Behind the sky. On the other side of the rain (с)
запись создана: 24.10.2009 в 12:28
Комментарии
2009-10-24 в 12:28
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Время
Лен лежит на диване и смотрит на часы на стене… которые, кажется, встали.
В квартире - мертвая тишина, такая, что ее не хочется нарушать ни звуками скрипки, ни чем-то еще. Во всем городе тишина, словно исчезли машины и люди. Осталось лишь вязкое безмолвие под низким серым небом, предвещающим дождь.
Остановившиеся часы показывают правильное время дважды в сутки. Но Лену кажется, что он не дождется, когда это произойдет в следующий раз. Самое ужасное - ждать чего-то. Время останавливается, время насмехается, время подчиняет тебя себе.
Пока Лен гипнотизирует взглядом циферблат, минутная стрелка нехотя сдвигается на одно деление. А вокруг все так же неподвижно, тихо и ирреально. Телефон молчит, и Лена снедают тревога, нетерпение и желание.
Серые сумерки вползают в комнату, раскрыв свою вуаль. Теперь совсем непонятно, ползет ли стрелка по циферблату или это лишь желаемое, выданное за действительное. Город медленно тонет в ночи, сдавшись тишине, неизвестности и бесконечному ожиданию чего-то.
Лен лежит на диване и смотрит на часы на стене… которые, кажется, встали.
В квартире - мертвая тишина, такая, что ее не хочется нарушать ни звуками скрипки, ни чем-то еще. Во всем городе тишина, словно исчезли машины и люди. Осталось лишь вязкое безмолвие под низким серым небом, предвещающим дождь.
Остановившиеся часы показывают правильное время дважды в сутки. Но Лену кажется, что он не дождется, когда это произойдет в следующий раз. Самое ужасное - ждать чего-то. Время останавливается, время насмехается, время подчиняет тебя себе.
Пока Лен гипнотизирует взглядом циферблат, минутная стрелка нехотя сдвигается на одно деление. А вокруг все так же неподвижно, тихо и ирреально. Телефон молчит, и Лена снедают тревога, нетерпение и желание.
Серые сумерки вползают в комнату, раскрыв свою вуаль. Теперь совсем непонятно, ползет ли стрелка по циферблату или это лишь желаемое, выданное за действительное. Город медленно тонет в ночи, сдавшись тишине, неизвестности и бесконечному ожиданию чего-то.
2009-10-24 в 12:28
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Стук капель
Ливень застал Лиса и Ящерку аккурат на одной из опушек, когда они уже возвращались к барсукам. Юноки заметался в поисках убежища, прекрасно зная, что мокрые лисы - зрелище не самое горделивое. На краю опушки росла жимолость, чьи густая крона и крупные листья вселяли надежду.
Под кустом действительно было сухо, и Юноки улегся на землю, глядя на дождь - внезапный, сильный и теплый, барабанивший по листьям так, будто хотел пробить их насквозь.
- Вот зараза. Все равно вымокнем, пока дойдем.
Цукимори слушал стук капель, нетерпеливо притоптывая лапками. Он бы сыграл прямо сейчас, но земля жадно впитывала воду, не давая собираться лужам. Да и дождь уже утихал, выглянуло солнце и где-то наверняка раскинулось коромысло радуги.
- Может, посидим здесь? Солнышко быстро все подсушит.
- Я не против, - Цукимори увидел неподалеку поваленное дерево, в дупле которого собралось озерцо. - Пойду туда…
Хотя последние капли еще срывались с облаков, лесные обитатели не стали ждать, разбегаясь и разлетаясь по своим делам. Юноки задергал ушами. Какая-то пичуга явно целилась на их куст - в гнездо, которое друзья приметили только теперь. Ветки качнулись, и…
- Ой нет… Нет-нет-нет!
Лис сжался в комочек и закрыл морду лапами. Потревоженная жимолость стряхнула с себя все скопившиеся на листьях капли.
- Настоящий душ, - отхохотавшись, сказал Ящерка, глядя на несчастного Юноки, не уберегшего шубку. - Пойдем на солнце, сушиться…
Ливень застал Лиса и Ящерку аккурат на одной из опушек, когда они уже возвращались к барсукам. Юноки заметался в поисках убежища, прекрасно зная, что мокрые лисы - зрелище не самое горделивое. На краю опушки росла жимолость, чьи густая крона и крупные листья вселяли надежду.
Под кустом действительно было сухо, и Юноки улегся на землю, глядя на дождь - внезапный, сильный и теплый, барабанивший по листьям так, будто хотел пробить их насквозь.
- Вот зараза. Все равно вымокнем, пока дойдем.
Цукимори слушал стук капель, нетерпеливо притоптывая лапками. Он бы сыграл прямо сейчас, но земля жадно впитывала воду, не давая собираться лужам. Да и дождь уже утихал, выглянуло солнце и где-то наверняка раскинулось коромысло радуги.
- Может, посидим здесь? Солнышко быстро все подсушит.
- Я не против, - Цукимори увидел неподалеку поваленное дерево, в дупле которого собралось озерцо. - Пойду туда…
Хотя последние капли еще срывались с облаков, лесные обитатели не стали ждать, разбегаясь и разлетаясь по своим делам. Юноки задергал ушами. Какая-то пичуга явно целилась на их куст - в гнездо, которое друзья приметили только теперь. Ветки качнулись, и…
- Ой нет… Нет-нет-нет!
Лис сжался в комочек и закрыл морду лапами. Потревоженная жимолость стряхнула с себя все скопившиеся на листьях капли.
- Настоящий душ, - отхохотавшись, сказал Ящерка, глядя на несчастного Юноки, не уберегшего шубку. - Пойдем на солнце, сушиться…
2009-10-26 в 20:36
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Метро
Лен купил билеты и решительно потащил Юноки к эскалатору.
- Ты что, ездишь на метро?
- Езжу. Ты же не хочешь идти пешком, а мы в центре пешеходной зоны. В чем проблема вообще?
Азума не ответил, только пожал плечами с видом крайнего изумления ситуацией.
- Всего две остановки. Ничего страшного.
Пока они ждали, Юноки с любопытством озирался, разглядывая перрон и людей вокруг. Вечерний час пик еще не прошел, и в подошедшем наконец поезде было довольно много народа.
- А мне даже нравится, - мурлыкнул Азума, чуть ли не вешаясь на Лена. – Можно прижаться покрепче… - он привстал на цыпочки и прошептал на ухо, - может, поедем домой?
Цукимори только вздохнул и посторонился, давая дорогу тем, кто хотел выйти.
Лен купил билеты и решительно потащил Юноки к эскалатору.
- Ты что, ездишь на метро?
- Езжу. Ты же не хочешь идти пешком, а мы в центре пешеходной зоны. В чем проблема вообще?
Азума не ответил, только пожал плечами с видом крайнего изумления ситуацией.
- Всего две остановки. Ничего страшного.
Пока они ждали, Юноки с любопытством озирался, разглядывая перрон и людей вокруг. Вечерний час пик еще не прошел, и в подошедшем наконец поезде было довольно много народа.
- А мне даже нравится, - мурлыкнул Азума, чуть ли не вешаясь на Лена. – Можно прижаться покрепче… - он привстал на цыпочки и прошептал на ухо, - может, поедем домой?
Цукимори только вздохнул и посторонился, давая дорогу тем, кто хотел выйти.
2009-10-30 в 17:18
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Дракон
Мацури бурлил на узких улочках, как яркая похлебка в котле, плескался между домов и разбивался о стены смехом, треском хлопушек и светом фонариков. Юноки ужасно гордился собой – ему удалось оторвать Лена от скрипки, нарядить в юката и вытащить в самое сердце фестиваля. В традиционной одежде Цукимори – парадоксально – смотрелся особенно по-европейски, но даже это (а может быть, особенно это) нравилось Азуме. Сегодня ему нравилось все: и лотки с вкусностями, и веселая толпа вокруг, и разноцветные фонарики, и начинающее темнеть небо, далекое и будто бы не принадлежащее их освещенному островку.
Набрав целый мешок сладостей, Юноки потянул Лена на скамеечку. Оживление чуть спало – люди тянулись за пляшущим драконом, который уходил на другую улицу. Азума смотрел ему вслед, пока хвост не скрылся за поворотом, а потом нырнул в свой мешочек в поисках таияки.
- Вот бы заполучить себе дракона… - весь вид Цукимори говорил о том, что последней фразы он не понял. Пришлось продолжить. – Разве ты бы не хотел?
- Мммм…
- Такого вот красавца, с его усами и когтями… Хотя с азиатскими вряд ли интересно, уж слишком они мудры и… - Юноки замялся, подыскивая слово. – Серьезны. То ли дело европейские.
- Зачем они тебе? – Лен не интересовался мифологией больше, чем того требовала школьная программа, и о чудесных ящерах никогда не задумывался.
- Ну как же! Если убить дракона, можно забрать его сокровища. Золото, камни… Да и пара принцесс в любом драконьем загашнике наверняка найдется.
- С принцессами многовато возни, - прикончив данго, Цукимори покосился на юнокины запасы.
- И то верно. Нет, пожалуй, я не стал бы убивать.
Голос Азумы изменился. Лен вскинул голову – и забыл дышать. Золотистые глаза сейчас видели не то самого дракона, не то его сокровища - и, скорее, первое, потому что улыбка на губах была теплой и искренней.
- Не стал бы подходить близко, - Юноки повернулся к Лену, а во взгляде уже снова плясали привычные бесенята, вечно морочившие голову всем, кто пытался угадать степень серьезности их хозяина. – Говорят, драконы страшно воняют.
"У него была бы темно-серебристая чешуя и огромные, сильные крылья. Я бы смотрел на него издали и думал – это мой дракон".
Мацури бурлил на узких улочках, как яркая похлебка в котле, плескался между домов и разбивался о стены смехом, треском хлопушек и светом фонариков. Юноки ужасно гордился собой – ему удалось оторвать Лена от скрипки, нарядить в юката и вытащить в самое сердце фестиваля. В традиционной одежде Цукимори – парадоксально – смотрелся особенно по-европейски, но даже это (а может быть, особенно это) нравилось Азуме. Сегодня ему нравилось все: и лотки с вкусностями, и веселая толпа вокруг, и разноцветные фонарики, и начинающее темнеть небо, далекое и будто бы не принадлежащее их освещенному островку.
Набрав целый мешок сладостей, Юноки потянул Лена на скамеечку. Оживление чуть спало – люди тянулись за пляшущим драконом, который уходил на другую улицу. Азума смотрел ему вслед, пока хвост не скрылся за поворотом, а потом нырнул в свой мешочек в поисках таияки.
- Вот бы заполучить себе дракона… - весь вид Цукимори говорил о том, что последней фразы он не понял. Пришлось продолжить. – Разве ты бы не хотел?
- Мммм…
- Такого вот красавца, с его усами и когтями… Хотя с азиатскими вряд ли интересно, уж слишком они мудры и… - Юноки замялся, подыскивая слово. – Серьезны. То ли дело европейские.
- Зачем они тебе? – Лен не интересовался мифологией больше, чем того требовала школьная программа, и о чудесных ящерах никогда не задумывался.
- Ну как же! Если убить дракона, можно забрать его сокровища. Золото, камни… Да и пара принцесс в любом драконьем загашнике наверняка найдется.
- С принцессами многовато возни, - прикончив данго, Цукимори покосился на юнокины запасы.
- И то верно. Нет, пожалуй, я не стал бы убивать.
Голос Азумы изменился. Лен вскинул голову – и забыл дышать. Золотистые глаза сейчас видели не то самого дракона, не то его сокровища - и, скорее, первое, потому что улыбка на губах была теплой и искренней.
- Не стал бы подходить близко, - Юноки повернулся к Лену, а во взгляде уже снова плясали привычные бесенята, вечно морочившие голову всем, кто пытался угадать степень серьезности их хозяина. – Говорят, драконы страшно воняют.
"У него была бы темно-серебристая чешуя и огромные, сильные крылья. Я бы смотрел на него издали и думал – это мой дракон".
2009-10-30 в 20:56
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
О блиииин! Ты превзошла себя. Сменила конька и вышло тоже очень здорово!
2009-11-01 в 10:13
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Невозможность
Столик был зарезервирован в "Steirereck", и деваться было некуда. Лен заказал первое попавшееся блюдо, а потом с легким удивлением смотрел на то, что ему принесли. Миса же отдавала должное своему салату - она любила европейскую кухню, любила Европу - возможно, даже больше, чем Японию. Хотя этого, как и многого другого о матери, Лен не знал.
- Выступление с твоим школьным другом было восхитительным, мы с папой смотрели запись. Жаль, что не смогли приехать, но ты же знаешь, эти гастроли…
- Надеюсь, оно не останется единственным, и у вас еще будет шанс.
- Было бы чудесно…
Теплая материнская улыбка, как и в детстве, немного пугала Лена. Он хотел этого тепла, но получал его так редко, что оно, не согревая по-настоящему, лишь разочаровывало. Слишком холодно было все остальное время.
- Скажи, дорогой, у тебя уже есть планы на день рождения?
- Да, я пообещал кое-кому… Но, возможно, смогу приехать в конце апреля.
- Кое-кому? - женская интуиция не подвела, в общих чертах. - О, я так давно не была на свадьбах… - Миса озорно подмигнула. Лен фыркнул, представив знакомство "невесты" с родителями.
- Прости, тут я тебе пока не помощник.
Изысканно вежливая беседа не походила на встречу давно не видевшихся матери и сына - скорее, на разговор двух не слишком близких знакомых. Лен знал, что родители следят за его карьерой и радуются каждому успешному выступлению, но от телефонных звонков или писем с восхищениями и извинениями за невозможность встретиться толку было мало. Когда официант наконец подал счет, он не расстроился из-за того, что часы с матерью пролетели так быстро.
- Передавай привет папе, - Лен поцеловал Мису в щеку и открыл для нее дверцу машины. - Скажи, что я буду рад видеть его в любое время.
Эти слова он сказал с легкостью, потому что знал - они так и останутся словами.
- Обязательно, дорогой. Береги себя.
Не дожидаясь, пока машина скроется за поворотом, Лен раскрыл зонт, прячась от начинавшегося дождя, и повернул к Йоганнесгассе. Женщина, с которой он ужинал, никогда не станет ему чужой, но уже давно - слишком давно - не была родной.
Столик был зарезервирован в "Steirereck", и деваться было некуда. Лен заказал первое попавшееся блюдо, а потом с легким удивлением смотрел на то, что ему принесли. Миса же отдавала должное своему салату - она любила европейскую кухню, любила Европу - возможно, даже больше, чем Японию. Хотя этого, как и многого другого о матери, Лен не знал.
- Выступление с твоим школьным другом было восхитительным, мы с папой смотрели запись. Жаль, что не смогли приехать, но ты же знаешь, эти гастроли…
- Надеюсь, оно не останется единственным, и у вас еще будет шанс.
- Было бы чудесно…
Теплая материнская улыбка, как и в детстве, немного пугала Лена. Он хотел этого тепла, но получал его так редко, что оно, не согревая по-настоящему, лишь разочаровывало. Слишком холодно было все остальное время.
- Скажи, дорогой, у тебя уже есть планы на день рождения?
- Да, я пообещал кое-кому… Но, возможно, смогу приехать в конце апреля.
- Кое-кому? - женская интуиция не подвела, в общих чертах. - О, я так давно не была на свадьбах… - Миса озорно подмигнула. Лен фыркнул, представив знакомство "невесты" с родителями.
- Прости, тут я тебе пока не помощник.
Изысканно вежливая беседа не походила на встречу давно не видевшихся матери и сына - скорее, на разговор двух не слишком близких знакомых. Лен знал, что родители следят за его карьерой и радуются каждому успешному выступлению, но от телефонных звонков или писем с восхищениями и извинениями за невозможность встретиться толку было мало. Когда официант наконец подал счет, он не расстроился из-за того, что часы с матерью пролетели так быстро.
- Передавай привет папе, - Лен поцеловал Мису в щеку и открыл для нее дверцу машины. - Скажи, что я буду рад видеть его в любое время.
Эти слова он сказал с легкостью, потому что знал - они так и останутся словами.
- Обязательно, дорогой. Береги себя.
Не дожидаясь, пока машина скроется за поворотом, Лен раскрыл зонт, прячась от начинавшегося дождя, и повернул к Йоганнесгассе. Женщина, с которой он ужинал, никогда не станет ему чужой, но уже давно - слишком давно - не была родной.
Cупер!
2009-11-02 в 20:32
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
The closer I get to you
Юноки проснулся очень рано. Осторожно приподнялся на руке, чтобы выглянуть в окно, но ничего там не увидел. Город прятался в густом тумане, словно в подушках и одеялах на огромной постели. Вставать было незачем, спать не хотелось, и Азума, вздохнув, опустился обратно на подушку. Само собой получилось, что в поле его зрения оказался Лен, который и не думал реагировать на возню, устав после вчерашнего перелета.
Смотреть на спящего любовника Юноки раньше не доводилось, он считал это неразумно сентиментальным и даже вредным. Но сейчас, в тишине раннего утра, ему вдруг стало бесконечно грустно от понимания того, сколько минут удовольствия, наслаждения красотой было упущено. Похоже, он вообще упускал непростительно много…
Чем ближе они становились, тем сильнее Азума боялся. Того, что близость эту он выдумал сам, и того, что Лен так и не счел нужным действительно подпустить его к себе, а еще - что в конце концов они окажутся в ловушке, которую сами же расставят, и желанное обернется губительным. А страшнее всего было снова все испортить. Наскучить, надоесть, спугнуть, оттолкнуть – масса вариантов, ведь с Цукимори ни в чем нельзя было быть уверенным.
Предрассветные сумерки истончались, расползаясь по углам, а за окном было все так же белым-бело – не то туман, не то облака. Юноки слушал спокойное дыхание, вяло боролся с желанием подуть на серебристые прядки, и сам не заметил, как провалился в сон – приятный, несмотря на крутившиеся в голове мысли и неуютный, тоненький писк внезапно расшалившегося страха. А когда снова очнулся, в доме царили привычные пустота и безмолвие. Сегодня - только до вечера.
Юноки проснулся очень рано. Осторожно приподнялся на руке, чтобы выглянуть в окно, но ничего там не увидел. Город прятался в густом тумане, словно в подушках и одеялах на огромной постели. Вставать было незачем, спать не хотелось, и Азума, вздохнув, опустился обратно на подушку. Само собой получилось, что в поле его зрения оказался Лен, который и не думал реагировать на возню, устав после вчерашнего перелета.
Смотреть на спящего любовника Юноки раньше не доводилось, он считал это неразумно сентиментальным и даже вредным. Но сейчас, в тишине раннего утра, ему вдруг стало бесконечно грустно от понимания того, сколько минут удовольствия, наслаждения красотой было упущено. Похоже, он вообще упускал непростительно много…
Чем ближе они становились, тем сильнее Азума боялся. Того, что близость эту он выдумал сам, и того, что Лен так и не счел нужным действительно подпустить его к себе, а еще - что в конце концов они окажутся в ловушке, которую сами же расставят, и желанное обернется губительным. А страшнее всего было снова все испортить. Наскучить, надоесть, спугнуть, оттолкнуть – масса вариантов, ведь с Цукимори ни в чем нельзя было быть уверенным.
Предрассветные сумерки истончались, расползаясь по углам, а за окном было все так же белым-бело – не то туман, не то облака. Юноки слушал спокойное дыхание, вяло боролся с желанием подуть на серебристые прядки, и сам не заметил, как провалился в сон – приятный, несмотря на крутившиеся в голове мысли и неуютный, тоненький писк внезапно расшалившегося страха. А когда снова очнулся, в доме царили привычные пустота и безмолвие. Сегодня - только до вечера.
2009-11-04 в 11:07
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Фотографии
Лену казалось, что они едут мимо унылых, однообразных пейзажей уже целую вечность, хотя на самом деле не прошло еще и часа. Он попробовал подремать, но не преуспел, хорошо выспавшись ночью. Взялся за книгу, но отложил ее, поняв, что заоконное мелькание отвлекает, пусть и не интересует. Поэтому, когда телефон коротко пискнул, оповещая о сообщении, Лен почти обрадовался, хоть и думал, что это лишь приветствие от оператора.
"Листаю Forbes, и что же вижу? В мире классики в этом сезоне популярен Ролекс! Надеюсь, интерес в твоих глазах относится к часам, а не к фотографу".
Цукимори фыркнул, развеселившись, и принялся набирать ответ - неожиданное спасение от скуки.
"Могу прислать остальные фотографии с той сессии, чтобы ты провел всесторонний анализ выражения моего лица".
"Согласен. А пока придется довольствоваться тем, что есть. Наконец у меня есть приятная альтернатива порножурналам, к тому же куда более действенная".
Лен покосился на импресарио, но тот был погружен в чтение Теккерея, и цвет щек подопечного его совершенно не интересовал. Жажда вдруг накатила густым, опустошающим жаром, и Цукимори поспешно заставил себя думать о партитурах Бартока, чтобы не слышать - как наяву - тихого, мягкого голоса, в котором прятался смех.
"Азума… Скажи, что хочешь меня".
На экране замигал входящий вызов. Лен вышел из купе, и только после этого ответил.
- Я хочу тебя.
Пришлось вцепиться в поручень и надеяться, что судорожный вздох был не слишком громким. Юноки, конечно же, его услышал и замурлыкал, как довольный кот.
- Есть ли еще пожелания?
- Есть. Но, боюсь, они слишком дерзкие.
- А этого ты не узнаешь, пока не попросишь…
Лену казалось, что они едут мимо унылых, однообразных пейзажей уже целую вечность, хотя на самом деле не прошло еще и часа. Он попробовал подремать, но не преуспел, хорошо выспавшись ночью. Взялся за книгу, но отложил ее, поняв, что заоконное мелькание отвлекает, пусть и не интересует. Поэтому, когда телефон коротко пискнул, оповещая о сообщении, Лен почти обрадовался, хоть и думал, что это лишь приветствие от оператора.
"Листаю Forbes, и что же вижу? В мире классики в этом сезоне популярен Ролекс! Надеюсь, интерес в твоих глазах относится к часам, а не к фотографу".
Цукимори фыркнул, развеселившись, и принялся набирать ответ - неожиданное спасение от скуки.
"Могу прислать остальные фотографии с той сессии, чтобы ты провел всесторонний анализ выражения моего лица".
"Согласен. А пока придется довольствоваться тем, что есть. Наконец у меня есть приятная альтернатива порножурналам, к тому же куда более действенная".
Лен покосился на импресарио, но тот был погружен в чтение Теккерея, и цвет щек подопечного его совершенно не интересовал. Жажда вдруг накатила густым, опустошающим жаром, и Цукимори поспешно заставил себя думать о партитурах Бартока, чтобы не слышать - как наяву - тихого, мягкого голоса, в котором прятался смех.
"Азума… Скажи, что хочешь меня".
На экране замигал входящий вызов. Лен вышел из купе, и только после этого ответил.
- Я хочу тебя.
Пришлось вцепиться в поручень и надеяться, что судорожный вздох был не слишком громким. Юноки, конечно же, его услышал и замурлыкал, как довольный кот.
- Есть ли еще пожелания?
- Есть. Но, боюсь, они слишком дерзкие.
- А этого ты не узнаешь, пока не попросишь…
2009-11-04 в 16:14
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
Ох, Юноки вредно думать. Он это плохо умеет.
2009-11-04 в 17:22
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
Он это плохо умеет.
Ему и не полагается)
Ему и не полагается)
2009-11-21 в 00:31
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Кто украл крендели?
Возвращаясь с работы накануне вечером, Президент завернул в недавно открывшуюся кондитерскую, привлеченный восхитительным запахом свежей выпечки. Больше всего ему приглянулись крендельки с разными начинками. Он надеялся попить кофе в спокойной обстановке, но этим планам не суждено было сбыться – его буквально оттащили от кофеварки, и пакет с лакомствами так и остался стоять на кухонном столе.
Наутро на кухне обнаружился только Осаки, гипнотизировавший полную чашку давно остывшего чая. Пакета не было, как не было и записки, объяснявшей пропажу.
- Кто украл крендели? – раздраженно спросил Кира. – Осаки-кун. Где мои крендели?
Шинобу очевидно был еще более рассеян, чем обычно, и не услышал вопроса. Кира подошел ближе, сгреб рыжие вихры в кулак и заглянул Осаки в лицо. Тот ответил расфокусированным, светлым взглядом.
- Осаки-кун, что ты знаешь о пакете, который я оставил здесь вчера вечером?
- Ничего, Кира-сан, - Шинобу мягко улыбнулся. – Я только недавно спустился.
Отстав от блаженного, Президент начал составлять список подозреваемых. Шимизу отпадал сразу – он никогда не взял бы ничего без спроса. Каназава, похоже, еще дрых, Хихара в день тренировки сладким не заправлялся… Рё или Каджи могли бы сцапать выпечку, но в данный момент Кира не счел удобным их опрашивать – весь дом слышал, где они были и чем там занимались. Да и после них наверняка остался бы развороченный пакет и куча крошек.
Главные подозреваемые обнаружились в гостиной. Юноки сидел на коленях у Лена и кормил того – Кира присмотрелся получше – ну разумеется, крендельками, перемежая лакомство поцелуями. В темных глазах зажглась жажда убийства, но Президент взял себя в руки и выразительно покашлял. Азума с видимой неохотой оторвался от залившегося смущенным румянцем Цукимори и уставился своими золотыми глазищами на возмутителя спокойствия.
- В чем дело, Кира-сан? Вы простыли?
- Юноки-кун, это были мои крендели.
- Неужели? На них не было написано, - на этом Азума счел разговор оконченным и снова обратил все внимание на Лена. Президент собрался было продолжить возмущаться, но внезапно передумал, завороженный красотой открывшейся ему картины.
- Юноки-кун…
- Ну что еще?! – Азума походил сейчас на раздраженного хищника, которого оторвали от вкусного обеда.
- Сегодня моя очередь, - Акихико выразительно подвигал бровями. – Но я приглашаю тебя присоединиться…
Несколько секунд Юноки соображал, о чем речь, а потом Лен почувствовал себя очень неуютно под голодным взглядом двух пар глаз.
- Э-эй, вы что? В чем дело?
- Абсолютно ни в чем, - Цукимори вздрогнул от провокационного шепота у самого уха. – Тебе понравится…
Возвращаясь с работы накануне вечером, Президент завернул в недавно открывшуюся кондитерскую, привлеченный восхитительным запахом свежей выпечки. Больше всего ему приглянулись крендельки с разными начинками. Он надеялся попить кофе в спокойной обстановке, но этим планам не суждено было сбыться – его буквально оттащили от кофеварки, и пакет с лакомствами так и остался стоять на кухонном столе.
Наутро на кухне обнаружился только Осаки, гипнотизировавший полную чашку давно остывшего чая. Пакета не было, как не было и записки, объяснявшей пропажу.
- Кто украл крендели? – раздраженно спросил Кира. – Осаки-кун. Где мои крендели?
Шинобу очевидно был еще более рассеян, чем обычно, и не услышал вопроса. Кира подошел ближе, сгреб рыжие вихры в кулак и заглянул Осаки в лицо. Тот ответил расфокусированным, светлым взглядом.
- Осаки-кун, что ты знаешь о пакете, который я оставил здесь вчера вечером?
- Ничего, Кира-сан, - Шинобу мягко улыбнулся. – Я только недавно спустился.
Отстав от блаженного, Президент начал составлять список подозреваемых. Шимизу отпадал сразу – он никогда не взял бы ничего без спроса. Каназава, похоже, еще дрых, Хихара в день тренировки сладким не заправлялся… Рё или Каджи могли бы сцапать выпечку, но в данный момент Кира не счел удобным их опрашивать – весь дом слышал, где они были и чем там занимались. Да и после них наверняка остался бы развороченный пакет и куча крошек.
Главные подозреваемые обнаружились в гостиной. Юноки сидел на коленях у Лена и кормил того – Кира присмотрелся получше – ну разумеется, крендельками, перемежая лакомство поцелуями. В темных глазах зажглась жажда убийства, но Президент взял себя в руки и выразительно покашлял. Азума с видимой неохотой оторвался от залившегося смущенным румянцем Цукимори и уставился своими золотыми глазищами на возмутителя спокойствия.
- В чем дело, Кира-сан? Вы простыли?
- Юноки-кун, это были мои крендели.
- Неужели? На них не было написано, - на этом Азума счел разговор оконченным и снова обратил все внимание на Лена. Президент собрался было продолжить возмущаться, но внезапно передумал, завороженный красотой открывшейся ему картины.
- Юноки-кун…
- Ну что еще?! – Азума походил сейчас на раздраженного хищника, которого оторвали от вкусного обеда.
- Сегодня моя очередь, - Акихико выразительно подвигал бровями. – Но я приглашаю тебя присоединиться…
Несколько секунд Юноки соображал, о чем речь, а потом Лен почувствовал себя очень неуютно под голодным взглядом двух пар глаз.
- Э-эй, вы что? В чем дело?
- Абсолютно ни в чем, - Цукимори вздрогнул от провокационного шепота у самого уха. – Тебе понравится…
2009-11-21 в 00:32
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Ритенуто
В перерыве между парами университет бурлит, стремясь урвать хоть капельку наслаждения жизнью прежде, чем всех снова придавит тяжестью гранита науки. За окнами плещется ранняя весна, а в аудиториях невыносимо душно. Юноки перебирает конспекты, обмахивается какой-то распечаткой и в конце концов не выдерживает – распахивает окно. В кабинет врывается сырой ветер, сметает со столов легкие, послушные ему листы, а Азума замирает у него на пути, раскинув руки, и хохочет, когда в глаза попадает солнечный зайчик, отскочивший от чьих-то часов.
Всю неделю Лен спешит куда-то вместе с городом – несутся поезда метро, торопясь доставить его из Консерватории в концертный зал, оттуда домой, из дома на репетицию, и снова по кругу… Только городские парки, как всегда, живут тихой жизнью в стороне от суеты, заманивая в свои полупрозрачные силки, чуть сбрызнутые свежей зеленью. По дорожкам гуляет холодный ветер, бесцеремонно забирается под шарф и в рукава, но Лен все равно присаживается на скамью. Улыбается в ответ на улыбку немолодой женщины, которая кормит уток, и закрывает глаза, позволив себе на краткий миг раствориться в весне.
В перерыве между парами университет бурлит, стремясь урвать хоть капельку наслаждения жизнью прежде, чем всех снова придавит тяжестью гранита науки. За окнами плещется ранняя весна, а в аудиториях невыносимо душно. Юноки перебирает конспекты, обмахивается какой-то распечаткой и в конце концов не выдерживает – распахивает окно. В кабинет врывается сырой ветер, сметает со столов легкие, послушные ему листы, а Азума замирает у него на пути, раскинув руки, и хохочет, когда в глаза попадает солнечный зайчик, отскочивший от чьих-то часов.
Всю неделю Лен спешит куда-то вместе с городом – несутся поезда метро, торопясь доставить его из Консерватории в концертный зал, оттуда домой, из дома на репетицию, и снова по кругу… Только городские парки, как всегда, живут тихой жизнью в стороне от суеты, заманивая в свои полупрозрачные силки, чуть сбрызнутые свежей зеленью. По дорожкам гуляет холодный ветер, бесцеремонно забирается под шарф и в рукава, но Лен все равно присаживается на скамью. Улыбается в ответ на улыбку немолодой женщины, которая кормит уток, и закрывает глаза, позволив себе на краткий миг раствориться в весне.
2009-12-01 в 22:15
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Керамика
Незнакомый аромат Лен почувствовал сразу, как вошел в квартиру. Это был не одеколон, не какая-нибудь парфюмерия, и не ароматические смеси. Чистый, резкий запах, свежий и чуть-чуть горьковатый. В памяти почему-то возникли набережные Йокогамы, мигание неземных огоньков в серой дымке, и подпирающие низкие облака свинцовые бруски зданий.
На барной стойке в кухне, посреди бумаг на низком столике в гостиной, в углу спальни стояли сосновые ветви. В пушистых лапах одного из букетов спряталось письмо, запечатанное каллиграфической вязью - небольшой подарок от Юноки. Лен сел на пол рядом со столиком, развернул конверт из тонкой бумаги. Она тоже пахла океаном.
Одна из веток надломилась, и на белом срезе застыла капля смолы. Прозрачная, гладкая, как стеклянная бусина, она захватила несколько иголок. Пальцы так и тянулись погладить ее, и страх оказаться в обманчиво податливом плену отступал.
- Тебе понравилось?
- Они очень красивые, спасибо. И так вкусно пахнут…
- Пахнут? Вазы? Из чего их сделали? Я спрашиваю, как тебе вазы.
- Вазы. Вазы мне… Эммм… - Лен повертел головой в растерянности, пытаясь понять, о каких вазах идет речь. Азума первым догадался, что в обсуждении пошло не так.
- Под тем, что вкусно пахнет. Ты хотел что-нибудь керамическое домой, вот я и купил эти штучки для тебя.
- Ах да, - Цукимори наконец заметил, что ветви стояли в горшочках, кашпо и вазах разного размера и форм, изысканно сочетающихся друг с другом, с хвоей и шишками. - Чудесные.
- Ну ладно. Хоть сосны тебе понравились, - фыркнул Юноки и отключился.
Лен рассеянно отложил телефон, потянулся к букету. Рука прошлась по колким зеленым иглам и соскользнула на ребристый терракотовый бок сосуда.
- Чудесные…
Незнакомый аромат Лен почувствовал сразу, как вошел в квартиру. Это был не одеколон, не какая-нибудь парфюмерия, и не ароматические смеси. Чистый, резкий запах, свежий и чуть-чуть горьковатый. В памяти почему-то возникли набережные Йокогамы, мигание неземных огоньков в серой дымке, и подпирающие низкие облака свинцовые бруски зданий.
На барной стойке в кухне, посреди бумаг на низком столике в гостиной, в углу спальни стояли сосновые ветви. В пушистых лапах одного из букетов спряталось письмо, запечатанное каллиграфической вязью - небольшой подарок от Юноки. Лен сел на пол рядом со столиком, развернул конверт из тонкой бумаги. Она тоже пахла океаном.
Одна из веток надломилась, и на белом срезе застыла капля смолы. Прозрачная, гладкая, как стеклянная бусина, она захватила несколько иголок. Пальцы так и тянулись погладить ее, и страх оказаться в обманчиво податливом плену отступал.
- Тебе понравилось?
- Они очень красивые, спасибо. И так вкусно пахнут…
- Пахнут? Вазы? Из чего их сделали? Я спрашиваю, как тебе вазы.
- Вазы. Вазы мне… Эммм… - Лен повертел головой в растерянности, пытаясь понять, о каких вазах идет речь. Азума первым догадался, что в обсуждении пошло не так.
- Под тем, что вкусно пахнет. Ты хотел что-нибудь керамическое домой, вот я и купил эти штучки для тебя.
- Ах да, - Цукимори наконец заметил, что ветви стояли в горшочках, кашпо и вазах разного размера и форм, изысканно сочетающихся друг с другом, с хвоей и шишками. - Чудесные.
- Ну ладно. Хоть сосны тебе понравились, - фыркнул Юноки и отключился.
Лен рассеянно отложил телефон, потянулся к букету. Рука прошлась по колким зеленым иглам и соскользнула на ребристый терракотовый бок сосуда.
- Чудесные…
2009-12-02 в 06:55
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
Ум...сенсорно. Очень. Я бы их потрогал.
2009-12-06 в 00:46
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Конец сезона
В ожидании последнего концерта публика фланировала со всем азартом, на который была способна. Люди сидели за столиками с бокалами вина или чашечками кофе, смотрели в окно, где солнце раскрашивало небо в причудливые цвета, говорили о прошлом и будущем. Те, кто хотел посмотреть на других и показать себя, выстроились вдоль лестницы, делая вид, что рассматривают убранство или ждут кого-то.
Разговоры по мобильному, полушутливое "лала-ла-а" в качестве иллюстрации, взрыв хохота, перешептывания… Взгляд Лена скользил по черным смокингам и светлым шелкам, пока не зацепился за знакомую фигурку. Юноки висел на перилах, в руках покачивались бокалы - вправо-влево, как стрелки метрономов.
- Я взял тебе рислинг и сбежал от всех знакомых.
- Странное место ты выбрал, чтобы спрятаться.
- В этом-то и секрет, - Азума звякнул своим бокалом о бокал Лена и заговорщически подмигнул. - Кампай.
Было непривычно ощущать себя частью публики, не думать о предстоящем выступлении, не ждать выхода на сцену. После второго звонка они прошли на свои места, и Лен уткнулся в программку.
- Конец сезона, - сказал он тихо, как бы про себя, но Юноки откликнулся немедленно.
- Тебе грустно?
Цукимори помолчал, делая вид, что читает, потом нехотя ответил:
- Немного. Сам не знаю, почему. Отвык быть зрителем, должно быть. А ты? - спросил он вдруг. - Еще помнишь, как партер смотрится со сцены?
- Помню, - усмехнулся Азума. - Хочу ли увидеть вновь? Не думаю.
Пришлось встать, чтобы пропустить гостей на их места. Когда они снова садились, Юноки как бы невзначай прижался к Лену на секунду.
- Хоть бы раз отдохнул в каникулы.
- Такая мысль мне в голову еще не приходила, - серьезно ответил Цукимори. - Подкупает новизной…
- У меня еще много секретов.
Свет в зале погас, и тихое "кампай…" потонуло в приветственных аплодисментах, последних в этом сезоне.
В ожидании последнего концерта публика фланировала со всем азартом, на который была способна. Люди сидели за столиками с бокалами вина или чашечками кофе, смотрели в окно, где солнце раскрашивало небо в причудливые цвета, говорили о прошлом и будущем. Те, кто хотел посмотреть на других и показать себя, выстроились вдоль лестницы, делая вид, что рассматривают убранство или ждут кого-то.
Разговоры по мобильному, полушутливое "лала-ла-а" в качестве иллюстрации, взрыв хохота, перешептывания… Взгляд Лена скользил по черным смокингам и светлым шелкам, пока не зацепился за знакомую фигурку. Юноки висел на перилах, в руках покачивались бокалы - вправо-влево, как стрелки метрономов.
- Я взял тебе рислинг и сбежал от всех знакомых.
- Странное место ты выбрал, чтобы спрятаться.
- В этом-то и секрет, - Азума звякнул своим бокалом о бокал Лена и заговорщически подмигнул. - Кампай.
Было непривычно ощущать себя частью публики, не думать о предстоящем выступлении, не ждать выхода на сцену. После второго звонка они прошли на свои места, и Лен уткнулся в программку.
- Конец сезона, - сказал он тихо, как бы про себя, но Юноки откликнулся немедленно.
- Тебе грустно?
Цукимори помолчал, делая вид, что читает, потом нехотя ответил:
- Немного. Сам не знаю, почему. Отвык быть зрителем, должно быть. А ты? - спросил он вдруг. - Еще помнишь, как партер смотрится со сцены?
- Помню, - усмехнулся Азума. - Хочу ли увидеть вновь? Не думаю.
Пришлось встать, чтобы пропустить гостей на их места. Когда они снова садились, Юноки как бы невзначай прижался к Лену на секунду.
- Хоть бы раз отдохнул в каникулы.
- Такая мысль мне в голову еще не приходила, - серьезно ответил Цукимори. - Подкупает новизной…
- У меня еще много секретов.
Свет в зале погас, и тихое "кампай…" потонуло в приветственных аплодисментах, последних в этом сезоне.
2009-12-07 в 19:26
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Сахар
Разговор не клеился; отдельные фразы зависали над столиком и тяжело плюхались на скатерть. Можно было бы просто допить кофе и разойтись, но натянутое уединение нарушила поднявшаяся из-за соседнего столика девушка.
- Азума! - Юноки обернулся и тут же изобразил приветливую улыбку – даже Лен не успел заметить умело спрятанную растерянность неузнавания. – Вот уж не думала встретить тебя здесь.
- Да, я то там, то сям, - неопределенно выразился Юноки. Не дожидаясь приглашения, девушка придвинула себе стул и мило улыбнулась Лену.
- Представишь меня своему другу? Привет, я Риана. Мы с Азумой учились вместе, ну и… встречались немного, - она в притворном ужасе закатила глазки. – Ой, вы ведь говорите по-английски?
- Говорю. Меня зовут Лен; очень приятно познакомиться.
Юноки вроде начал смутно припоминать их неожиданную собеседницу, но отвлекся на Цукимори, который насыпал в чашечку вот уже третью ложку сахара. За вежливым вниманием к щебету трудно было увидеть причину; все, что Азума знал - Лен никогда не клал сахар ни в чай, ни в кофе.
А причина была проста. Лен и не заметил этого, потому что испугался. Он всегда старался держаться как можно дальше от прошлого, не хотел ничего знать, ведь так ему было проще делать вид, что оно не имело для него значения. И теперь он боялся того, что могла сказать эта девушка.
То, что Цукимори выпил пойло и не поморщился, насторожило еще больше. Но пока Юноки придумывал, что делать, Лен попросту решил сбежать.
- Прошу прощения, мне пора на репетицию.
- О, вы музыкант? Азума, ты тоже уходишь?
Не получив ни одной подсказки, Юноки покачал головой.
- Я позвоню вечером, хорошо?
- Конечно, - равнодушно ответил Цукимори и, галантно поклонившись Риане, исчез.
- Симпатичный у тебя приятель, - мечтательно протянула та. – Одноклассник?
- Не совсем, - Азума рассеянно вертел в руках мобильный. – Так что ты говорила о проекте в Испании? Я все никак не могу до туда добраться.
Разговор не клеился; отдельные фразы зависали над столиком и тяжело плюхались на скатерть. Можно было бы просто допить кофе и разойтись, но натянутое уединение нарушила поднявшаяся из-за соседнего столика девушка.
- Азума! - Юноки обернулся и тут же изобразил приветливую улыбку – даже Лен не успел заметить умело спрятанную растерянность неузнавания. – Вот уж не думала встретить тебя здесь.
- Да, я то там, то сям, - неопределенно выразился Юноки. Не дожидаясь приглашения, девушка придвинула себе стул и мило улыбнулась Лену.
- Представишь меня своему другу? Привет, я Риана. Мы с Азумой учились вместе, ну и… встречались немного, - она в притворном ужасе закатила глазки. – Ой, вы ведь говорите по-английски?
- Говорю. Меня зовут Лен; очень приятно познакомиться.
Юноки вроде начал смутно припоминать их неожиданную собеседницу, но отвлекся на Цукимори, который насыпал в чашечку вот уже третью ложку сахара. За вежливым вниманием к щебету трудно было увидеть причину; все, что Азума знал - Лен никогда не клал сахар ни в чай, ни в кофе.
А причина была проста. Лен и не заметил этого, потому что испугался. Он всегда старался держаться как можно дальше от прошлого, не хотел ничего знать, ведь так ему было проще делать вид, что оно не имело для него значения. И теперь он боялся того, что могла сказать эта девушка.
То, что Цукимори выпил пойло и не поморщился, насторожило еще больше. Но пока Юноки придумывал, что делать, Лен попросту решил сбежать.
- Прошу прощения, мне пора на репетицию.
- О, вы музыкант? Азума, ты тоже уходишь?
Не получив ни одной подсказки, Юноки покачал головой.
- Я позвоню вечером, хорошо?
- Конечно, - равнодушно ответил Цукимори и, галантно поклонившись Риане, исчез.
- Симпатичный у тебя приятель, - мечтательно протянула та. – Одноклассник?
- Не совсем, - Азума рассеянно вертел в руках мобильный. – Так что ты говорила о проекте в Испании? Я все никак не могу до туда добраться.
2009-12-07 в 19:26
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Стекло
Азума не любил приезжать в Японию, но от того, чтобы отметить окончание института, он отвертеться не мог. Ведь это означало выбор места работы – а бабушка так и не отказалась от мысли навязать ему какие-то обязанности в японском отделении.
Дом Юноки любил. Пустые сумеречные комнаты; запах дерева; шершавые плиты на дорожках в саду… Вот только в присутствии живших здесь ему становилось трудно дышать, как будто наваливалось что-то тяжелое, не давая сердцу биться в полную силу. Он кое-как держался в присутствии гостей, отшучиваясь от вопросов о дальнейших планах, и сбегал при первой же возможности, возвращаясь поздно ночью, только когда все уже спали. Бабушкину злость по этому поводу он привычно заставлял себя не замечать – по счастью, навык вернулся очень быстро.
Хихара каким-то образом прознал о приезде старого друга, и даже вызвался приютить его, если дома станет совсем уж невыносимо. Но, выбирая из двух зол – родственники или маленький ребенок – Азума предпочел первое. К счастью, в боулинг и кофейни Казуки малыша не таскал, так что самым страшным во встречах с ним был всего лишь неконтролируемый поток информации – попросту говоря, жуткая мешанина. В очередной раз потерявшись где-то между нынешней жизнью Сейсо и последними достижениями любимой бейсбольной команды Хихары, Юноки пытался вспомнить, что связывало их двоих в школе.
Воспоминания позвякивали вокруг, как хрустальные подвески на люстре. Звук трубы, несущийся со школьной крыши, запах волос Мияби, дружный хохот над какой-то шуткой учителя, прикосновение губ к прохладному металлу флейты – почти поцелуй… "Я всегда любил бумагу больше, чем стекло", не задумавшись, ответил он на вопрос Казуки о том, хорошо ли снова оказаться дома. "И к счастью, у меня в сумке уже лежит обратный билет".
Азума не любил приезжать в Японию, но от того, чтобы отметить окончание института, он отвертеться не мог. Ведь это означало выбор места работы – а бабушка так и не отказалась от мысли навязать ему какие-то обязанности в японском отделении.
Дом Юноки любил. Пустые сумеречные комнаты; запах дерева; шершавые плиты на дорожках в саду… Вот только в присутствии живших здесь ему становилось трудно дышать, как будто наваливалось что-то тяжелое, не давая сердцу биться в полную силу. Он кое-как держался в присутствии гостей, отшучиваясь от вопросов о дальнейших планах, и сбегал при первой же возможности, возвращаясь поздно ночью, только когда все уже спали. Бабушкину злость по этому поводу он привычно заставлял себя не замечать – по счастью, навык вернулся очень быстро.
Хихара каким-то образом прознал о приезде старого друга, и даже вызвался приютить его, если дома станет совсем уж невыносимо. Но, выбирая из двух зол – родственники или маленький ребенок – Азума предпочел первое. К счастью, в боулинг и кофейни Казуки малыша не таскал, так что самым страшным во встречах с ним был всего лишь неконтролируемый поток информации – попросту говоря, жуткая мешанина. В очередной раз потерявшись где-то между нынешней жизнью Сейсо и последними достижениями любимой бейсбольной команды Хихары, Юноки пытался вспомнить, что связывало их двоих в школе.
Воспоминания позвякивали вокруг, как хрустальные подвески на люстре. Звук трубы, несущийся со школьной крыши, запах волос Мияби, дружный хохот над какой-то шуткой учителя, прикосновение губ к прохладному металлу флейты – почти поцелуй… "Я всегда любил бумагу больше, чем стекло", не задумавшись, ответил он на вопрос Казуки о том, хорошо ли снова оказаться дома. "И к счастью, у меня в сумке уже лежит обратный билет".
2009-12-18 в 18:35
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Шифр
Лен постучал карандашом по столу, решительно поднялся и скрылся в спальне. Юноки проводил его взглядом и уткнулся в экран, но через минуту отвлекся снова: Лен вернулся с увесистым словарем, плюхнулся в кресло и принялся яростно листать страницы.
- Незнакомое слово? – вежливо поинтересовался Азума.
- Они все тут незнакомые! – огрызнулся Цукимори. – На кой я вообще за это взялся?
- А на кой?
Лен закатил глаза и отправился куда-то в конец словаря за очередным термином. Несколько минут прошли в тишине, только Юноки иногда задумчиво клацал мышкой.
- Geld… geldzu… ах, это пожертвования, - Цукимори нырнул в ворох бумаг, занявший всю правую часть журнального столика. – Вроде бы что-то было…
- Я начинаю подозревать, что это доставляет тебе истинное удовольствие, - ехидно заметил Азума.
- У меня слабость к словам, длина которых превышает 15 букв. А здесь таких очень много.
- Скучаешь по иероглифам?
- О нет, - открестился Лен. – Я как-то весь день убил на поиски незнакомых кандзи в формуляре о заявке на стипендию. Их придумали враги.
- А друзья собрались и организовали специальные фирмы, которые профессионально занимаются тем, чем ты сейчас развлекаешься.
Цукимори упрямо помотал головой.
- В позапрошлом году мы очень неудачно выбрали такую фирму. Потом пришлось заполнять еще кучу подобного ужаса. Так что я решил попробовать проверить сначала… Но это какой-то шифр времен кибернетического прогресса!
- Хорошо еще, что у тебя нет недвижимости…
- А что, это сильно усложняет дело?
Юноки только развел руками, словно бы не в силах выразить, насколько.
- Так, забудь про проект с загородным домом. Есть подозрения, что его покупку я не переживу.
Юноки надулся.
- Просто не пытайся все делать сам.
Но Лен уже не слушал, переключившись на следующие пункты.
- Транспортную скидку проехали, детей проехали, а это что, церковный взнос, ага… - и после небольшой паузы, - что такое церковный взнос?!
Прилежания хватило еще на одну страницу. Потом Лен отбросил карандаш, метнулся в холл, а через минуту оттуда понеслись раздраженные, как рой разбуженных пчел, нотки. Азума тихонько рассмеялся, потянулся за карандашом и нарисовал напротив пункта о церковном взносе сконфуженную рожицу.
Лен постучал карандашом по столу, решительно поднялся и скрылся в спальне. Юноки проводил его взглядом и уткнулся в экран, но через минуту отвлекся снова: Лен вернулся с увесистым словарем, плюхнулся в кресло и принялся яростно листать страницы.
- Незнакомое слово? – вежливо поинтересовался Азума.
- Они все тут незнакомые! – огрызнулся Цукимори. – На кой я вообще за это взялся?
- А на кой?
Лен закатил глаза и отправился куда-то в конец словаря за очередным термином. Несколько минут прошли в тишине, только Юноки иногда задумчиво клацал мышкой.
- Geld… geldzu… ах, это пожертвования, - Цукимори нырнул в ворох бумаг, занявший всю правую часть журнального столика. – Вроде бы что-то было…
- Я начинаю подозревать, что это доставляет тебе истинное удовольствие, - ехидно заметил Азума.
- У меня слабость к словам, длина которых превышает 15 букв. А здесь таких очень много.
- Скучаешь по иероглифам?
- О нет, - открестился Лен. – Я как-то весь день убил на поиски незнакомых кандзи в формуляре о заявке на стипендию. Их придумали враги.
- А друзья собрались и организовали специальные фирмы, которые профессионально занимаются тем, чем ты сейчас развлекаешься.
Цукимори упрямо помотал головой.
- В позапрошлом году мы очень неудачно выбрали такую фирму. Потом пришлось заполнять еще кучу подобного ужаса. Так что я решил попробовать проверить сначала… Но это какой-то шифр времен кибернетического прогресса!
- Хорошо еще, что у тебя нет недвижимости…
- А что, это сильно усложняет дело?
Юноки только развел руками, словно бы не в силах выразить, насколько.
- Так, забудь про проект с загородным домом. Есть подозрения, что его покупку я не переживу.
Юноки надулся.
- Просто не пытайся все делать сам.
Но Лен уже не слушал, переключившись на следующие пункты.
- Транспортную скидку проехали, детей проехали, а это что, церковный взнос, ага… - и после небольшой паузы, - что такое церковный взнос?!
Прилежания хватило еще на одну страницу. Потом Лен отбросил карандаш, метнулся в холл, а через минуту оттуда понеслись раздраженные, как рой разбуженных пчел, нотки. Азума тихонько рассмеялся, потянулся за карандашом и нарисовал напротив пункта о церковном взносе сконфуженную рожицу.
2010-01-21 в 19:46
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
В глазах смотрящего
Юноки нравилась эта забава. Он мог представлять себя то папарацци, то тайным агентом, то преданным до маниакальности поклонником… Лен же становился шпионом, звездой, недостижимой мечтой. Впрочем, шпиона из него не получилось бы - он был слишком вне этого мира, не задумывался о многом, добровольно или неосознанно прячась в своей ракушке. О, эта ракушка была прекрасно известна Азуме, иначе он никогда бы не задумался о том, каков Лен на самом деле, сам с собой.
Все люди носят маски. Некоторые любят их, некоторые руководствуются необходимостью. Юноки любил под эти маски заглядывать, и поэтому сейчас шел по боковой дорожке парка, стараясь держаться темпа Цукимори. Скрипач никуда не спешил, наслаждаясь тишиной - даже туристы еще не проснулись, а спортсмены предпочитали лабиринту широкие и прямые главные аллеи. Легкий туман, одно целое с затянувшей небо плотной дымкой, скрадывал звуки, но Азума все равно слышал шорох шагов по гравию, замолкающий, когда Лен останавливался, чтобы посмотреть, прищурясь, вверх в попытках найти источник рассеянного, но очень болезненного для глаз света пасмурного дня.
Часть банальной игра в кошки-мышки, эффективность которой была еще одной вещью, о которой Цукимори не думал. Сейчас их разделяли сотня метров, начинающая редеть стена кустарника… и еще целая куча ерунды, которую называют то отношениями, то грузом прошлого… Глядя на фигурку, бесцельно бредущую по аллее, Юноки понял, что забава ничего ему не даст. Что толку видеть, как Лен думает о чем-то - слегка улыбается своим мыслям, хмурится, с легкостью отвлекается на пробегающую мимо белку - если не знать, о чем именно.
Туман все решал, не стать ли дождем, и то и дело на щеку Азумы опускалась неизвестно откуда взявшаяся капелька. Лен постоял у фонтана, недовольно покосился на прошуршавшее мимо семейство и, скрывшись в тишине лабиринта, сел на скамейку. Зябко поежился, не стал вынимать руки из карманов - сырость уже начала превращаться в холод. Юноки тоже опустился на скамью на параллельной дорожке. Ему очень хотелось спросить, зачем в такое утро ни свет ни заря приезжать сюда, в парк, кажущийся потерянным из-за того, как его золотые дни вдруг сменились пустотой и забытьем. Спросить, о чем же Лен считал нужным думать. Спросить, не появились ли на ракушке новые и новые трещинки. Не дав ни одного ответа, забава подкинула множество вопросов, да и маскарад не спешил подходить к концу. Азума коснулся пожухлых листьев на той стене, что отделяла его от Лена - нерешительно и нежно, как касался бы серебристых волос. Листья тоже пахли собирающимся дождем и близостью осени.
Юноки нравилась эта забава. Он мог представлять себя то папарацци, то тайным агентом, то преданным до маниакальности поклонником… Лен же становился шпионом, звездой, недостижимой мечтой. Впрочем, шпиона из него не получилось бы - он был слишком вне этого мира, не задумывался о многом, добровольно или неосознанно прячась в своей ракушке. О, эта ракушка была прекрасно известна Азуме, иначе он никогда бы не задумался о том, каков Лен на самом деле, сам с собой.
Все люди носят маски. Некоторые любят их, некоторые руководствуются необходимостью. Юноки любил под эти маски заглядывать, и поэтому сейчас шел по боковой дорожке парка, стараясь держаться темпа Цукимори. Скрипач никуда не спешил, наслаждаясь тишиной - даже туристы еще не проснулись, а спортсмены предпочитали лабиринту широкие и прямые главные аллеи. Легкий туман, одно целое с затянувшей небо плотной дымкой, скрадывал звуки, но Азума все равно слышал шорох шагов по гравию, замолкающий, когда Лен останавливался, чтобы посмотреть, прищурясь, вверх в попытках найти источник рассеянного, но очень болезненного для глаз света пасмурного дня.
Часть банальной игра в кошки-мышки, эффективность которой была еще одной вещью, о которой Цукимори не думал. Сейчас их разделяли сотня метров, начинающая редеть стена кустарника… и еще целая куча ерунды, которую называют то отношениями, то грузом прошлого… Глядя на фигурку, бесцельно бредущую по аллее, Юноки понял, что забава ничего ему не даст. Что толку видеть, как Лен думает о чем-то - слегка улыбается своим мыслям, хмурится, с легкостью отвлекается на пробегающую мимо белку - если не знать, о чем именно.
Туман все решал, не стать ли дождем, и то и дело на щеку Азумы опускалась неизвестно откуда взявшаяся капелька. Лен постоял у фонтана, недовольно покосился на прошуршавшее мимо семейство и, скрывшись в тишине лабиринта, сел на скамейку. Зябко поежился, не стал вынимать руки из карманов - сырость уже начала превращаться в холод. Юноки тоже опустился на скамью на параллельной дорожке. Ему очень хотелось спросить, зачем в такое утро ни свет ни заря приезжать сюда, в парк, кажущийся потерянным из-за того, как его золотые дни вдруг сменились пустотой и забытьем. Спросить, о чем же Лен считал нужным думать. Спросить, не появились ли на ракушке новые и новые трещинки. Не дав ни одного ответа, забава подкинула множество вопросов, да и маскарад не спешил подходить к концу. Азума коснулся пожухлых листьев на той стене, что отделяла его от Лена - нерешительно и нежно, как касался бы серебристых волос. Листья тоже пахли собирающимся дождем и близостью осени.
2010-01-22 в 23:53
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Влажность
Цикады звенят нудно, на одной ноте, а Лену кажется, что это скрежет солнечных лучей, продирающихся сквозь густой, почти липкий воздух.
- А я-то думал, что буду жить в области с умеренным климатом.
Юноки протягивает бокал с коктейлем, такой холодный, что на запотевшем стекле остаются следы от его пальцев, и снова садится за свой столик. Тушь расплывается облачком - капли к каплям, а Лен смотрит на отяжелевшие пряди волос Азумы, безжизненно разлегшиеся по плечам. Слишком жарко, слишком влажно.
- Оставь свои иероглифы. Иди сюда.
Кисть послушно ложится на столик. Легкие прикосновения, самыми кончиками пальцев - каждый раз как знакомство, маленький ритуал перед тем, что будет дальше… А что будет - Лен не знает, и только успевает прикрыть глаза, наслаждаясь лаской, как Юноки уже сидит у него на бедрах, а его юката бесстыдно раскинулась по полу террасы.
Губы пересохли, но это только до первого поцелуя, немного кислого из-за коктейля, немного соленого из-за крохотных капелек, собирающихся над верхней губой. Ладони скользят по мокрой от пота коже, которую наглый солнечный луч окрашивает медью.
- Хочу дождя…
Странные слова, будто в древнем ритуале, и Лен уже не знает, кому предлагает себя Азума - ему или силам природы. Ему все равно, он просто жадно смотрит на любовника, впитывая каждое движение, каждую черточку, и тут же гонит от себя страх, противную юркую мыслишку, нашептывающую - что же будет, если - когда - Юноки исчезнет.
Звон цикад замирает в загустевшем воздухе, и солнце больше не опускается за горизонт. Где-то далеко-далеко глухо ворчит гром, а секунду спустя свежий ветер уносит с собой смолу застывшего мига. Азума запрокидывает голову, стонет тихо и протяжно, а потом, не открывая глаз, ластится к Лену.
- Колдун. Ты накликал грозу.
- Знаю. Сегодня ночью мы будем купаться в дожде…
Цикады звенят нудно, на одной ноте, а Лену кажется, что это скрежет солнечных лучей, продирающихся сквозь густой, почти липкий воздух.
- А я-то думал, что буду жить в области с умеренным климатом.
Юноки протягивает бокал с коктейлем, такой холодный, что на запотевшем стекле остаются следы от его пальцев, и снова садится за свой столик. Тушь расплывается облачком - капли к каплям, а Лен смотрит на отяжелевшие пряди волос Азумы, безжизненно разлегшиеся по плечам. Слишком жарко, слишком влажно.
- Оставь свои иероглифы. Иди сюда.
Кисть послушно ложится на столик. Легкие прикосновения, самыми кончиками пальцев - каждый раз как знакомство, маленький ритуал перед тем, что будет дальше… А что будет - Лен не знает, и только успевает прикрыть глаза, наслаждаясь лаской, как Юноки уже сидит у него на бедрах, а его юката бесстыдно раскинулась по полу террасы.
Губы пересохли, но это только до первого поцелуя, немного кислого из-за коктейля, немного соленого из-за крохотных капелек, собирающихся над верхней губой. Ладони скользят по мокрой от пота коже, которую наглый солнечный луч окрашивает медью.
- Хочу дождя…
Странные слова, будто в древнем ритуале, и Лен уже не знает, кому предлагает себя Азума - ему или силам природы. Ему все равно, он просто жадно смотрит на любовника, впитывая каждое движение, каждую черточку, и тут же гонит от себя страх, противную юркую мыслишку, нашептывающую - что же будет, если - когда - Юноки исчезнет.
Звон цикад замирает в загустевшем воздухе, и солнце больше не опускается за горизонт. Где-то далеко-далеко глухо ворчит гром, а секунду спустя свежий ветер уносит с собой смолу застывшего мига. Азума запрокидывает голову, стонет тихо и протяжно, а потом, не открывая глаз, ластится к Лену.
- Колдун. Ты накликал грозу.
- Знаю. Сегодня ночью мы будем купаться в дожде…
2010-01-26 в 19:14
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Созвездие - соединяя точки
Точка…
…скоро исчезнет без следа - ткань послушно впитывает воду. Юноки хохочет и не может остановиться, глядя, как Лен обращается с цветами. Берет стебли двумя пальцами, не то осторожно, не то брезгливо, и старается поскорее от них избавиться.
- Они же не ядовитые, Цукимори-кун!
Лен не отвечает, только лицо становится еще сосредоточеннее, когда он пытается пристроить выбранные ветки в губке. Не выдержав, Азума осторожно забирает цветы у него из рук.
- Выбор хороший, исполнение никакое. Сворачиваем этот мастер-класс…
Точка…
…расплывается в кляксу, потом снова становится четкой. Невыносимый запах лекарств уже не так бьет в нос, зато и цветы на столике у кровати пахнут ими. Городу за окном ни до чего нет дела, а по эту сторону стекла сидит Осаки - сидит и молчит, и беспокоится. За молчание Лен и ненавидит его сейчас, а еще за то, что он не будет капризничать, не устроит скандал, не заорет - "посмотри, что ты делаешь со мной… с собой". Лен закрывает глаза, чтобы не видеть эту мягкую, всепрощающую, почему-то слегка виноватую улыбку и печаль, затаившуюся под рыжей челкой.
Точка…
…вовсе даже и не точка, а крохотная родинка. Наверное, гладкая и чуть выпуклая, если до нее дотронуться. Почему-то Лен ее не помнит, хотя должен бы был. И вдруг, только сейчас, он понимает, что Юноки здесь, совсем рядом, и можно лишь протянуть руку… А дальше все завертится само, и так, что остановить будет невозможно. От этой мысли внутри что-то взрывается, а потом накатывает сладость предвкушения, и Лен замирает, не зная пока, кто же сделает первый шаг - снова.
Точка…
….привлекает внимание Лена, точнее, он сосредотачивает на ней все свое внимание. Только бы не запустить книгой в Рё - он-то не против, да книгу жалко.
- Кто первый перейдет на личности - платит за ужин.
- Мы что, в детском саду?
Рё вздыхает тяжело и показательно возводит глаза к потолку.
- Завел бы себе девушку, что ли. Сразу бы подобрел.
- Тебе что-то не очень помогло, - огрызается Лен, а Цутиура не успевает ответить, потому что звонит его мобильный.
- Девушка, - одними губами говорит он, тыча в сторону трубки. - Привет, как твой вечер?
Пользуясь паузой, Лен подтягивает струны и старается не слушать разговор, кажущийся колким, но на самом деле похожий на горячую булочку с начинкой. Ему немного завидно, потому что его телефон молчит.
…каждое мгновение - точка, звездочка среди миллиардов таких же звезд. Из этих точек складываются линии, спирали, замкнутые круги. Кто знает, куда в следующий раз потянется нить, снующая туда-сюда по Млечному пути времени.
Точка…
…скоро исчезнет без следа - ткань послушно впитывает воду. Юноки хохочет и не может остановиться, глядя, как Лен обращается с цветами. Берет стебли двумя пальцами, не то осторожно, не то брезгливо, и старается поскорее от них избавиться.
- Они же не ядовитые, Цукимори-кун!
Лен не отвечает, только лицо становится еще сосредоточеннее, когда он пытается пристроить выбранные ветки в губке. Не выдержав, Азума осторожно забирает цветы у него из рук.
- Выбор хороший, исполнение никакое. Сворачиваем этот мастер-класс…
Точка…
…расплывается в кляксу, потом снова становится четкой. Невыносимый запах лекарств уже не так бьет в нос, зато и цветы на столике у кровати пахнут ими. Городу за окном ни до чего нет дела, а по эту сторону стекла сидит Осаки - сидит и молчит, и беспокоится. За молчание Лен и ненавидит его сейчас, а еще за то, что он не будет капризничать, не устроит скандал, не заорет - "посмотри, что ты делаешь со мной… с собой". Лен закрывает глаза, чтобы не видеть эту мягкую, всепрощающую, почему-то слегка виноватую улыбку и печаль, затаившуюся под рыжей челкой.
Точка…
…вовсе даже и не точка, а крохотная родинка. Наверное, гладкая и чуть выпуклая, если до нее дотронуться. Почему-то Лен ее не помнит, хотя должен бы был. И вдруг, только сейчас, он понимает, что Юноки здесь, совсем рядом, и можно лишь протянуть руку… А дальше все завертится само, и так, что остановить будет невозможно. От этой мысли внутри что-то взрывается, а потом накатывает сладость предвкушения, и Лен замирает, не зная пока, кто же сделает первый шаг - снова.
Точка…
….привлекает внимание Лена, точнее, он сосредотачивает на ней все свое внимание. Только бы не запустить книгой в Рё - он-то не против, да книгу жалко.
- Кто первый перейдет на личности - платит за ужин.
- Мы что, в детском саду?
Рё вздыхает тяжело и показательно возводит глаза к потолку.
- Завел бы себе девушку, что ли. Сразу бы подобрел.
- Тебе что-то не очень помогло, - огрызается Лен, а Цутиура не успевает ответить, потому что звонит его мобильный.
- Девушка, - одними губами говорит он, тыча в сторону трубки. - Привет, как твой вечер?
Пользуясь паузой, Лен подтягивает струны и старается не слушать разговор, кажущийся колким, но на самом деле похожий на горячую булочку с начинкой. Ему немного завидно, потому что его телефон молчит.
…каждое мгновение - точка, звездочка среди миллиардов таких же звезд. Из этих точек складываются линии, спирали, замкнутые круги. Кто знает, куда в следующий раз потянется нить, снующая туда-сюда по Млечному пути времени.
2010-01-27 в 19:12
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
Мыр)
2010-01-28 в 19:10
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Чтение мыслей
Блики прыгают по глянцевым страницам каталога, в колонках тихо поет саксофон, и по всей комнате разносится аромат крепкого черного кофе с тонкой примесью дыма от позабытой, почти погасшей сигареты в пепельнице. Юноки ищет подходящие цветы для беседки в нынешнем проекте, но голова его занята совсем другим. Невидящим взглядом он смотрит на пестрые рекламные фотографии, потом, словно очнувшись, тянется за блокнотом и начинает быстро набрасывать схематичный план.
- Послушай, я тут все думаю про дом для тебя…
Лен обреченно вздыхает, и трубка немного фонит.
- Где же энтузиазм по поводу текущего задания? Может, ты и мою площадку так же бросишь, а я потом буду еще несколько лет расхлебывать.
- Не брошу. Правда, у меня есть несколько идей, я мог бы показать, когда ты вернешься.
- Все равно ведь покажешь, куда я от тебя денусь.
- Хороший вопрос, кстати, - Азума делает глоточек кофе и морщится: тот успел остыть. – Не хочешь раскрыть тему?
- Не по телефону, - еще один вздох, на сей раз мягкий.
- А что? Было бы хорошее дополнение к моему роману.
- Какому еще роману? – не то чтобы Лен удивился очередной безумной идее, просто, как и все новое, она требовала уточнений.
- Моя жизнь с телефоном, - это, возможно, лишнее, но вечер как-то странно действует на Юноки, он совсем не хочет делать вид, что сегодня и сейчас, в это конкретное мгновение, его все устраивает. – Не надо, не ходи туда. Поворачивай. Что ты больше любишь – альпийские горки или секс по телефону?
- Нужно обязательно выбрать что-то одно?
- Так и знал, что ты это скажешь, - страницы каталога тяжело ложатся друг на друга, скользят, когда Азума их перелистывает.
- Сегодня ты читаешь мои мысли, завтра начнешь предсказывать будущее, а потом убедишь, что эльфы существуют, - с притворным недовольством говорит Лен.
- А ты убедишься? – и снова это жадное любопытство, которое чувствуется даже через разделяющие их сотни километров. – Что для этого нужно?
- Думаешь, эльфам так важно, чтобы я в них верил? Не отвечай, а то это затянется надолго. Мне пора ложиться, завтра ранняя репетиция.
- Спокойной ночи, - улыбается Юноки своему невидимому собеседнику. – Подумай о горках перед сном.
- Лучше я подумаю о сексе, если ты не возражаешь, - Цукимори чувствует себя свободнее, чем обычно при их беседах. Азума делает последнюю попытку добиться смущенного молчания.
- Тогда завтра жду подробного отчета о ходе мыслей.
- Может быть, будет интереснее, если ты еще попрактикуешься в телепатии, - попытка проваливается, но Юноки не очень расстраивается. – Чтение мыслей – полезный навык. Сладких снов.
Блики прыгают по глянцевым страницам каталога, в колонках тихо поет саксофон, и по всей комнате разносится аромат крепкого черного кофе с тонкой примесью дыма от позабытой, почти погасшей сигареты в пепельнице. Юноки ищет подходящие цветы для беседки в нынешнем проекте, но голова его занята совсем другим. Невидящим взглядом он смотрит на пестрые рекламные фотографии, потом, словно очнувшись, тянется за блокнотом и начинает быстро набрасывать схематичный план.
- Послушай, я тут все думаю про дом для тебя…
Лен обреченно вздыхает, и трубка немного фонит.
- Где же энтузиазм по поводу текущего задания? Может, ты и мою площадку так же бросишь, а я потом буду еще несколько лет расхлебывать.
- Не брошу. Правда, у меня есть несколько идей, я мог бы показать, когда ты вернешься.
- Все равно ведь покажешь, куда я от тебя денусь.
- Хороший вопрос, кстати, - Азума делает глоточек кофе и морщится: тот успел остыть. – Не хочешь раскрыть тему?
- Не по телефону, - еще один вздох, на сей раз мягкий.
- А что? Было бы хорошее дополнение к моему роману.
- Какому еще роману? – не то чтобы Лен удивился очередной безумной идее, просто, как и все новое, она требовала уточнений.
- Моя жизнь с телефоном, - это, возможно, лишнее, но вечер как-то странно действует на Юноки, он совсем не хочет делать вид, что сегодня и сейчас, в это конкретное мгновение, его все устраивает. – Не надо, не ходи туда. Поворачивай. Что ты больше любишь – альпийские горки или секс по телефону?
- Нужно обязательно выбрать что-то одно?
- Так и знал, что ты это скажешь, - страницы каталога тяжело ложатся друг на друга, скользят, когда Азума их перелистывает.
- Сегодня ты читаешь мои мысли, завтра начнешь предсказывать будущее, а потом убедишь, что эльфы существуют, - с притворным недовольством говорит Лен.
- А ты убедишься? – и снова это жадное любопытство, которое чувствуется даже через разделяющие их сотни километров. – Что для этого нужно?
- Думаешь, эльфам так важно, чтобы я в них верил? Не отвечай, а то это затянется надолго. Мне пора ложиться, завтра ранняя репетиция.
- Спокойной ночи, - улыбается Юноки своему невидимому собеседнику. – Подумай о горках перед сном.
- Лучше я подумаю о сексе, если ты не возражаешь, - Цукимори чувствует себя свободнее, чем обычно при их беседах. Азума делает последнюю попытку добиться смущенного молчания.
- Тогда завтра жду подробного отчета о ходе мыслей.
- Может быть, будет интереснее, если ты еще попрактикуешься в телепатии, - попытка проваливается, но Юноки не очень расстраивается. – Чтение мыслей – полезный навык. Сладких снов.
2010-01-28 в 19:11
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Напоминание о неизвестном
Они все никак не могли собраться на природу, хотя Осаки мечтал об этом с ранней весны. То кто-то был занят, то погода, по закону подлости, портилась аккурат к свободным выходным. Иногда перед сном Осаки представлял день вдвоем. Невысокие холмы кругом; теплые лучи солнца; небольшую полянку; корзинку с фруктами и сэндвичами… Представлял Лена, как он лежит в траве, в полураскрытой ладони одной руки покоится гриф скрипки, пальцы другой слегка придерживают смычок - божество лугов, чья музыка служит тем, кому посчастливилось ее услышать, напоминанием о неизвестном, что никто не испытывал сам, но о чем кровь хранила память. Представлял, как опускается рядом на землю, осторожно забирает инструмент из рук, как пальцы переплетаются, а вокруг одуряющее пахнет клевером, просторами, травой и летом.
- На эти выходные хороший прогноз, - говорил Шинобу, когда они сидели после лекций в кафе. Лен кивнул согласно. - Ты… возьмешь скрипку, Цукимори-кун?
- Надо взять или не взять?
- Как хочешь, правда. Я просто вспомнил, как все любили репетировать в парке Сейсо. Музыка совсем по-другому звучит, когда вокруг зелень, деревья…
- Возьму.
Осаки улыбнулся, но тут же метнулся к следующему препятствию. "Будет Лен лежать в траве, как же".
Они все никак не могли собраться на природу, хотя Осаки мечтал об этом с ранней весны. То кто-то был занят, то погода, по закону подлости, портилась аккурат к свободным выходным. Иногда перед сном Осаки представлял день вдвоем. Невысокие холмы кругом; теплые лучи солнца; небольшую полянку; корзинку с фруктами и сэндвичами… Представлял Лена, как он лежит в траве, в полураскрытой ладони одной руки покоится гриф скрипки, пальцы другой слегка придерживают смычок - божество лугов, чья музыка служит тем, кому посчастливилось ее услышать, напоминанием о неизвестном, что никто не испытывал сам, но о чем кровь хранила память. Представлял, как опускается рядом на землю, осторожно забирает инструмент из рук, как пальцы переплетаются, а вокруг одуряющее пахнет клевером, просторами, травой и летом.
- На эти выходные хороший прогноз, - говорил Шинобу, когда они сидели после лекций в кафе. Лен кивнул согласно. - Ты… возьмешь скрипку, Цукимори-кун?
- Надо взять или не взять?
- Как хочешь, правда. Я просто вспомнил, как все любили репетировать в парке Сейсо. Музыка совсем по-другому звучит, когда вокруг зелень, деревья…
- Возьму.
Осаки улыбнулся, но тут же метнулся к следующему препятствию. "Будет Лен лежать в траве, как же".
2010-01-28 в 19:12
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Ретро
- Надо развлечься, пожалуй, - задумчиво говорит Осаки, окидывая взглядом скучающий в гостиной народ.
- Устроим вечеринку! – оживляется Каджи. – В ретро-стиле.
- Патефон, меховые горжетки, - подхватывает Юноки. – Рулетка, виски, длинный мундштук…
- Да у нас только Канаян и курит, - встревает Рё.
- Значит, быть ему роковой женщиной, - Азуму не сбить, и все тут же поворачиваются к Канаяну.
- Нет.
- Ни за что.
- Не-а. Поехали дальше…
- Трости, китайские вазы…
- Погодите, - машет руками Рё. – Что за эпоха. Давайте посовременнее. Вот Кира-сан, к примеру, чудесно будет смотреться в рэй-банах и обтягивающих брючках.
- Дыскотэка! – Каджи воодушевленно исполняет египетский танец. Кира, не изменившись в лице, громко хрустит крекером.
- Не знал, что ты увлекаешься диско, Цутиура-кун. Будешь индейцем? Или полицейским?
- Скорее уж ковбоем, - говорит Лен, не поднимая головы от книги, и теперь все глядят на него. – Что? Я тоже иногда смотрю телевизор.
- Вечеринка с ключами, - внезапно говорит Юноки, и Кира прыскает в кулак, пытаясь скрыть это кашлем, а Канаян довольно щелкает пальцами, пока остальные озадаченно переглядываются и выразительно пожимают плечами.
- Истинное ретро, господа…
- Надо развлечься, пожалуй, - задумчиво говорит Осаки, окидывая взглядом скучающий в гостиной народ.
- Устроим вечеринку! – оживляется Каджи. – В ретро-стиле.
- Патефон, меховые горжетки, - подхватывает Юноки. – Рулетка, виски, длинный мундштук…
- Да у нас только Канаян и курит, - встревает Рё.
- Значит, быть ему роковой женщиной, - Азуму не сбить, и все тут же поворачиваются к Канаяну.
- Нет.
- Ни за что.
- Не-а. Поехали дальше…
- Трости, китайские вазы…
- Погодите, - машет руками Рё. – Что за эпоха. Давайте посовременнее. Вот Кира-сан, к примеру, чудесно будет смотреться в рэй-банах и обтягивающих брючках.
- Дыскотэка! – Каджи воодушевленно исполняет египетский танец. Кира, не изменившись в лице, громко хрустит крекером.
- Не знал, что ты увлекаешься диско, Цутиура-кун. Будешь индейцем? Или полицейским?
- Скорее уж ковбоем, - говорит Лен, не поднимая головы от книги, и теперь все глядят на него. – Что? Я тоже иногда смотрю телевизор.
- Вечеринка с ключами, - внезапно говорит Юноки, и Кира прыскает в кулак, пытаясь скрыть это кашлем, а Канаян довольно щелкает пальцами, пока остальные озадаченно переглядываются и выразительно пожимают плечами.
- Истинное ретро, господа…
2010-01-28 в 19:13
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Хочешь картошки фри?
После секса Азума обычно бодр, свеж и полон сил, а Лену хочется только одного – спать. Но когда позади несколько недель разлуки, оба доводят себя до полного изнеможения – как и сейчас.
- Я в ближайшее время не ходок, - мурлычет Юноки куда-то в подушку. Время тоже никуда не спешит, лениво тянется вперед без особого энтузиазма.
- Что-то я проголодался, - вдруг говорит Лен.
- Ммм… У меня вроде была картошка-фри, - вспоминает Азума. – Хочешь? – потом представляет себе холодную, размякшую картошку из фаст-фуда, и вздыхает. – Не хочешь, пожалуй.
- Я позвоню, закажу что-нибудь, - двигаться неохота, но и голод не дает покоя, поэтому Цукимори поворачивается на бок и шарит по прикроватному столику в поисках телефона. – Суши? Или китайскую?
- Китайскую, - почему-то именно в тот момент, как Лен почти дотягивается до мобильника, Юноки решает свернуться калачиком и положить голову ему на бедро, и это мешает. – Погоди, а кто пойдет открывать курьеру?
После секса Азума обычно бодр, свеж и полон сил, а Лену хочется только одного – спать. Но когда позади несколько недель разлуки, оба доводят себя до полного изнеможения – как и сейчас.
- Я в ближайшее время не ходок, - мурлычет Юноки куда-то в подушку. Время тоже никуда не спешит, лениво тянется вперед без особого энтузиазма.
- Что-то я проголодался, - вдруг говорит Лен.
- Ммм… У меня вроде была картошка-фри, - вспоминает Азума. – Хочешь? – потом представляет себе холодную, размякшую картошку из фаст-фуда, и вздыхает. – Не хочешь, пожалуй.
- Я позвоню, закажу что-нибудь, - двигаться неохота, но и голод не дает покоя, поэтому Цукимори поворачивается на бок и шарит по прикроватному столику в поисках телефона. – Суши? Или китайскую?
- Китайскую, - почему-то именно в тот момент, как Лен почти дотягивается до мобильника, Юноки решает свернуться калачиком и положить голову ему на бедро, и это мешает. – Погоди, а кто пойдет открывать курьеру?
2010-01-28 в 19:28
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
Ого! Плодотворно. А поподробней о вечеринках с ключами?
2010-01-28 в 20:30
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
В смысле поподробней? Суть?
2010-01-28 в 22:28
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
Это такое развлечение для скучающих пар. По приходу на вечеринку гости складывают свои парные ключи на столик, а когда расходятся - кто чей забирает, тот с тем и идет, по двое, с соответствующим намерением)
2010-01-29 в 12:43
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
О Тец всемогущий! Так Кира в курсе? Ц-ц, что-то будет.
2010-01-29 в 20:52
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
В курсе Кира, Юноки и Канаян)) Что будет - не знает никто, уж они постараются обеспечить анонимность ключей, а дальше какой будет раслкад... 
2010-01-29 в 21:08
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
verdigris
Но свои то ключи они знают! Позволит ли Кира утащить кому-то Канаяна, даже если ему самому хочется попробовать Юноки? Как отреагирует Лен вообще? В том, что Цутиура и Каджи не растеряются и получат, кого хотят, я стопроцентно уверен. По-моему, без скандала не обойдется.
Но свои то ключи они знают! Позволит ли Кира утащить кому-то Канаяна, даже если ему самому хочется попробовать Юноки? Как отреагирует Лен вообще? В том, что Цутиура и Каджи не растеряются и получат, кого хотят, я стопроцентно уверен. По-моему, без скандала не обойдется.
2010-01-29 в 21:17
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
Вместо ключей наверняка будет что-нибудь другое парное, типа фантов)))) Без скандала, само собой, не обойдется, особенно если выпадут некоторые особо удачные сочетания... 
2010-01-29 в 21:22
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
А вот ещё вопрос - если предположить, что живут они парами (исх. вариант с ключами на это расчитан), то как выясняется, к кому домой идет парочка? А то так и до групповух недалеко. 
2010-01-29 в 21:31
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
Они живут все вместе))))) В комнатах на одного человека. В чью-то из комнат. Ну, не хотят - могут и не ходить, в гостиной тоже диванчик есть))))
2010-01-29 в 21:34
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
Думаю, кроме Юноки, только Каджи способен завалить Лена.
2010-01-29 в 21:37
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
Да ну??? Лена способен и, главное, готов завалить любой
2010-01-29 в 21:39
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
Да прям! Кому он, нафиг, нужен возиться то? Просто только Каджи такой не ненормальный на всю голову, как и Юноки, способен придумать нечто, что за 3 часа доведет Лена до добровольного покладывания в постель.
2010-01-29 в 21:43
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
Не нужен он разве что Канаяну... и как раз Каджи))))
2010-01-30 в 17:24
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
А кем, по-твоему, мог бы заинтересоваться Каджи?
2010-01-30 в 17:55
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
Каджи - это к Рику. Я Каджи не знаю)
2010-01-30 в 18:57
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
Хм. Ну извини, что побеспокоил.
2010-02-02 в 19:31
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
These foolish things
Лену всегда нравилось смотреть, как Азума причесывался. Редкая девушка уделяла столько внимания волосам, но результат несомненно стоил того. Густая пелена отливала то серебром, то насыщенным индиго, рассыпалась легчайшими нитями или лилась вдоль спины тягуче, как нефть…Лен очень хотел попросить хоть раз позволения расчесать их – он так и представлял, как они слушаются его рук, потрескивают тихонько, электризуясь, как от них расходится тончайший аромат. Но никак было не решиться – просьба казалась смешной и вроде бы даже немного неприличной.
Все это вдруг вспомнилось, когда удивление от неожиданной встречи немного улеглось, когда Лен сидел напротив Азумы в пражском ресторанчике и следил за короткой спускавшейся на шею прядью, которая то пряталась под воротником рубашки, то мельком, небрежно смахивала серебряную пыльцу с цепочки, то топорщилась, если Юноки поворачивал голову. Глупости, сказал себе Цукимори. Мелочи. Ерунда, на сожаления о которой не стоит тратить время.
Сказать так было гораздо проще, чем действительно почувствовать.
Лену всегда нравилось смотреть, как Азума причесывался. Редкая девушка уделяла столько внимания волосам, но результат несомненно стоил того. Густая пелена отливала то серебром, то насыщенным индиго, рассыпалась легчайшими нитями или лилась вдоль спины тягуче, как нефть…Лен очень хотел попросить хоть раз позволения расчесать их – он так и представлял, как они слушаются его рук, потрескивают тихонько, электризуясь, как от них расходится тончайший аромат. Но никак было не решиться – просьба казалась смешной и вроде бы даже немного неприличной.
Все это вдруг вспомнилось, когда удивление от неожиданной встречи немного улеглось, когда Лен сидел напротив Азумы в пражском ресторанчике и следил за короткой спускавшейся на шею прядью, которая то пряталась под воротником рубашки, то мельком, небрежно смахивала серебряную пыльцу с цепочки, то топорщилась, если Юноки поворачивал голову. Глупости, сказал себе Цукимори. Мелочи. Ерунда, на сожаления о которой не стоит тратить время.
Сказать так было гораздо проще, чем действительно почувствовать.
2010-02-11 в 19:09
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Предвестник
Весь дом Юноки был завален весенними цветами, и от навязчивого запаха гиацинтов болела голова. Лен осторожно миновал благоухающие залежи на пути в комнату Азумы. Несколько охапок пробрались и туда, не радуя хозяина.
- Не рановато ли вы начали готовиться?
- Это не мы, - Юноки поморщился. – Одна чокнутая европейка заказала фирме оформление своей свадебной церемонии.
- Так это ее идея? – Лен опустился на подушки рядом с низким столом и принялся выкладывать из сумки учебники.
- Еще бы. Я слышал, как она объясняла, что хочет видеть. Подснежники, сказала она, - Азума скопировал смешной акцент, - предвестники весны, как и ее свадьба. Ты представляешь? – он взял в руку бледный колокольчик. – Предвестник. Вот эта слабая, хилая кроха. Что она предвещает браку, хотел бы я знать.
- Ты тоже будешь участвовать в работе?
- Нет, - Юноки отобрал у Цукимори тетрадь и раздраженно зашелестел страницами. – Нагромождать пестроту, повязывать банты и гирлянды… Увольте. Весенние цветы совсем не для этого.
- Не любишь цветы?
- Не особо, - пожал плечами Азума. Лен помолчал с минуту, а потом все-таки спросил:
- А флейту?
Юноки вскинул голову.
- Не особо.
- И все же занимаешься и тем и другим. Ведь твоя семья…
- Вот именно. Моя семья. Как бы ты себя чувствовал, если бы у тебя не было ни таланта, ни желания играть на скрипке, ммм? Родители бы играли, а ты бы только и слышал, что о разленившейся природе и отпрысках гениев.
- Не тебе жаловаться, - Цукимори насупился, как и всегда, не желая показывать, что слова ударили точно в цель. Но Азума даже не обратил внимания, глядя на лежащий на раскрытом учебнике цветок.
– Предвестник, тоже мне…
Весь дом Юноки был завален весенними цветами, и от навязчивого запаха гиацинтов болела голова. Лен осторожно миновал благоухающие залежи на пути в комнату Азумы. Несколько охапок пробрались и туда, не радуя хозяина.
- Не рановато ли вы начали готовиться?
- Это не мы, - Юноки поморщился. – Одна чокнутая европейка заказала фирме оформление своей свадебной церемонии.
- Так это ее идея? – Лен опустился на подушки рядом с низким столом и принялся выкладывать из сумки учебники.
- Еще бы. Я слышал, как она объясняла, что хочет видеть. Подснежники, сказала она, - Азума скопировал смешной акцент, - предвестники весны, как и ее свадьба. Ты представляешь? – он взял в руку бледный колокольчик. – Предвестник. Вот эта слабая, хилая кроха. Что она предвещает браку, хотел бы я знать.
- Ты тоже будешь участвовать в работе?
- Нет, - Юноки отобрал у Цукимори тетрадь и раздраженно зашелестел страницами. – Нагромождать пестроту, повязывать банты и гирлянды… Увольте. Весенние цветы совсем не для этого.
- Не любишь цветы?
- Не особо, - пожал плечами Азума. Лен помолчал с минуту, а потом все-таки спросил:
- А флейту?
Юноки вскинул голову.
- Не особо.
- И все же занимаешься и тем и другим. Ведь твоя семья…
- Вот именно. Моя семья. Как бы ты себя чувствовал, если бы у тебя не было ни таланта, ни желания играть на скрипке, ммм? Родители бы играли, а ты бы только и слышал, что о разленившейся природе и отпрысках гениев.
- Не тебе жаловаться, - Цукимори насупился, как и всегда, не желая показывать, что слова ударили точно в цель. Но Азума даже не обратил внимания, глядя на лежащий на раскрытом учебнике цветок.
– Предвестник, тоже мне…
2010-02-12 в 10:09
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
Душевно у тебе про мальчиков получается.
2010-02-12 в 18:33
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
Мне вчера еще сказали, что кавайно)
2010-02-12 в 18:44
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
Кавайно? Не, нифига.
2010-02-12 в 19:13
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
Не кавайно? А как?
2010-02-12 в 19:18
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
Иногда душевно, иногда возбуждающе, иногда эстетски приятно. По-разному.
2010-02-12 в 19:25
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
А душевно - это не кавайно?
2010-02-12 в 19:55
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
Нет.
2010-02-12 в 20:27
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
А как?
2010-02-13 в 11:57
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
verdigris
Ты хочешь, шоб больной, плохо соображающий человек выдал тебе тут полный семантический анализ любимого слова? Это больно. Ну ладно, ассоциативно - приятно, жизненно, ICшно к персонажам, умиротворяюще, эмоционально тонко, сюжетно самодостаточно.
Ты хочешь, шоб больной, плохо соображающий человек выдал тебе тут полный семантический анализ любимого слова? Это больно. Ну ладно, ассоциативно - приятно, жизненно, ICшно к персонажам, умиротворяюще, эмоционально тонко, сюжетно самодостаточно.
2010-02-13 в 13:58
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
Это больно.
Я не отличаюсь особой душевной добротой) Но за ассоциации спасибо.
Я не отличаюсь особой душевной добротой) Но за ассоциации спасибо.
2010-02-15 в 21:59
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Дьявольская трель
аффтар категорически не боится писать топосы, более того - любимых топосов он готов написать столько, что хватит на спасение диких лесов Антарктиды
Лену рассказывали о жизни в столице совсем не то, что он увидел на самом деле. О да, двор был блистателен, воздух полнился музыкой и любой мало-мальски сносный музыкант мог найти себе работу… Но вот беда - платили за нее кое-как. Все здесь жили в кредит, а Лен к этому не очень-то привык, ему нравилось ощущать в кошельке тяжесть реальных денег.
Кроме всего прочего, дамы повергали его в трепет. Стоило представиться ко двору, и вести разнеслись быстрее лесного пожара; все бы ничего, но неизвестно откуда взявшиеся поклонницы таланта не заставили себя долго ждать. Особенно Лена пугала одна из них, совсем юная девушка, уверявшая, что мечтает выучиться скрипке. Она смотрела на Лена своими огромными глазищами, от ее волос шел невыносимо сладкий запах пудры и доброты, и она совершенно, категорически не умела играть.
Именно от нее Лен и прятался сейчас в одном из боковых ходов лабиринта. Почки уже почти раскрылись, и дорожки разделяла довольно густая стена свежайшей зелени. Она не скрадывала только звуки - то и дело где-то шуршало платье, звенел кокетливый смех разной степени приятности, басили придворные кавалеры и тявкали миниатюрные собачки - любимицы дам.
Лен почти не обращал внимания на эти звуки, его занимал сейчас только завтрашний концерт. Он должен был показать себя королю, иначе на кредитах было не продержаться. Но вот шаги, легкие и уверенные, привлекли его внимание - кто-то явно направлялся к убежищу. Лен поспешно полез в карман камзола, пытаясь отыскать там томик стихов, чтобы сделать вид, что лишь отдыхает здесь от докучливого общества.
Одного взгляда на того, кто случайно нарушил уединение музыканта, было достаточно, чтобы Лен вскочил со скамьи. Он видел этого человека только на портрете, но был уверен, что другого такого юноши нет во дворце, да что там - во всей стране.
-Ваш…
- Шшш… - фаворит короля почему-то приложил палец к губам Лена, а не к своим. - Без титулов. - Он склонил голову набок, словно раздумывая. - Так вы и есть тот гениальный скрипач, о котором судачит весь двор?
Лен поклонился.
- Что ж, очень приятно, - Азума улыбнулся. - Завтра играете для короля?
Еще один поклон.
- Жаль, - сожаления во взгляде Лен, правда, не увидел. - Его Величество вряд ли вас заметит. О, не принимайте на свой счет, - добавил Азума, заметив реакцию. - Король не отличит скрипку от виолончели. Впрочем, если вы и правда так хороши, как говорят… Кстати, почему вы прячетесь здесь, вместо того, чтобы принимать комплименты, на которые здесь все так щедры?
- Я читал, - Лен непринужденно показал выуженный из кармана томик. - Это мой способ поиска успокоения и сосредоточенности.
Азума хлопнул глазами, а потом прыснул со смеху.
- Будь по-вашему, - отсмеявшись, сказал он. - Так вы и правда играете "Дьявольскую трель"?
- Да, я один из немногих, кто не боится исполнять ее.
- Гореть бы вам на костре, - прищурился фаворит, - если бы не наш просвещенный век. Вы, должно быть, и сами заключили сделку?
- Дьявола не существует, - возразил Лен. - Мне лишь обидно, что столь прекрасная пьеса не получает должного признания из-за пустых суеверий.
- Ну что ж, в таком случае, вы можете быть спокойны. Я знаю, гении питаются отнюдь не воздухом… - Азума жестом приказал Лену молчать. - Да бросьте. В скольких лавках у вас уже открыт кредит? Я хочу, чтобы вы сыграли "Трель" для меня.
- Но у меня нет с собой скрипки, - Лен развел руками.
- Не сейчас. Вечером. Я пришлю за вами слугу, который проводит вас в мой… салон. В отличие от Его Величества, я знаю разницу между музыкальными инструментами… и теми, кто на них играет. И еще - я больше люблю материальное воплощение признательности, - пара камней выкатились на ладонь из бархатного мешочка. - Что ж, не смею больше нарушать ваше уединение.
А потом вдруг резкую свежесть весеннего дождя и сырой земли вытеснила горечь лесных трав, губы обжег поцелуй, не продлившийся и секунды - где-то справа послышались шаги, заставив Лена испуганно отшатнуться. Азума только улыбнулся еще раз и, повернувшись, скрылся в лабиринте.
Слуга пришел. Терпеливо дождался, пока Лен повяжет платок, поправит кружева, разгладит непослушную парчу камзола. Провел музыканта в покои фаворита и оставил его перед массивными двойными дверьми… за которыми оказался отнюдь не салон. В небольшой комнате - спальне - было натоплено до почти невыносимой духоты, и дрова в камине неистово трещали, не в силах выносить жар. Азума лежал у огня, утонув в длинном мехе роскошной шкуры. На его белоснежной коже плясали манящий, загадочный танец тени, а вокруг бедер вилась тонкая цепочка из черных бриллиантов, которые поблескивали при малейшем движении, лениво принимая отсветы огня на свои грани.
- Заходи же, - Азума поманил гостя к себе. - Играй.
- Не на костре, так на плахе, - прошептал Лен, привалившись к стене.
аффтар категорически не боится писать топосы, более того - любимых топосов он готов написать столько, что хватит на спасение диких лесов Антарктиды
Лену рассказывали о жизни в столице совсем не то, что он увидел на самом деле. О да, двор был блистателен, воздух полнился музыкой и любой мало-мальски сносный музыкант мог найти себе работу… Но вот беда - платили за нее кое-как. Все здесь жили в кредит, а Лен к этому не очень-то привык, ему нравилось ощущать в кошельке тяжесть реальных денег.
Кроме всего прочего, дамы повергали его в трепет. Стоило представиться ко двору, и вести разнеслись быстрее лесного пожара; все бы ничего, но неизвестно откуда взявшиеся поклонницы таланта не заставили себя долго ждать. Особенно Лена пугала одна из них, совсем юная девушка, уверявшая, что мечтает выучиться скрипке. Она смотрела на Лена своими огромными глазищами, от ее волос шел невыносимо сладкий запах пудры и доброты, и она совершенно, категорически не умела играть.
Именно от нее Лен и прятался сейчас в одном из боковых ходов лабиринта. Почки уже почти раскрылись, и дорожки разделяла довольно густая стена свежайшей зелени. Она не скрадывала только звуки - то и дело где-то шуршало платье, звенел кокетливый смех разной степени приятности, басили придворные кавалеры и тявкали миниатюрные собачки - любимицы дам.
Лен почти не обращал внимания на эти звуки, его занимал сейчас только завтрашний концерт. Он должен был показать себя королю, иначе на кредитах было не продержаться. Но вот шаги, легкие и уверенные, привлекли его внимание - кто-то явно направлялся к убежищу. Лен поспешно полез в карман камзола, пытаясь отыскать там томик стихов, чтобы сделать вид, что лишь отдыхает здесь от докучливого общества.
Одного взгляда на того, кто случайно нарушил уединение музыканта, было достаточно, чтобы Лен вскочил со скамьи. Он видел этого человека только на портрете, но был уверен, что другого такого юноши нет во дворце, да что там - во всей стране.
-Ваш…
- Шшш… - фаворит короля почему-то приложил палец к губам Лена, а не к своим. - Без титулов. - Он склонил голову набок, словно раздумывая. - Так вы и есть тот гениальный скрипач, о котором судачит весь двор?
Лен поклонился.
- Что ж, очень приятно, - Азума улыбнулся. - Завтра играете для короля?
Еще один поклон.
- Жаль, - сожаления во взгляде Лен, правда, не увидел. - Его Величество вряд ли вас заметит. О, не принимайте на свой счет, - добавил Азума, заметив реакцию. - Король не отличит скрипку от виолончели. Впрочем, если вы и правда так хороши, как говорят… Кстати, почему вы прячетесь здесь, вместо того, чтобы принимать комплименты, на которые здесь все так щедры?
- Я читал, - Лен непринужденно показал выуженный из кармана томик. - Это мой способ поиска успокоения и сосредоточенности.
Азума хлопнул глазами, а потом прыснул со смеху.
- Будь по-вашему, - отсмеявшись, сказал он. - Так вы и правда играете "Дьявольскую трель"?
- Да, я один из немногих, кто не боится исполнять ее.
- Гореть бы вам на костре, - прищурился фаворит, - если бы не наш просвещенный век. Вы, должно быть, и сами заключили сделку?
- Дьявола не существует, - возразил Лен. - Мне лишь обидно, что столь прекрасная пьеса не получает должного признания из-за пустых суеверий.
- Ну что ж, в таком случае, вы можете быть спокойны. Я знаю, гении питаются отнюдь не воздухом… - Азума жестом приказал Лену молчать. - Да бросьте. В скольких лавках у вас уже открыт кредит? Я хочу, чтобы вы сыграли "Трель" для меня.
- Но у меня нет с собой скрипки, - Лен развел руками.
- Не сейчас. Вечером. Я пришлю за вами слугу, который проводит вас в мой… салон. В отличие от Его Величества, я знаю разницу между музыкальными инструментами… и теми, кто на них играет. И еще - я больше люблю материальное воплощение признательности, - пара камней выкатились на ладонь из бархатного мешочка. - Что ж, не смею больше нарушать ваше уединение.
А потом вдруг резкую свежесть весеннего дождя и сырой земли вытеснила горечь лесных трав, губы обжег поцелуй, не продлившийся и секунды - где-то справа послышались шаги, заставив Лена испуганно отшатнуться. Азума только улыбнулся еще раз и, повернувшись, скрылся в лабиринте.
Слуга пришел. Терпеливо дождался, пока Лен повяжет платок, поправит кружева, разгладит непослушную парчу камзола. Провел музыканта в покои фаворита и оставил его перед массивными двойными дверьми… за которыми оказался отнюдь не салон. В небольшой комнате - спальне - было натоплено до почти невыносимой духоты, и дрова в камине неистово трещали, не в силах выносить жар. Азума лежал у огня, утонув в длинном мехе роскошной шкуры. На его белоснежной коже плясали манящий, загадочный танец тени, а вокруг бедер вилась тонкая цепочка из черных бриллиантов, которые поблескивали при малейшем движении, лениво принимая отсветы огня на свои грани.
- Заходи же, - Азума поманил гостя к себе. - Играй.
- Не на костре, так на плахе, - прошептал Лен, привалившись к стене.
2010-02-15 в 22:09
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
Вот влип! 
2010-02-15 в 22:11
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
Придется проникнуться к бедняге сочувствием)))
2010-02-24 в 19:41
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Язычество
пафоссспафосссс
Все первое отделение Юноки скучал или думал о чем-то своем, судя по отсутствующему выражению лица. Когда объявили антракт, он словно очнулся, но предпочел остаться в зале.
- Тебе не нравится концерт, Юноки-кун? – поинтересовался Шинобу.
- Исполнение великолепно, как всегда. Возможно, выбор произведений немного не совпал с моим настроением.
- Почему бы тогда не позволить музыке переписать настроение заново? - Азума пожал плечами. – Цукимори-кун играет недостаточно хорошо для этого?
- О, я читал множество статей и интервью. Благодатная тема. Напоминает проблему с яйцом и курицей.
- Мне бы хотелось знать, что Цукимори-кун действительно думает. Не то, как он отговаривается от журналистов.
- Я бы не рискнул спрашивать у него. - Юноки поправил волосы, раздумывая над следующими словами. - Но вам, семпай, могу ответить. Игра достаточно хороша, а вот благодаря технике или чувствам – не возьмусь определить.
Осаки положил руки на бордюр и посмотрел вниз, на опустевшие ряды кресел. Разговор был ему интересен, но он не знал, как сформулировать вопрос, чтобы получить нужный ответ.
- Ты говоришь – яйцо и курица. Звук и ноты?
- Если неважно, что выбирать – первое или главное, то да, - Азума вроде бы воспринял тему серьезно, и снова задумался на секунду. – Сегодня я выбираю звук.
- И плевать на композиторов?
- И на исполнителя тоже, - когда-то давно Шинобу уже видел этот долгий, пристальный взгляд в никуда. – То, что создает Цукимори, живет лишь мгновения, пока не опустится смычок, и музыка не растворится в душном воздухе. Но в короткие секунды ее жизни я не думаю о бессмертии произведения или всех мастерах, что исполняли его до сегодняшнего вечера. Нет ничего важнее мимолетного звука. Я готов поклоняться ему, я люблю его, я хочу стать с ним одним целым.
- Да ты язычник, Юноки-кун, - мягко улыбнулся Осаки, желая сгладить кажущуюся резкость слов.
- Вы слишком долго прожили в Европе, семпай, - ответил Азума, - если забыли, что такое "душа вещей". Если здесь это называется язычеством, то да – я он и есть
пафоссспафосссс
Все первое отделение Юноки скучал или думал о чем-то своем, судя по отсутствующему выражению лица. Когда объявили антракт, он словно очнулся, но предпочел остаться в зале.
- Тебе не нравится концерт, Юноки-кун? – поинтересовался Шинобу.
- Исполнение великолепно, как всегда. Возможно, выбор произведений немного не совпал с моим настроением.
- Почему бы тогда не позволить музыке переписать настроение заново? - Азума пожал плечами. – Цукимори-кун играет недостаточно хорошо для этого?
- О, я читал множество статей и интервью. Благодатная тема. Напоминает проблему с яйцом и курицей.
- Мне бы хотелось знать, что Цукимори-кун действительно думает. Не то, как он отговаривается от журналистов.
- Я бы не рискнул спрашивать у него. - Юноки поправил волосы, раздумывая над следующими словами. - Но вам, семпай, могу ответить. Игра достаточно хороша, а вот благодаря технике или чувствам – не возьмусь определить.
Осаки положил руки на бордюр и посмотрел вниз, на опустевшие ряды кресел. Разговор был ему интересен, но он не знал, как сформулировать вопрос, чтобы получить нужный ответ.
- Ты говоришь – яйцо и курица. Звук и ноты?
- Если неважно, что выбирать – первое или главное, то да, - Азума вроде бы воспринял тему серьезно, и снова задумался на секунду. – Сегодня я выбираю звук.
- И плевать на композиторов?
- И на исполнителя тоже, - когда-то давно Шинобу уже видел этот долгий, пристальный взгляд в никуда. – То, что создает Цукимори, живет лишь мгновения, пока не опустится смычок, и музыка не растворится в душном воздухе. Но в короткие секунды ее жизни я не думаю о бессмертии произведения или всех мастерах, что исполняли его до сегодняшнего вечера. Нет ничего важнее мимолетного звука. Я готов поклоняться ему, я люблю его, я хочу стать с ним одним целым.
- Да ты язычник, Юноки-кун, - мягко улыбнулся Осаки, желая сгладить кажущуюся резкость слов.
- Вы слишком долго прожили в Европе, семпай, - ответил Азума, - если забыли, что такое "душа вещей". Если здесь это называется язычеством, то да – я он и есть
2010-02-24 в 19:50
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
А где душа у того, чего не существует в мире вещей?
2010-02-24 в 20:33
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
"Вещь" в данном случае не обязательно подразумевает материальное. Понятие гораздо шире.
2010-02-24 в 20:40
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
Нелогичные японцы. Зачем же называть абсолютно материальным понятием нематериальные вещи? Как их тогда дифференцировать?
2010-02-24 в 20:44
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Это всего лишь перевод слова 心, весьма неточный по причине многослойности исходного понятия.
2010-03-16 в 21:39
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Инерция - постоянное движение
Очередная гостиничная комната, чем-то неуловимо отличная от прочих и в то же время невыносимо похожая, встретила постояльца тишиной, безупречно застеленным покрывалом и казенным "знаком внимания" - блюдом фруктов - на журнальном столике. Лен поставил рядом футляр со скрипкой, затолкал чемодан в угол и лег навзничь на постель.
Он просчитывал каждый свой шаг и точно знал, какой из них позволит подняться на еще одну ступень, ближе к цели. Не знал только, что это за цель, как сказать о ней и как же он поймет, что достиг ее. Сейчас не было и этого; он просто плыл по течению, и непрестанное движение, уже давно не подчинявшееся ему, наконец привело в точку - момент - пустоты и апатии.
В кармане брошенного на кресло кардигана зазвонил телефон, но Лен не пошевелился. Вокруг него мир замер, а инерция все равно вела куда-то, к очередному концерту, новому произведению, знакомым до боли нотам. Кто-то решал за него, и прятаться в стеклянном шаре, наполненном одиночеством и желаниями, не имело смысла.
"Где ты сейчас? О чем думаешь? Конечно, я тоже. Мартини в баре, чем здесь еще можно заняться. А с утра на репетицию. Ерунда, лишь бы сказать…"
Нужно было встать, принять душ и пойти в какой-нибудь симпатичный ресторанчик неподалеку, изредка поднимать глаза от тарелки и смотреть на прохожих за окном и на людей за соседними столиками, сидеть и ждать следующей волны, которая протащит его… куда? куда-то вперед, вероятно. А можно было заказать ужин в номер и не тратить силы на иллюзии.
Телефон молчал какое-то время, а потом заиграл уже другую мелодию. Лен встал и пошел в ванную, так и не притронувшись к кардигану.
Очередная гостиничная комната, чем-то неуловимо отличная от прочих и в то же время невыносимо похожая, встретила постояльца тишиной, безупречно застеленным покрывалом и казенным "знаком внимания" - блюдом фруктов - на журнальном столике. Лен поставил рядом футляр со скрипкой, затолкал чемодан в угол и лег навзничь на постель.
Он просчитывал каждый свой шаг и точно знал, какой из них позволит подняться на еще одну ступень, ближе к цели. Не знал только, что это за цель, как сказать о ней и как же он поймет, что достиг ее. Сейчас не было и этого; он просто плыл по течению, и непрестанное движение, уже давно не подчинявшееся ему, наконец привело в точку - момент - пустоты и апатии.
В кармане брошенного на кресло кардигана зазвонил телефон, но Лен не пошевелился. Вокруг него мир замер, а инерция все равно вела куда-то, к очередному концерту, новому произведению, знакомым до боли нотам. Кто-то решал за него, и прятаться в стеклянном шаре, наполненном одиночеством и желаниями, не имело смысла.
"Где ты сейчас? О чем думаешь? Конечно, я тоже. Мартини в баре, чем здесь еще можно заняться. А с утра на репетицию. Ерунда, лишь бы сказать…"
Нужно было встать, принять душ и пойти в какой-нибудь симпатичный ресторанчик неподалеку, изредка поднимать глаза от тарелки и смотреть на прохожих за окном и на людей за соседними столиками, сидеть и ждать следующей волны, которая протащит его… куда? куда-то вперед, вероятно. А можно было заказать ужин в номер и не тратить силы на иллюзии.
Телефон молчал какое-то время, а потом заиграл уже другую мелодию. Лен встал и пошел в ванную, так и не притронувшись к кардигану.
2010-03-16 в 22:09
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
Любопытно, какая ячейка останется последней? Ставлю на особую неприязнь к фразе "слепая вера".
2010-03-16 в 22:18
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Ставлю на особую неприязнь к фразе "слепая вера".
Ммм... Возможно, она будет поборота раньше, чем я соберусь и разыщу матчасть, нужную для другой ячейки) К тому же, о неприязни говорить неправомерно - я таки сама собирала всю табличку)
Ммм... Возможно, она будет поборота раньше, чем я соберусь и разыщу матчасть, нужную для другой ячейки) К тому же, о неприязни говорить неправомерно - я таки сама собирала всю табличку)
2010-03-16 в 22:24
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
2010-03-16 в 22:59
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Ну... Дело для меня непривычное, могла и лажануться с перепугу)
2010-03-16 в 23:09
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
2010-03-16 в 23:13
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
*цитата из соседнего поста*
Не здесь же...
Не здесь же...
2010-03-17 в 07:43
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
2010-03-19 в 17:28
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Мы - это наши привычки
Дни для обитателей дома в основном похожи друг на друга. Если ночь не задалась, первым в гостиной появляется Юноки. Взяв чашку чая, он выходит на террасу и наслаждается тишиной, пока на кухне не слышится звон посуды и шорох газеты. Газета вприкуску с кофе - обязательное начало дня для Президента.
Когда просыпаются Хихара или Рё, это замечают все. Цутиура распахивает окна, впуская в комнаты прохладный, свежий утренний воздух, и ненадолго садится за рояль, играя приветствие новому дню. Хихара проносится по кухне, сметая все съестное, что не успели спрятать, на бегу умиляется на спящего где-нибудь в кресле Шимизу, укутывает его в плед, тормозит возле Азумы, терпеливо снося стряхивание пылинок с одежды и усмирение непослушных вихров, и исчезает - на тренировку, на свидание, на репетицию или еще в тысячу мест.
Мир заканчивается с появлением Лена или Каджи. Сцапав горячую булочку, Цукимори закрывает открытые Рё окна, вооружается скрипкой, а потом вдруг оказывается в центре бурной ссоры. Спасти от нее может только Аои, если успеет нейтрализовать Цутиуру, но если он сам занят перепалкой с Юноки или раздражением Киры, повышенных тонов в гостиной не избежать. За битвой титанов с интересом следят Юноки и Канаян, а вот Шимизу к этому времени старается перебазироваться в более тихое место.
Днем все заняты своими делами или друг другом - до вечера, когда кухня и гостиная снова заполняются соблазнительными запахами еды, легким ядом перепалок и тонкой сладостью игры, в которой решается, какой получится ночь.
Осаки варит кофе, разогревает булочки, утихомиривает драчунов и невольно наблюдает за соседями. Ему нравится то, что многие из них - рабы своих привычек и распорядка. Это позволяет легко выбирать время, чтобы нарушить привычный уклад - когда Юноки уже пьет свой чай, а Лен еще сладко спит, такой красивый и теплый во сне, или когда Кира и Каназава посматривают друг на друга, а еще - по сторонам... Осаки ловит такие моменты, и для него это тоже стало привычкой.
Дни для обитателей дома в основном похожи друг на друга. Если ночь не задалась, первым в гостиной появляется Юноки. Взяв чашку чая, он выходит на террасу и наслаждается тишиной, пока на кухне не слышится звон посуды и шорох газеты. Газета вприкуску с кофе - обязательное начало дня для Президента.
Когда просыпаются Хихара или Рё, это замечают все. Цутиура распахивает окна, впуская в комнаты прохладный, свежий утренний воздух, и ненадолго садится за рояль, играя приветствие новому дню. Хихара проносится по кухне, сметая все съестное, что не успели спрятать, на бегу умиляется на спящего где-нибудь в кресле Шимизу, укутывает его в плед, тормозит возле Азумы, терпеливо снося стряхивание пылинок с одежды и усмирение непослушных вихров, и исчезает - на тренировку, на свидание, на репетицию или еще в тысячу мест.
Мир заканчивается с появлением Лена или Каджи. Сцапав горячую булочку, Цукимори закрывает открытые Рё окна, вооружается скрипкой, а потом вдруг оказывается в центре бурной ссоры. Спасти от нее может только Аои, если успеет нейтрализовать Цутиуру, но если он сам занят перепалкой с Юноки или раздражением Киры, повышенных тонов в гостиной не избежать. За битвой титанов с интересом следят Юноки и Канаян, а вот Шимизу к этому времени старается перебазироваться в более тихое место.
Днем все заняты своими делами или друг другом - до вечера, когда кухня и гостиная снова заполняются соблазнительными запахами еды, легким ядом перепалок и тонкой сладостью игры, в которой решается, какой получится ночь.
Осаки варит кофе, разогревает булочки, утихомиривает драчунов и невольно наблюдает за соседями. Ему нравится то, что многие из них - рабы своих привычек и распорядка. Это позволяет легко выбирать время, чтобы нарушить привычный уклад - когда Юноки уже пьет свой чай, а Лен еще сладко спит, такой красивый и теплый во сне, или когда Кира и Каназава посматривают друг на друга, а еще - по сторонам... Осаки ловит такие моменты, и для него это тоже стало привычкой.
2010-03-21 в 09:40
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Слепая вера
Пустые тарелочки из-под десертов унесли, заменив их свежими сладостями, и разговор продолжился. На улице шел снег; все посетители кафе, кажется, сговорились в своем нежелании уйти и оставить аромат кофе и горячего шоколада другим гостям.
- Как ощущения перед завтрашней премьерой?
Лен пожал плечами.
- Она не первая и, надеюсь, не последняя.
- А я то и дело натыкаюсь на упоминания в прессе. Небывалый размах, оперные звезды, смелая тема…
- Да, меня как раз вчера пытал один журналист, - Лен раздраженно месил коктейль соломинкой. - "Считаете ли вы по-прежнему актуальными религиозные вопросы? Как относитесь к современным произведениям на злободневные темы?"
- Мне казалось, Запад вспоминает о том, что такое истинная вера, только когда собирается воевать с Третьим миром.
- Ты так называешь фанатизм? - поморщился Лен. - Слепую веру в то, чему нет доказательств и даже разумного объяснения?
- Нам эта идея не чужда. Доблестные самураи не считали зазорным и умереть за сюзерена, в которого верили и которому были преданны.
- Сейчас это странно, по меньшей мере.
- А по мнению самих самураев, это была чуть ли не лучшая их черта, - тоном профессионального провокатора заметил Юноки. Лен только плечами передернул. Азуме казалось, что за внешним отвращением Цукимори к теме скрывается что-то личное, и ему ужасно хотелось докопаться до этого. Но он понимал, что здесь и сейчас вряд ли чего-нибудь добьется.
- Не вижу ничего плохого в преданности, - тихо сказал Осаки.
- Ничего плохого, наверное, и нет - если не доводить до крайностей. Кстати о разумном, Цутиура, когда ты играешь "Иберию"?
Рё почесал в затылке.
- При чем тут "Иберия"?
- Ни при чем. Просто пытаюсь сменить тему.
- Цукимори-кун не хочет обсуждать судьбы мира, не заставляйте его.
- Верно, не хочу. Лучше съем тортик. У меня завтра концерт, мне нужна глюкоза.
- А во что ты считаешь возможным верить, Цукимори-кун? - вдруг спросил Шинобу. Лен оторвался от тортика и уставился, не мигая, на пламя свечи, дрожащее в вазочке из разноцветного стекла.
- Я не отрицаю веры во что бы то ни было, - наконец сказал он. - Просто не могу ставить ее выше знания, вот и все. И давайте уже поговорим о чем-нибудь другом?
Пустые тарелочки из-под десертов унесли, заменив их свежими сладостями, и разговор продолжился. На улице шел снег; все посетители кафе, кажется, сговорились в своем нежелании уйти и оставить аромат кофе и горячего шоколада другим гостям.
- Как ощущения перед завтрашней премьерой?
Лен пожал плечами.
- Она не первая и, надеюсь, не последняя.
- А я то и дело натыкаюсь на упоминания в прессе. Небывалый размах, оперные звезды, смелая тема…
- Да, меня как раз вчера пытал один журналист, - Лен раздраженно месил коктейль соломинкой. - "Считаете ли вы по-прежнему актуальными религиозные вопросы? Как относитесь к современным произведениям на злободневные темы?"
- Мне казалось, Запад вспоминает о том, что такое истинная вера, только когда собирается воевать с Третьим миром.
- Ты так называешь фанатизм? - поморщился Лен. - Слепую веру в то, чему нет доказательств и даже разумного объяснения?
- Нам эта идея не чужда. Доблестные самураи не считали зазорным и умереть за сюзерена, в которого верили и которому были преданны.
- Сейчас это странно, по меньшей мере.
- А по мнению самих самураев, это была чуть ли не лучшая их черта, - тоном профессионального провокатора заметил Юноки. Лен только плечами передернул. Азуме казалось, что за внешним отвращением Цукимори к теме скрывается что-то личное, и ему ужасно хотелось докопаться до этого. Но он понимал, что здесь и сейчас вряд ли чего-нибудь добьется.
- Не вижу ничего плохого в преданности, - тихо сказал Осаки.
- Ничего плохого, наверное, и нет - если не доводить до крайностей. Кстати о разумном, Цутиура, когда ты играешь "Иберию"?
Рё почесал в затылке.
- При чем тут "Иберия"?
- Ни при чем. Просто пытаюсь сменить тему.
- Цукимори-кун не хочет обсуждать судьбы мира, не заставляйте его.
- Верно, не хочу. Лучше съем тортик. У меня завтра концерт, мне нужна глюкоза.
- А во что ты считаешь возможным верить, Цукимори-кун? - вдруг спросил Шинобу. Лен оторвался от тортика и уставился, не мигая, на пламя свечи, дрожащее в вазочке из разноцветного стекла.
- Я не отрицаю веры во что бы то ни было, - наконец сказал он. - Просто не могу ставить ее выше знания, вот и все. И давайте уже поговорим о чем-нибудь другом?
2010-03-21 в 11:37
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
Ц-ц. Заумь крайне отвратительное явление.
2010-03-21 в 11:42
Shit, if I`m here - where`s McAvoy??? (c) / beneath all that sweet Scottish charm and humor lies a devious core of pure evil. (с)
Уж извините, что опять не угодили.
2010-03-21 в 11:50
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
Что значит "опять" и что значит "не угодили"?
2010-03-30 в 20:57
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Колесница
Не верилось, что не во всем мире сейчас идет дождь, что где-то светит солнце и нет злого ветра, бросающего в лицо противные мелкие капли. Лен кутался в плед и лениво листал книги, не особо запоминая просмотренное. Из оцепенения его вывел звонок.
- Так и собираешься прозябать здесь до конца каникул? Я смотрел прогноз, ничего лучше не обещают.
- Буду репетировать…
- Да, как же, - фыркнул Азума. - Слышу энтузиазм в голосе. Несколько дней на море. Вернемся как раз к концерту.
Лен разжал руку, и трубка выскользнула, потерявшись в складках пледа.
Выходные удались на славу. Крупные хлопья снега, местная кухня, горячий пар над темной водой источника, приятная шероховатость ткани юката и хмельная одурь поцелуев… Пара дней в другом мире, вдали от нервотрепки ожидания и бесконечных повторов сонат. Лен с сожалением начал паковать чемоданы и наткнулся на наигранное удивление Юноки.
- Что значит - завтра? Завтра я должен быть на регистрации участников.
Они не собирались доказывать друг другу, что важнее, потому что оба считали себя правыми - непогрешимо правыми. Когда улыбка Азумы стала совсем уж издевательской, когда мягкий голос упал почти до шепота, а каждое произнесенное им слово выгорало в памяти, Цукимори сорвался. Правда, сам испугался этого едва ли не раньше, чем Юноки успел понять, почему он притиснут к стене, почему в глазах плещется ярость, и почему вместе с кровью бежит к сердцу холод страха от инстинктивного осознания, что Лен сейчас способен на что угодно.
- Лен?
Цукимори нашел трубку и снова поднес ее к уху.
- Можешь сам заказывать билеты, - сказал Юноки, а потом добавил. - Напомни как-нибудь сказать, что мне понравилось больше всего в тот уик-энд. Тебе будет любопытно.
Цель оказалась еще слаще, чем он мог себе представить. И снова все рассыпалось, как карточный домик, и створки ракушки наглухо сомкнулись. Тогда Азума стонал от разочарования, но сейчас уже не был так уверен, имеет ли право получить желаемое, идя напролом.
Конкурс был не первым и не последним, и никто не мог сказать, что изменилось бы в так рано начавшейся карьере. Путей было множество, а конечная точка все так же терялась в тумане неопределенности. Слабость после вспышки гнева быстро прошла, только осадок остался надолго.
- Я, пожалуй, побуду в Вене. Оркестр хотел провести еще пару репетиций.
- Жаль, - Цукимори не мог разобрать, что за эмоции были сейчас в голосе Юноки. - Если передумаешь, позвони.
- Хорошо, - какого черта, он не мог разобрать даже собственных эмоций.
Не верилось, что не во всем мире сейчас идет дождь, что где-то светит солнце и нет злого ветра, бросающего в лицо противные мелкие капли. Лен кутался в плед и лениво листал книги, не особо запоминая просмотренное. Из оцепенения его вывел звонок.
- Так и собираешься прозябать здесь до конца каникул? Я смотрел прогноз, ничего лучше не обещают.
- Буду репетировать…
- Да, как же, - фыркнул Азума. - Слышу энтузиазм в голосе. Несколько дней на море. Вернемся как раз к концерту.
Лен разжал руку, и трубка выскользнула, потерявшись в складках пледа.
Выходные удались на славу. Крупные хлопья снега, местная кухня, горячий пар над темной водой источника, приятная шероховатость ткани юката и хмельная одурь поцелуев… Пара дней в другом мире, вдали от нервотрепки ожидания и бесконечных повторов сонат. Лен с сожалением начал паковать чемоданы и наткнулся на наигранное удивление Юноки.
- Что значит - завтра? Завтра я должен быть на регистрации участников.
Они не собирались доказывать друг другу, что важнее, потому что оба считали себя правыми - непогрешимо правыми. Когда улыбка Азумы стала совсем уж издевательской, когда мягкий голос упал почти до шепота, а каждое произнесенное им слово выгорало в памяти, Цукимори сорвался. Правда, сам испугался этого едва ли не раньше, чем Юноки успел понять, почему он притиснут к стене, почему в глазах плещется ярость, и почему вместе с кровью бежит к сердцу холод страха от инстинктивного осознания, что Лен сейчас способен на что угодно.
- Лен?
Цукимори нашел трубку и снова поднес ее к уху.
- Можешь сам заказывать билеты, - сказал Юноки, а потом добавил. - Напомни как-нибудь сказать, что мне понравилось больше всего в тот уик-энд. Тебе будет любопытно.
Цель оказалась еще слаще, чем он мог себе представить. И снова все рассыпалось, как карточный домик, и створки ракушки наглухо сомкнулись. Тогда Азума стонал от разочарования, но сейчас уже не был так уверен, имеет ли право получить желаемое, идя напролом.
Конкурс был не первым и не последним, и никто не мог сказать, что изменилось бы в так рано начавшейся карьере. Путей было множество, а конечная точка все так же терялась в тумане неопределенности. Слабость после вспышки гнева быстро прошла, только осадок остался надолго.
- Я, пожалуй, побуду в Вене. Оркестр хотел провести еще пару репетиций.
- Жаль, - Цукимори не мог разобрать, что за эмоции были сейчас в голосе Юноки. - Если передумаешь, позвони.
- Хорошо, - какого черта, он не мог разобрать даже собственных эмоций.
2010-04-04 в 09:51
Behind the sky. On the other side of the rain (с)
Немного погодя
В ответ на то, что Лена ждет Стравинский, Юноки только фыркает - ему и самому есть чем заняться - и вытряхивает из тубуса чертежи. Работать с бумагой гораздо лучше, чем с компьютером, ведь нужно раскатывать непослушные листы, ползать по полу, прижимая их чем-нибудь достаточно тяжелым, но не слишком громоздким, а потом ходить кругами, забираться на диван или стол, или даже висеть на люстре, если именно она оказывается точкой нужного ракурса и расстояния. Словом, бумага делает процесс веселым и разнообразным, а большая комната и мягкий ковер - еще и приятным.
Цукимори сначала смотрит на творческие искания с ужасом, но потом смиряется и сосредотачивается на нотах. Закончив с размещением плана, Азума вьет себе небольшое гнездо в углу дивана и шуршит карандашом. В альбоме появляются рисунок плит на дорожках, схема летников в клумбе у крыльца, набросок Лена - как он сидит, подперев голову рукой и закрыв глаза, и мысленно играет вступление к концерту.
Немного погодя комнату заливает ярким золотом. Юноки крутит головой, пытаясь понять, где включилась лампа, а Лен поднимается и привычно задергивает шторы, не давая подглядывать садящемуся солнцу, что отражается в окнах дома напротив. Маленький перерыв напоминает о кофе, а потом Азума просит сыграть что-нибудь "для себя". Цукимори раздумывает недолго, и мягкий, тихий звук скрипки вплетает кружево вальса в угасающий свет дня.
Время льется, как горячий шоколад. Вскоре сумерки начинают хозяйничать в доме, стараются засыпать серым пеплом разлетевшиеся по полу листы из альбома, ложатся на кожу прозрачными тенями. Вдвоем на диване тесно, зато каждый вздох, каждое биение сердца становится общим. Лен целует плечо Азумы, дышит полынью и медленно проваливается в сон, который покажется ему лишь мгновением перед рассветом.
В ответ на то, что Лена ждет Стравинский, Юноки только фыркает - ему и самому есть чем заняться - и вытряхивает из тубуса чертежи. Работать с бумагой гораздо лучше, чем с компьютером, ведь нужно раскатывать непослушные листы, ползать по полу, прижимая их чем-нибудь достаточно тяжелым, но не слишком громоздким, а потом ходить кругами, забираться на диван или стол, или даже висеть на люстре, если именно она оказывается точкой нужного ракурса и расстояния. Словом, бумага делает процесс веселым и разнообразным, а большая комната и мягкий ковер - еще и приятным.
Цукимори сначала смотрит на творческие искания с ужасом, но потом смиряется и сосредотачивается на нотах. Закончив с размещением плана, Азума вьет себе небольшое гнездо в углу дивана и шуршит карандашом. В альбоме появляются рисунок плит на дорожках, схема летников в клумбе у крыльца, набросок Лена - как он сидит, подперев голову рукой и закрыв глаза, и мысленно играет вступление к концерту.
Немного погодя комнату заливает ярким золотом. Юноки крутит головой, пытаясь понять, где включилась лампа, а Лен поднимается и привычно задергивает шторы, не давая подглядывать садящемуся солнцу, что отражается в окнах дома напротив. Маленький перерыв напоминает о кофе, а потом Азума просит сыграть что-нибудь "для себя". Цукимори раздумывает недолго, и мягкий, тихий звук скрипки вплетает кружево вальса в угасающий свет дня.
Время льется, как горячий шоколад. Вскоре сумерки начинают хозяйничать в доме, стараются засыпать серым пеплом разлетевшиеся по полу листы из альбома, ложатся на кожу прозрачными тенями. Вдвоем на диване тесно, зато каждый вздох, каждое биение сердца становится общим. Лен целует плечо Азумы, дышит полынью и медленно проваливается в сон, который покажется ему лишь мгновением перед рассветом.
2010-04-04 в 10:15
Как много интересного вы говорите! Как жаль, что это меня мало интересует (c)
Стопудово, план организации земельного участка, это самое сложное. Тем более, с учетом инженерных коммуникаций. А Лен ему наверняка сметы считает 
Милая семейная сцена. Даже жалко, что табличка кончилась.
Милая семейная сцена. Даже жалко, что табличка кончилась.
