Дочь Радости
"Золото на голубом"
Халадинское жилище представляло собой круглую полуземлянку, крытую дёрном и древесной корой. Изнутри свод поддерживали два круга столбов. Обращённая на юг низенькая дверь, очаг посередине - в углублении, обложенном камнями; глиняный пол, не доходящие до крыши лёгонькие перегородки, которые при необходимости недолго снять или переместить. Сейчас была как раз такая необходимость - в доме вождя ночевали нарготрондские гости.
Из речи халетрим Ольга знала не больше десятка слов, усвоенных от Эргайдет. Чтобы понять, о чём вождь - а, точнее, староста деревни - толковал с Финродом, их решительно недоставало.
На ночь перегородки так и не поставили - все, кроме одной, отгроаживавшей хозяйский закуток. Мебели у халетрим почти не водилось, и устраиваться на ночлег пришлось на полу.
- Это крайняя ночь нашего похода, - негромко сказал Финрод. - Завтра мы будем уже на Ограждённой Земле.
- А меня туда пустят? - с сомнением протянула Ольга. - Я же не из эльдар...
- Может, и не пустят, - Финрод чуть улыбнулся. - Но, в любом случае, не пропадёшь.
- Утешил, называется... - проворчала руссет и отвернулась.
Чуть слышно потрескивали угольки в очаге, лёгкий дымок тянулся вверх, к вытяжному оконцу в крыше. Печных труб, как и самих печей, у народа Халет отродясь не водилось.
... Снился Агларион. Вот он идёт через луг по пояс в цветущих травах, ведя в поводу серого Ветра, и конь всхрапывает, тычется мордой в плечо своему человеку... Солнце утреннее, нежаркое, освещающее высокий берег Нарога, стебли трав роняют капли росы, и синяя рубашка адана темнеет от водяных брызг. Поют в ближнем лесу звонкоголосые птицы, кузнечики заводят свой неумолчный стрёкот.
Агларион вскидывает голову, оглядывается тревожно, словно ищет.... кого?
Мэриль открыла глаза и уставилась вверх, на прокопчённые потолочные балки. За "стенкой" гремел оглушительный хозяйский храп. Значит, ещё ночь.
Сон никак не шёл. Ольга немного повертелась, перевернулась было на живот, потом обратно, мысленно перечислила все даты первой эпохи, посчитала воображаемых слонов - не помогло. Будь она сейчас дома - следовало бы тихонько пройти на кухню, достать аптечку и накапать себе валерьянки. Или пойти на балкон подышать.
Валерьянки, положим, нет, но поглядеть на звёзды можно и здесь. И городская подсветка не помешает. Хорошо бы ещё местные собаки не обиделись. Вдруг не узнают?
Стараясь не потревожить спящих, Ольга выбралась из спальника и замерла, увидев у одного из столбов знакомую фигуру. Финрод сидел, прислонившись к деревяшке и подогнув ноги. Приглядевшись - мешал тусклый, красно-оранжевый свет - Ольга разобрала, что он штопает рубашку.
- Аран! - шепотом позвала руссет. - Надо оно тебе? Отдал бы зашить хозяйке. Или мне.
Финрод обернулся.
- Хозяйке и без этого забот хватает, - сказал он и перекусил нитку. - Готово. Ты чего не спишь?
Мэриль тихоько подошла к нему, аккуратно перешагивая через спящих, присела рядом.
- Бессонница.
- Что это?
- У людей бывает... Проснёшься вот так среди ночи и не спишь до утра. А ты?
- Эльдар спят не каждую ночь.
- А-а, я забыла. Не темно тебе возиться с иглой при таком свете?
Эльф ловко сложил рубашку в вещевой мешок.
- Я вижу даже в полной темноте. Очага мне вполне достаточно. В Годы Звёзд было ненамного светлей.
Ольга обхватила руками колени, шевельнулась, устраиваясь удобнее.
- Наверное, это было потрясающе - после жизни в сумерках впервые увидеть земли, полные света...
- Да... Дед рассказывал. Мы рассказываем так, что можно увидеть. Дай мне руку.
- Зачем?
- Увидеть чтобы то, что помню я. Что помнил дед Финвэ.
-Разве такое возможно?
Эльф улыбнулся.
- Мы зовём это "гозанну".
Мэриль чуть помедлила и нерешительно протянула ему правую руку.
... Не переставая видеть жарко-красные поленья в очаге и почти невесомое пламя над ними, Ольга увидела иное. Мир вокруг словно стал прозрачным, просвечивающим, а мысли наполнились чувствами, образами, звуками. Так бывало иногда прежде, когда она увлечённо сочиняла фанфик и почти переставала чувствовать реальность, живя и думая одновременно в двух мирах: том и этом.
...Скала под ногами чуть вибрировала и явно двигалась. За стеной высился тёмный сумеречный лес, над головой , на низком небе, клубились непроглядные тучи.
Ольга чувствовала, как он - уверенный, ясно мыслящий, а сейчас явственно взволнованный и пытающийся это волнение скрыть. Он - это был Финвэ, вождь народа нолдор. А к его боку испуганно жалась невысокая тоненькая девушка в расшитом узорами платье. Его Мириэль. А вокруг стояли эльдар - его народ, те, за кого он был в ответе.
Впереди из тёмных волн выглянула чёрная полоска - и вдруг словно расступилась, являя озеро света!
- Впереди Валинор! Валар ведут нас к нему, как и обещали!
Берег надвинулся, стал отчётливей и ближе. Свет, похожий и непохожий на солнечный , горел впереди, меняя цвет неба, отражаясь на поверхности воды трепещущими бликами.
Вот остров вошёл в пролив, миновал границу сияния - и ошеломлённый вздох пронёсся от края до края.
Цвета стали поразительно, невообразимо яркими, небо - звёздным куполом, окаймлённым по краю серебряным сиянием.
Мириэль зажмурилась и тихо опустилась на колени.
-Финвэ, Финвэ! Это... невероятно!
- Теперь мы будем жить в этом свете всегда.
Финрод разжал пальцы, и видение погасло. Мэриль тряхнула головой, возвращаясь к реальности.
- Надо же... Прямо видео какое-то! Действительно - необыкновенно! Наверное, об этом после складывали песни?
- Обязательно!
Мэриль пригладила волосы, перекинула косу за плечо.
- Было время: я думала, что эльфийскую речь стоит учить лишь затем, чтобы слагать стихи. На квенья они такие красивые...
- Только не говори этого Элу.
- Что я, в самом деле... Но я квенийских слов знаю-то всего десятка два. Ну, может, если хорошо пересчитать, то четыре. Этого для песни не хватит.
Эльф чуть наклонил голову:
- А на своём языке ты складывала песни? На русском?
Ольга отмахнулась:
- Что ты! Я не умею. Для этого нужен талант. Или, как говорили люди одного древнего народа, надо "испить мёд поэзии". Когда этот мёд делили, мне не досталось. Вот чьи-нибудь стихи рассказать могу. Да разве их тебе не рассказывала Нимнор?
- Она знает все песни вашего народа?
- Нет, нверное. Вот этого, может, и не знает:
" Скажи-ка. дядя, ведь недаром
Ты отравился Солнцедаром?"
Нолдо заинтересованно обернулся?
- А ну-ка поясни! Что за дядя, почему отравился и что есть солнцедар?
Ольга хихикнула.
- Это переделка такая. Чуть похоже на известные стихи. А Солнцедар, то есть "Дар Солнца" - это такое плохое вино фиолетового цвета, которым и впрямь можно было отравиться. Не насмерть, конечно, но неприятности были. Солнцедар пили алкаши.
-Кто?
- Алкоголики. Люди, которым всё равно, что пить - лишь бы только опьянение наступило. Одеколон, спирт, дешёвую водку... Или Солнцедар.
_Я всё равно не понял. Зачем им это, что такое "дешёвая водка" и как это возможно - намеренно пить отраву?
Ольга подняла глаза к своду крыши и вздохнула.
- А я-то вознамерилась пошутить! И вправду. что ли, я этого не умею.. Или просто эльдар такие дивные?
Финрод ответил:
- Чтобы правильно понять шутку, нужно знать... как у вас говорят... её окружение. А я жизнь народа русских знаю не очень хорошо.
- Ну разве что... Ладно, буду объяснять.
Ольга помедлила немного и продолжила:
- Бывают такие люди... Слабые духом. Они пьют вино и вообще всё, что содержит спирт, чтобы вызвать опьянение. А опьянение - это отравление по сути. Я не знаю, пьянеют ли эльдар, но вино вы пьёте. И у эдайн ты это наверняка видел. Так вот, некоторые люди привыкают к этому занятию так, что уже не могут от него отказаться. Становятся рабами привычки пить вино...
Мы зовём их алкоголиками - на древнем языке это означает что-то вроде "привыкшие пить". Коротко и презрительно - "алкаши". А водка - это смесь спирта и воды. Дешёвая - та, что похуже, ею и отравиться проще. Да, в нашем языке слова "пить" и "пить водку" часто значат почти одно.
И алкаши становятся... кем-то вроде орков.
- Они меняются внешне?
- Ещё как! Но, - Мэриль вытянула к очагу затёкшие ноги, - что-то я тебе всякую гадость рассказываю. Давай лучше я те стихи расскажу, к которым переделка была?
И, не дожидаясь ответа нолдо, руссет тихонько проговорила:
— Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?
Ведь были ж схватки боевые,
Да, говорят, еще какие!
Недаром помнит вся Россия
Про день Бородина!
— Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
Богатыри — не вы!
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля...
Не будь на то господня воля,
Не отдали б Москвы!
Ольга ждала, что Финрод снова начнёт спрашивать, что к чему, но ошиблась. Вместо этого он произнёс:
Луна вставала над горой,
И освещала смертный бой,
Что на земле кипел.
Пришли ледовою тропой,
Борясь с предсказанной судьбой,
Слагая мост из дел.
Все силы тёмные прогнать,
Из-под горы наш Свет достать -
За этим мы пришли.
И нам досталось побеждать.
А многим - славно погибать.
Нас гнев и месть вели.
Настанет миг - восстанет свет,
Придёт победа из побед
Для всех людей земли.
Губы нолдо не шевелились - Ольга услышала песню в своих мыслях. Но кое-что эльф всё-таки сказал вслух:
- Это песня Вильямиро Ринэлло. Такой ты услышала её на своём языке.
- Ты её переводил?
- Нет. Другой услышал бы её чуть иначе.
Ольга припомнила песни, которые каждый из четвёрки хоббитов слышал чуть по-своему. - Понятно. Переводы ГриГру и Кистямура! Нет-нет, не обращай внимания. Это я снова пытаюсь шутить. Если начну объяснять, то это надолго.
Раз уж вспоминаем... Вот:
Люблю я цепи синих гор,
Когда, как южный метеор,
Ярка без света и красна
Всплывает из-за них луна,
Царица лучших дум певца
И лучший перл того венца,
Которым свод небес порой
Гордится, будто царь земной.
На западе вечерний луч
Еще горит на ребрах туч
И уступить всё медлит он
Луне — угрюмый небосклон;
Но скоро гаснет луч зари...
Высоко месяц. Две иль три
Младые тучки окружат
Его сейчас... вот весь наряд,
Которым белое чело
Ему убрать позволено́.
Кто не знавал таких ночей
В ущельях гор иль средь степей?
Однажды при такой луне
Я мчался на лихом коне
В пространстве голубых долин,
Как ветер волен и один.
Туманный месяц и меня,
И гриву, и хребет коня
Сребристым блеском осыпал;
Я чувствовал, как конь дышал,
Как он, ударивши ногой,
Отбрасываем был землей,
И я в чудесном забытьи
Движенья сковывал свои,
И с ним себя желал я слить,
Чтоб этим бег наш ускори́ть.
И долго так мой конь летел...
И вкруг себя я поглядел:
Всё та же степь, всё та ж луна...
Свой взор ко мне склонив, она,
Казалось, упрекала в том,
Что человек с своим конем
Хотел владычество степей
В ту ночь оспоривать у ней!
- Как имя создавшего эти стихи? - спросил нолдо.
- Он придумал то и это - ответила Ольга. - Его звали Михаил Лермонтов. Он жил за полторы сотни лет до меня.
456-й год Первой Эпохи, деревенька в Бретильском лесу, глухая ночь, и двое у теплящегося очага: эльфийский король и экономист из Таганрога. И лермонтовские стихи.
- Расскажи ещё. Когда теперь будет время слушать и размышлять?
- Хорошо, - ответила Ольга. - Вот это:
Зачем я не птица, не ворон степной,
Пролетевший сейчас надо мной?
Зачем не могу в небесах я парить
И одну лишь свободу любить?
На запад, на запад помчался бы я,
Где цветут моих предков поля,
Где в замке пустом, на туманных горах,
Их забвенный покоится прах.
На древней стене их наследственный щит,
И заржавленный меч их висит.
Я стал бы летать над мечом и щитом
И смахнул бы я пыль с них крылом;
И арфы шотландской струну бы задел,
И по сводам бы звук полетел;
Внимаем одним, и одним пробужден,
Как раздался, так смолкнул бы он.
Но тщетны мечты, бесполезны мольбы
Против строгих законов судьбы.
Меж мной и холмами отчизны моей
Расстилаются волны морей.
Последний потомок отважных бойцов
Увядает средь чуждых снегов;
Я здесь был рожден, но нездешний душой....
О! зачем я не ворон степной?...
Ольга увлеклась настолько, что даже закрыла глаза, вспоминая строки любимого поэта. И потому, верно, не сразу сообразила, что делает...
- Аран, прости! Я не думала... Аран, что с тобой?
Финрод Фелагунд, потомок королей и сам король великого Нарготронда, проживший на свете не одну сотню лет, смахнул рукавом слёзы и отвернулся. Поднялся. шагнул мимо огня и вышел прочь, пригнувшись у низкой двери. А Ольга осталась сидеть, где сидела: зажмурившись, закусив губы и до боли в пальцах сжимая кулаки.
запись создана: 09.07.2009 в 19:36
Халадинское жилище представляло собой круглую полуземлянку, крытую дёрном и древесной корой. Изнутри свод поддерживали два круга столбов. Обращённая на юг низенькая дверь, очаг посередине - в углублении, обложенном камнями; глиняный пол, не доходящие до крыши лёгонькие перегородки, которые при необходимости недолго снять или переместить. Сейчас была как раз такая необходимость - в доме вождя ночевали нарготрондские гости.
Из речи халетрим Ольга знала не больше десятка слов, усвоенных от Эргайдет. Чтобы понять, о чём вождь - а, точнее, староста деревни - толковал с Финродом, их решительно недоставало.
На ночь перегородки так и не поставили - все, кроме одной, отгроаживавшей хозяйский закуток. Мебели у халетрим почти не водилось, и устраиваться на ночлег пришлось на полу.
- Это крайняя ночь нашего похода, - негромко сказал Финрод. - Завтра мы будем уже на Ограждённой Земле.
- А меня туда пустят? - с сомнением протянула Ольга. - Я же не из эльдар...
- Может, и не пустят, - Финрод чуть улыбнулся. - Но, в любом случае, не пропадёшь.
- Утешил, называется... - проворчала руссет и отвернулась.
Чуть слышно потрескивали угольки в очаге, лёгкий дымок тянулся вверх, к вытяжному оконцу в крыше. Печных труб, как и самих печей, у народа Халет отродясь не водилось.
... Снился Агларион. Вот он идёт через луг по пояс в цветущих травах, ведя в поводу серого Ветра, и конь всхрапывает, тычется мордой в плечо своему человеку... Солнце утреннее, нежаркое, освещающее высокий берег Нарога, стебли трав роняют капли росы, и синяя рубашка адана темнеет от водяных брызг. Поют в ближнем лесу звонкоголосые птицы, кузнечики заводят свой неумолчный стрёкот.
Агларион вскидывает голову, оглядывается тревожно, словно ищет.... кого?
Мэриль открыла глаза и уставилась вверх, на прокопчённые потолочные балки. За "стенкой" гремел оглушительный хозяйский храп. Значит, ещё ночь.
Сон никак не шёл. Ольга немного повертелась, перевернулась было на живот, потом обратно, мысленно перечислила все даты первой эпохи, посчитала воображаемых слонов - не помогло. Будь она сейчас дома - следовало бы тихонько пройти на кухню, достать аптечку и накапать себе валерьянки. Или пойти на балкон подышать.
Валерьянки, положим, нет, но поглядеть на звёзды можно и здесь. И городская подсветка не помешает. Хорошо бы ещё местные собаки не обиделись. Вдруг не узнают?
Стараясь не потревожить спящих, Ольга выбралась из спальника и замерла, увидев у одного из столбов знакомую фигуру. Финрод сидел, прислонившись к деревяшке и подогнув ноги. Приглядевшись - мешал тусклый, красно-оранжевый свет - Ольга разобрала, что он штопает рубашку.
- Аран! - шепотом позвала руссет. - Надо оно тебе? Отдал бы зашить хозяйке. Или мне.
Финрод обернулся.
- Хозяйке и без этого забот хватает, - сказал он и перекусил нитку. - Готово. Ты чего не спишь?
Мэриль тихоько подошла к нему, аккуратно перешагивая через спящих, присела рядом.
- Бессонница.
- Что это?
- У людей бывает... Проснёшься вот так среди ночи и не спишь до утра. А ты?
- Эльдар спят не каждую ночь.
- А-а, я забыла. Не темно тебе возиться с иглой при таком свете?
Эльф ловко сложил рубашку в вещевой мешок.
- Я вижу даже в полной темноте. Очага мне вполне достаточно. В Годы Звёзд было ненамного светлей.
Ольга обхватила руками колени, шевельнулась, устраиваясь удобнее.
- Наверное, это было потрясающе - после жизни в сумерках впервые увидеть земли, полные света...
- Да... Дед рассказывал. Мы рассказываем так, что можно увидеть. Дай мне руку.
- Зачем?
- Увидеть чтобы то, что помню я. Что помнил дед Финвэ.
-Разве такое возможно?
Эльф улыбнулся.
- Мы зовём это "гозанну".
Мэриль чуть помедлила и нерешительно протянула ему правую руку.
... Не переставая видеть жарко-красные поленья в очаге и почти невесомое пламя над ними, Ольга увидела иное. Мир вокруг словно стал прозрачным, просвечивающим, а мысли наполнились чувствами, образами, звуками. Так бывало иногда прежде, когда она увлечённо сочиняла фанфик и почти переставала чувствовать реальность, живя и думая одновременно в двух мирах: том и этом.
...Скала под ногами чуть вибрировала и явно двигалась. За стеной высился тёмный сумеречный лес, над головой , на низком небе, клубились непроглядные тучи.
Ольга чувствовала, как он - уверенный, ясно мыслящий, а сейчас явственно взволнованный и пытающийся это волнение скрыть. Он - это был Финвэ, вождь народа нолдор. А к его боку испуганно жалась невысокая тоненькая девушка в расшитом узорами платье. Его Мириэль. А вокруг стояли эльдар - его народ, те, за кого он был в ответе.
Впереди из тёмных волн выглянула чёрная полоска - и вдруг словно расступилась, являя озеро света!
- Впереди Валинор! Валар ведут нас к нему, как и обещали!
Берег надвинулся, стал отчётливей и ближе. Свет, похожий и непохожий на солнечный , горел впереди, меняя цвет неба, отражаясь на поверхности воды трепещущими бликами.
Вот остров вошёл в пролив, миновал границу сияния - и ошеломлённый вздох пронёсся от края до края.
Цвета стали поразительно, невообразимо яркими, небо - звёздным куполом, окаймлённым по краю серебряным сиянием.
Мириэль зажмурилась и тихо опустилась на колени.
-Финвэ, Финвэ! Это... невероятно!
- Теперь мы будем жить в этом свете всегда.
Финрод разжал пальцы, и видение погасло. Мэриль тряхнула головой, возвращаясь к реальности.
- Надо же... Прямо видео какое-то! Действительно - необыкновенно! Наверное, об этом после складывали песни?
- Обязательно!
Мэриль пригладила волосы, перекинула косу за плечо.
- Было время: я думала, что эльфийскую речь стоит учить лишь затем, чтобы слагать стихи. На квенья они такие красивые...
- Только не говори этого Элу.
- Что я, в самом деле... Но я квенийских слов знаю-то всего десятка два. Ну, может, если хорошо пересчитать, то четыре. Этого для песни не хватит.
Эльф чуть наклонил голову:
- А на своём языке ты складывала песни? На русском?
Ольга отмахнулась:
- Что ты! Я не умею. Для этого нужен талант. Или, как говорили люди одного древнего народа, надо "испить мёд поэзии". Когда этот мёд делили, мне не досталось. Вот чьи-нибудь стихи рассказать могу. Да разве их тебе не рассказывала Нимнор?
- Она знает все песни вашего народа?
- Нет, нверное. Вот этого, может, и не знает:
" Скажи-ка. дядя, ведь недаром
Ты отравился Солнцедаром?"
Нолдо заинтересованно обернулся?
- А ну-ка поясни! Что за дядя, почему отравился и что есть солнцедар?
Ольга хихикнула.
- Это переделка такая. Чуть похоже на известные стихи. А Солнцедар, то есть "Дар Солнца" - это такое плохое вино фиолетового цвета, которым и впрямь можно было отравиться. Не насмерть, конечно, но неприятности были. Солнцедар пили алкаши.
-Кто?
- Алкоголики. Люди, которым всё равно, что пить - лишь бы только опьянение наступило. Одеколон, спирт, дешёвую водку... Или Солнцедар.
_Я всё равно не понял. Зачем им это, что такое "дешёвая водка" и как это возможно - намеренно пить отраву?
Ольга подняла глаза к своду крыши и вздохнула.
- А я-то вознамерилась пошутить! И вправду. что ли, я этого не умею.. Или просто эльдар такие дивные?
Финрод ответил:
- Чтобы правильно понять шутку, нужно знать... как у вас говорят... её окружение. А я жизнь народа русских знаю не очень хорошо.
- Ну разве что... Ладно, буду объяснять.
Ольга помедлила немного и продолжила:
- Бывают такие люди... Слабые духом. Они пьют вино и вообще всё, что содержит спирт, чтобы вызвать опьянение. А опьянение - это отравление по сути. Я не знаю, пьянеют ли эльдар, но вино вы пьёте. И у эдайн ты это наверняка видел. Так вот, некоторые люди привыкают к этому занятию так, что уже не могут от него отказаться. Становятся рабами привычки пить вино...
Мы зовём их алкоголиками - на древнем языке это означает что-то вроде "привыкшие пить". Коротко и презрительно - "алкаши". А водка - это смесь спирта и воды. Дешёвая - та, что похуже, ею и отравиться проще. Да, в нашем языке слова "пить" и "пить водку" часто значат почти одно.
И алкаши становятся... кем-то вроде орков.
- Они меняются внешне?
- Ещё как! Но, - Мэриль вытянула к очагу затёкшие ноги, - что-то я тебе всякую гадость рассказываю. Давай лучше я те стихи расскажу, к которым переделка была?
И, не дожидаясь ответа нолдо, руссет тихонько проговорила:
— Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?
Ведь были ж схватки боевые,
Да, говорят, еще какие!
Недаром помнит вся Россия
Про день Бородина!
— Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
Богатыри — не вы!
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля...
Не будь на то господня воля,
Не отдали б Москвы!
Ольга ждала, что Финрод снова начнёт спрашивать, что к чему, но ошиблась. Вместо этого он произнёс:
Луна вставала над горой,
И освещала смертный бой,
Что на земле кипел.
Пришли ледовою тропой,
Борясь с предсказанной судьбой,
Слагая мост из дел.
Все силы тёмные прогнать,
Из-под горы наш Свет достать -
За этим мы пришли.
И нам досталось побеждать.
А многим - славно погибать.
Нас гнев и месть вели.
Настанет миг - восстанет свет,
Придёт победа из побед
Для всех людей земли.
Губы нолдо не шевелились - Ольга услышала песню в своих мыслях. Но кое-что эльф всё-таки сказал вслух:
- Это песня Вильямиро Ринэлло. Такой ты услышала её на своём языке.
- Ты её переводил?
- Нет. Другой услышал бы её чуть иначе.
Ольга припомнила песни, которые каждый из четвёрки хоббитов слышал чуть по-своему. - Понятно. Переводы ГриГру и Кистямура! Нет-нет, не обращай внимания. Это я снова пытаюсь шутить. Если начну объяснять, то это надолго.
Раз уж вспоминаем... Вот:
Люблю я цепи синих гор,
Когда, как южный метеор,
Ярка без света и красна
Всплывает из-за них луна,
Царица лучших дум певца
И лучший перл того венца,
Которым свод небес порой
Гордится, будто царь земной.
На западе вечерний луч
Еще горит на ребрах туч
И уступить всё медлит он
Луне — угрюмый небосклон;
Но скоро гаснет луч зари...
Высоко месяц. Две иль три
Младые тучки окружат
Его сейчас... вот весь наряд,
Которым белое чело
Ему убрать позволено́.
Кто не знавал таких ночей
В ущельях гор иль средь степей?
Однажды при такой луне
Я мчался на лихом коне
В пространстве голубых долин,
Как ветер волен и один.
Туманный месяц и меня,
И гриву, и хребет коня
Сребристым блеском осыпал;
Я чувствовал, как конь дышал,
Как он, ударивши ногой,
Отбрасываем был землей,
И я в чудесном забытьи
Движенья сковывал свои,
И с ним себя желал я слить,
Чтоб этим бег наш ускори́ть.
И долго так мой конь летел...
И вкруг себя я поглядел:
Всё та же степь, всё та ж луна...
Свой взор ко мне склонив, она,
Казалось, упрекала в том,
Что человек с своим конем
Хотел владычество степей
В ту ночь оспоривать у ней!
- Как имя создавшего эти стихи? - спросил нолдо.
- Он придумал то и это - ответила Ольга. - Его звали Михаил Лермонтов. Он жил за полторы сотни лет до меня.
456-й год Первой Эпохи, деревенька в Бретильском лесу, глухая ночь, и двое у теплящегося очага: эльфийский король и экономист из Таганрога. И лермонтовские стихи.
- Расскажи ещё. Когда теперь будет время слушать и размышлять?
- Хорошо, - ответила Ольга. - Вот это:
Зачем я не птица, не ворон степной,
Пролетевший сейчас надо мной?
Зачем не могу в небесах я парить
И одну лишь свободу любить?
На запад, на запад помчался бы я,
Где цветут моих предков поля,
Где в замке пустом, на туманных горах,
Их забвенный покоится прах.
На древней стене их наследственный щит,
И заржавленный меч их висит.
Я стал бы летать над мечом и щитом
И смахнул бы я пыль с них крылом;
И арфы шотландской струну бы задел,
И по сводам бы звук полетел;
Внимаем одним, и одним пробужден,
Как раздался, так смолкнул бы он.
Но тщетны мечты, бесполезны мольбы
Против строгих законов судьбы.
Меж мной и холмами отчизны моей
Расстилаются волны морей.
Последний потомок отважных бойцов
Увядает средь чуждых снегов;
Я здесь был рожден, но нездешний душой....
О! зачем я не ворон степной?...
Ольга увлеклась настолько, что даже закрыла глаза, вспоминая строки любимого поэта. И потому, верно, не сразу сообразила, что делает...
- Аран, прости! Я не думала... Аран, что с тобой?
Финрод Фелагунд, потомок королей и сам король великого Нарготронда, проживший на свете не одну сотню лет, смахнул рукавом слёзы и отвернулся. Поднялся. шагнул мимо огня и вышел прочь, пригнувшись у низкой двери. А Ольга осталась сидеть, где сидела: зажмурившись, закусив губы и до боли в пальцах сжимая кулаки.
запись создана: 09.07.2009 в 19:36
@темы: Путь на закат
