17:34 

Дознание 2. Призраки Винтерфелла

Лилули
Фандом: ПлиО/Игра престолов,
Размер: макси
Персонажи: Теон, Рамси, Джон, Кислый Алин, Атлас, Мелисандра, Тормунд, Уолда, ОС, дозорные, одичалые и другие
Пейринг: Рамси/Теон, Джон/Атлас, Рамси/Мелисандра, Рамси/Уолда
Жанр: джен, детектив, агнст, слэш, гет, экшн
Описание: продолжение "Дознание" - сюжет полностью связан;
Поручение богов, несчастье с другом и собственная страсть толкают героев в путь, и им суждено будет встретиться.
Рейтинг: в основном 17, но кое-где 21
Статус: 17/17 глав, закончен


1. КУДА ВЕДУТ ВСЕ ДОРОГИ
2. ОБЕТЫ И ДОЛГИ
3. СУМЕРЕЧНОСТЬ
4. ЗАМКНУТЫЙ КРУГ
5. ЖЕЛАНИЯ ЛЮДЕЙ И БОГОВ
6. КАПКАН
7. НА КОРОЛЕВСКОМ ТРАКТЕ
8. ЛОВУШКА
9. НАТЯНУТАЯ ТЕТИВА
10. ВОЗВРАЩЕНИЕ
11. ЕГО ЖЕЛАНИЕ
12. ВИНТЕРФЕЛЛ
(Рисунок от Shugister)
13. НОЧЬ ПРИХОДИТ ТЕМНА
14. ПРИЗРАКИ
15. НАВСТРЕЧУ
16. ВСТРЕЧИ И СТОЛКНОВЕНИЯ
17. ТЫ - МОЙ
ЭПИЛОГ

запись создана: 21.11.2014 в 21:48

@темы: "ПЛиО", "фанфик", "Теон", "Рамси", "Джон"

URL
Комментарии
2015-03-11 в 13:46 

rotspecht, Станнис бы обломался
Теон не сломан, он гнется во все стороны, натура у него такая
а Рамси Станниса бы как стекло бы поломал, и эффект был бы более разрушительный и скорый
хотя Станнис больше в жизни вынес чем Теон, и биография у него богаче

Я и не говорю что Станис бы не сломался
Он бы обломался в том смысле, что не получил удовольствия от такого Станиса -Вонючки и прикончил бы его от разочарования.Красочно:heart:

URL
2015-03-11 в 13:55 

rotspecht, Рамси его долго переучивает от его самомнения, поскольку никакой он не принц и на дыбе все равны
я вообще считаю, что Рамси к нему не сразу привязался, а спустя длительный период времени, когда уже дрессура подошла к концу,


Так и есть) Никто же не говорил что он к нему привязался. я же написала -"зацепил" . Это разные вещи)

а первоначально было именно поставить зарвавшегося царька и ничтожество на место, ведь он-то Рамси, все свое счастье своими руками ковал, и не просрал, в отличии от...
звучит так по-"зоновски" - поставить на место зарвавшегося царька. Не думаю что он его на место ставил. Он самоутверждался. И ему это нравилось) Очень)

2015-03-11 в 13:55 

rotspecht, Рамси его долго переучивает от его самомнения, поскольку никакой он не принц и на дыбе все равны
я вообще считаю, что Рамси к нему не сразу привязался, а спустя длительный период времени, когда уже дрессура подошла к концу,


Так и есть) Никто же не говорил что он к нему привязался. я же написала -"зацепил" . Это разные вещи)

а первоначально было именно поставить зарвавшегося царька и ничтожество на место, ведь он-то Рамси, все свое счастье своими руками ковал, и не просрал, в отличии от...
звучит так по-"зоновски" - поставить на место зарвавшегося царька. Не думаю что он его на место ставил. Он самоутверждался. И ему это нравилось) Очень)

2015-03-11 в 14:32 

redraccoon
Он бы обломался в том смысле, что не получил удовольствия от такого Станиса -Вонючки и прикончил бы его от разочарования.Красочно
а... это да
удовольствия никакого

звучит так по-"зоновски" - поставить на место зарвавшегося царька. Не думаю что он его на место ставил. Он самоутверждался. И ему это нравилось) Очень)
ну там не только самоутверждение за счет унижения
там целый клубок комплексов
а главный - что он бастард и мельник
и право на лордство не имеет
чем очень удачно манипулирует Русе

вот потому ему в двойне обиднее, что он такой молодец и всем вышел, и хитер, и коварен, и силен, а ему ничего
зато ходит тут рядом какое-то королевское отродье недоразумение - нос задирает

2015-03-11 в 16:54 

ron y miel
А Теон( именно Теон-принц) его зацепил, возможно вызвал зависть, возможно что-то еще. Просто я не вижу логики его действий. Он взял целый гарнизон из Дретфорда, поставил на кон все. Какой был шанс что он сможет разбить Касселя? Или что он успеет первым? Откуда он тогда мог знать что может получить Винтерфел? (Да он же сам его сжег!) И ради чего тогда все затевалось? Просто для того чтобы взять одного единственного пленника неудавшегося самодовольного принца Грейджоя и пытать его, лепить из него Вонючку? Я не думаю что Рамси тогда думал о таких далеких перспективах. Ему просто захотелось и он взял.(а нужно это и что потом с этим делать можно подумать и позже) Другого я тут просто не вижу. Не знаю, может вы видите по другому. Мне бы очень хотелось узнать.
оо, вы как будто мои мысли озвучили!

2015-03-11 в 17:02 

Лилули
Какие у вас тут старые добрые дискуссии развернулись :)
Думаю, все рассуждения о Рамси, его степени адекватности, привязанности к Вонючке, Хеке, его мотивы на основе ТсД - очень зыбкие. Слишком мало о нем информации. Может он эмоционально привязан к Т, а может просто хватает кайф от факта, что превратил в сучку наследника ЖО и не выносит унизительного покушения на собственность (его гордыня не меньше Теоновой).
Еще у него слюни изо рта и желание таскать гнилую головы у седла - попахивает сложной, неконтролируемой формой клиники.
А может у него эмоциональная вонизависимость, любит, аж нимагу, то, от чего дурно пахнет))

Хотя в моем фаноне его привязанность к Теону изначально возникла потому, что поведение по время пыток у того было вкусным. Гораздо вкуснее и богаче того, что Рамси раньше встречал. В Теоне было намешано очень много: ум, глупость, вина, самоуверенность, смелость, трусость - и все это Р. воскурил и подсел как на особую смесь.))

К Теону я, понятно, неровно дышу.
То, что многие называют гибкостью, умением отражать, подстраиваться, отсутствием "я"...
Теон в состоянии воспринимать реальность сразу с нескольких позиций.
То, что он для Старков одновременно заложник, воспитанник и брат, враг и союзник - не слова. Он и в самом дела так это чувствует. А убийство детей для него одновременно единственный правильный выход и страшная ошибка.
И так во всем.
А поскольку осознанно выбранных ценностей у него нет, то сам он тонет в этой сложности и готов схватиться за руку любого, кто ее даст.
Туннельным людям проще, один ракурс зрения и вперед. Или сложнее))
Но в умении видеть, чувствовать ситуацию с разных сторон Теон схож с Тирионом. Поэтому в первом выживет и Вонючка и Грейджой, а во втором карлик раб и Ланнистер. Они в состоянии стать ими на время и сохранить личность. Как бы переключить регистры, перевернуться. А Джорах выдохнется и умрет.
Тирион правда имеет внутреннюю систему ценностей, в Теон только должен ее выработать.
Но юморок у них похож)))

URL
2015-03-11 в 19:39 

Лилули
Просто я не вижу логики его действий. Он взял целый гарнизон из Дретфорда, поставил на кон все. Какой был шанс что он сможет разбить Касселя? Или что он успеет первым? Откуда он тогда мог знать что может получить Винтерфел? (Да он же сам его сжег!)
Он далеко не всегда логичен, зато явно склонен в риску))
И ради чего тогда все затевалось?
Рамси подвел символическую, но очень значимую черту под уничтожением дома Старков и возвышением Болтонов. Винтерфелл сгорел, люди, его державшие, уничтожены, а Дредфорт жив. И сделал это он - Рамси Сноу Болтон. Нет, тут я его понимаю - символ это важно - и без всякого принца-Теона

URL
2015-03-11 в 20:10 

redraccoon
Рамси подвел символическую, но очень значимую черту под уничтожением дома Старков и возвышением Болтонов. Винтерфелл сгорел, люди, его державшие, уничтожены, а Дредфорт жив. И сделал это он - Рамси Сноу Болтон. Нет, тут я его понимаю - символ это важно - и без всякого принца-Теона

это самое важное
это просто закрытие гештальта
Болтоны сжигали Винтерфелл до него два раза, Рамси был третьим
да еще и Теон-из-Винтерфелла получил латной перчаткой по лицу

очень символично, поскольку Рогар Болтон присягал Теону Старку

2015-03-11 в 21:51 

Eagre
rotspecht, да еще и Теон-из-Винтерфелла получил латной перчаткой по лицу вот интересно, есть же исторический факт такой, когда по морде перчаткой дали. Посол французского короля папе Римскому. И это был именно что символический жест, очень важный жест.

вообще считаю, что Рамси к нему не сразу привязался, а спустя длительный период времени, когда уже дрессура подошла к концу, а первоначально было именно поставить зарвавшегося царька и ничтожество на место, ведь он-то Рамси, все свое счастье своими руками ковал, и не просрал, в отличии от... аналогично. Изначальный Теон ему был просто не интересен. Так, иллюстрация к истории "как все про*бать своими руками", а уже потом он заинтересовался.

Просто я не вижу логики его действий. Он взял целый гарнизон из Дретфорда, поставил на кон все. Какой был шанс что он сможет разбить Касселя? Или что он успеет первым? Откуда он тогда мог знать что может получить Винтерфел? (Да он же сам его сжег!) И ради чего тогда все затевалось?

А какой у него был шанс остаться в живых, когда он переоделся в Хеке, вместо того, чтобы скакать к Дредфорду? У Рамса отличное чувство момента, а как известно, кто слишком долго думает, часто уходит ни с чем. И ставкой тут был не Теон, а признание отца, возможность выйти из своего подвешенного положения(ни мельник, ни лорд), и такая возможность ему могла вообще больше не представиться. И он ее не упустил.

2015-03-12 в 10:15 

ron y miel
Eagre, Посол французского короля папе Римскому. И это был именно что символический жест, очень важный жест.
интересно как! не знала даже! это в знак независимости?

А какой у него был шанс остаться в живых, когда он переоделся в Хеке, вместо того, чтобы скакать к Дредфорду? У Рамса отличное чувство момента, а как известно, кто слишком долго думает, часто уходит ни с чем. И ставкой тут был не Теон, а признание отца, возможность выйти из своего подвешенного положения(ни мельник, ни лорд), и такая возможность ему могла вообще больше не представиться. И он ее не упустил.
вот да, это надо так хорошо сориентироваться в момент и пойти на риск.
вообще, Рамси довольно фаталистичный. Делает такие отчаянные поступки, в которых не бережет себя. В ТсД он представлялся каким-то безумным смеющимся всадником, который скачет на бешеной скорости, одной рукой убивает, второй насилует и за сто метров кричит "Вонючка, ты где, встречай меня!". А Русе за этим со стороны наблюдает и офигевает.

2015-03-12 в 10:37 

redraccoon
А Русе за этим со стороны наблюдает и офигевает
Русе за ним наблюдает в окно и идет ставить пиявок

2015-03-12 в 23:53 

Eagre
*Janos*, интересно как! не знала даже! это в знак независимости? на да, показать кто тут дженерал. папа попытался приструнить короля, а тот не приструнился, да еще и человека послал, который папе дал по морде, и увез его в Авиньон. "Авиньонское пленение пап" так началось.

вообще, Рамси довольно фаталистичный. Делает такие отчаянные поступки, в которых не бережет себя мне кажется, что для него существует только или лордство, или смерть. Но на мельницу он в любом случае не пойдет. И поэтому он вынужден идти только вперед.

2015-03-19 в 13:24 

Лилули
Возвращение
- Никак не возьму в толк, парень, что человек из Бароутона может забыть в Винтерфелле?
- Я не из Барроутона, я уже говорил.
- Ни пекла ты внятно не говорил, из тебя и двух слов не вытянешь. Знал бы, что ты такой молчаливый, в дальнюю дорогу не нанял бы.
Джон вздохнул и покосился на развалившегося рядом Керика. Тот уже несколько часов торчал в повозке и отпускал малозначительные фразы в основном о дороге и видах вокруг. Смотреть в общем-то было не на что. Целый день слева и справа однообразно тянулись неухоженные поля и дубовые околки, пару раз они миновали по каменным мостам пересекавшие Королевский Тракт ущелья. За целый день встретился один острог и заброшенная деревенька. Хотя еще день назад поселений было больше. В них копошились люди, а некоторые жители даже выходили проводить их взглядом, надеясь, что им перепадет что-нибудь от каравана из десяти повозок. Но хмурая охрана в латах, шлемах и при оружии отбивала желание попрошайничать. Что было к лучшему. Джону не хотелось ни разговоров, ни случайных стычек – вообще никаких событий. Его устраивало сиденье на повозке и вожжи в руках. Каменистая дорога мелькала под копытами двух запряженных лошадей, колеса скрипели, а в голове тревожно крутились обрывки мыслей. Он чувствовал себя как в полусне, выходить из которого не хотелось.
Но Керик решил сегодня уделить Сноу особое внимание. Ему, главному офицеру отряда, обычно не сиделось на месте, он то отправлялся вперед по дороге вместе с охраной каравана, то устраивался к кому-нибудь на козлы, ковырял тонкой веткой в зубах и болтал обо всем на свете. Теперь выпал черед Джона.
- Я говорил, когда к вам нанимался, что родом с севера, но война и зима загнали меня на юг, как и многих. Вот теперь захотел вернуться.
- Родные земли - оно понятно. Но делать на них сейчас нечего, я тебе скажу. Я мимо этого Винтерфелла не первый раз после зимы еду. Разоренное место.
- Почему же? Замок восстановили, насколько я слышал. И Старки в него вернулись.
- Замка не достаточно. Люди должны жить вокруг. Хозяйство вести, детей рожать, новые деревни строить. А там… Смерть, как метла, людишек вымела, и возвращаться никто не хочет, потому как ни зверья в лесу, ни солнца на полях нет.
- А я решил вернуться, - угрюмо буркнул Джон.
- Вот и странный ты человек, я тебе скажу. Раз уж на север решил, то поехали с нами до Стены. Там крепкие, не обремененные семейством парни нужны.
- Значит на Стене теперь лучше, чем в Винтерфелле? – Джон с силой крутанул вожжи вокруг руки и поднял глаза вверх, на окрашенные закатным солнцем облака.
- Так о чем я тебе и твержу, упрямая твоя голова. Там теперь и еда, и тепло. Нынешняя королева исправно их снабжает, а остальным перепадают крохи. И Старкам, и Болтонам. Уж я то знаю, сколько месяцев по этой дороге мотаюсь.
Встретить повозки, идущие к Черному Замку, и наняться к Керику было странным поворотом событий. Когда-то Джон сам принимал такие подводы с новобранцами и кое-как собранными с Королевства припасами, а теперь сидел на телеге в качестве нанятого работника и надеялся, что его не узнают. Не вспомнят о Джоне Сноу – бывшем лорде-командующем. И не вспоминали, и от этого в какой-то момент стало тоскливо и обидно. Я умер для всех еще до начала зимы.
Впрочем, похожие один на другой дни постепенно сглаживали остроту тоски, оставляя только тревогу за Атласа и Призрака. Развести костер, приготовить еду, волочиться по тракту, снова развести костер, осмотреть повозку, почистить лошадей, поесть и отправится спать. Большего не происходило, и это было к лучшему. Керик говорил, что дороги не спокойны, оголодавший за зима народ оклемался и принялся за разбой, хотя чем дальше на север, тем пустыннее были земли, и, как полагал Джон, - безопаснее.
- Почему вы сопровождаете караван? Никто из вас не похож на братьев Дозора.
Джон покосился на удлиненную темно-коричневую куртку и свободно болтающиеся вокруг колен шерстяные штаны хозяина подводы. Он и на офицера похож не был, хоть и всеми здесь заправлял. Предприимчивый торговец, не более.
- Черный - не мой цвет, - радостно загоготал Керик – да и ребята мои к черному не тянутся. Мы, если можно так выразиться, наемники из Гвардии Доставки ее величества королевы Дейенерис, хотя, если точнее, десницы - лорда Тириона. Удобство и надежность.
- Вы же видели драконов? Какие они? - Джон спросил и сам удивился своему вопросу. Он был бы не прочь встретить дракона, чтобы точно знать, что они существуют.
- Страшные, отвратительные звери. Лучше не спрашивай, Сноу. Пару раз крылатая тень проносилась у меня над головой. Я думал, он меня сожрет, и чудом не обмочил штаны, хотя знаю, что твари охотятся где-то на юге, а в Королевской Гавани их кормят на специальной сложенной из обожженного камня площадке.
- А Черный замок?
Мысли Джона легко перемещались с юга на север – по пути их следования.
- Что Черный замок?
Джон заволновался, пытаясь подобрать правильные слова. Его нежелание, с кем бы то ни было разговаривать об этом, отступило. Наоборот, стало казаться, что он просто много дней сдерживал в себе потребность расспросить о месте, которое ему не давало покоя всю зиму.
- Ну, просто. Хочется узнать, что это за место, в которое мне стоит отправиться, - он старался говорить самым безразличным тоном.
- Во-первых, это невероятного размера ледяная глыба. Если выглянет солнце – сверкает как тысяча голубых алмазов. Хотя зачем эта громадина, если мертвецов не удержала – вопрос. Вдоль Стены тянутся каменные постройки, древние башни, замки. А между ними швыряют суровые вороны, звенят мечами, шумят топорами и пилами. Все очень героически выглядит. Царство настоящих мужчин.
- Во главе с Теоном Грейджоем.., - не выдержав, хмыкнул Джон.
Керик покосился на него с любопытством, прищурился и цокнул языком. Глава отряда наемников и каравана производил впечатление человека проницательного, и ему всегда и до всего было дело. И вот стоило ему всерьез взяться за Джона, как тот уже сболтнул то, что и вовсе не хотел. И зачем мне вообще было спрашивать про Стену, уж ее цвет и развалины древних башен я помню до мелочей. Хочу услышать про Тормунда, Скорбного Эдда, Сэма, а говорю про Грейджоя. Что со мной происходит?
- Да, это нынешний лорд-командующий, - бросил небрежно Керик, сунул в рот обгрызенную ветку и уставился на еще светлое небо. Прекрасно, он сейчас еще и свистеть начнет по обыкновению.
Джон заерзал, пытаясь сделать вид, что ищет удобную позу, причмокнул на едва ползших лошадей. Некоторое время они молчали, и наемник, действительно, оставив в покое ветку, взялся насвистывать. Джон почувствовал раздражение и острое желание перебраться на другую повозку. Но вариантов не было, и он не выдержал:
- И что же их командующий? Какой он?
- Грейджой-то? Ворона как ворона. Внимательно читает опись всего доставленного, подписывает, прикладывает печать Дозора, потом задает вопросы о дороге. Прошлый раз отправил со мной кучу бумаги – какой-то большой отчет для королевы Дейенерис. Со мной он был не шибко разговорчив, как и ты, Сноу. А с виду обычный парень, немного скованный, худой, со шрамом на скуле и замотанный в черное. Глаза у него чуть грустные и перчатки не снимает, даже с пером в руке.
Джон был готов услышать, что угодно, только не невыразительное, усредненное описание. Теон всегда был каким-то: отталкивающим или обаятельным, веселым или злым, победившим или проигравшим, только не обычным, немного скованным парнем с бумагами, перчатками и грустными глазами. Если бы не худоба, Джон бы подумал про Сэма. Хотя имя Тарли нельзя спутать с Грейджоем. Где теперь Сэм?
Керик, наверняка, не слишком надолго задерживался в замке, чтобы получить определенное впечатление. Все это неважно. Это теперь не моя жизнь. И не будет моей. Мне нужно только найти Призрака, попавшего в ловушку у стен Винтерфелла. И все. А потом… Что потом?

На ночь Джон устроился в единственном в караване фургоне. На это место было немало претендентов, и Керик распорядился спать по очереди, что было справедливо. Джон и сам бы так сделал, но теперь никто не спрашивал его мнения. В палатках спали по четверо и было довольно тесно. Можно спать одному в повозке, если выкроить себе местечко среди разнообразных тюков и коробов. Это был неплохой вариант, если ночью не станет накрапывать дождь. Но уверенности не было. А погода менялась постоянно, причем, чем дальше они двигались на север, тем реже им улыбалось солнце. И вместе с мрачнеющими небесами у Джона оставалось все меньше и меньше уверенности, что он найдет Призрака. Напрасно он оставил Атласа. Хлопнул дверью и шел. Не обернулся на его оклик. Тогда это казалось правильным, и именно так и хотелось сделать, теперь он не был уверен.

URL
2015-03-19 в 13:30 

Лилули
В Барроутоне Джон выбрался из кровати сразу после ночного кошмара и после того как, проснувшись, не смог восстановить связь с лютоволком. Он был жив, Джон чувствовал это, но между ними появилась преграда, словно кто-то запечатал сознание Призрака в кокон, и к волку не возможно было пробиться. Отголосками сна остались страх и ярость загнанного зверя, и они заполнили Джона, не оставляя других чувств и мыслей.
Сноу схватил походный мешок и заметался по комнате, скинул в него запасную рубаху, штаны, буханку хлеба.
- Джон?
Темные глаза Атласа смотрели в сонном удивлении. Он проснулся, но еще не настолько, чтобы поменять позу, - стройное голое бедро белело в темноте у края кровати. Джон замер, только в этот момент поняв, что он не может просто выйти из дома и помчатся на север. Ему придется отвечать на вопросы, на которые он сам не знает ответа. В груди заворочалось глухое раздражение.
- Что случилось с Призраком, Атлас. Что-то плохое. Мне нужно до него добраться.
- Но ты же говорил, что он на севере? – Атлас поднялся на локте, непонимающе вглядываясь в Джона сквозь полутьму ночной комнаты. От багрового света прогоревших головней в очаге все вокруг превращалось в тени и черные контуры. На мгновение Сноу подумал, что снова видит сон. Внезапно залаяла собака, и Джон тряхнул головой.
- Да, он на севере. Кто напал на него, когда я был в его теле. Вышвырнул меня наружу, и теперь я мысленно не могу до него дотянуться.
Атлас медленно сел, его ступни коснулись половиц.
- Ты уверен, что тебе не приснилось?
Джон помотал головой и затянул мешок. Атлас смотрел на него, и тонкое, лежащее в тени лицо казалось напряженным.
- Джон, если бы я не проснулся, ты бы ушел без меня? Не сказав ни слова? Просто одевшись и закрыв за собой дверь?
Джон растерялся. Он чувствовал, что уйти, не тревожа Атласа, было бы правильно для них обоих, но в голосе стюарда звучала обида.
-Но.. мы же решили, что ты завтра пойдешь к замку и отправишься в Королевскую гавань. Без меня. А теперь ты знаешь о Призраке и будешь напрасно волноваться.
- Нет, я не буду напрасно волноваться, я просто пойду с тобой, – и он потянулся за штанами, брошенными на стул. Узкая ступня нырнула в штанину, и Джон нахмурился.
- Нет, ты не пойдешь со мной. Мы сделаем, как договаривались.
- Мы не договаривались, что бывший лорд-командующий один отправится на север в поисках ловушки для его лютоволка и, возможно, для него самого.
- Север – это моя родина, мой мир. И мой лютоволк. Не твой, Атлас.
- Не мой? И это ты говоришь мне после того, как мы едва пережили зиму и этот безумный поход? - Атлас поднялся и встал напротив стола, обида в его голосе мешалась с гневом. На напряженных плечах лежали черные локоны. Джон смутился. Он слишком красив, чтобы рисковать им, чтобы тащить через разоренные земли навстречу опасности. Опять.
- Вот именно едва пережили безумный поход. И хватит. Хотя бы ты должен жить нормально. Еще раз могут не позвать в Королевскую стражу. Я отправлюсь один.
Атлас склонил голову на бок и внезапно улыбнулся:
- Джон, ты теперь не лорд-командующий, а я не твой стюард. И мне самому решать, куда идти. Навстречу опасности ты не можешь пойти совершенно один. Даже к своему лютоволку.
Его любовник мог быть упрямым, Сноу знал это, податливость Атласа легко сменяло упрямство, чаще затаенное, молчаливое без споров и объяснений. Джон и сам был упрям, но, ему казалось, что как-то по другому. Готов был сделать только по-своему, если ему не объяснят, в чем именно он не прав, в чем ошибка его суждений. Грейджой дразнил его и называл угрюмым бастардом. Но Джон не чувствовал себя таким уж угрюмым. Он тоже любил веселые игры, занятия на тренировочных мечах. Разное. Просто всегда старался думать над своими действиями, словами, резонами других людей. И погружаясь в мысли, иногда не реагировал на окружающую суету. Упрямство Атласа выглядело неразумным, он в какой-то момент мог отстраниться, повернуться спиной, чтобы сделать так, как считает нужным, не спорить и не обсуждать ничего с Джоном.
И сейчас всем своим видом Атлас демонстрировал, что больше говорить на эту тему он не намерен. Взял со стола лучину и отправился с ней к очагу. В плавных движениях сквозила решительность, хрупкое, но такое непреодолимое упрямство. Джон вздохнул и сел у стола, дорожный мешок упал между ногами.
- Скорее всего, я буду совсем не один, - без особой надежды выдавил из себя Джон.
- Не один? – Атлас обернулся, сидя у очага. На кончике лучины плясал огонек, а темные брови вопросительно изогнулись.
- Мелисандра, - пояснил Джон. – Она отправилась на север, и еще в Торрхеновом уделе звала меня в Винтерфелл. Была уверена, что рано или поздно, я все равно пойду за ней следом.
- Думаешь, Призрак попал к ней в руки?
Джон кивнул, но в этом было притворство. Он не мог поверить, что красная жрица на самом деле могла нанести вред лютоволку. Они прошли вместе слишком много дорог, чтобы теперь были основания ожидать такой удар в спину. Леди Мел была фанатична, но не казалась злом.
- Думаю, она хочет, чтобы я отправился за ней следом и теперь мне придется ей подчиниться. Но Призраку она не навредит.
Атлас встал и просунул лучину во вбитый в бревенчатую стену держатель.
- Что ей нужно от тебя, Джон? – осторожно спросил Атлас и обхватил собственные плечи, словно ему стало холодно.
- Не знаю. Что-то о грядущей битве со злом и о моем участии в ней. Видимо, сражение произойдет непосредственно в Винтерфелле. Бедный замок, - бывший командующий усмехнулся и опустил глаза на кисти рук, лежащие между колен. – Надеюсь, он устоит и в этот раз.
- Это не смешно, - тихо сказал Атлас. – Ты не представляешь, насколько она опасна. Она пойдет на все, что угодно… Я обрадовался, когда она оставила нас.
Джон поднял голову и всмотрелся в Атласа. Тот неподвижно стоял под лучиной, и его руки по-прежнему обхватывали плечи.
- Опасна? Не понимаю, почему ты так говоришь?
- Она…, она. Ты не знаешь…, ты не должен идти туда, куда тебя тянет жрица. Тем более один.
- Атлас, - Джон поддался вперед. – Что ты такое говоришь?
- Когда…, когда мы шли на юг, ее сила была нашей защитой, а потом она ушла, оставила нас, и я не хотел вспоминать о том, что произошло, и рассказывать тебе это. Зачем? Все в прошлом. Но сейчас…, снова оказаться рядом со жрицей? Ты не должен этого делать, Джон!
- Что произошло? О чем ты говоришь?
Атлас вздохнул, опустил руки и подошел к Сноу. Опустившись на пол у его колен, любовник поднял голову и посмотрел снизу вверх. Его глаза мягко мерцали, влажные губы были чуть приоткрыты, тень ложилась у ресниц. Джон знал эту коварную позу, этот взгляд, гладкие сильные плечи между колен. И, несмотря на нетерпеливую тревогу внутри, почувствовал знакомое возбуждение. Если отдать себя в руки Атласа, подчиниться его губам, то напряжение уйдет, и он останется еще на день, чтобы взвесить свое решение.
- Не надо, Атлас, не сейчас, слышишь. Просто расскажи.
Атлас отвел взгляд и опустил бедра на обнаженные ступни, торчавшие из-под холщевых штанин.
- Она сжигала невинных, что бы спасти тебя. Всех нас.
- Сжигала?
- Мертвецы шли за нами по пятам, и у нас не хватало сил, справится с ними. И тогда… Сначала это была женщина, а потом мы подобрали двоих детей, чья мать погибла от холода или болезни. Двое мальчиков у окоченевшего трупа. И они пошли с нами. Мертвые отстали, и я даже не думал, что дети могут пострадать. Но ошибся. Среди ночи меня разбудили их крики. Она привязала их к дереву, а вокруг пылал огонь.
- Что ты говоришь, Атлас! - Джон схватил его за плечи и тряхнул. – Она не могла это сделать! Не детей, не невинных. Она не сожгла даже Манса!
- Могла. И ты это знаешь, Джон, - Атлас хрипло рассмеялся и закрыл глаза руками. – Ты сам боялся за ребенка Вель. Помнишь? Мальчики кричали от боли. Их крошечные лица лизало пламя. А она не отрывала от них взгляда, смотрела жадно, словно не слышала этих диких криков, а может и наслаждалась ими. Только губы шевелились. Наверное, взывала к своему ненасытному богу.
- А ты? Что ты сделал?
- Ничего. Я ничего не смог сделать. Даже подойти не мог. Как будто за ее спиной замкнулось кольцо непреодолимого жара. И я не смог подойти даже к Мелисандре. Потом она сказала, что только самая страшная жертва могла спасти нас, что Владыка Ночи сбился со следа надолго. И действительно, мы больше не видели мертвецов ни по дороге, ни в Винтерфелле.
Джона затошнило от услышанного. Сожженные дети, ради живого трупа лорда-командующего. И он слушал эту женщину, шел за ней долгую зиму.
- Почему ты не рассказал мне об этом раньше?
- Она запретила, сказала, что это только поставит под угрозу наши жизни. И я промолчал. А потом, я не хотел делать тебе больно.
Джон вскочил на ноги и отшвырнул стул. Сердце бешено стучало, тошнота не уходила, гуляла где-то под горлом.
- Что я еще не знаю? Говори, Атлас. Прямо сейчас.
- С нами были Пип и Гренн. Они погибли, защищая нас от мертвых.
Меня и мое бесчувственное туловище. Джон метнулся к двери, потом опять к столу, словно движение могло сбросить с него груз, позволило сбежать от правды. Ради чего он выжил, ради чего они погибли? Чтобы он подчинился воли безумной жрицы, шел за ней по пятам. Атлас сидел на коленях у стола, и вид у него был виноватый. Но это только злило. Он вертит Джоном не хуже Мелисандры, мягкие руки и горячий, лживый рот. Выбирает, что сказать, как сесть рядом, как посмотреть из-под длинных ресниц. Это все или есть что-то более страшное?

URL
2015-03-19 в 13:38 

Лилули
- Ты должен был все рассказать мне. Как я теперь могу тебе доверять? Что ты еще способен сделать, чтобы защитить меня?
- Все, Джон, - прошептал Атлас, и глаза его наполнились влагой.
- Мне этого не нужно. Меня не нужно защищать. Мной не надо управлять. Я должен понимать, что происходит и доверять тебе. Только это важно.
Сноу подхватил с пола походный мешок, сорвал со стены Длинный Коготь и пошел к двери, где висел его плащ.
- Джон! – испуганно вскрикнул Атлас и поднялся с пола.
- Ты не пойдешь за мной, - жестко произнес Джон. – Я не хочу этого.
Снаружи только занимался рассвет, и дорога за покосившейся оградой была совершенно пуста.
- Джон, пожалуйста! – услышал он за спиной, но не обернулся.
Призрак ничего не скрывал от него, часто зимой они были одним существом, чувствовали и желали одного. И волк ненавидел красношкурую самку, а лорд-командующий просто не слышал, не понимал предупреждений друга. Теперь он обязательно найдет Призрака, и все будет иначе.

Каждую ночь в повозке или палатке Джон искал лютоволка. Отпускал свое сознание и звал, пытался дотянуться. Но ни разу не получилось. Только ощущались отзвуки волчьего страха и ярости, но очень призрачно, отдаленно, как обрывки его собственного сна, воспоминания о нападении у стен Винтерфелла. Дни однообразно сменяли друг друга, и гнев на Атласа уступил чувству вины. Он ведь и сам мог о многом догадаться, расспросить, в конце концов, как удалось добраться до замка Старков? Почему ни один упырь не приближался к башням так долго, всю их зимовку там? Ведь жрица говорила ему, что мертвецам нужен Джон Сноу. Хотя просто он не особо верил в эти бредни. А теперь не был ни в чем уверен.
Не из-за Атласа погибли дети, они погибли из-за него, стали жертвами во имя спасения именно его жизни. И хочет он того или нет, но ответственность лежит на нем. Джон теперь отчетливо понимал, что вспылил на Атласа, чтобы избавиться от собственного чувства вины и безотчетного страха. Хоть Атлас и разрушил доверие Джона к нему, но мог ли стюард с его прошлым и настоящим сделать другой выбор, кроме как всеми правдами и неправдами беречь то, что было ему так дорого?
Расставание было плохим, но после всего, что открылось про Мелисандру – брать Атласа с собой было бы преступлением. И так слишком много жертв, оказавшихся рядом с Джоном Сноу и попавших в капкан безжалостного огненного бога. Атлас должен жить. Что с ним? Отправился ли он в Королевскую гавань с отрядом лейтенанта Марча? Заживет ли рана, которую в гневе нанес ему Джон.

Север дышал со всех сторон. Зелень по обочинам Тракта почти пропала, хмурые тучи торопились на юг, иногда посыпая караван то крупным, с горох, градом вперемешку с дождем, то колким, подгоняемым ветром снегом. Населенные людьми деревни и остроги почти перестали попадаться. Пару раз Джон видел вдалеке обожженные остовы поселений, как почерневшие от времени кости, на которых сидели нахохлившиеся, неподвижные вороны. Караван полз по гигантскому кладбищу зимы. Джону казалось, что даже под снегом и льдом эти земли не выглядели столь заброшенными и мертвыми. Его спутники были собраны и напряжены. Конная охрана без лишних разговоров двигалась вдоль повозок, развлекая себя исключительно кислолистом, а Керик перестал подсаживаться к возницам и болтать бестолку. Ехал верхом, иногда вместе с разведчиками отправлялся вперед. Джон не понимал до конца причину всеобщей тревоги, но решил достать с днища повозки замотанный в дерюгу Длинный Коготь и затолкал его под ноги у сидения.
Бывший лорд-командующий захватил с собой из оружия только собственный валирийский меч. Но он был слишком заметен и мог быть известен людям, державшим путь на Стену, поэтому Джон просто ничего не сказал о мече, нанявшись в караван. Незадолго до того, как пути Джона и подвод пересеклись в таверне крошечного торгового городишки у Королевского тракта, предыдущий возница напился и сумел глупейшим образом утонуть. Поэтому именно возницы Керику и не хватало, и сверкать лишний раз заметным мечом на скромной должности причины не было.
В сумерках, когда, устраивая лагерь, они ставили кругом повозки и определяли порядок дежурства на ночь, Джон не выдержал и поинтересовался у Дица – конопатого картавого охранника:
- Почему раньше никто так не беспокоился о безопасности? И людей-то вокруг совсем нет.
- Людей совсем нет за Винтерфеллом, там выжили только те, кто ушел в Горные Кланы или укрылся за стенами замков. А здесь попадаются, но озлобленные и голодные. В этих местах люди все равно, что упыриной болезнью заразились, хоть мертвяками и не стали. Да и одичалых порядком.
- Одичалые? – не понял Джон.
- Ну да. Как потеплело, кто-то из них в Дозоре остался, кто-то обратно на север двинулся, а некоторые и на юг. Здесь для них удобное место, пограничное и бесконтрольное – лагеря ставят в Волчьем лесу, а набегами до Курганов добираются, промышляют разбоем. Можно наткнуться на такую шайку.
Я сам их за Стену пустил, а теперь сторожу ночами. Но люди есть люди, плохие и хорошие тем более среди вольного народа. Посмотрим, пока ведь никого не встретили.
Джону очень хотелось, чтобы приносящих смерть и разорение одичалых видеть ему не пришлось. Словно этот ничтожный факт мог еще раз доказать правильность его выбора, сделанного более трех лет назад. Но северные боги были не склонны потакать его слабостям.
До замка Сервинов оставались лишь ночь и день пути, когда посланные вперед разведчики вернулись с сообщением о стволе, перегородившим Королевский Тракт. Сердце Джона тревожно грохнуло. Вряд ли это случайность.
- Стоять! Засада, мать твою! - заорал во всю глотку Керик, и Джон натянул поводья.
Что они собираются делать? Что делать? Мы зажаты с двух сторон лесом.
Джон вскочил на ноги, всматриваясь вперед. Его экипаж был третьим, а ударить могли, и сбоку, и спереди, и сзади. Откуда ждать?
Зулич Большой Глаз проскакал мимо, держа обнаженный меч чуть на отлете у крупа лошади. Охранник рядом с Джоном, удерживая коня, растерянно вертел головой, щурился на кроны деревьев.
- Со второй по пятую повозки давай вперед! Нужно укрепиться! Лошадей в центр! - заорал опять Керик, идя рысью вдоль каравана. – Остальные вокруг шестой! Шевелись, сиволапые ублюдки, мать вашу недотраханную!
Джон стеганул свою пару, заставляя их забрать вправо от передней подводы. Помимо воли он тоже вглядывался в ветви деревьев, чувствуя себя слишком уязвимым для стрелы. Может, они засели дальше, а может, мы еще не доехали до них? Не отпуская вожжей, он вытащил из-под ног и положил на колени замотанный в тряпки меч.
Раздавались крики и короткие команды, сзади слышалась брань, лязг извлекаемого оружия. Охранники непрерывно двигались туда и обратно вдоль каравана, что казалось Джону совершенно бессмысленным. Сам он не очень представлял, что нужно делать, но из пяти телег действительно складывалась крепость: к нему в хвост пристроилась пятая повозка, а вторая и четвертая сомкнулись слева, образуя вторую боковую баррикаду.
- Джон, выпрягай их! - крикнул ему со второй более опытный извозчик. – Загоняй между повозок, их надо заставить встать на колени.
Действительно, даже если удастся отбить нападение, без лошадей они спасут только собственные жизни, но никак не караван.
Суета людей, сбившиеся в кучу повозки, - все это беспокоило животных. Они тревожно всхрапывали, упирались, когда Джон потянул их за собой. И тут рядом просвистела стрела. Первая. Они почти успели.
Сейри, похоже, был самым опытным лошадником, он накидывал коням на головы невесть откуда взявшиеся мешки и заставлял опуститься на колени. Джон вручил повод своих и осторожно выглянул из-за повозки, пытаясь сориентироваться.
- Эй, держи край, потом поглазеешь, - ему бросили край здорового полотнища, из которого складывалась палатка. Он как смог затянул свой угол на ребре телеги, этот тент отчасти закрывал лошадей и людей между повозками от обстрела.
Сам Джон забрался в телегу, заставленную бочонками и здоровенными тюками. Стрелы летели из леса только с одной стороны и пока редкие. Возможно, нападавшие еще не успели занять позиции. Сзади и на отдалении от их импровизированной крепости была видна еще такая же, вдоль нее двигались конники, вертели головами, обменивались короткими репликами, видимо пытаясь принять решение. Стрелы засвистели гуще, пришлось пригнуться. Послышалась отборная брань, и мимо дробно застучали копыта.
- Эй! Драться умеешь? У тебя же в тряпках не посох странника?
Джон повернул голову – рядом, прижавшись спиной к бочонку, с мечом на коленях сидел Диц из охраны. Почему он здесь один и что будут делать остальные?
- Могу. В тряпках меч. Но с кем тут вообще драться?
Стрела пробила бочонок у плеча Джона – теперь стреляли и с другой стороны. Пришлось вытянуться на дне повозки. Не очень удобно для разговора.
- Керик отправил разъезды по обеим сторонам дороги в лес, чтобы взять кого-нибудь живьем. А лучше придавить главных ублюдков, кто командует этой долбанной братией со стрелами.
- Значит наша охрана в лесу, а мы как на ладони дикарей дожидаемся?
- Именно так, - и парень весело подмигнул. – Ничего подержимся. Авось вручную и не полезут, понадеются стрелами достать, а там ребята подоспеют.
Джон хмыкнул, ослабил перевязь и вытащил Длинный Коготь. В ножнах он казался обычным мечом только с необычной рукояткой, но отблески света вдоль темного волнистого клинка выдавали его сущность. Джон предпочел не услышать удивленного хмыканья рядом. Еще одна стрела пробила подтекающую вином бочку. В отдалении послышался крик, и заржала лошадь.
- Пекло, зацепили все-таки кого-то, - прошептал сосед.
Джону захотелось немедленно вскочить и хоть что-нибудь сделать. И почему у меня нет лука? Но дергаться в его положении было глупо и бессмысленно, и он сдержался. Казалось, они здесь лежат уже вечность, и только стрелы заунывно свистят.

URL
2015-03-19 в 13:49 

Лилули
И все-таки неизвестные ударили. Яростный крик атаки и топот множества ног заставили Джона вскочить, почти не задумываясь. Обнаженный меч уже лежал в руке, а сам он перелетел через проклятые бочки.
Перекошенные обросшие лица, топоры и мечи, плащи и шкуры – все слилось в одну ревущую массу, которую надо было оттеснить, загнать обратно в черный угрюмый лес. Джон крутил мечом, чувствуя облегчение и почти восторг. Длинный Коготь хотел боя, а не бесконечных тренировок с Атласом. На мгновение показалось, что это мертвые вновь преследуют его, теперь по грязи, а не по снегу. И их руки черны от свежей крови. Поворот, сильный косой удар, выпад вниз и уход вправо. Чья-то гнилая рука полетела под ноги. Рядом рубила чужая сталь, и их прижимали к повозкам. Просто надо сделать шаг, два шага вперед. Джон ударил внизу вверх по открытому кожаными доспехами боку. Прорубил и места стало чуть больше. Крови он не успел заметить, отбивая встречный удар тяжелого фальчиона, и сразу наклонился, уходя влево от летящего копья. Поворот и еще один, чтобы уйди дальше от повозок, вглубь мешанины тел. Кто-то все время кричал рядом, но это уже не имело значения. Только шаг вперед, назад и снова вперед. Маятник движется бесконечно.
Но вдруг стало свободнее, словно удалось разбросать тела в стороны. Он выдохнул, замедляя движение озверевшего от крови клинка. Вдоль спин нападавших неслись лошади, мелькала наточенная сталь. Охрана все же вернулась и ударила в тыл, не давая нападавшим развернуться и перестроиться.
Раненный в плечо Диц со стоном сползал на землю у колеса телеги, а на бывшем лорде-командующем не было ни царапины. Только по венам струилась жизнь как никогда за годы зимы и весеннего прозябания. Может, и правда вернуться на Стену? Он сразу вспомнил о Грейджое, и челюсти сжались помимо воли.
Джон осмотрелся. Вдоль дороги враги бежали в сторону леса, падали от ударов конников или скрывались за деревьями. Около десятка оборванцев согнали обнаженными мечами. Дальше у второй баррикады творился какой-то хаос – боковая телега оказалась опрокинута, внутри ржали и бились лошади. Джон присел около Дица.
- Покажи, что у тебя?
- Нормально, - вымученно улыбнулся тот и убрал с плеча окровавленную руку. – А ты круто дерешься Сноу, и меч у тебя… заметный.
Оставалось только неопределенно пожать плечами и заняться раной.
- Это же Джон Сноу! Трахни его медведь!
Возглас был со стороны группы пленных, и Джон обернулся, почувствовав глухую тревогу. Заросшее бурой щетиной лицо со свернутым набок носом было ему незнакомо, но дранная меховая накидка, обрубленные отвороты на плечах живо говорили о нарядах вольного народа.
- Его и правда так зовут. Знаешь нашего парня? - Керик появился невесть откуда и без лошади. Один его глаз заплыл, а другой перебегал от Джона к одичалому с живым любопытством.
- Он командовал Стеной и всеми воронами! – почти зарычал бурый и весь поддался вперед, в сторону Джону. – Из-за него, все из-за него!
Бывший лорд-командующий медленно поднялся, судорожно сжимая рукоять Длинного Когтя. Вокруг стало невероятно тихо, даже ржание лошадей он больше не слышал.
- Он обещал нас спасти. Впустил в проклятые замки и забрал все, даже детей. А потом, когда за его хваленную ледяную хреновину пришла смерть, сбежал куда потеплее. А мы остались умирать.
Джону стало нехорошо в груди. Он покачал головой. Слова были несправедливыми. Он сделал все, чтобы спасти этих людей и ничего, чтобы спасать свою шкуру. Все обернулось помимо его воли.
- Моя жена умерла от болезни, а детей разорвали в клочья. Эти замки стали могилами, а он исчез вместе с красной жрицей! Я выжил, чтобы быть как можно дальше от вороньего дерьма. А главная ворона здесь, на горе добра и жратвы, когда другие дохнут от голода.
Это было жестоко и больно, как удары кинжалов, обрушившиеся на него во дворе у чертога Черного замка. Качая головой, Джон сделал сначала один, потом другой шаг назад. Он не хотел ничего объяснять, он не должен был ничего объяснять. Никому и никогда.
- Джон? – Керик таращил на него свой глаз, так словно перед ним оказался дракон. Или Великий Иной. Джон развернулся и быстро пошел прочь. Подальше от телег, которые он защищал, от людей, которые ждали от него слов. Ни один из них не мог судить его. И он не знал, что сказать в свое оправдание.
- Джон! – крикнул Керик. – Ты куда? Вернись.
Бывший командующий обернулся, открыл рот, но дыхания не хватало, и слова не выговаривались. Он снова покачал головой, развернулся и почти побежал в сторону леса.
Джон не видел дороги. Мимо летели стволы, лапы елей били по лицу. И кто-то невидимый следил за ним осуждающим взглядом. Джон бежал, шел и снова бежал, не думая о направлении и цели. Не вспоминая ни о Призраке, ни об Атласе. Двигался только для того, чтобы холодный влажный воздух смыл черноту, которая стояла в глазах и сжимала тугим кольцом сердце.

Сбежать и оставить караван - было неправильно. Поддаться захлестнувшим его чувствам. За него сделала выбор гордость, и это был глупый выбор. Без Джона подвода обойдется, а вот ему самому разыскивать Призрака, явившись в Винтерфелл без легенды и наперевес с валирийским мечом, будет сложно. Хотя он и раньше не задумывался о том, как объяснить свое появление у стен замка и что делать, если кто-то опознает в нем бастарда Неда Старка. Он думал только о Призраке, надеялся почувствовать его сознание ближе к родному дому, и тогда решение найдется само. Но до сих пор этого не случилось.
Джон сильно углубился в лес и теперь явно сбился с пути, его привело в чувство и заставило повернуть обратно ущелье, глубокое, с журчавшей на дне водой. В густо заросшем лесу становилось темно, пространство между древними и молодыми соснами, кривыми осинами и редкими ольхами затянул бурелом, который сильно замедлял движение. Небо казалось еще довольно светлым, хотя пора было устраиваться на ночлег. Сегодня ему придется спать голодным и прямо на земле, под голову он может подложить только Длинный Коготь, но его и обернуть не во что. Поступил как мальчишка, хотя думал, что давно перестал им быть. Сначала Атлас, потом брошенный караван, и некому тебя нагнать в лесу и вернуть, - друзья остались в прошлом.
Джон с тоской подумал о Гренне и Пипе, которые не должны были отдавать свои жизни за него, после того, как он так глупо подставился под удар. Знал, что приблизил к себе людей неумных и его осуждающих, но даже не допускал мысли, что те могут так подло напасть. До сих пор это не укладывалось в голове.
Неизвестная женщина, дети, Гренн, Пип, а теперь и Призрак – слишком много жертв его близкого знакомства с Мелисандрой. Ему нужно найти исчезнувшего волка и положить конец безумному пиру Рглора. Красные глаза лютоволка всегда живо напоминали Старых богов. Как могла чужая здесь жрица так легко справиться со зверем севера? Бескомпромиссная кровавая жестокость способна разрушить многое. Орудием такого бога он больше не будет.
Сноу устроил себе постель из валежника у изгиба ущелья, где деревья не так густо теснились. Завернулся поплотнее в плащ и подобрал под себя ноги. Ветер улегся, и оставалось надеяться, что не пойдет дождь или снег, иначе он околеет без огнива, палатки и смены одежды.
Холодно пока не было, но сон не шел, и мысли бессвязно бродили под тревожный скрип деревьев. Где-то близко его волк, до которого не дотянуться, и очень далеко Атлас с жарким гибким телом и мягкой чуть ленивой улыбкой, когда его ноги раскинуты в ожидании. Где бедро переходит в промежность, есть очень нежное место, и если водить там пальцами, он смеется от щекотки и откидывает назад голову.
Неподалеку послышался шорох, и Джон приподнялся. Между обступившими его деревьями скользила тень. Лорд-командующий сел и обхватил рукоять меча. Медленно, как призрак, сквозь лес двигался черный всадник. Ужас заморозил внутренности, и второй раз за сегодня Джон подумал о мертвецах, до сих пор скитающихся в поисках свежей крови. Не чувствуя ног, он все-таки встал. Ветка звонко хрустнула под копытом черного коня.
- Кто это? – крикнул он громко и поднял Длинный Коготь.
- Джон? Ты все же пришел, и я нашла тебя вовремя.
Этот предательский бархатный голос!
- Мелисандра?
- Да, это я, Джон Сноу.
- Где Призрак?! – он выкрикнул и шагнул ей навстречу, клинок в руке дрожал от желания ударить.
- Твой лютоволк? Ты его потерял? – встревоженные, заботливые нотки в каждом слове.
Жрица мягко спустилась с коня и двинулась навстречу Джону, не замечая ни обнаженного меча, ни едва сдерживаемого гнева Сноу.
- Не подходи, - бросил он резко. – Я знаю, только ты могла прервать нашу связь, и только тебе нужно было, чтобы я вернулся на север!
Она остановилась неподалеку, молчала, смотрела неотрывно, и непонятно откуда взявшийся ветер взметнул ее волосы и плащ за спиной.
- Ты ошибаешься, Джон. Я не трогала Призрака, мне важно, чтобы ты пошел со мной, а не против меня.
- Кто же тогда? - он не мог верить ей, после всего...
- О! Это мы с тобой узнаем, и он расплатиться в огне Великого Рглора, - Мелисандра рассмеялась, чуть откинув голову, и медленно провела руками по талии и животу.
Боги, эта женщина совершенно безумна.

URL
2015-03-27 в 23:07 

#Mouse#
I`m not an idiot. Not completely.
Наконец-то я добралась до продолжения! Очень интересно, прочла на одном дыхании. Сцена обороны каравана понравилась. Атласа жаль :( Бросили его одного, эх... Зато встреча с Мел интригует и сулит новые сюжетные повороты :)

2015-03-29 в 16:51 

Лилули
#Mouse#, Сцена обороны каравана понравилась. :dance2:

URL
2015-03-29 в 16:56 

Лилули
Его желание
Этого не могло случиться. Но Рамси был здесь, у захлопнувшейся двери. Вцепился своим бесцветным, пронзительным взглядом, и не было никакой преграды, чтобы заступить за нее.
- Думаешь, я не выстрелю?
Ярость и ужас вырвались из груди вместе с дыханием. Собственный голос показался глухим эхом в горах.
- Я же всегда был с тобой. Мы разговаривали. Зачем тебе стрелять теперь?
- Ты был только призраком в голове.
- Вовсе нет. Ты же видишь, что это не так.

Мысли и чувства путались, неудержимо летели в пустоту. Пальцы сводила судорога. Почему Рамси рядом, прямо напротив?
- Выстрелишь? – лицо милорда странно и болезненно дернулось. – Зачем? Я же тебе говорил, что я…
Лорд Рамси сбился, но не отрывал своего взгляда. Вместе с этим взглядом наваливалась усталость, давила на тело и разум. Мир вокруг них отступал в тень. Возможно, его и не было никогда. Только растерянность и одиночество.
Почему я здесь? Почему в моих руках лук? Почему в плечах тянется, грозясь порваться, изношенная тетива.
Милорд все еще шел к нему. В прозрачных глазах не было ни гнева, ни обещания крови. Только напряжение и еще что-то неясное. Он словно был сбит с толку. Или удивлен?
Может, сегодня Вонючке удалось сделать что-то хорошее, быть полезным?
У него это получалось. Иногда.
Или милорд задумал совершенно новую игру.
Почему я целюсь в грудь хозяина?
Мысли ударялись о черную стену и разлетались в клочья. Ему нужен был ответ, и он боялся сдвинуться с места и даже опустить оружие.
Почему в моих руках лук? Почему? Я слишком устал, чтобы вспомнить это, слишком устал…
- Я ведь нашел тебя, наконец, – голос милорда звучал глухо и с облегчением.
Это облегчение было таким ощутимым. Как забытое домашнее тепло. Тепло, перемешанное с болью. От милорда. Оно окутало Вонючку, коснулось его мыслей, чувств, накрыло ноющие от усталости плечи. И тетива в них лопнула, руки упали вниз, теряя лук и стрелу. Да он и не смог бы ими пользоваться, он знал это достаточно хорошо.
Рамси уже был рядом. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, и он голодно смотрел в лицо, но не дотрагивался до Вонючки, не говорил, что теперь нужно делать.
Они стояли в странном пустом зале, похожем на заброшенный трактир. Он не помнил такого помещения в Дредфорте. В зале было пусто, только Кислый Алин замер у стены. Почему у него такой испуганный вид? И почему милорд молчит?
Хозяин обхватил его резко и жадно, притянул к себе. Руки оказались прижатыми вдоль тела. Лишняя, тяжелая ткань, наверное, мешала милорду добраться до тела своего Вонючки. Страшно было пошевелиться в этой чужой, не подходящей ему одежде. И стыдно. Словно он пытался утаить то, что принадлежит хозяину, соврать ему о чем-то.
Лорд Рамси держал его крепко, сдавливал тисками грудь. Не размыкая рук, вдохнул воздух у шеи, потом еще и еще раз. Провел колкой щекой по его щеке, потом уткнулся лицом в другую. Его лорд был горячий, но Вонючка задрожал.
Запах, у меня наверняка неправильный запах? И плащ, и тяжелый ремень на поясе. Откуда?
Он заслужил наказания, вырядившись таким образом.
Языком и губами Рамси вел по его подбородку, царапнул острым клыком кожу, совсем немного пока, и вновь спустился к шее. Захват чуть ослаб, но шевельнуться было страшно. Руки послушно лежали вдоль тела, веки дрожали, пропуская только полоску света. Милорд тяжело навалился, и в ягодицы уперлись край стола.
Лорд Рамси сейчас опрокинет Вонючку на поверхность или ударит в лицо, заставит перелететь через столешницу. Сдерет с него все лишние тряпки. Все до одной. И будет страшно, как и всегда.
Но ничего ужасного не происходило. Только шеи касалось тяжелое дыхание. Вонючка приоткрыл глаза и закрыл сразу, как только губы милорда накрыли его собственные.
Сильный рот втягивал и заглатывал, безжалостные зубы прикусывали нижнюю губу. Можно было отпустить все страхи, потому что он все еще был нужен, мог приносить удовольствие. Даже в этом нелепом виде.
Вонючка старался открыть рот шире, впустить глубже упругий, настойчивый язык, обшаривающий дёсна, нёбо, внутреннюю мякоть щек. Руки дрожали, колени гнула слабость, но тело держал край стола и его лорд. Своими уверенными руками, знающими каждый шрам личной собственности.
Бедром он чувствовал отвердевший в штанах хозяина член. Рамси скоро трахнет Вонючку, потому что жаждет преданности и боли. В этом была определенность его существования. Которая успокаивала. Его место.
От резкого движения зубы стукнулись. Ощущения были странными, и сердце беспокойно сжалось. Какая-то мысль пыталась оформиться внутри, но сейчас она была лишней, слишком опасной. И Вонючка судорожно вцепился в плащ милорда. Ткань кололась, как и нахлынувшие страхи. Но пока он держится крепко – не пропадет.
Милорд оторвался от его рта и взглянул туда, где должен был стоять Алин.
- Вон! И чтобы никого!
За спиной грохнула дверь, и он вздрогнул всем телом. Плащ хозяина выскользнул из рук. Реальность обступала со всех сторон, не давала отгородиться, спрятаться. То, что происходило сейчас, имело объяснение, но если он перестанет прятаться в себе, позволит себе задуматься об этом, то окажется запертым в клетке без выхода. Спасением мог быть только милорд, его желания и его присутствие.
Рамси вновь навалился, вгрызся зубами в ушную раковину. Рука легла на открытую шею и сдавила, большой палец с силой нажал на кадык, прерывая дыхание, заставляя неметь лицо.
- Теон, - выдохнул милорд во влажное, распухшее ухо. – Теон.
Теон!? Он не должен был это услышать сейчас. Не хотел этого. Колени подогнулись, и тело покачнулось. Милорд запустил руку в волосы и с силой дернул вниз, заламывая ноющую шею. Колени глухо ударились о деревянный настил. Теон?
Рамси не выпускал забранные в кулак волосы, натягивал их, выворачивая голову и не замечая этого, - другой рукой он торопливо и неловко распутывал завязки штанов. Вид у милорда был взволнованный, и на мгновение показалось, что увязшие в волосах пальцы – это страх разорвать контакт. Словно Теон мог исчезнуть. Почему же?
Имя Теон было таким тяжелым. Теперь оно настойчиво билось в сознании, хотя Вонючка отгораживался изо всех сил. Зачем милорд назвал его так?
На человека с этим именем смотрело множество глаз. У него были долги, и клятвы, и сложные обязанности. Каждый день он должен был сам делать выбор и что-то решать. Ему приходилось идти по бесконечно длинным дорогам, ноги ломило от усталости, и никто не обнимал его так крепко и жадно как милорд.
Теона не хотели ни женщины, ни мужчины, ни один не забирался рукой в волосы, не целовал. Не желал его прикосновений и объятий. На обнаженное тело ложилась только одежда. У Теона были лишь сквозняки, оплывшие свечи, книги, бумаги и хмурые лица вокруг с непрестанными вопросами, просьбами и требованиями.
Член милорда упруго раскачивался у лица. Головка влажно блестела, и он внезапно вспомнил терпкий вкус этой влаги. Подняв руку, осторожно обхватил хорошо знакомую горячую плоть. Рамси слегка качнул бедрами и простонал. В бесцветных глазах было столько силы и желания, что рот сразу наполнился слюной. Нет, у меня другое имя.
Вонючка был нужен милорду, чтобы заботиться. Ему не надо было выбирать и соответствовать, бояться совершить ошибку, не справиться с чем-то. Пусть Рамси назовет его правильно, и он сможет выкинуть из головы чужое прошлое и будущее, оставит только настоящее. И чтобы жить в нем, не нужно карабкаться на стены, достаточно быть у ног хозяина.
Рамси провел большим пальцем по губе и зубам, оттянул вниз челюсть и в одно движение вогнал в горло член. Теон поддавался держащей его руке, заглатывая предложенное так глубоко, как только мог. Плоть привычно гладкая и горячая, дающая столько определенности. Даже в тяжести на языке была надежность. Милорд всегда был надежным. Всегда рядом. Всегда внутри. С ним не было одиночества. Только боль, но и про нее не нужно было ничего решать.
- Теон, Теон, - снова пробормотал Рамси, впиваясь ногтями в кожу на голове.
Зачем он повторяет это? Это имя пробивалось сквозь плотную темноту, которой он завесил свои мысли, как сигнальный огонь со сторожевой вышки. Но ведь он скорчился в самом низу, у бедер милорда, а здесь темно и влажно, и не может быть никаких тревожных сигналов и вышек на высоких башнях, на стенах. Никаких стен, по которым нужно долго, до боли в ступнях, взбираться, с которых тебя пытается сбить ледяной, остервеневший от злобы ветер.
Милорд глухо стонал, не отпуская волосы, проникая в горло резкими движениями. Когда он весь был внутри, перекрывая дыхание… Когда по мокрому подбородку легко шлепали яйца… Лишние, тревожные мысли вышибало вместе с воздухом и ослепительным чувством наполненности. Слово одиночество теряло смысл.
Одиночество было невыносимо острым на высоте, - вокруг открывались только снежные просторы, окутанные смертью и холодом, для которых жизнь Теона была вещью не нужной и бесполезной. Среди ледяного равнодушия можно было выжить только собственными усилиями. Бесконечно бороться с самим собой и за себя. Что-то и кому-то доказывать. А Теон так невероятно устал, словно прожил уже тысячи лет. Можно бросить Теона на Стене или пустынной лесной дороге, как изношенную куклу.
Он постарался отвлечься от нехороших мыслей и имени, в котором было слишком много всего лишнего, ощущать только одно - как сильно его хочет милорд. Старательно сглатывая член снова и снова, он жадно двигал языком вдоль тугой, захватившей его плоти. И чувствовал себя непривычно возбужденным, от того, что принадлежит… Рамси.
А Теон?
Пусть слепнет от равнодушной белизны севера.

URL
2015-03-29 в 17:03 

Лилули
Но под закрытыми глазами помимо воли разворачивались бескрайние снежные просторы. Чужие. Холодные. Так далеко было видно, столько мест, до которых можно добраться. Не ему.
Бледную, едва различимую радугу над темными шапками Зачарованного леса нельзя рассмотреть с колен. Красоту, от которой он не мог оторвать взгляд ранней весной и которую надеялся увидеть еще хоть раз.
Теон вдруг вспомнил выглаженный сапогами, старый сухой камень между очагом и креслом милорда Рамси. Как он смотрел на него, представляя каждую трещину ущельем, каждый шов строительной кладки – широкой дорогой. Тогда это казалось ему прекрасным. Но было враньем. Не красиво, как радуга, а уродливо. Уродливый человек с уродливым самообманом.
Горло сжалось, и он закашлялся, сбиваясь с ритма. Попытался отстраниться от душащего его вторжения. Слюна стекала с подбородка на горло. Волосы властно дернули вверх, и сразу стало страшно. Что со мной происходит? Какое безумие на меня нашло?
Теон плотно сомкнул губы вокруг дернувшегося во рту члена, подчинился и осторожно поднял взгляд. Рамси смотрел на него неотрывно, с пугающим исступлением в глазах. И держал крепко, слишком крепко. На боку Теона чувствовалась тяжесть меча, по бедру шоркали ножны кинжала, а колено упиралось в лук. Отсосать Рамси в боевом снаряжении – это предельное падение. Или уже полный взлет.
Теон прислушался, ожидая внутри себя ответа или ядовитого комментария, но в голове стояла тишина. Видимо реальный милорд и его внутренний не стояли друг за друга горой. Продолжая удерживать член во рту, он удобнее положил ладони на бедра Рамси и стал сосать быстро и жадно, двигая головой, издавая совершенно неприличные звуки. Раздался отчетливый глухой стон, и хватка в волосах ослабла. Еще немного, и Рамси обильно осеменит мое горло.
Теон с силой оттолкнул милорда и нырнул под столешницу позади, падая на бок, откатываясь дальше, в сторону, за преграду стола. Поднимаясь, он услышал глухой вскрик и вырвал из ножен меч.
Лорд Болтон замер напротив, через стол, и весь его вид и выражение лица было таким диким, неописуемым, что Перевертыша охватила паника. Он двумя руками поднял меч в угрожающем жесте, но ладони скользили от мгновенно выступившего пота.
Растаявшую в прозрачных глазах растерянность сменила боль, смешанная с яростью, и лицо застыло в незнакомой Теону гримасе. Казалось, что в этот момент Рамси не понимал, ни что произошло, ни что ему теперь делать. Получилось оттолкнуть его достаточно далеко, и, возможно, милорд чуть не потерял равновесие, отступив назад. И теперь, беззвучно шевельнув губами, Рамси сделал несколько шагов к столу. Плечи его были напряжены, он весь поддался вперед и смотрел только на Теона. Явно не думал о спущенных на бедрах штанах, о том, что вид у него довольно нелепый. С возбужденным членом наперевес и пылающим гневом взором. Уязвимый и страшный.
Теон бы рассмеялся, если бы был в безопасности. Если бы с ним были черные братья, но надежнее – черный дракон. Но Перевертыш был один, и веселье душил дикий страх. И что самое ужасное – он при этом все еще чувствовал себя возбужденным, как в том сне, когда чужая рука оказалась у него между ног. Я чуть снова не стал Вонючкой. Как я мог так отчаянно пожелать этого?
- Ты, мать твою! – взревел Рамси и с силой толкнул на Теона стол. Тот оглушительно грохнул о каменный пол. Черепки глиняной посуды брызнули в стороны. Перевертыш отскочил, судорожно озираясь, надеясь найти какое-то спасение под ногами, за спиной… Дырку в полу, хоть что-нибудь.
Рамси перешагнул через поверженную кухонную преграду. Вид у него был злой и целеустремленный. Зря я так, надо было дать ему кончить. Может, еще не поздно?
- Милорд?! – внезапно послышалось.
Теон бросил взгляд через плечо на новую опасность - встревоженная рожа Алина высунулась из задней двери.
- Вон, тупой ублюдок! Шкуру спущу!
- Но мой лорд.., - проблеял тот. С ужасом посмотрел на выставленный Теоном меч, бросил быстрый взгляд на голое хозяйство своего лорда, но, видимо поймав страшный белесый взгляд, быстро пропал за дверью.
Теон сделал еще шаг назад и приготовился к худшему. Колени подгибались. Но, похоже, самый жар ярости Рамси выдохнул на Алина, или шагать прямиком на меч ему захотелось меньше, чем на стрелу, и милорд, слава богам, застыл на месте, судорожно натягивая штаны.
- Долбанный кракен, - проговорил он глухо, будто сам себе.
Шнуровка была завязана, и Рамси поднял голову, откинул упавшие на лицо волосы. Теон боялся смотреть в глаза, боялся вдохнуть, видел, как подрагивал меч в вытянутых руках.
- Ну и что ты теперь собираешься делать, лорд-командующий?
Лорд Болтон явно пришел в себя, и уголок его рта насмешливо дернулся.
- Не знаю. Постараюсь убить тебя. В этом раз.
Теон знал, что это глупо звучит, но правильного ответа у него все равно не было. Нужно что-то придумать, пока Рамси развлекается насмешками, а не пытается сделать из него отбивную для пользования члена.
- Ты как обычно себя переоцениваешь. Ты уже не смог выстрелить, значит, не сможешь и ударить.
- Может, ты и прав. Переоцениваю. Отсосать я тоже не смог.
Лицо Рамси болезненно дернулось, и взгляд ушел в сторону. Теон, чувствуя усталость в плечах, опустил меч.
- Мне показалось, ты сам это захотел, - в голосе прозвучала нотка неуверенного вопроса, даже тщательно скрываемой надежды.
Теон растерялся на мгновение, не зная, что ему сказать на это. Тем более, что в этих словах была немалая доля правды. Только хотел ли он Рамси или его охватило безумие, которое он носил внутри себя с Винтерфелла. Почти усохшее в темном углу сознания, после их первой встречи оно дало росток и настойчиво пробивалось во сны и мысли, а в этом трактире на какое-то время вновь овладело Теоном. Но по-новому. Он испытал желание сбежать обратно в Вонючку и не страшился этого. Удивительно, что, не ведая того, Рамси сам вернул его к реальности, назвав Теоном. Я хотел стать Вонючкой, а Рамси хотел трахать Теона. Но теперь милорд надеется, что Теон и сам хочет Рамси. Какая-то бредовая путаница, словно боги решили поменять ходы, играя в судьбы.
- А тебе разве не наплевать на мои желания?
- Твои желания? – протянул милорд и встревожено взглянул на Теона.
Затем посмотрел на опрокинутый стол, бросил взгляд на крошечное окно в стене трактира. Казалось, вопрос всерьез встревожил его, и он ищет какую-то подсказку, но дать ее некому.
Лорд Дредфорта быстро вытер ладони о штаны, и глаза лорда-командующего округлились в изумлении. Он что – взволнован? Рамси облизнул губы и решительно взглянул на Теона.
- Нет, не наплевать, - голос, правда, был несколько деревянным. – И какое же, пекло забери, у тебя желание?
Это было неожиданно, как будто он может только сказать, и добрый волшебник Болтон все исполнит. Например, отпустит на все четыре стороны и даст в придачу доброго коня. Такое желания только быстрее посадит меня на цепь, подальше от коней и дорог. Думай сам, боги тут не подскажут.
Конечно, если Перевертыш, отложив меч, опустится на колени и с мольбой в голосе попросит еще разок засунуть в него член, милорду это может понравиться, но результат будет тот же. Не совсем. Он найдет мягкую кожу для ошейника и будет пару дней кормить меня с рук. Думай, как защитить себя.
- И как вы оказались у Винтерфелла? Что вы здесь делаете? – он старался, чтобы голос прозвучал уверенно и даже требовательно. Как у лорда-дознавателя.
Рамси задумчиво облизал губы, в бледных глазах мелькнуло знакомое плотоядное выражение. Хочет поиграть. А то я чуть ни поверил, что ему не наплевать на мои желания…
- А почему здесь оказался лорд-командующий Дозора? Один, без своих парней в черном, и в таком… виде?
Теон сразу вспомнил, как Рамси сжимал его, вдыхая запахи, которые накопились за время пути. Жадно дышал Вонючкой, хоть и назвал Теоном.
- Лорд Болтон хочет понять, можно ли меня устроить на псарню Дредфорта?
Пожалуйста, не надо. Спина была мокрой от пота, а он как в далеком прошлом не смог удержать свой язык. Глупейшая бравада. Так и напроситься недолго, и вряд ли со мной по соседству окажется нужный Сноу.
Губы Рамси скривились. Он подошел к упавшей лавке, легко поднял ее, поставил и, откинув простой черный плащ, уселся. Локти легли на колени, на лицо упала тень и черные пряди волос. Теон не видел, но ощущал внимательно рассматривающие его глаза.
Прошу, не смотрите так, милорд.
Под такой же изучающий взгляд попадал Вонючка перед тем, как узнать новые правила игры. И сейчас, даже на ногах и с обнаженным клинком он отчетливо ощущал себя игрушкой.
Но сегодня я выиграю. Боги хотят, чтобы я нашел Джона и поэтому я выиграю.
- Я уже звал тебя в Дредфорт, но ты отправился на Стену. А теперь мы встречаемся здесь, лорд-командующий. Почему?
- До Ночного Дозора дошли слухи…
- Какие? – Рамси склонил голову.
Ври, ты же Перевертыш, ты умеешь врать.
- О шайке разбойников. Нападают на нищие поселения севера.
- Неужели, - невразумительно буркнул милорд и заерзал, устраиваясь поудобнее.
Не верит. Никто бы не поверил этой белиберде.
Теон загнал меч в ножны, сжал пальцы в кулак и резко распрямил их. Он должен говорить уверенно и спокойно. Как лорд-командующий. Как лорд-дознаватель. Только допрашивают меня.
Медленно, чтобы не расплескать сдавленный внутри страх, он подошел к скамье и тоже сел. Будто мог быть на равных с Рамси, но только дальше, как можно дальше от него. Во рту до сих пор стоял терпкий вкус подчинения, острого желания уткнуться лицом в широкие бедра. Теон сглотнул.

URL
2015-03-29 в 17:10 

Лилули
- Мы выехали из Черного замка, чтобы разобраться в этих слухах. Побывали в разных местах, опросили людей. Остался Дредфорт и Винтерфелл. Я отправил несколько разведчиков в Дредфорт по верхней дороге, а сам поехал сюда вместе с двумя братьями.
- В таком изодранном виде?
- Ну, путешествие было непростым. Много неожиданных встреч.
- Поймали разбойников?
- Не совсем.
- Невелика охрана лорда-командующего, если рядом орудуют разбойники, - усмехнулся Рамси.
- Мне не особо требовалась охрана здесь. Я же не знал, что встречу лорда Болтона. Скоро по Тракту пройдет охраняемая подвода с припасами до Стены. Я собирался вернуться с ней.
- И где же те двое?
- Пришлось с ними расстаться, - выдавил из себя Теон. – Мне удобнее было остаться одному, чтобы сделать то, что я хочу.
Рамси не двигался и не делал попыток приблизиться. Только, повернув голову, неотрывно смотрел на Перевертыша. Следит как охотник за дичью, ждет, когда я ошибусь. Рамси знает все про меня, я не смогу его провести.
- Может, ты просто сбежал? - резко бросил милорд и развернулся всем телом, поддался вперед.
- Зачем? Чтобы попасть к тебе в руки? - страх помог ответить мгновенно, и он же мог выдать с головой.
Рамси нахмурился, видимо, пытался найти объяснение, но не мог.
- Ты был не против, попасть ко мне в руки, после того, как не выстрелил, - звучало как важный вопрос и ирония одновременно.
Рамси стонал и выдыхал мое имя, пока я держал его во рту.
Теон вдруг забыл про свой страх и свою уязвимость:
- Я.., иногда трудно понять, чего я хочу больше: чтобы ты просто умер или..
- Или? – Рамси снова поддался вперед, удерживая взгляд Теона своими бесцветными иглами.
Или просто трахнул меня.
- Не важно. Сейчас важно совсем другое.
- И что же?
- Ты сказал, что тебе не наплевать на мое желание?
Милорд чуть наклонил голову, но ничего не ответил. Теон набрал полную грудь воздуха – боги, помогите протянуть время.
– Замок закрыт. Я хочу попасть Винтерфелл.
- Что? И тебе Винтерфелл?
Рамси резко вскочил. Глаза его стали круглыми, лицо побелело.
- Проклятая ведьма! Откуда она…

Лорду Болтону еще не приходилось вышагивать от стены к стене в такой убогой клетушке. Перепуганный трактирщик сказал, что помещения для благородных путников еще не восстановили, а в этой конуре четыре на четыре шага был хотя бы очаг, вполне приличное окно и перина на широкой кровати. Издевка в том, что сам же и сжег эту богадельню. Впредь, если придется палить городишко, надо оставлять трактиры и таверны. Никогда не знаешь, куда занесет охота или прогулка.
Теона он запер в похожую комнату, только с забитым досками крошечным окном, и поставил охрану. Дрыхнуть у дверей запретил. Пусть сторожат, пока он сам не окажется внутри, чего хотелось невыносимо, до мышечных судорог. С момента как он увидел эту лживую тварь в глубине зала, жар в паху не пропадал полностью, чуть притихая, отступая и вновь накатывая невыносимой тяжестью. Зато все вокруг выглядело ярким и дышалось гораздо легче даже у замка старковского отродья, который Рамси Болтон надеялся никогда больше не видеть.
Он чуть не отправился прямиком на меч, после того как проклятый Перевертыш оставил его с голым обслюнявленным членом и полез кувыркаться под столом. Рамси, казалось, ослеп на мгновение, так черно стало перед глазами от прихлынувшей крови. Хотелось только схватить и давить. Вдавливать в собственную плоть. Чтобы никогда не осмеливался. Никогда.
Но Теон мог осмелиться. И эта мысль и воспоминание о том, как долго он упрашивал обнаглевшего кракена в своей голове откликнуться, как много ему наобещал, в какой-то момент остановила его движение, сбила черную пелену перед глазами. Не стоит сразу душить исполнившееся желание. Или налетать на его меч.
Встретить здесь Перевертыша было чистым везением. История о разбойниках звучала в его устах подозрительно: невероятно быстро лорд-командующий здесь оказался. И все-таки оказался. Вряд ли боги были на стороне кровавого лорда Рамси. Проклятые боги севера только за собой оставляют право на кровь. Остальные предназначены ее отдавать. Но не Рамси, и ему плевать на последствия.
Эта встреча все равное не случайность. Скорее не обошлось без колдовства пропавшей красноглазой суки. Выполни желание. Сделай то, что он у тебя попросит. Желание ведьмы захватить в Винтерфелл. В котором Рамси ей отказал, чтобы теперь услышать тоже от Теона. Поэтому нужно быть осторожным. Думать, а потом делать.
- Поздравляю, бастард. Это звучит как девиз. Может тебе сделать его своим и добавить к девизу Болтонов.
- Я хочу его забрать в Дредфорт. Я просто не могу его отпустить.
- Заткнись, Рамси! Это слишком опасно, его могут искать. Не смей похотью накликать драконов на мой замок.
- Он мой! И твоя жена тоже!
- Вот и обрюхать хотя бы мою жену, а потом будешь сливать семя Болтонов впустую.
- Ты и твои правила мертвы, и я могу делать все, что хочу. И получать все.
- А ты знаешь, что хочешь получить в конце?

Теона Грейджоя. Своего собственного, ручного. Такого, каким он был час назад, когда старательно сосал на коленях на грязном деревянном полу. Его темные волосы скользили по ладони мягко и послушно. Моя собственность. И рукоять меча у его пояса, и брошенная под ноги стрела, и тяжелые сапоги под разметавшимся плащом, и звуки, непристойные сочные звуки, которые он издавал, - все было таким острым и необыкновенным.
Рамси замер и уставился на пустой очаг.
Теон выглядел красивым и искренним. Так же как Вонючка. И по-другому. Не хватало сладких слез и обнаженного страха, но было что-то другое. Как тогда, в пещере.
Виски заломило, и лорд Болтон сдавил их руками.
Вонючка всегда старался, он был открыт, не мог лгать, хотел угодить милорду. Чтобы быть в безопасности. А Теон? Сегодня у стола он тоже был искренним, Рамси чуял его желание в каждом выдохе, в каждом движении. Но почему? И почему бросился прочь в последний момент, словно испугался самого себя?
Рамси должен понять это, чтобы заполучить Теона. Как понял когда-то принца Винтерфельского. Для этого нужно терпение. Немного внимания и долбанного терпения, и тогда лорд Дредфорта сможет вернуть своего Перевертыша. Он сделает это.

Когда лорд Болтон спустился в кухню и потребовал у трактирщика пузырек с маслом, то испытал забытое чувство неловкости. Так было, когда он первый раз увидел, как бородатый поселянин копается огромной рукой у матери между ног, а она стонет, наседая на чужие пальцы. Взгляд ее скользнул к приоткрытой двери, и Рамси бросился прочь, до ночи просидел на сеновале. Ему было стыдно встретиться глазами с матерью, словно это он, а не она, прыгал на волосатой ручище. Потом это первое чувство прошло без следа, и он любил подглядывать и наблюдать то, как злиться и краснеет мать, заметив его.
А сейчас он запихал в карман масло, стараясь не смотреть в заискивающие глаза трактирщика. Этот проклятый бутылек живо напомнил букетики и сладости, которые деревенские недоумки таскали грудастым девкам в надежде их трахнуть. А потом огребали по морде и забирались дрочить в кусты. Рамси не выносил унижение и брал то, что ему было нужно просто так или пустив кровь, что было по-настоящему хорошо.
Он сегодня дрочить не собирался, - Теону придется распечатать свои дырки, так или иначе. Но с этим маслом в кармане Рамси будто хотел угодить и понравиться. Скользкой, вечно сбегающей твари, его собственности. Хотел получить его искренность. Если смазкой не удастся его расслабить до обдолбанного пещерного состояния, то можно со спокойной душой избить до крови. Результат будет тот же, и пусть Русе только попробует сказать, что лорд Болтон не попытался вести себя цивилизованно.
Около узкой, низенькой двери, за которой заперли Теона, переминался с ноги на ногу Крысиный Ус. Когда охранник увидел своего лорда, то вытянулся и выпучил глаза. Всем видом показывал, что спать просто не способен. Стоит только выпороть одного расслабившегося солдата собственной рукой и до кровавых полос, как остальные начинают ползать на брюхе от старания выслужиться. Преданность питается только болью. А потом прыгает с высокой стены в смерть.
- Милорд, все в порядке. В комнате все тихо.
- Я тебя, кажется, ни о чем не спрашивал. Заткнись и свободен.
- Но как же, милорд?
- Заткнись, я сказал, и вали. Я сам разберусь. И позову, когда будет нужно.
Деревянная дверь заскрипела на петлях, которые никто не смазывал с самого их рождения в кузнице, и чтобы попасть вовнутрь, пришлось одновременно наклониться и перешагнуть высокий порог. После факела, ярко горящего в коридоре над дверью, внутри показалось темно и безжизненно, - вечерний свет едва пробивался сквозь доски на окне. Но здесь его ждал Теон. А если и не ждал, пекло его, то деться ему все равно было некуда.

URL
2015-03-29 в 17:18 

Лилули
Рамси задвинул щеколду, сбросил и повесил куртку на косо прибитый крюк. Всмотрелся в темную фигуру на кровати. Теон забрался на мех с ногами. Рамси усмехнулся и снова ощутил, как тянет в паху. Лорд-командующий боится не меньше лорда Вонючки, но только слишком старается прятать все страхи.
- Здесь темно.
- Хотите, чтобы я извинился, милорд? – звонкий вызов сорвался на последнем слове.
Рамси хмыкнул, сглотнул наполнившую рот слюну и сбросил сапоги.
В очаге лежали свежие поленья, а рядом – огниво. Какое-то время он провозился с розжигом, которым не привык заниматься. Но сейчас это успокаивало бьющую в висках кровь.
Поднялся и всмотрелся в Теона. Тот сидел, опираясь прямой спиной о стену, согнув ноги и положив запястья на острые колени. Пытался выглядеть независимым. Смотрел прямо на Рамси, свет и тени от очага или от страха ходили по напряженному лицу.
- Догадался раздеться?
- Почти. Жалко свою и так изодранную одежду.
Три пальца судорожно сжались и скомкали тонкую серую ткань нательного белья.
- Думаешь, я не смог бы ее просто снять? – Рамси опустил руку в карман штанов и обхватил теплый пузырек.
- Думаю, где веревки и нож. В кармане? – и, не удержавшись, он притянул колени к груди.
- По-твоему, я вообще не могу обойтись без насилия? – прорычал Рамси, чувствуя, как грохот в голове вышвыривает прочь все оставшиеся мысли.
- Вспоминаешь о своих стараниях с разбитым лицом в Медвежьей Яме, о которых ты сильно пожалел на следующий день? Нет, Рамси, не можешь, - Теон покачал головой, сжимаясь в клубок - Ты и есть насилие.
Ты – чудовище, Рамси Болтон. Что бы ни делал, как бы ни старался, какие сладости бы с собой не принес. И лорд Дредфорта с силой швырнул в огонь уродский пузырек. Стекло разбилось о поленья, и огонь вспыхнул ярко, взметнулся вверх.
- Что это? Что ты сделал?
- Выбросил в пекло масло для твоей нерастраханной задницы!
Теон замер на мгновение с открытым ртом, а потом - расхохотался. Смех был громким, рваным, с истерическим всхлипом на выдохе. Плечи дернулись, и голова уткнулась в колени. Он смеялся и всхлипывал и явно не мог остановиться.
Рамси чувствовал, как под эти звуки каменеет его член, как нужно ему подмять под себя тело напротив, содрать одежду, кожу, - все эту ослепительную, лишающую разума красоту. Чтобы стать цельным, хотя бы ненадолго.
Всхлипы постепенно затихли, Теон продолжал сидеть неподвижно, опустив голову на колени. Милорд сбросил с себя штаны, стянул простую темную рубаху. Подошел к кровати. Почувствовав его близкое присутствие, Перевертыш медленно поднял голову. Во взгляде не читалось страха, глаза были почти пусты. Была только усталость и незнакомая Рамси равнодушная покорность. Словно Теон был не с ним, а где-то далеко. Оставил тело и ушел. Он не может это сделать, не имеет право, он мой, весь мой.
Рамси ударил наотмашь, потом еще и еще раз. Голова Перевертыша дергалась, как у тряпочной куклы, ударялась о каменную кладку стены. Но он только морщился, руки безвольно лежали вдоль тела.
- Смотри на меня, - взревел Рамси и замахнулся снова.
Грейджой вздрогнул, открыл глаза и в последний момент перехвалил летящую в него ладонь. Захват был сильным.
- Перестань, - попросил он тихо, с настойчивой интонацией. Словно Рамси был способен услышать и просто исполнить его просьбу.
Глаза Теона выглядели воспаленными и влажно блестели, нижняя губа опухла, треснула и на ней росла капелька крови. Рамси наклонился и нежно провел языком по губе. Вкус соли, горечи и…
- Значит, ты думаешь, что я вообще не могу сделать тебе хорошо?
- Если я в твоей власти, то – не можешь, - прошептал он в ответ едва слышно и тут же закрыл глаза, как если бы ожидал удара, хотя все еще крепко удерживал запястье Рамси в своей руке.
Как он похож и не похож на Вонючку, как я хочу его.
- Что ты знаешь? Ты не понимаешь... Если хочешь, я могу…
Укутать тебя одеялом… из моей собственной, снятой длинными полосами кожи. Если бы ты принял это.
- Отпустить меня?
- Нет, ни за что.
И Рамси упал на Теона, впиваясь в разбитые губы, жадно пробираясь руками под тонкую рубашку, где было его тепло, и его дрожь и эти шрамы, гладко скользившие под пальцами. Ткань разделяла их, мешала прижаться, чтобы почувствовать рельеф стройного тела собственной кожей и плотью, и Рамси торопливо срывал - вверх через голову и вниз к обнаженным ступням - все эти лишние тряпки.
Когда Теон развернулся под ним – худощавый и как всегда напряженный, Рамси накрыл его собой полностью, вжимаясь бедрами, животом, грудью. Кожа льнула к коже, и он чувствовал дрожь под собой и его сбивающееся дыхание, как свое собственное. Глубже было не пробраться, а милорду никогда не хватало предложенного. Нужно оказаться внутри, стать одним существом по-настоящему и навсегда.
Рамси качнулся, не желая отрываться от этого теплого чуть влажного тела, но член, вдавленный в пах Теона, требовал большего. Пытаясь себя контролировать, милорд захватил ртом кожу на изгибе шеи, как и раньше, в нижнем зале трактира. От разбросанных волос пахло потом, дымом от костра и сырой землей. Он пососал, пытаясь распробовать вкус, не вгрызаясь клыками, и по телу Теона прошла дрожь. Легкий вздох, и комок мышц под грудной клеткой чуть распустился. Он хочет меня, наверняка. Чтобы я делал с ним все это.
От такой мысли член дернулся, и все закружилось, выходя из-под контроля. Отпрянув назад, он подхватил под колено ногу, приподнимая ее, заставляя согнуться. Сопротивления не было, и между ягодиц открылся крошечный горячий вход. Когда головка члена уперлась в него, взгляд Рамси наткнулся на обрубок, спрятанный в завитках жестких волос. Слишком мал, по нему не поймешь…
Накатила волна раздражения, и он толкнулся с силой, входя сразу наполовину. Теон зашипел и попытался отстраниться. Нет, не сейчас. Он слишком сильно, невыносимо хотел его и просто уже не мог ждать и терпеть. Поэтому вцепился в бедра и вошел до конца. Попытался еще дальше, глубже возможного, царапая прохладную кожу под руками.
Было тесно и хорошо, как в горячечном больном бреду, в который можно погружаться бесконечно. Главное держать крепче, чтобы не дергался, не пытался соскользнуть в сторону, раствориться под ладонями.
Рамси навалился, ухватив острое плечо и удерживая согнутую ногу, чтобы распластанное внизу тело, доставалось ему без остатка. Лицо Теона кривилось от боли, он судорожно вдыхал воздух и комкал руками мех. Это привычно возбуждало, усиливало бьющую Рамси лихорадку. Он ускорял темп, трахая его так сильно, как только мог. Как всегда хотел. Облегчение было совсем близко. Рамси сдавил рукой шею, нащупал бешеный стук крови под подбородком, резко выдохнул и кончил. Глаза закатились от невыносимого, оглушающего наслаждения, и он упал на Теона, уткнулся лицом в острые ключицы.
Они лежали так какое-то время, никто не пытался изменить позу. Горячка отступила, и Рамси ощутил странную растерянность.
- Послушай, я…, - начал он и прервался.
Теон под ним был совершенно неподвижен, даже дыхание едва трепетало в груди. Что он теперь скажет ему, что сделает?
Ты и есть насилие, Рамси.
Нет, в другой раз я сделаю по-другому. Тебе понравится. Сейчас невозможно было остановиться. Просто не мог…

- Если ты хочешь, я захвачу Винтерфелл. Он будет твой.

URL
2015-03-29 в 22:13 

Почему Джон путешествует инкогнито, но всем называет свое настоящее имя?

URL
2015-03-30 в 15:35 

Лилули
Гость, Почему Джон путешествует инкогнито, но всем называет свое настоящее имя?
1. Фамилия множества бастардов севера, да и имя наверное далеко не уникальное (хоть у всех героев Мартина имена разные - на то они и герои, но в мире Вестеросса, наверное, есть более или менее распространенные имена)
2. Люди из Королевской Гавани, которые никогда его лично не встречали, вряд ли могут каким-то образом его узнать.
3. Джон не из тех, кто будет так прям скрываться. Он не хочет лишних вопросов и не афиширует свое прошлое, но не прячется. Ему ведь на самом деле нечего стыдиться, чтобы отказываться от имени.

Он думает об этом в часть "Сумеречность" - читать дальше

URL
2015-03-30 в 19:31 

#Mouse#
I`m not an idiot. Not completely.
А Рамси времени даром не теряет О_о Интересно, примет ли Теон его предложение?

2015-03-31 в 16:23 

Лилули
#Mouse#, Интересно, примет ли Теон его предложение?</span>
в этой ситуации это предпочтительней, чем оказаться в Дредфорте. Выбор у него невелик ((

URL
2015-03-31 в 19:28 

Shugister
Товарищ гость, вот жалко мы с вами не можем пообщаться в личке, мне очень близко то, что вы говорите про Рамси и совесть. Эх.

Лилули, Спасибо, за проду. Иду читать.

2015-03-31 в 19:35 

redraccoon
я прочитал главу про Джона
глава интересная сама по себе
вроде и ничего не происходит, а насыщена событиями, воспоминаниями, обидками
Мелисандру хочется убить (но это моя стандартная реакция на нее)

и Джон такой хороший, такой правильный
но блин, что ж он такой скучный то
Лилули, и это, конечно же не к тебе претензия
с твоей стороны отличный текст, с нужной степенью интригой
но я не знаю
мне нравится Джон... в вакууме
но как персонаж... про него все уже известно, и прямо нет никакой интриги, никакой неоднозначности, хотя конечно есть развитие

2015-03-31 в 20:55 

Лилули
rotspecht, спасибо за коммент))
но блин, что ж он такой скучный то
я во многом согласна, сама люблю персонажей с драматическим потенциалом. Джона тяжело раскачать, он имеет четкий набор принципов и ценностей и всегда им следует. И не может себя ни в чем упрекнуть, кроме связи с Игритт
Но мне кажется, его просто никто не подставлял под тяжелый выбор. Т.е. когда с виду очень правильный поступок приводит к вреду для людей в огромных масштабах. Здесь он сломается. Может даже убить себя. Потому как гордыни у него на самом деле до фига, а гибкости ноль.
Но это какая-то отдельная история. Здесь он в первую очень важный узел общей интриги, а не развивающийся характер..., хотя посмотрим))

URL
2015-03-31 в 21:08 

redraccoon
Но мне кажется, его просто никто не подставлял под тяжелый выбор
согласен
точно тяжелого выбора у него не было никогда, либо его вытягивали за уши из этого выбора

Теон, который фейлит каждый раз в момент морального выбора, в сотни раз интереснее
а Рамси берет напором, хотя по сюжету канона, он конечно, вспомогательный персонаж

тем ценнее, что ты пишешь его пов, как самостоятельную личность

но блииин!!!! как же я ненавижу Мелисандру
значит она у тебя вообще удалась

   

Лавочка разных разностей

главная