатума.
Ещё в фике чудесные второстепенные герои, и вансяни, и Лань Сичэнь, и Цзинъи, и даже Лань Цижэнь, который вообще-то со всех сторон прав.
К слову, в команде текст из-за длинного и неудобного названия, а также совершенно случайной, мгновенно исправленной описки в чате прочно переименовался в «Пусь самосовершенствования Сяо Синчэня», а после сократился вовсе до Пуся. Пусь и Пусь, даже автор, поплакав, смирился и стал так его называть.
В общем, это однозначный рек. Кстати, весь фик у меня прочитался под слайды из дорамы, актёры просто как родные в типажи вписались.
Some Like It Asian — сичэн, вансяни, янсин, щепотка всякой экзотики вроде Баошань-саньжэнь/Лань Цижэнь, ретеллинг фильма «В джазе только девушки», 45 тысяч слов, рейтинг. Как и всякий ретеллинг, он вам зайдёт, если вы любите второй канон и готовы сделать некоторую скидку на АУ и связанные с этим изменения в жизненных обстоятельствах и образах персонажей. Да, разница в возрасте у янсина, да, Лань Сичэнь в роли Душечки, но в конце концов эти изменения, вызванные поворотами сюжета, могут и кинкануть. Зато бесспорно прекрасные брошиппные чэнсяни и замечательный Ванцзи, будто рождённый для фразы «У каждого свои недостатки»:lol: Атмосфера глубоко творческого коллектива дурдома на выезде автору замечательно удалась, а некоторые дженовые взаимоотношения додавали мне больше пейрингов, например, у Вэй Ина с Сюэ Яном. Естественно, реакция общества на однополые союзы в условной Америке 30-х годов далека не только от истины, но и от всякого правдоподобия, но это можно считать единственным элементом фантастики. Единственно, финальная часть фика, которая должна была бы играть роль эпилога, растянулась во имя додавания НЦы сичэна и семейного джена вансяней, тогда как я, наверное, предпочла бы более хлёсткую и лаконичную концовку.
Если вас не смущает АУ и хочется милоты, дерзните.
У Яотай под светлою луной — Цзинь Цзысюань/Цзян Яньли/Вэй Усянь, АУ в каноне, 17 тысяч слов, рейтинг. Пейринг настолько редкий, что, кажется, это вообще первый такой фик на АОЗ, что уж говорить о других ресурсах. Сам фик тоже совсем не то, чем кажется по шапке: это уползательное АУ про Цзинь Цзысюаня. Персонаж в новелле нужный и не сказать чтобы незаметный, но пишут про него удивительно мало. Видимо, счастливый взаимный гет делает его непривлекательным для райтеров. Но уползли его здесь не полностью, то есть не без последствий, и фик в том числе и об этом. Ещё он про послевоенную политику, семейные ценности Цзиней и восстановление после травмы, а сюжет вывернут таким образом, что заявленный рейтинг и трисам никак не травмирует канонные пейринги. Вообще как сказал замкэп, этот фик внезапно весь целиком про комфортинг и уютинг читателя, и ещё он изящный. Хорошее слово для него.
Читать любителям экзотических пейрингов и межклановой политики.
Сюэ Ян должен умереть — джен, намёк на сунсюэ, намёки на юстовый янсин и сунсяо в прошлом, 24 тысячи слов, рейтинг за насилие, постканон. В этом фике влюбиться можно уже в самую идею: автор смог объяснить в рамках канона и насильственную реморализацию выжившего Сюэ Яна, и причины, почему не восстанавливалась душа Сяо Синчэня, и раздать всем сестрам по серьгам, и гармонично вписать чудесных вансяней и мелколаней. Когда даочжан Сяо Синчэнь покончил с собой, а его душа разлетелась на куски, Сюэ Яну кое-что перепало — кое-что, чего он сперва не заметил, потом не понял, а потом его жизнь превратилась в ад, каким только ад и может выглядеть для человека вроде него. А ещё тут потрясающий Сун Лань, не двухмерный ходячий добродетельный зануда, а интересная живая личность.
Если Пусь препарировал Сюэ Яна и любовь, то этот фик — Сюэ Яна и совесть, концепт для него ещё более чуждый и разъедающий. И вердикт из новеллы, который произносит Вэй Усянь после того, как выслушивает всю историю Зелени до конца, замечательно вписывается в качестве названия, превращаясь в финале фика в перевёртыш. В конце концов, весь лейтмотив Зелени (и не только её) в каноне — это другая фраза Вэй Усяня. «Ни о чём нельзя судить, пока не узнаешь всю историю целиком».
Читать лаверам и хейтерам Сюэ Яна.
Сны Жёлтого Проса — вансяни, чэнсан, Лань Сичэнь/Вэнь Цин, вжжэнь в прошлом, тень тени янсина в прошлом же, флэшбеками попытки в Цзинь Гуанъяо/мир заклинателей, 128 тысяч слов, рейтинг. Наша, хо-хо, лебединая песнь: дописано во второй день выкладки, добечивалось до полуночи, выкладывалось на лету, про клепание контрольного гуглдока в условиях умерших гаджетов у замкэпа и у дубля замкэпа, верстальщика в аэропорту на чемоданах, заливщика файлов в поезде, автора на другом конце часового пояса и меня, видящей гуглдок примерно второй раз в жизни, я расскажу в другой раз. Большой, полноценный роман про потсканон новеллы, эдакое «Аббатство Даунтон» в условиях Модао: обширная семейная сага со свадьбами, примирениями, срыванием некоторых покровов и решением старых и новых проблем. Автор берёт сюжетные прорехи и канонные факты из новеллы, вроде негласной, без свидетелей (в отличие от версии дунхуа) казни Вэнь Цин или печально известной охоты Цзян Чэна на тёмных заклинателей и развивает их в нужном ему направлении.
Поведение главы ордена Юньмэн Цзян, и до этого не очень уравновешенное, после всех канонических событий приобретает черты неадекватности, и у Лань Ванцзи есть теория о причинах. Вэй Усянь убеждается в её правдивости и решает вернуться в Пристань Лотоса и к своему прошлому ещё раз, чтобы окончательно разобраться со старыми долгами. У Цзян Чэна проблемы с вассалами, личной жизнью, здоровьем, Вэй Усянем но тут он смирился, ибо карма. Тем временем Лань Сичэнь пребывает в уединении, и для этого есть ещё одна причина, помимо скорби.
Я люблю, когда райтеры работают с тем, что есть в каноне вместо того, чтобы придумывать для завязки свои вотэтаповороты. Кроме того, тут использовано несколько фанонов, которые в фиках про постканон я не встречала, например, возвращение Вэй Ина в Пристань Лотоса и орден Юньмэн Цзян в роли советника и помощника Цзян Чэна. Объёмы позволяют развернуть историю медленно и основательно, фик начинается без спешки, вступление длинное, к тому же автор использует приём прямиком из новеллы: пролог, состоящий сплошь из болтовни и досужих сплетен, в точности копирует по структуре вступление Модао. Но если в новелле вслед за этим разворачивается детективный сюжет с флэшбеками, призванный в итоге показать, сколько правды в этих слухах (спойлер — нисколько), то фик делает неожиданный финт ушами: о том, насколько правдив пролог, мы узнаём буквально через две главы (спойлер — правдив во всём!), причину — сразу же вслед за этим. На «кто виноват?» ответы читателю и героям приходят мгновенно, и остальные сто с лишним тысяч слов сосредоточены на «что делать?»
Отдельный гилтиплэжа это чэнсан. В отличие от вансяней, он не ER и сделан просто огненно! Лучший чэнсан, который я читала. Замечательный Не Хуайсан, и меня отдельно радовало всю дорогу, что глава Не глазами Вэй Усяня, Цзян Чэна и Лань Сичэня — это три разных человека. То есть не поймите меня правильно (с), все персонажи достаточно неоднозначны, но всё-таки остальные насчёт друг друга давно составили мнение и оно достаточно дружненькое, чтобы не выбиваться из общей картинки и ожиданий читателя, а вот Не Хуайсан своего рода лакмусовая бумажка: у каждого из персонажей с ним свои отношения, сложившиеся за годы, своя история, и разница в восприятии меня весьма радовала. При этом Не Хуайсан не ледяной коварный супер-интриган, не невротический страдалец, не идейный наследник Яо (вот уж чья роль на него не налазит!) — в нём вполне проглядывает незнайка из флэшбека про обучение в Гусу, веерочки-книжки-реснички. Просто помимо всего этого, в нём ещё много разного есть)
Второй приятный сюрприз — вставная глава-флэшбек про события тридцатилетней давности и Вэнь Жоханя. Она не кажется лишней или чуждой, новелла тоже любила напрыгнуть на бедного читателя из-за угла с какой-нибудь Зеленью наперевес.
Ладно, ладно! Я просто люблю Вэнь Жоханя!
Наконец, тут весьма внезапный, но безумно приятный гет (я вообще считаю Лань Сичэня очень гетеро), а встреча Вэнь Нина с сестрой один из самых трогательных моментов за весь фик.
На НЦу автор тоже не скупится, она уместная, достаточно разнообразная и м-ммм разноплановая, но не забивает сюжет и не выглядит его кульминацией, что, по-моему, высший пилотаж.
Жаловаться на количество героев нет смысла — чего вы хотите от «Аббатства Даунтон»? Жаловаться на количество слов, по-моему, просто кощунство. Зайдёт любителям семейных саг и поклонникам жанра.

По Системе:
Тайный путь разблокирован — люшэнь, ок. 100 тысяч слов в переводе. Один из лучших, если не лучший фик по этому пейрингу в англофэндоме, редкий случай, когда автор сумел удержать планку до самого конца. Слоуберн, немного ромком, немного драма — потому что Бинхэ никуда не делся и его чувства к учителю не превратились внезапно в чисто платонические. Зато здесь его связывают куда более тесные дружные отношения с Лю Минъянь, которые в итоге оказали значительное влияние на сюжет.
У Лю Цингэ есть очень властная мать, желающая его женить, и когда она устраивает для него помолвку, сыновняя почтительность не предполагает для него другого выхода, кроме как молча и гордо пойти на дно. Но тут на помощь ему приходит Шэнь Цинцю (который вообще-то изначально хотел просто полюбоваться на зрелище и повеселиться), объявляя, что Лю Цингэ уже связан обязательствами. Из-за ошибочного суждения отвергнутая невеста (и все остальные) уверяются, что тайным любовником Лю Цингэ именно Шэнь Цинцю и является. Логично: иначе зачем ему вмешиваться?..
Лично мои любимые главы — совместный турпоход пионерлагеря рейд учеников пиков Байчжань и Цинцзин, а также заседание глав пиков после того, как отношения Лю Цингэ и Шэнь Цинцю из фиктивных становятся настоящими. Разбитая об Ци Цинци чашка всё ещё радует моё сердце.
Собственно, претензий может быть ровно две: автор так и не додал НЦы, даже экстр каких-нибудь, и Лю Цингэ здесь отличный, но являет собой воплощение намертво прилипшего к нему в фанонах образа «колосящееся бревно». Хотелось бы уж каких-то оттенков в характере.
Читать идейным люшэнщикам.
Черная овечка, грязная овечка — бинцзю, около 70 тысяч слов в переводе, рейтинг, АУ в каноне (очень АУ). Самый знаменитый бинцзю в англофэндоме, своего рода золотой фонд пейринга. Чтобы написать оригинальных Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю без больноублюдочности того или иного градуса, нужно хорошенько извернуться, и автор задействовал двойное комбо: путешествие во времени и одновременно откат в собственное юное тело. То есть однажды Бинхэ, владыка мира и Гордый Бессмертный муж шестиста жён, просыпается на обочине без меча, львиной доли своих духовных сил и в теле подростка. Но не в своём прошлом, потому что его заносит во времена за несколько лет до знакомства его собственных родителей. И буквально сразу же в этой новой жизни, которая поначалу вызывает у Ло Бинхэ закономерное раздражение как досадный, но исправимый инцидент, он наталкивается на покрытого синяками мальчишку, только что превратившего дом своей приёмной семьи в дымящееся пепелище...
В тексте хватает обсценной лексики и моральной неоднозначности, но подкупает, насколько автор внимательно подошёл к немногочисленным канонным фактам. Один пример: Шэнь Цзю всё-таки бывший уличный мальчишка с соответствующим жизненным опытом, но Ло Бинхэ, на самом деле, нет — его воспитывала любящая мать, а затем после краткого периода мытарств он оказался на горе Цанцюн. И в новой жизни Ло Бинхэ закономерно сталкивается с тем, что не умеет просить подаяние, не умеет правильно воровать, не умеет выживать, а его навыки коммуникации Шэнь Цзю счёл подходящими только для одного дела — проституции:lol:
Пересказывать сюжет дальше только портить удовольствие, так что ограничусь ровно одной, но серьёзной претензией к автору. Внезапно это случай, когда чтобы герой сиял, нужно пнуть его идеологического противника. Поэтому Юэ Цинъюаню здесь достаётся, и достаётся несправедливо. Достаточно мелочно для фика такого уровня и закрученности. Местами это оставляет неприятное впечатление вылезания из шкуры, лишь бы подвести под мотивы и действия Юэ ошибочные предпосылки. Единственное, что сглаживает впечатление, это что в фике всё-таки ПОВы Ло Бинхэ и Шэнь Цзю, а у обоих есть причины не быть объективными в отношении Юэ.
Читать всем. Как-никак, один из самых знаменитых фиков фэндома — нужно хотя бы ознакомиться и составить своё мнение.
Убить, простить... любить? — бинцзю, около 80 тысяч слов в переводе, рейтинг, АУ в каноне. Оригинальный Ло Бинхэ, востосковав при виде пасторали у своего двойника из параллельного мира, с помощью Синьмо возвращается в прошлое и не даёт своему Шэнь Цинцю умереть, исцелив его травмы. Что делать с ним дальше, он не знает, потому что на самом деле он жаждет получить то же, что есть у другого Бинхэ, а этот Цинцю не может ему желаемого дать. А далее Бинхэ узнаёт о прошлом Цинцю (уже успев натворить фигни и с новеньким целеньким учителем), почти доламывает его уже тогда, когда, собственно, перестал ставить перед собой такую цель, и... в общем есть там момент, когда наш Гордый Бессмертный Демон уматывает из комфортабельной тюрьмы, где держит полностью зависимого от него учителя, потому что «не намерен больше встречаться с Шэнь Цинцю, не имея плана».
Этот фик есть за что поругать и похвалить, и получится примерно пятьдесят на пятьдесят, причём и хвала, и хула будет упираться в одно и то же: в то, какие фаноны зайдут, а какие нет. Начинается фик куда круче и дарковее, чем заканчивается, у автора занятная теория про причины тотальной неудачливости Шэнь Цинцю, и мне понравилось, что гарем Ло Бинхэ не выкинули из уравнения, как это часто бывает — он же как-никак не Бин-мэй, а с этими женщинами его связывают общая история и взаимные чувства. Плюс у автора отличная НЦа, тот случай, когда меня полностью устроила фиксированная раскладка, а мелькнувший намёк на возможный свитч подогрел воображение. И Ло Бинхэ тут, конечно, мудак, но не больной ублюдок, во всяком случае видно, почему он пусть и потемневший, но всё же протагонист.
С другой стороны, как часто бывает в англофэндоме, со второй половины из текста полезла гражданская позиция автора, Шэнь Цинцю пространно извинился перед Ло Бинхэ, подробно перечислив, почему был неправ, а затем автора покусал пушок и сахарная вата. Спасли всех. Кого было невозможно сюжетно и технически — задействовали Синьмо и тоже спасли, как бы быстро те ни убегали. Шэнь Цинцю не привыкать терпеть изнасилования, так что спустить Ло Бинхэ парочку вообще не проблема, а к боли учитель, оказывается, вообще поразительно равнодушен, как и в целом к своему телу. Подумаешь, рука-ноги-глаз-язык и немножко кипящего масла.
Читать поклонникам свадеб в конце порнофильма.
Кисточка мастера Шэня — бинцю, Юэ Цинъюань/оригинальный Шэнь Цинцю, постканон, 18 тысяч слов. Шэнь Юань попадает в мир новеллы, но настоящий Шэнь Цинцю тоже должен был куда-то подеваться. И вот спустя годы и все канонные события Шэнь Юаню, почитаемому главе пика с устроенной личной жизнью, начинают сниться странные сны, от которых всё труднее просыпаться.
Очень визуальный фик, недаром на него у команды больше всего иллюстраций и они самые изысканные и сюжетные. Не смотря на заявленные пейринги, фик скорее дженовый, каноничное бинцю идёт фоном, а ЮЦЮ/ШЦЦ1 невозможно и по техническим причинам, и до собственно отношений там ещё далеко. Находка с кисточкой как способом взаимодействия оригинального Шэнь Цинцю с миром чудесная и очень, ммммм, кинковая и в дженовом, и в не дженовом смысле. Изнанка реальности, на которой оказывается Шэнь Цинцю, описана очень крипово, образно и ярко, дракон, пожирающий сущее на своём пути и играющий с солнцем — привет сразу полудюжине мифологий и архетипов, и есть пара моментов, погладивших меня чисто вхарактерностью всего происходящего.
— Бинхэ, постой! — рявнул Шэнь Цинцю и, убедившись, что Бинхэ в растерянности остановился, поднес руки рупором ко рту и проорал два слова, неизменно спасавшие в трудных ситуациях: — ЛЮ ЦИНГЭ!!!
Читать эстетам.
Рассветы — Юэ Цинъюань/\оригинальный Шэнь Цинцю, фоном Лю Цингэ/Ло Бинхэ, АУ в каноне, 27 тысяч слов, рейтинг. У нас в посте заказов просили эту пару, и я совсем не понимаю, почему «Рассветы» обходят при чтении. Это пока что лучший фиксит ЮэЦзю, что я видела! И снова про сны. Правда, на этот раз они снятся Юэ, и действуют на него так, что тревога за него в конце концов пробирает даже ядовитого аспида Шэнь Цинцю. Тут отличный Цинцю: язвительный, недобрый, ревнивый к чужим талантам, но притом куда сильнее и цельнее образа, который обычно рисуют в фиках. Хотя текст очень пейринговый и сосредоточен на главных героях (способность автора написать почти тридцать тысяч слов романса вгоняет меня в завистливый ступор, как Шэнь Цинцю — успехи Ло Бинхэ), дженовая сюжетная часть тоже прописана отлично: и будни ордена, и отношения с Лю Цингэ, и возня с учениками... И я в жизни бы не подумала, что смогу зашипперить Лю Цингэ с Ло Бинхэ, а вот поди ж ты!
Совершенно замечательная находка про соревнование между Шэнь Цинцю и Лю Цингэ, местами всё происходящее уморительно смешно (песни!!!), местами грустно, и кроме того тут присутствует троп, который я в фиках по Системе готова читать вечно: Юэ Цинъюань (Лю Цингэ, Ло Бинхэ, нужное подставить), узнающий в подробностях правду о прошлом Шэнь Цинцю в семье Цю, и Шэнь Цинцю, узнающий правду об искажении Юэ Цинъюаня. Вот в Модао могу читать хоть тысячную вариацию объяснения и примирения между Вэй Усянем и Цзян Чэном, а здесь — про это срывание покровов.
Читать поклонникам обоснованных свадеб в конце порнофильма!

По Небожителям:
Любовь — закон, желание — западня — хуаляни, АУ в каноне, 15 тысяч слов, рейтинг. Наш единственный макси по БН, но вообще-то объёмы контента по ним выглядят скромно только на фоне изобилия по Модао и внушительных россыпей Системы. Истина же заключается в том, что у нас был контент по БН на абсолютно всех квестах, и мы могли бы закрыть весь оргминимум только им одним. Фик пейринговый, автор отодвигает в сторону всю вязь сюжета новеллы, оставляя от неё только завязку из самого начала: Хуа Чэн и Се Лянь вместе выполняют работу для Небес, истребляя нечисть и выслеживая опасные сущности. Второстепенные герои и ОП присутствуют в количестве необходимого минимума. Однажды Се Лянь попадает под проклятие опасного демона, из-за которого становится одержим страстью к первому, кого увидит — и этим кем-то становится Хуа Чэн.
Читать любителям славных ОТПшный фиков.

URL записи

@темы: ФБшное, Рекомендации, Магистр дьявольского культа, Mo Dao Zu Shi