Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
06:57 

Скольжение

Лилули
Фандом: ПлиО/Игра престолов
Размер: макси
Персонажи: Теон, Рамси, Джон Сноу, ОС, Тормунд, Кожаный, дозорные, одичалые и зомби
Пейринг: Рамси/Теон
Жанр: агнст, драма, слэш, экшн
Описание: Станнис отпраляет Теона на Стену на суд Джона Сноу, Рамси каким-то образом оказывается там же, но не помнит ни собственного имени, ни кто он такой
Рейтинг: R 17
Статус: закончен
читать дальше


запись создана: 02.01.2014 в 15:52

@темы: "Теон", "Рамси", "ПЛиО", "fiction"

URL
Комментарии
2014-02-01 в 22:54 

Лилули
Вечером дали луковую похлебку с крупными кусками козлятины, черный хлеб был свежим и горячим, каждый получил по кружке крепкого эля и обещание налить по второй тому, кто был за Стеной. Рамси сел недалеко от рассказывающего сальные истории Тормунда, наблюдал за ним и похохатывал в нужных местах. Между историями о бабах разговор возвращался к поразившему всех факту – лес был чист: не находились даже останки мертвых животных. Это многих радовало, рассуждали, что Иные прибирают свою армию и откатываются на север, что зима будет солнечной и мирной, как в добрых сказках, которые Рамси слышал когда-то краем уха. Это был, конечно, бред. Охотничье чутье подсказывало, что если ты потерял из виду секача, то он может напасть сзади. Но все это его мало волновало, он достаточно мотал хвостом и играл в брата дозорного. Ему нужен был Перевертыш. Необходим, как воздух. Но сначала он зайдет к мейстеру, не хватало еще получить распухшую ногу и лежать вонючей колодой в госпитале. Перетянутое веревкой поверх грязных штанов, бедро вряд ли заживет. Глупо он его резанул.
Лекарь, не совсем мейстер, как он понял по отсутствию цепи, был суетлив и глуп с виду, много бормотал себе под нос, отчего Рамси и так устал за сегодняшний день. Старикан плеснул на ногу горячим вином, замазал ее чем-то жирным и вонючим и замотал чистыми тряпками.
- Рана кинжальная, как тебя угораздило?
- Да так, случайность?
- Надеюсь, случайность не от брата дозорного? - насмешливо проскрипел лекарь и загрохотал на полке банками. - А то у нас сегодня лорд-командующий с Грейджоем Перевертышем поговорили, так у них тоже случайность вышла. Лежат теперь, друг о друге спрашивают, а мне бегай между ними.
- Я могу помочь, - голос его разом сел.
- И как же? Будешь растирать мне мази? – язвительно хмыкнул полумейстер.
- Я присмотрю за Грейджоем. Я его знаю, вместе были в последнем походе. Сделаю необходимое, если что вас позову. А мы с ним поближе познакомимся.
Рамси поймал себя на том, что его голос звучит по-настоящему просящее и даже жалобно. Мейстер скептически выгнул бровь.
Когда Рамси закрыл за собой дверь в маленькую комнату в Башне лорда-командующего, Теон уже смотрел на него пустыми колодцами глаз.

URL
2014-02-02 в 12:59 

ron y miel
читать дальше

2014-02-02 в 13:12 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Джон с Теоном очень милые — нанесли друг другу телесные повреждения, потом раскаялись и лежат по койкам, спрашивая друг по друга. Няняня, все правильно сделали. XD
И Атлас, который хочет навалять Теону скамейкой, очень фансервисный, предсказуемо шипперю его с лордом Сноу.

Скорей бы Джон поправился. Т__т Предполагается, что его ударили 4 раза, и магией Мел не лечили?
Я думаю, его собирались закалывать и дальше, как в каноничном римском примере — каждый дозорный-заговорщик по удару. Следовательно, чтоб остался жив, их должны были прервать.

читать дальше

2014-02-02 в 15:31 

Лилули
*Janos*, спасибо. Рамси личность цельная, умеет достигать поставленных целей)))

URL
2014-02-02 в 15:50 

Лилули
Vinylacetat, спасибо, ужасно ценю любые ваши комментарии
читать дальше
Джон с Теоном очень милые
Я их обожаю, они оба очень нееежные и трепетные. Вспомнилось, как в "Чернилах" Т. жаловался на тему недостатка старого *врезать от души*)))
Предполагается, что его ударили 4 раза, и магией Мел не лечили?
Лечили обязательно, до оргвыяснений дело никак не дойдет, они же все по понятиям перетирают. Мел должна еще сказать свое слово. Я надеюсь..
читать дальше

URL
2014-02-09 в 15:09 

Лилули
Теон и Рамси
Рамси на мгновение замер у двери, рассматривая его жарким, тяжелым взглядом. Теона сковал ужас, он не мог поверить тому, что видел. Какое-то мгновение ушло на то, чтобы понять, что это не иллюзия, и Рамси действительно нашел его здесь. Тело само дернулось назад, подбираясь, поднимаясь, прижимаясь к стене, хотя спрятаться было некуда. За два быстрых шага милорд уже был у кровати и возвышался над ним. Край сбитого одеяла упал на пол у его сапога, Теон был открыт, почти раздет - рубаха и тонкие штаны. Мне некуда бежать. Всегда некуда бежать. А еще я плохо бегаю. Недалеко.
Взгляд бледных глаз так хорошо знаком – «ты моя собственность, я владею тобой полностью», но сейчас в них появилось еще и выражение жадного любопытства – а какой ты? Дрожащая рука сама потянулась к вороту рубашки. Рамси нагнулся, и его горячая ладонь обхватила и сжала запястье у груди. Теон передвинулся в сторону и попытался вырваться, - ничего не получилось. Милорд потянул захваченную руку к своему лицу, всматриваясь в обрубки, глаза его странно мерцали, на лице лежала тень - свет небольшого факела мерно плясал за широким плечом. В страхе и отчаянии Теон дернул руку, вырвал ее и метнулся в сторону, - в другой угол кровати.
Рамси хмыкнул и присел на корточки. Опираясь локтями о кровать, он рассматривал Теона. Игра будет долгой, милорд, похоже, никуда не спешит, знает, что у него есть время. Мороз пробежал по коже от страшной мысли: Рамси убил Клидаса и Джона, а может и Атласа, чтобы никто ему не мешал разобрать его, Теона, на части и ощупать каждую. Нет, этого не может быть, Джона хорошо охраняют. Охранять его – Перевертыша не стал бы никто. Рамси присел на край кровати, казался почти умиротворенным. Он снова потянулся, но Теон оттолкнул его руку и резко встал, вжимаясь в угол.
- Садись, - тихо сказал Рамси. Теон замотал головой. Он оказался выше сидящего, и ему было непривычно и тревожно видеть темный затылок своего вчерашнего хозяина с перепутанными волосами, потом дернувшуюся щеку и светлые, все еще спокойные глаза, смотрящие на него снизу. Говорить в таком положении было еще страшнее, словно от слов произойдет что-то непоправимое.
- Ладно, - протянул Рамси и стал медленно вставать. Теон спрыгнул с кровати, всеми силами устремляясь к двери, и сразу попал в капкан собственной рубашки, которую Рамси ухватил рукой.
- Это хорошо, что ты бегаешь, - в ухо шепнул милорд. - Значит, нам будет, чем заняться. Он обхватил Теона, с силой прижимая к себе. Сердце колотилось в груди, пот промочил спину и корни волос, силы невероятно быстро таяли.
- Теперь распакуем подарок, - взяв Теона за плечо, Рамси развернул его лицом к себе.
Он сейчас все увидит, все вспомнит. Вспомнит, что я сбежал. Вонючка – трясущаяся сучка. Безумие подступило к границам его сознания. Он пытался найти хоть какую-то твердость, силу внутри себя, но мир, потеряв последние опоры, вращался и раскачивался. Теон перестал понимать, кто он и, когда Рамси сдернул с него рубашку, ухнул в бездну.

Перевертыш закатил глаза и стал выскальзывать прямо из рук. Рамси растерялся, такой поворот событий его не устраивал, и главное с чего вдруг? Он его не бил, не тряхнул даже ни разу, но держал в руках бесчувственное тело, и сейчас, если следовать договоренностям, надо бежать за лекарем. Ничего подобного он делать, конечно, не собирался. Подхватив под колени очень легкое и очень худое создание, положил его обратно на кровать. Возможно, дело в ударе головы, о чем рассказал Клидас. Рамси приподнял Теона за плечи и развернул его так, чтобы видеть голову. На затылке часть удивительных седых волос была сострижена, прилепленная на смолу тряпица прятала небольшую подсохшую рану, закрытую несколькими стежками. Рамси едва удержался, чтобы не ковырнуть. Лекарь считал, что Грейджою надо лежать и не двигаться. Значит, надо проследить, чтобы тот и не двигался, а точнее двигался только на кровати. Это как раз Рамси очень бы устроило.
На столе среди пыльных книг стоял кувшин с водой и чашка со сколотым глиняным краем. Рамси потянулся за кувшином, но передумал. Еще успею заглянуть в испуганные глаза. Сейчас лучше так. И он потянул рубашку, тело было покорным, выскальзывало из ткани беззащитной и доверчивой наготой. Ненужная тряпка полетела на книги и кувшин, и Рамси замер в полном восхищении. В полутьме ярко белели шрамы, ровные и рваные полосы исчертили худое тело. Одного соска не было, и кончиками пальцев он нежно погладил эту продолговатую, шелковистую ямку на груди. Ребра ломанным краем поднимались над впадиной живота. Рамси подвел руку под спину Теона и, прижавшись щекой, прислушался к стуку сердца, оно было тихим, робким, прятавшимся где-то за разрисованной решеткой груди. Он резко повернул послушное тело набок. Сзади тоже все было изрезанно шрамами, ладонь, гуляя по спине, ощущала каждую неровность, каждое углубление и малейшую выпуклость забытой им историй.
Рамси закрыл глаза и, продолжая водить руками по телу Теона, попытался его вспомнить. Сильно отвлекала порезанная нога, любое движение, заставляло кривиться от боли. Отвлечься от себя и полностью сосредоточиться на Перевертыше не получалось. Но он был совершенно уверен, что сейчас перед ним на кровати и под его руками лежала его работа и его создание. Раздражение вызывало то, что эта собственность не давалась. Вроде твое и чужое, как сундук, который тебе подарили, а ключ оставили себе. В таких случаях есть только два решения – сломать замок или разбить сундук. Оба варианта Рамси всегда нравились, тратить время и подбирать подходящий ключ он ни за что бы не стал, это было очень унизительно и скучно. Лорд Русе всегда говорил, что его отпрыск и наследник не умеет думать чуть дальше собственной руки, в которой зажат нож, и тарелки, на которой кусок мяса.
- Понимаю, что разговор несколько запоздал, но тем ни менее. Ответь мне, зачем ты заморил леди Хорнвуд? – лорд Болтон как всегда говорил без малейшей эмоции, вытирая салфеткой сухие и чистые после трапезы пальцы.
- А зачем мне далась эта старая тупая кляча? - Рамси, предчувствуя очередную проработку, свистнул гоняющую кость Мод, и она бросилась к хозяину, дурашливо галопируя передними лапами и виляя хвостом. Он обхватил морду с высунутым языком и почесал слюнявую псину за ушами.
- Я заполучил замок, а ты мне доброго слова не сказал.
Отец выгнул презрительно брови и откинулся на кресле.
- Ты ждал от меня добрых слов? Еще скажи благодарности.
- А почему бы и нет? - Рамси почувствовал приступ злости и одним махом отбросил Мод, та обиженно заскулила и, поджав хвост, пошла прочь. – Или лишний замок и земли не нужны Болтонам? Ты же сам теперь требуешь, чтобы Мандерли отказался от них.
- Требую, - лорд Болтон безразлично согласился и пожал плечами. – К этому есть основания.
- Если бы не мои действия, то у тебя не было бы никаких оснований.
- Какие именно действия? Я ни слова не сказал о твоей скоропалительной женитьбе. Очень удачная охота. Но эти истории о голоде, о страшных криках из брошенной башни и обглоданных пальцах благородной леди вызывают у лорда Мандерли трясучку и несварение. Поэтому он постоянно зудит о возращении неправомерно захваченных вымороченных земель. Все это очень усложняет и без того непростую ситуацию. Тебе никогда не приходило в голову, что убийство не должно привлекать внимание? Чем грязнее дело, тем чище должны быть руки.
Русе потянулся и плеснул в кубок вина. Рамси раздражало, что отец никогда не наливал кубок полным, всегда меньше половины, даже если это был второй, третий и следующий раз.
- Что же вы не подумали об этом с Фреями, когда устроили Красную Свадьбу?
Русе сделал глоток, поставил кубок и, поддавшись вперед, и презрительно прищурился. Рамси отчетливо почувствовал исходящую от него холодную угрозу, тень которой всегда витала в воздухе там, где находился лорд Болтон.
- Прикуси язык, сопляк. Я позволяю тебе и так слишком многое. Нет ни одной деревни, в которой бы не рассказывали о кровавых оргиях наследника Болтона, нет ни одного лорда вплоть до Королевской гавани, который открыл бы перед тобой ворота и опустил мост, если меня не будет рядом. А что говорить про леди? Каждая превращается в ледяную статую, стоит только упомянуть твое имя. Поэтому выдать за тебя можно только фальшивую девку, и тебе очень повезло, что та, которая нашлась, носит имя Старков.
Рамси вскочил, кресло с грохотом отлетело назад, закипающая злость мешала собраться с мыслями. Мод подняла лай, прыгая около него. Русе сокрушенно вздохнул и опять откинулся на спинку с кубком в руке.
- Сядь. Нет смысла все это обсуждать, все мои слова для тебя, все равно что море для дотракийцев: что от тебя далеко, того не существует, - Русе опять подлил вина в кубок и устало прикрыл глаза. - Ты не можешь ждать, довольствоваться малым, чтобы получить большее, тебе надо получить все удовольствие сразу, именно поэтому леди Хорнвуд умерла столь ужасной смертью. И твое краткое развлечение с немолодой женой и ее пальцами, теперь, пока в Белой гавани сидят жирные Мандерли, будет тебе и мне портить большое и, я все еще надеюсь, долгое удовольствие обладания землями Хорнвуд и ее поселянками.
- Ты считаешь, я не могу себя контролировать? – Рамси так и простоял, выслушивая весь этот монолог. Он не мог заставить себя сесть, рука цеплялась за край стола, снаружи его словно приморозило, а внутри бушевал гнев.
- Можешь, мой мальчик, - неожиданно улыбнулся Русе. – Но не хочешь, точнее тебе это просто не нужно: все выгоды, которые может принести контроль, для тебя не интересны. Тебе нужно удовольствие сию же минуту, и ты его выбираешь, если напрямую не запретить. А я не могу быть всегда рядом.
- Когда же ты мне запрещал получать удовольствие?

URL
2014-02-09 в 15:17 

Лилули
Русе устало поднялся, весь вид его говорил о том, что разговор лишен смысла. Он вышел из-за стола и сделал несколько шагов к сыну, портупея скрипнула, когда лорд Болтон чуть наклонился:
- Теон Грейджой. Думаю, после своих приключений в Винтерфелле, ты бы содрал с него все до требухи и скормил своим сучкам, если бы не мой запрет, а сейчас, - взгляд Русе устремился дальше, к выходу и многозначительно остановился на чем-то, невидимом для Рамси, - ты не можешь с ним расстаться. И возможно, если я захочу его смерти, ты пойдешь против моей воли. Почему интересно?
Рамси сжимал безвольное прохладное тело Теона и одновременно силился повернуть голову в той памятной трапезе на двоих. Он знал, что кто-то там был, он тогда ощутил тень движения в направлении взгляда Русе, легкое, едва слышное звяканье и видел на краю зрения, как радостно в сторону выхода метнулась Мод, но голову не поворачивал. Уставился в белесый вопросительный туман в глазах отца и тяжело дышал, стараясь преодолеть ощущение давящей духоты. Почему я не обернулся. Тупой неподвижный чурбан, сломать бы самому себе шею. Ни до, ни после этого разговора он ничего не помнил, ни как выходил из трапезной, ни как пришел туда и с кем.
Обрывков прошлого в памяти было теперь достаточно, чтобы сложить свою собственную историю, но Рамси никогда не интересовали длинные истории с их причинами и следствиями, с поучительными финалами, слезами и смехом, его интересовала плоть, кровь, кости, влага - все, что можно увидеть, разобрать, освоить, чем можно владеть. Поэтому он всегда ломал эти треклятые неоткрывающиеся замки, которые навешивали умники вроде его отца, плетущие интриги, скребущие острыми перьями за закрытыми дверьми. Фальшивые улыбки и тихие голоса. Скулеж леди Хорнвуд под дверью стоил дороже всех ее земель. Когда он зашел в первый раз, благородная леди ползала на брюхе, как сучка в течке и умоляла. Он хотел насладиться еще разок ее унижением, но задержался на последней охоте, никак не удавалось затравить зверя, успел только на обглоданные пальцы, но и они уже одеревенели, пришлось бросить этот могильник в пекло. А жаль, ему не приходилось раньше трахать девок с отгрызенными пальцами.
Сейчас он тоже чувствовал в груди лед разочарования: добыча ускользала, дверца захлопывалась, он не мог владеть закрытым в его памяти Теоном. Тот был здесь, прямо под ним, и его не было вовсе, оставалось недоступным то, что касалось его напрямую – эти бледные шрамы и сладкие мгновения, когда он счищал шкурку со своего живого плода, слизывал его сок, любил его. Даже пройти этот путь снова было для него недостаточно, он должен был вспомнить. Рамси еще раз провел рукой вниз, начиная со лба Теона, через горбинку чуть искривленного носа, тепло приоткрытых губ, красивый обвод подбородка и шею, едва заметно подрагивающую в такт биения сердца. Дальше были ключицы – открытые лепестки костяного цветка, а еще ниже - распахнутый, разрисованный им мир: не большие тракты, троны, корабли и унылые башни, а мир живой и трепетный, отвечающий на касания. Рука остановилась на тесемках штанов. Тело под ней напряглось.
Когда он увидел испуганный взгляд Теона, то ласково улыбнулся в ответ.

Рамси смотрел в упор, ощупывая шнуровку штанов Теона. Колени дрогнули, сходясь, а рука схватилась за широкое запястье у бедра. Это было лишь на мгновенье, Теон сразу убрал свою руку. Она ощутимо дрожала, соскальзывая на кровать. Рамси приходит за мной снова и снова, а я не могу сопротивляться, не могу даже рассказать о нем никому, хотя он здесь никто. Дозорный и преступник. Враг Джона. Помимо его воли тело жило напряженным ожиданием, как уже звенящий колокол, который предвкушает следующий удар, чтобы откликнуться снова. Он держал руки на кровати вдоль туловища, кисти сводила судорога, коленки подрагивали, а голову хотелось развернуть и уткнуть в подушку лицом.
- Так лучше, когда ты лежишь, а не бегаешь, - в его бархатном голосе сквозило наслаждение увиденным страхом. – Лекарь велел проследить, чтобы ты не двигался и не напрягал слишком голову. Поэтому голову оставим в покое, и обойдемся другой твоей дыркой.
Рамси хмыкнул, довольный шуткой, а Теон с трудом проглотил появившуюся в горле горечь. Его просто отдали Рамси. Чтобы тот присмотрел. Даже здесь, на Стене, тот, кто за ним присматривает, – Рамси.
- Давай, познакомимся, Теон. Мое имя Рамси Болтон. Ты это знаешь, а я теперь помню.
Главное, чтобы ты не помнил Вонючку, рожденного в пыточных казематах Дредфорта, чья эмблема дохлая крыса и собачий ошейник, а девиз – «служи, повинуйся и тобой ничего не случится».
- Боишься меня? – голос прозвучал прямо в голове Теона, знакомый, с болью впитавшийся мотив. Он это произнес или мне почудилось? Достаточно только его взгляда, чтобы слышать ожидаемые слова.
- Боюсь, - едва слышно признал он.
- Интересно почему? – спросил Рамси, и Теон не понял, что эта была за интонация – издевательство или любопытство?
В нерешительности и страхе он вгляделся в глаза над ним - в два бесцветных капкана, куда, как только попадешь, так начнется новый виток познания боли и унижения. Лучше не поднимать голову.
Когда он был Вонючкой, то знал свое место и жил там и телом, и взглядом – внизу. Даже если часами был подле Рамси, прислуживал, шел следом, был выставлен напоказ перед гостями или что похуже, мир и жизнь, которую он наблюдал, была в основном под ногами. Мимо проходили сапоги злые, сапоги опасные, сапоги ленивые и пустые сапоги, они ступали по изломанным веточкам, большим и маленьким камешкам, по серым, помертвевшим от утреннего инея травинкам, по трещинам на камнях, которые сплетались в узоры из медвежьих, собачих морд, тонконогих паучков, распахнувших крылья птиц, длинных зайчих ушей. Этот мир внизу, которого никто не замечал, был для Вонючки живым, хоть и безмолвным. И даже без солнца и огня – теплым. Там над ним никто не смеялся, не презирал. Можно было водить пальцем по сколам и трещинам на камне у стола, прямо у ног хозяина, находить там глаза, нос, забавные гримасы, и Рамси бы никогда не пришло в голову, что его Вонючка говорит с воображаемым другом, рассказывает ему истории из чьей-то чужой жизни, а иногда жалеет истоптанное, истертое невидимое существо. Мир под ногами принимал его. Собаки тоже принимали, но они принадлежали Рамси, и отпечаток их хозяина всегда был ощутим, поэтому Вонючка редко когда решался протянуть к ним руку, чтобы приласкать. Над местом, где он часто спал, свил паутину паук. Вонючка, как мог, оберегал его, даже приносил мух. Когда паук опускался к самому лицу неподвижно лежащего на соломенном тюфяке Вонючки, и, слегка шевеля мохнатыми лапками, раскачивался на длинной паутине, казалось, что они общаются, и вонючкины губы вздрагивали в едва заметной улыбке.
Опущенные глаза позволяли чувствовать себя в безопасности, а смотреть выше, в лицо милорда, было рискованно, но не заметить желания, знака, приказа – еще хуже. Поэтому, если вонь от него была слишком сильна и его приковывали далеко от Рамси, тогда Вонючка не отрывал от хозяина взгляд: пропустишь движение, оклик, щелчок пальцев, не сможешь повиноваться, служить и… Будешь служить по-другому.
Сейчас в прозрачных глазах Рамси лежала тень неуверенности. Он не помнит меня. Все еще не помнит меня. Несмотря на произнесенное им имя Болтона, на то, что снял с Теона рубашку и увидел следы самого себя, следы того, как создал Вонючку, как растил его, наставлял – творил его жизнь. Если боги забудут людей, значит ли это, что люди свободны и могут забыть про молитвы?
Теона всего затрясло от этой страшной, отчаянно вольной мысли, от надежды на новый побег. Рука судорожно сжала шкуру внизу, тело стремилось отодвинуться, снова отползти в угол. Одним быстрым движением Рамси вынул из пояса нож, не свежевальный, но наточенный до жаждущей кожи остроты. Сердце зашлось, воздух разом пропал из легких. Если вовремя не произнести молитву, потом она уже не поможет. Лезвие блеснуло в повороте у самого лица Теона, и холодно легло на горло.
- Почему? – Рамси взрыкнул и сжал железными пальцами его бедро. Теон был растянут между клешней руки и клинком – приготовленное к ответу тело. Мысли мешались.
Он все равно не помнит, не помнит меня, он уже не хозяин – это был голос Теона, у которого теперь был Варт и еще этот глупый мальчишка с конюшни и Кожаный, одобрительно усмехнувшийся у лестницы, и, может быть, Джон, встревожено склонившийся над предателем Старков. Может быть. Мне бы хотелось.
Глупец, фантазии не спасут тебя от боли и страха, ты собственность Рамси, взгляни на себя, на свое тело – это рыдал съежившийся внутри и страшно одинокий Вонючка.
- Ты меня изнасиловал, - дрожащим голосом решился Теон. Обрубки болели так, словно были свежи, горло дергалось под ножом. Подрезающее кожу лезвие словно говорило – с возвращением, мой дружочек, скучал? Нет, не я пришел, - ты. Ты зависишь от меня, я – твой единственный мир.
- Вчера это сделал ты. Отсосал у меня так, словно хотел этого весь прошедший день напролет. Видно, ты делал это уже много раз. Я прав?
Из глаза выкатилась одинокая слеза, он смотрел на спокойно дышащее пламя факела. Губы чуть разомкнулись.
- Да.
Клинок лениво отступил от горла, соскользнул вниз и обвел впадину ключиц, еще один круг, потом еще. Теон закрыл глаза, его внутренности сворачивались, повинуясь этому круговому движению. Он ни о чем не думал, лишь ждал.
- Эти следы на твоем теле? – нож прошел по одному шраму, потом по другому. Он не вгрызался, только оценивающе притрагивался. – Это я оставил на тебе?
На последнем вопросе в голосе засквозил теплый бархат вожделения. Он уже готов меня трахать. Или резать. Теон хорошо знал этот тон, он появлялся, когда у Рамси возникало желание сблизиться, приласкать свою зверюшку ножом или членом, а лучше тем и другим. Теон познал до самого дна эту изводящую Рамси потребность владеть живым существом до последней косточки, ускользающей мысли и вздоха.

URL
2014-02-09 в 15:26 

Лилули
«Ты – мой» имело множество разных оттенков. Оно могло говорить о пронзительной нежности медленно надрезающего тебя ножа, когда судороги твоего тела перерастают в неровное дыхание твоего хозяина, рождают теплоту в скользящем по кровавым полосам взгляде. Ты – его, потому что не можешь отвергнуть эту жажду, твоя жизнь – есть ее утоление, верность ей. Ты соткан из его и для его овладевающей любви.
Был и совсем другой оттенок у страшного «ты - мой». Когда тебя кромсают, пробивая на взмахе барьеры, которых в тебе уже нет, разрывая сочными звуками вещь неудавшуюся в руках мастера, несовершенную, а значит, не имеющую право существовать. И решать только хозяину.
Это были два самых страшных края, когда Теон уже не осознавал себя: он был не Теоном и не Вонючкой, ни кем из живых. Просто дышащая, трепещущая плоть.
Были и другие оттенки: ленивой игры и веселой игры, когда он доказывал или угадывал, ползал, бегал, перегибался через стол, трясся на коленях у кровати в невыносимой паузе ожидая движения за спиной.
Теон чувствовал, как сейчас в Рамси растет эта жаркая жажда познания принадлежащего ему существа, поглощения его, наслаждение им, когда каждый проглоченный стон, впитанная кожей судорога дает Рамси жизнь и чувства. Он был чудовищем. Это я оставил на тебе? Я снял кожу? Чудовище вглядывалось в углы темной пещеры, оно не видело, не могло видеть забившуюся под каменный выступ крошечную дрожащую фигуру. Знало, что жертва здесь, но найти не могло.
- Я был твоим пленником. Ты меня пытал, наказывал за захват Винтерфелла, - в этой правде не было ни тени уродующей зависимости, рожденной в бесконечном мраке Дредфорта.
Секундная растерянность и полыхнувшая в глазах злость. Рамси хотел другого ответа. Лезвие, резанув кожу, двинулось вдоль ключицы, Теон охнул. Каждая мышца в нем напряглась в ожидании большей боли, но лезвие приподнялось и оставило грудь.
- Играешь со мной? – голос прозвучал неожиданно насмешливо и… с предвкушением. Он может надкусить и с другой стороны – разделить страсть или развеять скуку – он приспособил меня ко всему. Нож распустил тесемки на штанах, и к горлу подступила тошнота.
- Не каждый пленник Болтонов сосал мой член.
И одним резким движением он сорвал штаны.

Или лучше разрезать? Короткая мысль задохнулась сама. Украденная правда была прямо перед ним. Оно создавал Теона только для своего удовольствия. Возможность получать собственное у того была теперь весьма и весьма сомнительна. Среди темных волос едва виднелся обрубок, выглядел он жалко и … мило. Уголок рта потянулся улыбкой вверх. Грейджой не сменил позу, только коленки дернулись вверх, напряженные кулаки прижались к бедрам, словно он хотел свернуться, но не решался.
- Теперь я понимаю, почему ты кинулся вчера предлагать свои услуги. Пытался схитрить? Любая хитрость обнаруживается просто - сними одежду, потом кожу.
Теон лежал, отвернув голову и прижав щеку в подушке, ресницы дрожащими тенями лежали вокруг закрытых глаз. Как он мог его не помнить. Такого…такого…
Он протянул руку, сжал подбородок и резко повернул голову Перевертыша, приподнимая ее. Глаза распахнулись, блеснули слезами, - только голая плоть могла быть откровенней глаз, они рассказывали о том, что не передавали скорлупки слов. Даже только зародившиеся мысли и чувства просвечивали через глаза. Сейчас в Теоне был страх и отчаяние, а еще хрупкая надежда, от которой он отворачивался сам, и какая-то не оформившаяся догадка.
Рамси любил заглядывать в глаза, в разные, кроме отцовских. С ним роли менялись, Русе вскрывал его как пирог с куряниной – одним движением, зацепляешь верхний слой ножом и перед тобой весьма съедобная начинка. Он мог так вскрыть каждого одинаково быстро и равнодушно. У Рамси так не получалось, чтобы увидеть глубже ему нужен был страх, сводящая с ума боль. Если бы я мог иначе? Стал бы я резать?
Сейчас на него смотрела его игрушка, которую он таскал с собой на обеды с отцом, и тот факт, что он этого не помнил, несмотря на распахнутый взгляд, на послушное, хоть и напряженное тело, почти сводил его с ума. Растерянность и злость сплелись и сбивали с толку.
- Смотри на меня, не смей отводить глаза, - прорычал он, опуская голову. Теон смотрел, волосы окружали голову белым ореолом.
- Ты не можешь меня бить или резать, - услышал он тихий и напряженный голос, - Клидас знает, что я здесь и… Джон.
Рамси с интересом отметил эту легкую заминку перед именем Сноу. Зачем мне нужна смерть Сноу? Мне бы вспомнить причину.
- Думаешь, о тебе беспокоятся, Перевертыш? - он провел рукой по дрожащим ногам, сведенным близко острым коленками, потом нагнулся и освободил Теона от сбитых внизу штанов. Тот опять дернулся в сторону, но Рамси с силой сжал его бедро, подчиняя себе пахнущее страхом тело. Неуверенное молчание затянулось и забавляло.
- Даже если и нет, - едва слышно решился Теон. - Я все равно здесь, и меня будет осматривать лекарь.
- Он видел все это на твоем теле?
Тоска, отразившаяся во взгляде, говорила без слов. Рамси усмехнулся и стал раздеваться. Снял ремень с ножнами, куртку, сбросил сапоги и развязал тесемки штанов. Потом аккуратно положил нож у изголовья. Посмотрел на молчащего Теона.
- Значит, если я нарисую что-нибудь свежее, ты не станешь ему показывать?
Тот отвел взгляд и уставился в стену.
Рамси лег на кровать и, протянув руку под шеей Теона, обнял его за плечи, положил ногу поверх колен, притиснул к себе и, прижавшись губами к самому уху, сказал:
- И правильно, не показывай никому, это никого не касается, это наше – твое и мое.
Его Перевертыш замотал головой, задергался, стараясь вырваться.
- Нет, не твое. Ты ничего не помнишь, не знаешь…
Худая нога ткнулась прямо в замотанную под штанами рану, и Рамси взвыл, на секунду ослабляя хватку, инстинктивно опуская руку вниз, чтобы защититься. Теон вырвался, прижимаясь к стене, упираясь ему в грудь холодными, влажными от пота руками. Рамси сунул кулаком под торчащие ребра. В ноге горячо пульсировала боль.
- Брыкливая скотина, - рявкнул он в полный голос, не в силах сдержаться. - Чего я не знаю?
Но Теон задыхался, свернувшись от удара, волосы закрыли лицо, а плечо торчало, как сломанная белая кость. Сжимая зубы, Рамси дернул его и подмял под себя. Движения спутались: боль в ноге, не сползающие штаны, безвольность ответных движений. Он согнул его ноги и, удерживая ладонями колени, развел их по сторонам груди, перегибая тело. Сопротивление ослабло, только легкое подрагивание напряженного тела. Отпустив на секунду одно колено, он помог себе рукой и воткнулся резко, с силой - злость и желание едва удерживались у краев. Теон вскрикнул, глаза широко распахнулись, руки уперлись в кровать, колени он попытался разогнуть, чтобы отодвинуться. Но Рамси уже был внутри и пропихивался в плотный жар дальше, придавливая Перевертыша всем своим телом – предплечья к лодыжкам, сворачивая его в тугой узел. Теперь весь Теон был под его руками, худой, стонущий от боли и сдавшийся. Ему нравилось ощущать свернутое под ним тело целиком. Продолжая толкаться, он сдвинул его колени вместе, удерживая теперь одной рукой, другая легла на лоб, пальцы разошлись у корней влажных белых волос. Рамси сосредоточился на своих ощущениях от Теона – как плотно и горячо было внизу, как скользила кожа холодной влажностью страха, как тонкие волосы шевелились между пальцами и дрожала нижняя губа. Не твое. Ты ничего не помнишь, не знаешь...Седьмое пекло! Он вошел резко и дернул волосы. Теон вскрикнул. Рамси едва успел зажать ему рот рукой с клоком волос между пальцами. Тише, только тише. Входя раз за разом все глубже, он опять был у края, но не мог кончить. Рамси отпустил колени и, оставаясь внутри, потянулся за ножом у изголовья кровати. Нож давал уверенность, что он справиться с этим…с растерянностью и сжирающим возбуждением. Нож легко ткнулся в костлявую грудь, под рукой отчаянным теплом толкались губы. Мольба – его любимая часть.
Пожалуйста – как тонкий надрез на груди.
Прошу – и нож вгрызается глубже, освобождая ток крови.
Я умоляю, не надо, я буду… – и дрожь тела говорит откровенно об ужасе перед будущей болью.
Я умоляю, прошу, пожалуйста, пожалуйста, не надо – когда подцепляешь на нож тонкую мокрую шкурку.
Дальше слов уже не было, но мольба выходила воздухом, рвущимся хрипом, полными искренности, отчаянными, рождающими нежность звуками. Это последняя и самая любимая его часть мольбы, когда близость остра и почти непереносима, когда остановиться уже невозможно.
Считаешь, я не могу себя контролировать? Нож замер, оставив короткую полоску крови. Он и правда не может его резать здесь и сейчас. Могут быть последствия. И ему даже не нужна кровь Теона.
Он перехватил нож и, сжав костлявое плечо, насадил тело с силой, потом снова, вбиваясь раз за разом все глубже. Раскачиваясь у непереходимой черты, он полоснул себя по предплечью, и его наконец накрыло освобождающее наслаждение.

URL
2014-02-09 в 15:28 

Лилули
Когда Рамси слез с него, Теон подтянул ноги и сел на кровати, мех под ним, смятый и сбитый, уже не казался теплым. Ему хотелось накрыться, отгородиться от собственного страха и уязвимости, но одеяло было на полу, а на нем стоял Рамси, шарясь по столу. Забулькала жидкость.
- Пить хочешь? – рукой, которая только что сжимала нож, он протягивал ему чашку.
- Нет, - Теон очень хотел пить, но отказ и его вертикальное положение – было подспудной, пусть слабой и неуверенной, но демонстрацией независимости.
- Зря, - хмыкнул Рамси. - Клидас сказал, чтобы я тебя чаще поил. Удалось только с другой стороны.
Рамси сделал несколько жадных глотков, струйка травяного отвара стекла с края губы. Повернулся к Теону всем телом, огромным, из-под которого невозможно выбраться, если он не позволит. Из раны на руке еще сочилась кровь, ладонь была в красных пятнах, а на правом бедре туго лежала повязка. Рамси вытер рот рукой, на губах тоже осталась кровь.
- Знаешь, я кое-что вспомнил. То, что ты говорил. Как я попал в Винтерфелл после неудачной охоты и назвался Вонючкой, как сидел там в холодной камере и очень долго ждал. Видимо тебя?
Теон посмотрел в сторону. Меньше всего ему хотелось говорить с Рамси о своем захвате Винтерфелла, о том, как он выпустил Вонючку из камеры и взял его на службу. Не боги его наказали за кровь и предательство, а он сам, собственными руками приблизил расплату: сколачивал крест в Дредфорте, мостил дорогу в подземелье своей боли и унижения, выбраться из которого никак не получается.
- Не надейся увильнуть, Перевертыш, не надейся промолчать, - Рамси шагнул к кровати и наклонился, Теон прижал голову к дереву за спиной.
- Я все равно доберусь до тебя, и ты не сможешь мне сказать, что я чего-то не знаю, не помню. Я помню главное, - ты мой.
Он оперся одним коленом о кровать, подгреб волосы под шеей и дернул их вверх не резко, но сильно и настойчиво. Следуя за движением, Теон приподнялся, рана на голове ощутимо пульсировала болью. Второй рукой Рамси приподнял его подбородок и вгрызся в рот, - теперь будет третья жаркая рана. Я не должен это ему позволять, я не могу так больше.
Освободив изгрызенные губы, Рамси впихнул ему в рот сразу два пальцы. Возил там долго, с удовольствием, как в собственных штанах.
- Опусти и разведи ноги, - приказал он хрипло и требовательно. Теон резко отвернул голову, освобождая рот.
- Ты все равно не вспомнишь, - это было глупо и неосторожно, и ноги оставались сведенными и прижатыми. – Если ты хочешь все вспомнить, я расскажу о том, кто ты лорду-командующему. Тебе напомнят, а потом казнят.
Выражение похоти на лице Рамси размылось, появилось что-то странное, непривычная для Теона озадаченность. Когда рука милорда ухватила рукоять ножа, дрожащие ноги сразу раскрылись и поехали вниз. Но Рамси на него не смотрел, взял ремень с ножнами, штаны и стал одеваться. Застегнув куртку, он снова подошел к Теону.
- Мне придется уйти на долбанное дежурство на Стене, - и он присел у кровати на корточки, как это делал в начале этого кошмарного вечера, но голос его теперь звучал угрожающе. - Я еще не знаю, какие у нас со Сноу вопросы друг к другу, но собираюсь узнать. Поэтому ты ничего не скажешь, Перевертыш. И если скажешь, а я не успею счистить твою шкурку, то успею сообщить твоим новым братьям в черном, что ты неплохо умеешь сосать член, а собственного у тебя нет. Думаю, некоторых это заинтересует.
Когда дверь закрылась, Теон долго не решался двинуться, потом очень медленно опустился на кровать и протянул руку к лежащему на полу одеялу. Он был так уязвим, грязен – на груди и шее свернувшаяся кровь, семя на бедрах и пленка засохшего соленого страха по всему телу. Он не в силах был что-то сделать, только завернулся плотнее в одеяло и вытирал беспрерывно текущие слезы.
- Я не Вонючка. Мое имя Теон, меня зовут Теон

URL
2014-02-09 в 19:57 

ron y miel
Бедняга Теон, никуда ему не спрятаться, обижают его и обижают... у него уже полное состояние безнадеги, и никто не узнает, как ему больно. Очень было жутко читать, когда Рамси стал его раздевать и пугать ножом!
Я вообще с таким восторгом жду каждое продолжение! Спасибо)

2014-02-09 в 21:28 

Лилули
*Janos*, спасибо огромное преогромное.
Бедняга Теон, никуда ему не спрятаться, обижают его и обижают... у него уже полное состояние безнадеги, и никто не узнает, как ему больно. Очень было жутко читать, когда Рамси стал его раздевать и пугать ножом! ,
Неужели это прямо так ужасно выглядит? Ну страшно, конечно, (потому что в фике Рамси страшный и совсем нехороший человек) но ведь Теон пытается сопротивляться. Мне совсем не хотелось, чтобы было впечатление ну совсем уж полной безнадеги.
Это все последний абзац:depr:

URL
2014-02-09 в 21:50 

ron y miel
Лилули,
Неужели это прямо так ужасно выглядит?
Не, совсем безнадеги тут нет, Теон еще сопротивляется и держится (а уж в такой ситуации думать о том, что там вспомнил или не вспомнил Рамси - это очень большое самообладание надо), но я просто ему сочувствую. Очень чувствуется его беззащитность, и Рамси, как всегда, только о себе думает. Но мне интересно наблюдать за его моментами воспоминаний, вот все-таки он уже немного другой Рамси.

2014-02-11 в 00:04 

ron y miel
мне очень понравился момент, как Теон с паучком разговаривал, узоры разные видел на полу) я так его понимаю
и понравилось, как Рамси рассматривал тело Теона, когда он в обморок упал

2014-02-11 в 19:49 

Лилули
вот все-таки он уже немного другой Рамси.
другой от какого? чем был в начале?
Теон с паучком разговаривал, узоры разные видел на полу)
да? а я думала, что это выглядет все же очень по-детски и как-то сократила про паука, там было несколько подробнее.))

URL
2014-02-11 в 20:10 

ron y miel
другой от какого? чем был в начале?
чем был до амнезии) и себя не очень помнит, и Теона, и часто приходит в замешательство.

а я думала, что это выглядет все же очень по-детски и как-то сократила про паука, там было несколько подробнее.))
о, это как раз такой хороший момент! мне кажется, так люди начинают себя вести, когда на них психологически давят, и они погружаются в свой внутренний мир. Когда человеку свободно и хорошо, он даже не заметит какого-то паучка.

2014-02-21 в 22:38 

Лилули
Теон
Снег мешал бежать, он был глубоким, вязким, как болотная жижа, лип к непослушным тяжелым ногам. Теон падал уже много раз с размаху, прямо на выраставшие перед ним белые валуны, которые превращались на лице в колючие тающие островки. Мокрый холод забивался после падения под перчатки, и руки, казалось, превращались в сосульки. Но все это не имело значения. Не беспокоило его и то, что впереди, куда он рвался из последних сил, его ждали чернорукие мертвецы, шедшие голодной толпой за белыми пауками. Огромные насекомые вели ледяных зомби прямо на Стену, а он бежал от Стены в объятия костлявых тварей, рвущих на части все живое.
Он просто не мог остановиться, а тем более повернуться назад, потому что по его петляющему следу шел Рамси. Он смотрел прозрачными глазами на взрыхленный Теоном снег, поглаживал притороченный к ремню кинжал и уверенно двигался вперед.
«Умоляю, - дрогнули обветренные ноющие губы Теона. - Пожалуйста, не надо». Он обхватил сосну, прижался к стволу щекой, давая себе несколько секунд отдыха, потом оттолкнулся от него и, спотыкаясь, снова побежал вперед. Впереди расстилался бесконечный лес, отстранено наблюдающий за ним, а еще дальше черная, шевелящая конечностями, жадная масса мертвых тел. Сзади неумолимо сжирал расстояние его милорд. Дыхание Теона прорезал свист. Спрятаться было некуда.
Когда он упал в очередной раз, то увидел мелькнувшую сбоку тень. Раздался причудливый звук - сухой треск и шелестение. Теон повернул голову, справа от него опустилась покрытая молочно белыми чешуйками и увенчанная ледяным копьем когтя лапа гигантского паука. Накатило странное облегчение. Паук замер на уродливых сочленениях, словно раздумывая, тяжелое, просвечивающее чернотой сквозь белесую муть брюхо оседало в снег.
«Нет, назад. Ты - мой», - голос Рамси был так близко, отзывался болью в теле, липкой тошнотой в груди. Ничего уже не соображая, Теон пополз прямо под брюхо паука. Лапа дернулась, и коготь прошил его насквозь. Словно со стороны он услышал, как сочно хрустнул позвоночник, ощутил, как разошлись живые ткани, а потом с легким всхлипом лопнуло сердце. Где-то дальше, соскальзывая рукой по стволу страж-древа, опускался в снег Рамси Болтон.
«Нет», - прошептал Теон сквозь хлещущую горлом кровь, понимая, как отчаянно хочется жить.
Когда Теон распахнул залитые холодным потом глаза, то понял, что лежит на кровати, и это просто очередной кошмар. Обычно Рамси ему снился в Дредфорте, Теон кричал и просыпался в страшные моменты ожидания прикосновения лезвия, или когда хозяин только шел к нему с улыбкой плотоядного предвкушения и жадной нежность в глазах. Были и кошмары, о том, чего не случалось, некоторые повторялись снова и снова. Один сон он смотрел много десяток раз и помнил его с потрясающей отчетливостью.
Вонючка должен был вернуться на псарню, как велел лорд Рамси, вернуться и оставаться там, пока не понадобится, пока ему не прикажут. Он спешил туда, не отрывая глаза от земли. Один поворот за конюшню, и сердце обрывалось в пустой привычно ноющий живот – псарни на своем месте не было. Голое пространство, поломанный кустарник и никаких построек. Он должен быть на псарне, ему приказали, это теперь его дом, но дома не было.
Он обходил конюшню, едва удерживаясь на подкашивающихся ногах - паника не давала вдохнуть, прислушивался, надеясь уловить хоть отдаленный лай или рычание. Но... - ничего. Псарни не было поблизости, и он не имел понятия, где ее искать. Остановившись у стены и переведя дыхание, Вонючка убеждал себя, что найдет, что просто случайно напутал, потому что не спал этой ночью, потому что…
Утерев слезы, собрав всю оставшуюся силу, он снова отправлялся на поиски пропавшего собачьего дома. Шел вдоль замка: от конюшни к птичнику, потом к кузнице, мимо мелких хозяйственных построек. Отрывал взгляд от земли, отчаянно смело осматриваясь вокруг, - все было знакомо: поленницы под навесом, развешивающие белье прачки... Только не было питомника и ни одной девочки милорда. Это не могло быть шуткой лорда Рамси, Вонючка не обезумел настолько, чтобы не понимать, что нельзя превратить псарню в пустырь, поросший кустарником. Если только он не забыл разом огромный кусок своей жалкой жизни. Пальцы остались все те же, и лохмотья не изменились. Он всегда пытался помнить то, что с ним происходило, даже ужасное и унизительное, потому что стоит начать забывать, потерять связь событий, и имен не останется никаких. Одна темнота.
В той, другой своей жизни он слышал истории о людях безумных, которые убивали своих детей, не узнавая их, сжигали собственные дома. Вонючка уже отказался от первого имени и первой жизни, но если он позволит себе забывать все страшное и отвратительное, что происходило с ним здесь, то окончательно сойдет с ума. Он шел обратно, стараясь оставаться незаметным, сдерживая дрожь, панику, желание свернуться в первом же темном углу. Внимательно всматривался в каждое свободное от построек место на огромном, вытоптанным дворе Дредфорта. «Кто тебе позволил здесь шляться, Вонючка?» - рык Рамси пронзал его ужасом, и Теон просыпался.
Теон приподнялся на кровати и прижал ладонь к заледеневшему окну. Черный, трехпалый, вплавленный в лед отпечаток напоминал о мертвецах за Стеной. Почему они ему приснились? Во сне он полз к пауку, хотел умереть, чтобы навсегда сбежать от Рамси, а передумал слишком поздно. Его тело, расколовшееся, как орех, легко и просто, было ему в тот момент отчаянно необходимо, - захотелось хоть что-то успеть сделать. Пострелять из лука, например. Пройтись по Стене, он ведь все еще на нее не поднимался.
Очень медленно двигаясь, приноравливаясь к боли в теле, он поднялся, спустил с кровати ноги. Очень хотелось смыть с себя грязь, может, удастся раздобыть где-нибудь воду? Рука сама потянулась к книге на столе. Он не ощущал под ладонью кожаный переплет уже так много лет. Провел кончиками пальцев по шероховатой теплой поверхности, и перед закрытыми глазами возник солнечный луч, золотящий локоны Сансы, освещающий свежевыструганную поверхность стола, а рядом - локоть Робба, что-то очень серьезно пишущего под размеренный четкий голос мейстера Лювина.
- Теон, мне почему-то кажется, что ты не слушаешь.
- Нет, что вы, мейстер Лювин, я все очень хорошо слышу и вижу тоже.
- И что же?
- Сначала Джон почесывал свои ноги под столом, потом полез пальцами под рубашку, а теперь вот делает вид, что пишет, а сам засунул всю пятерню под волосы на затылке и шкрябает там. Вот я пока слушал, все хотел задать вам вопрос как мейстеру, это не заразно? Может мне лучше пересесть?
Джон, сидевший впереди, резко развернулся в сторону Теона, а Санса прыснула в кулак, и солнце еще ярче засияло на ее волосах.
- Тебе лучше пересесть в другую комнату, Грейджой. Навсегда.
Теон громко рассмеялся и пожал плечами, – Сноу никогда не понимал шуток.

Одетый, Теон вышел из комнаты. Была глубокая ночь или приближалось утро - понять было трудно. Если ему повезет, и в банях будет теплая вода и не окажется дозорных - он помоется там. Если бани заняты, то найдет ведро и наполнит его водой. Собираясь с силами, он стоял у выхода в морозную темноту. Ему нужно найти место, о котором у него было смутное представление, и не встретить Рамси. Состояние тревоги усиливалось. Как в том кошмаре о поисках псарни. А вдруг я сплю? Он усмехнулся под опущенным капюшоном. Если я сплю, то никогда не найду бани, но обязательно встречу ЕГО. Что же посмотрим, до сих пор ли этот кошмар - мой любимый?
Пока он шел к арсеналу, не встретил никого: дозорные либо спали, либо дежурили на Стене. Ночь теперь не казалась такой уж темной. Мутно-желтым светились некоторые окна башни командующего и казарм. В арсенале тоже поддерживали огонь жаровен, и едва различимый свет от его длинного каменного тела был для Теона ориентиром. Около арсенала он развернулся и посмотрел в направлении Стены, ее громада никак не выделялась в темноте, но где-то у неба, усеянного крошечными примерзшими звездами, едва виднелась горизонтальная полоса хрупкого живого света, - там грелись у костров дозорные.
Когда-нибудь он туда тоже поднимется, ему хотелось бы увидеть север с такой высоты, хотя бы разок. Когда звезды так близко и далеко, а перед тобой распахнут огромный и прекрасный мир, населенный карликовыми дозорными и поросший железностволами, не больше травинки. Если бы он разглядел оттуда Рамси, как крошечную гадкую букашку, то перестал бы его бояться? Тело было сильнее его желаний, всех мечтаний о свободе: достаточно взгляда милорда, как воздух невозможно вдохнуть, спина становится мокрой, сердце тяжело бухает в груди. Как разорвать эту связь между его телом и Рамси? И раньше и сейчас Теон пытался контролировать захлестывающую его панику, собирал остатки воли, когда они были, но слабые попытки борьбы, как бесполезные тени на стене, - тело напрямую подчинялось другому хозяину. Привязанная к пальцам марионетка. Милорд, его творение и разум Теона с жалкими попытка вклиниться между ними. Он глубоко вдохнул промораживающий грудь воздух и вошел в арсенал, надеясь быстро отыскать спуск в бани.
В теплых пустых чертогах Теон выбрал самую удаленную от входа каменную ванну. Одежду он оставил рядом на грубо сколоченной лавке у стены, там же взял с полки мочало и мыльный корень. Ему очень давно не приходилось погружаться в воду полностью, когда больное тело расслабляется, отдыхает и, несмотря на неприятное жжение свежих ран, испытывает наслаждение, которое кажется незаслуженным, украденным и еще очень опасным. Меньше всего ему хотелось попасться на глаза голым и, проводя по телу мочалкой, он напряженно прислушивался, - здесь в гулком пустом помещении хлопок двери и шаги по спускающимся вниз ступеням должны быть очень отчетливо слышны. Хорошо, что я сюда пришел. Он удивился собственной смелости. Рамси оттрахал, порезал меня, обещал рассказать всем, какая я удобная шлюха, а я выполз наружу. Хотя Теон понимал, что сейчас испытывал что-то вроде облегчения, потому как все уже случилось, а значит, у него есть время, маленький отдых до следующего круга. Впечатанные болью правила выживания.

URL
2014-02-21 в 22:45 

Лилули
Он уже накидывал плащ, когда услышал хлопок верхней двери и скользнул ближе к стене.
- Еще одно такое дежурство, и я околею, не успев спуститься с этой треклятой ледяной глыбы.
- Замерзнуть - не страшная смерть. Придремываешь чуть-чуть, и становится тепло, словно солнце пригревает, и снится, перед тем как кончишься, обязательно что-нибудь летнее. А раз уж зима началась, то ни приятного, ни теплого нам при жизни не дождаться, так хотя бы помереть в согревающих мечтах.
Двое дозорных топали прямо в сторону Теона. Он опустил капюшон и медленно пошел вдоль стены им навстречу и к выходу.
- Как водичка, парень, не остыла к утру?
Теону пришлось поднять голову:
- Нет, вода теплая.
- Постой, - железная рука схватила за локоть. - Солок, смотри, это же Перевертыш.
- Похоже на то, - кивнул Солок и потянул завязки своего плаща.
Теон не видел раньше ни одного из этих дозорных. Он замер, с тревогой вглядываясь в лица. Похоже они не из одичалых, тот, кто схватил его, был очень высок, с впалыми щеками и двумя глубокими складками между нахмуренных бровей.
- Что ты здесь делаешь? Ты - мерзкий предатель и братоубийца. Многие здесь - преступники, но убить мальчишек братьев – самое гнусное из преступлений.
- Я не убивал братьев, - прошептал он онемевшими губами фразу, которую уже не раз произносил, и сжался, готовясь к удару или плевку.
Он ждал подобных слов, как только Джон его отпустил, но до сих пор ему везло – Варт был слишком добр, а разведчикам было не до него. А еще ему удавалось быть полезным.
- Оставь его, не пачкай руки, это дело лорда Сноу, не твое.
Железная хватка медленно ослабла.
- Ты прав.
Теона отпускали, но в серых глазах дозорного стояло такое презрение, что вернулась невыносимая безысходность, с которой ему удалось справиться после ухода Рамси.
- Куда ты погружал свое змеиное тело, Перевертыш? Не хотелось бы оказаться в этой смердящей жиже!
- Я.., - он сглотнул и, стараясь удержать влагу в глазах, мотнул головой в сторону, - мылся там.
- Вали отсюда и не смей приходить, а то притоплю в следующий раз, и никто не вспомнит. С тебя хватит ведра с водой и какой-нибудь конуры.
Теон кивнул и, с трудом переставляя ноги, двинулся к выходу. Я слишком рано обрадовался, что в меня не кидают камни, притащился в баню, размечтался о подъеме на Стену. В трапезную он точно не решится пойти.
- Зря ты так, - вдруг услышал он голос второго, по имени Солок, - не тебе судить его и не мне. На Стене прощаются все грехи – это правило, значит, и такой как он не исключение.
Слова в ответ звучали зло и резко, но их, слава богу, Теон уже не разобрал.

Теон вернулся в комнату и лег поверх расправленного на кровати меха. Он не знал, что ему делать. Возможно, надо дождаться Клидаса. Голова болела, кружилась, время от времени подступала тошнота – но состояние в целом для него нормальное. Если лекарь не придет достаточно долго, то Теон просто вернется на конюшню, вряд ли кто-то ухаживал за его лошадьми, и Варт его мог потерять. Прошло довольно много времени пока Теон то дремал, то пытался справиться с тоской, скользя невидящим взглядом по трещинам каменного потолка и поглаживая рукой переплет лежащей на кровати книги.
Дверь скрипнула. От резкого звука Теон дернулся и сразу сел.
- Смотрю, ты здесь прохлаждаешься, Грейджой, - проворчал Варт, вваливаясь в комнату и стряхивая с воротника снег, - а я тебя потерял.
- Я сейчас, уже иду, - Теон схватил сапог у кровати и стал торопливо натягивать его на ногу. Если он меня прогонит, останется только Рамси. «Служи и подчиняйся» – я уже готов это навсегда сделать своим девизом, но с одним добавлением – «Только не Болтонам». Вот только соответствовать этому добавлению не придется.
- Брось свои сапоги Грейджой, я просто зашел спросить, как ты себе чувствуешь?
- Я? – растерянно спросил Теон, сжимая пальцами голяшку сапога. - Хорошо, спасибо.
- Спасибо не за что. А то говорят, что ты сумел пробить себе голову на ровном месте. Это меня несколько встревожило. Нельзя сказать, чтобы ты был больно ловким и сообразительным. Иногда вроде и ничего, а то и застынешь, как мертвяк, с пустыми глазами. Но чтобы ломать в покоях командующего мебель головой – такого я бы о тебе не подумал. Вот и решил, надо бы зайти, посмотреть, не рехнулся ли малый?
- Нет, - Теон улыбнулся не разжимая губ, - я просто… В общем Джон мне врезал, и я упал на какую-то лавку. Сам виноват.
- Понятно, что виноват, - протянул Варт и слегка прищурился, внимательно рассматривая Теона. - Но вижу вид у тебя в целом ничего. Как обычно несчастный и недокормленный, но не безумный. Сейчас пришлю тебе этого чумазого пацана – Лераса. Он спрашивал о тебе, вот пусть принесет чего пожрать. А то ведь ты в трапезную опять не собираешься?
Теон молча ссутулился. Варт неодобрительно покачал головой и потянул ручку двери.
- Варт, подожди, пожалуйста, я хотел кое-что тебе сказать.
- Да? - тот обернулся и опять прищурился. Похоже, видел слабо.
- Я хочу сказать.., но понимаю, что мне никто не верит, и ты, наверное, не поверишь, но я все равно хочу это сказать тебе, потому что…. Не знаю почему... Просто… мне, наверное, хочется, что бы ты поверил. Я надеюсь.
- Я слушаю, - и конюший отпустил ручку двери.
Теон судорожно вдохнул.
- Я не убивал своих братьев, то есть не братьев, но они были мне как братья, я их правда не убивал, - слова давались с трудом, но он не отрывал глаз от внимательно слушающего Варта. - Они сбежали... Хотя я все равно приказал убить мальчиков, других мальчиков, чтобы доказать…. Я знаю, что все, что я сделал, было очень плохо, и я во всем виноват. Но хотя бы.., я бы очень хотел, чтобы ты не думал обо мне, как о братоубийце. Я не братоубийца.
Варт молча смотрел на него, и Теону стало страшно, что вдруг единственный человек, который о нем беспокоится, сейчас молча выйдет за дверь. Что тогда ему делать? Куда пойти?
- Это хорошо, что ты не убивал братьев. Я надеялся, что это так, и хорошо, что ТЫ сказал мне это, - стюард задумчиво пожевал губами и снова взялся за ручку двери. - Оставайся пока здесь, я пришлю Лераса.
Когда дверь закрылась, Теон вытер рукой выступившие слезы, опустился на кровать и почувствовал одновременно усталость и легкость, которая коснулась его еще вчера, после разговора с Джоном.

Оставаться здесь Теону не хотелось – место, помеченное Рамси, куда тот может вернуться в любой момент. Тем более Клидас осмотрел его голову и позволил ходить. Лорд-командующий, как сообщил мейстер без цепи, чувствует себя неплохо, но Мелисандра настаивает, чтобы хотя бы до обеда к нему никого не пускали, а насчет возможности зайти Теону Атлас передал отдельное серьезное сомнение. Теон уже совсем собрался отправиться в сторону конюшни, как в дверь просунулась наглая и грязная физиономия.
- Что-то ты не похож на сильно больного, - мальчишка оглядел его скептически. - Мог бы и сам за пожрать сходить.
- С тебя причитается, - хмыкнул Теон. - Но с тем, как ты быстро приходишь, я действительно мог бы сам сходить.
Лерас небрежно сунул на стол миску с кашей и по-деловому осмотрелся. Нюхнул в стоящий на столе кувшин, пошкрябал грязными обломанными ногтями по книге, потом открыл ее, скривился и захлопнул изо всех сил. Потянулся за висящей над столом сухой травой.
- Эй, эй, по-моему, ты здесь не хозяин, - улыбнулся Теон.
Он ловил себя на странном ощущении, что груз неуверенности в себе и вины, который опускал его плечи, когда кто-то находился рядом или разговаривал с ним, совершенно исчезал рядом с этим пареньком. Возможно, потому, что тот ничего не знал о прошлом Теона и воспринимал его просто таким, каким видел сейчас.
- Ну и что с того? Раз лекарь все здесь оставил, значит, он не против, если кто-нибудь рассмотрит и на время возьмет?
- А по-моему будет против.
- Тогда он сам дурак. Нужное надо носить с собой. Мне батя не раз это говорил, пока его не порубили люди вашего короля. А если бросил вещь, а другой взял, чтобы с собой носить, значит ему нужнее. Так и получается, что каждая хорошая вещь переходит к тому, кто ей пользоваться будет, находит своего хозяина.
- Все одичалые так считают?
- Свободный народ, - шмыгнул носом Лерас и отправился дергать крышку стоящего в углу сундука. - А вот поклонщики сначала сами к кому-нибудь прилепляются, потом привязывают к себе животных, дома, вещи, земли. И получается: там не ходи, туда не смотри, то не бери, только сиди и следи, хорошо ли все связанно.
Теон подтянул к себе миску без ложки, - видимо, ложка кому-то оказалась нужнее, и Лерас ее не донес. Есть хотелось, поэтому пришлось поднести миску ко рту и наклонить. Когда холодное и склизкое заполнило рот, Теон сделал большой глоток.
- Я, между прочим, тебе горячую еду вчера принес и ложку не забыл.
- Я страдал, чуть не помер, - Лерас закатил глаза и показательно схватился за живот. - А ты на хорошей кровати валяешься, не стонешь, не плачешь.
- А ты хочешь, чтобы я стонал и плакал?
- Ну, - усевшись на сундук, мальчик задумчиво закатил глаза и почесал нос, - тогда бы я тебя утешал, спасал, кормил и протирал тряпкой лоб, а ты бы потом из благодарности подарил мне нужную вещь, которую я мог бы носить с собой.
Теон слегка улыбнулся, не разжимая губ.
- Я бы тебе и так подарил, но у меня ничего нет.
- Как совсем ничего? Даже красивого камня или фигурки из кости?
Он покачал головой
- Нет. Совсем ничего.
- Странно, - удивленно протянул Лерас. - У тебя столько шрамов, и ты такой старый, но еще живой, поэтому должен был много сражаться и побеждать. А если побеждаешь, то у тебя появляются красивые вещи, которые ты носишь с собой.

URL
2014-02-21 в 22:53 

Лилули
Теон растерялся и не знал, что на это ответить. Он почувствовал горечь во рту, когда подумал, что рано или поздно мальчик услышит его историю, ему обязательно расскажут те, кто увидит рядом с ним Перевертыша.
- Если честно, то каждый шрам о том, как я проиграл и ошибся, поэтому у меня и нет ничего. Но я еще не очень старый.
Лерас разочарованно поморщился и сполз с сундука. Потом подошел ближе и внимательно осмотрел Теона.
- Раз тебя побеждают, то надо учиться драться, а не лежать в кровати с книгами. Ты что их умеешь читать?
- Умею, - признался Теон, удивившись, что он может в чьих-то глазах выглядеть книжным червем.
- Хорошо, - по деловому кивнул Лерас, - тогда договариваемся так. Меня и других парней дозорные учат драться на мечах и стрелять из лука. Через год, другой я научусь, а ты, если и правда не очень старый, то, может, еще не помрешь. Тогда я буду тебя защищать, а ты рассказывать все, что прочитал в книгах, особенно про разные интересные места. Я сам читать не хочу, - эти буквы очень скучно выглядят. Но должен все знать, потому что у меня очень большие планы.
Теону стало весело от такой наглости. Это было так знакомо и так прочно забыто, что сейчас, когда он слушал мальчика, эта уверенность, что ты сам командуешь своей жизнью, оживала в душе ответным эхом на каждое слово.
- Трудно отказаться от такого щедрого предложения. Готов начать прямо сейчас зарабатывать на свою защиту.
Холод сразу коснулся сердца. Глупец, что я такое говорю? Я подвергаю мальчишку опасности. Тень Рамси лежала у него за спиной.

На утоптанной снежной площадке у арсенала, куда Теон пришел вслед за Лерасом, было больше дюжины мальчишек, которые практиковались на учебных мечах. Взрослых, как объяснил Лерас, нет второй день, они, пока солнце еще светит, будут охотиться на мертвяков по ту сторону, или спать – те, кто большую часть ночи дежурили на Стене. Солнце не было видно, белесая туманная дымка висела в воздухе, но мороз не казался таким уж свирепым, хотя пар, вырывавшийся изо рта, был густым, тяжелым, сродни туману над головами. Теон оперся о ствол единственной во дворе сосны и смотрел на тренировку, слушал безостановочный стук деревянных мечей, перемежающийся смехом, возмущенными и победными воплями. Память кидала под сени стен Винтерфелла, где те же звуки висели в теплом воздухе над зеленой летней травой.
- Если будешь так стоять, то окоченеешь, - это был Кожаный, и Теону стало неловко от того, как он вздрогнул в первую секунду, как он услышал звук голоса за спиной.
- Да, я просто задумался. Сейчас ухожу.
- Постой, Грейджой, - он посмотрел на него испытывающее. - Я сам звал тебя, но скажу честно, с твоим прошлым тебе сложно найти пару, даже кого-то из этих юнцов.
Сразу вспомнилась баня и резкие слова в его адрес, которые он привык слышать в Винтерфелле Болтонов и раньше в Дредфорте, но отчаянно сильно хотел не слышать здесь, после похода за Стену, когда его никто не пытался травить, когда показалось, что его почти приняли, пусть сухо и молчаливо. Нельзя привыкать к хорошему, потом тяжело возвращаться.
- Да, я понимаю, просто хотел посмотреть.
Он оттолкнулся от ствола, чтобы уйти, но Кожаный взял его за рукав.
- Я принес тебе лук. Пока лук, а там посмотрим, - только сейчас Теон понял, что правая рука мастера над оружием сжимает рукоять лука, а за плечом висит колчан. - Бери, мишени слева от арсенала.
Теон осторожно взял оружие, рукоять легла приятной тяжестью в ладонь.
- Почему? – он посмотрел в глаза Кожаного.
- Раз лорд Сноу тебе предоставил свободу, значит ты – часть гарнизона Черного Замка. И потом я предпочитаю сам судить о людях, а не слушать молву. Но таких как я немного. Иди и стреляй.
Кожаный развернулся и ушел, а Теон потащился в указанном направлении, испытывая и горечь, и предвкушение.
Надо настроиться, сосредоточиться на забытых ощущениях: стойка, рукоять уперлась в сгиб у большого пальца, тетива у щеки и напряженная правая лопатка. Наводя стрелу, он качнулся на покалеченных ногах. Перенести вес тела вперед, на носки, было почти невозможно. Остается встать удобнее и повторить все движения. Стрела ушла вскользь от мишени, Теон взял другую. Через несколько неловких попыток он попал мишень – в низ живота изодранного соломенного чучела, но вышло это почти случайно. Плечи и руки ныли от непривычного напряжения, а правую ступню сводила судорога. Тело ему подчинялось слабо. Собрав стрелы, он вернулся на позицию и снова начал стрелять, хотя лук уже плавал в слабых непослушных руках.
- Правильно сделал, что решил научиться стрелять, - услышал он одобрительный голос Лераса. Тот стоял рядом и ловко вертел деревянным мечом.
- Не поверишь, но я раньше умел это делать неплохо.
- Правда? – удивился он. – Что же ты не подстрелил своих врагов издалека, пока они не добрались до твоего лица и пальцев?
Теон вздохнул и подумал, что отвечать на вопросы детей очень сложно.
- Лерас, зачем ты разговариваешь с Перевертышем? – к ним подошли несколько ребят с учебными мечами. Один из них - паренек лет двенадцати с чуть раскосыми глазами и мясистым носом смотрел на Теона из-под покрывающего голову медвежьего меха с гневом и презрением.
- Его зовут Теон, - набычился Лерас. - Не твое дело, с кем я разговариваю.
- Ты дурак и не знаешь, что все говорят, что он предатель и трус, который убил своих братьев.
Лерас вскинул глаза на Теона, в них был вопрос и испуг одновременно. Он поверил мне, а я и его предал. Я - зараза, которая отравляет всех, к кому приближается. Кроме Рамси. Оставшиеся пальцы сжимали рукоять опущенного лука до боли, внутри он не чувствовал ничего, кроме пустоты и отчаяния, но не мог отвести глаз от ясного требовательного взгляда мальчишки. Ему было стыдно отвечать на этот немой вопрос. Память затягивало в Дредфорт.
В эту комнату Вонючку приводили раньше только один раз. Здесь милорд держал оружие и принимал некоторых гостей. И сейчас он был не один, у стола сидели два незнакомых человека, одетых в добротные коричневые камзолы торговцев, сапоги их были в дорожной грязи, лица чисто выбриты, на поясе у каждого - только кинжалы. В руках один из гостей держал пергаментный свиток, на краю стола стоял открытый пузырек с чернилами. Не похожи на обычную компанию Рамси. Вонючка мялся у двери и из последних сил старался не думать о том, что его ждет.
- Что же ты застрял у двери, Вонючка, подойди ближе. Мои гости очень тобой интересуются.
Действительно, они откровенно его рассматривали, морщили носы, видимо, от запаха, но никакой особой брезгливости не выказывали. Он опустил голову и осторожно приблизился, убеждая себя, что гости не похожи на тех, кто находит удовольствие в издевательствах.
- Не поверишь, Вонючка, но эти ученые мужи пишут книгу об истории пыток, и наши семейные традиции их очень интересуют. Ты ведь хочешь им помочь в этом интереснейшем исследовании?
Его прошил ледяной ужас, он должен желать быть освежеванным, и теперь это не наказание, а польза, которую он может принести? Ноги подогнулись, и он упал на пол
- Пожалуйста, милорд, не надо, пожалуйста…
- Фу, Вонючка, ты позоришь меня, чего стоят традиции Болтонов, если слуги не могут приветливо встретить и обслужить гостей. Мне надо снова учить тебя всему?
- Не надо, я знаю, я хочу служить, - он задыхался в капкане этих вопросов и своих собственных ответов. Служи и подчиняйся – единственный способ спасения оборачивался свежевальным ножом.
- Раздевайся, - по-деловому скомандовал Рамси.
Слезы струились по щекам, щекотали подбородок, он провел ладонью по лицу и стал разматывать лохмотья, пальцы не гнулись.
В тот день Рамси не оставил на нем ни одного кровавого следа. Унижение балансировало на самом краю полного растворения – милорд показывал своего Вонючку как живой памятник своему пыточному мастерству. Зрачки заполнили всю бесцветную радужку, когда он рассказывал, как создавались нежно-розовые полосы исковерканного тела, и как вела себя его милая зверушка. Рамси не любил делить его с кем бы то ни было, тело Вонючки, звуки, движения, жидкости – его личные охотничие угодья. Но не в тот раз. Тогда что-то сломало заведенный порядок. Слюна мелькала у губы, тон голоса прыгал с угрозы на нежность, кровавый срыв бродил совсем близко. Два гостя превратились в неподвижные и безгласные изваяния, невостребованный свиток для записей наблюдений скатился с колен ученого мужа, одно из которых нервно подрагивало. И только Вонючка, услышав вопросительную интонацию, соединял губами привычные звуки: «да, милорд», «нет, милорд".
Удалось ли незадачливым гостям уехать из Дредфорта или им предложили опробовать все изученное на себе, он не знал. Но Рамси был им доволен. Позже, ночью, он трахал своего Вонючку особенно долго и с удовольствием.
И сейчас между стайкой мальчишек и Лерасом он почувствовал что-то похожее – как способ спасения оборачивается капканом, и любое его движение, фраза затянет петлю. После прозвучавших жестоких и правдивых слов теплота от общения с мальчиком превратилась в горькую пустоту, приобрела привкус его собственного жалкого предательства. Я должен был рассказать ему это. Но как?
Лерас нахмурился, отвел глаза, посмотрел на свои руки в больших, не по размеру, рукавицах, медленно повел в сторону деревянным мечом и ударил резко, с замаха, вложив в удар всю силу своего худенького тела.

URL
2014-02-21 в 22:57 

Лилули
Парень с мясистым носом осел на снег, меховая шапка, на которую прилетел меч Лераса, наползла на лоб. Теон потерял дар речи и мысли. Ни стон получившего по голове, ни воинственный вид и вскрик Лераса, ни галдящая кучка малолетних одичалых не могли его убедить в реальности происходящего: никто не мог кинуться так отчаянно защищать его, Перевертыша. Сон. Всей правде обо мне и не поверить?
Так ничего и не поняв, он вскинул руку в последний момент, закрывая своего мелкого приятеля от ответного удара. Учебный меч пришелся в запястье, пробивая вытертый мех перчатки. Теон зашипел, боль пробила до локтя, кисть в раз онемела. Внезапно нахлынул гнев, странное, почти забытое чувство чужой летней жизни. Вырвал короткий кусок дерева из рук раздувающего ноздри Лераса, он толкнул его за свою спину.
- Все назад! Быстро! – он крикнул, не узнавая собственный голос. Звучу как рог, - еще бы что-то умное сказать.
Мальчишки отошли, растерянные, окружили держащегося за голову заводилу. Теон открыл рот и снова закрыл, его разрывали два чувства – вина, родная, знакомая, как вросшая заноза, и гнев, свежий резкий, – заморская пряность, которая притягивает и пугает.
- Уходите, - он собрался с мыслями, чтобы сказать что-нибудь правильное, - Лерас ничего не знал обо мне. Он один и меньше вас. Побив его, вы не сильно будет отличаться от меня.
Не льсти себе.
- Перевертыш! Предатель!
После прощальных оскорблений и пары брошенных камней, юные дозорные отступили, возможно, потому что у арсенала замаячил Кожаный.
- Зачем ты его ударил, Лерас? - Теон осторожно взглянул на своего защитника, гнев развеялся, осталась неловкость и вина. – Почти все, что обо мне говорят, правда.
- Если твои братаны были такие же уроды как этот косоглазый, то сгодиться могли только на мячи для великанов, - мальчишка подбоченился и яростно сверкал глазами. – И вообще меня батя учил, что если кто хочет по тебе какашки размазать - бей сразу и изо всех сил. Тогда не полезут.
- Не уверен, что это правильно, - вздохнул Теон. – Хотя и сам не знаю, как лучше поступать в случае какашек.
- Мы же договорились, что я буду тебя защищать.
- Насколько я помню только года через два, когда научишься драться.
- Если они будут тебя обижать, а я сбегу, ты мне потом не поверишь. А мое слово – зуб мамонта. Держись ко мне поближе, и я тебя прикрою, а ты за это научишь меня стрелять и будешь рассказывать страшные сказки про замки, драконов и девок с длинными волосами, - все, что в книгах пишут.
- Не рано тебе про девок?
- Позже нельзя. Я в поклонщики не собираюсь. Научусь стрелять, мечом махать и пойду искать себе замок и девку. Иначе, какой я буду мужик? Но только я пока не знаю, что с девкой делать, поэтому ты все точно расскажешь, чтобы я ей очень и очень понравился, и она прямо бежала за мной и все время хотела целоваться. Хотя боюсь, ты мало, что об этом знаешь, вряд ли за таким уродом, как ты, бегали девки, - Лерас грустно вздохнул. – Ладно, расскажешь хотя бы как брать замки. Понятно, конечно, что и замки ты не брал, ну уж в книжках-то читал об этом?
Теон растерялся, он ощущал себя как угодно, только не старым книжным мудрецом, передающим знания храбрым воителям. Куда ни глянь, а мнение обо мне не очень… Оставалось смиренно вздохнуть и отдать деревянное оружие Лерасу.
- Кое-что я про замки, конечно, читал и тебе расскажу, - он присел на корточки и внимательно посмотрел в очень серьезные глаза, - спасибо тебе, что защитил меня. Без тебя я бы испугался, не справился и сбежал. Я тебе обязан.
Это была правда. Левая кисть наливалась болью и, видимо, опухала, но Теону даже нравилось это чувствовать. Боль и радость побед во дворе Винтерфелла, когда сердце от восторга выпрыгивает из груди, Робб тащится за мечом и ворчит, что это не честно, и он был не готов, а Джон улыбается неожиданно и светло и встает напротив, вскидывая свое оружие ему навстречу.
- С меня подарок, как ты хотел.
- Но у тебя же ничего нет.
- Придется постараться и что-нибудь завести.

Он с трудом поднимался по лестнице к Джону, голова кружилась. После всех утренних событий, а потом еще возни в конюшне и выгуливания кобылки без имени, которая, только увидев Теона, начала нетерпеливо переступать ногами, у него совершенно не осталось сил. К тому времени как пришел нахмуренный Атлас и, глядя в сторону, пробурчал, что его зовет Джон, оставалось только одно желание – найти выстланный чистой соломой угол, свернуться там и уснуть. Но к Джону он бы пошел в любом состоянии, даже тот факт, что лорд Сноу в состоянии хоть кого-то звать, а уж тем более его, добавлял бодрости.
Дежурный сразу дал ему пройти.
Как в первую их встречу Джон сидел на кресле и в комнате был не один. Женщина за его спиной отвернулась от огня и посмотрела на Теона. Медный тяжелый локон скользнул с плеча и упал на высокую грудь, на половину скрытую темно-красной тканью платья.
- Теон, - только начал Джон.
- Лорд-командующий, - в этом голосе, глубоком, странном, словно не принадлежащем миру людей, прозвучало предостережение. Джон замолк и вопросительно обернулся к жрице. Она оказалась около Теона почти в одно движение, плавное и быстрое одновременно, как скидывается вверх язык пламени, вырываясь из плена костра. Она не отрывала красных глаз от него, казалось, что в них можно уловить течение мыслей и даже слов, если знать этот древний, пропитанный магией язык. От пристального взгляда женщины становилось душно и тревожно, она обошла его, коснувшись широким рукавом. Голова закружилась сильнее, освещенная факелами комната потемнела, а Теон стоял только потому, что не мог себе позволить здесь упасть снова.
- Кто ты такой? – голос проникал жаром под кожу, не хуже свежевального ножа.
- Теон Грейджой, - он мог бы еще добавить и другие имена: Перевертыш, Предатель, Вонючка – все, чем он был и что есть, но подумал, что излишняя откровенность будет здесь неуместна.
- Человек, которого нет, - она провела рукой по его щеке, прикосновение было неожиданно прохладным и нежным. - Ты стоишь здесь передо мной, но владыка Света подсказывает мне, что тебя нет в мире живых.
Это было слишком даже для Теона. После всех этих холодных каменных мешков, пропахших кровью и испражнениями, ноющих ночами, хотя и утраченных пальцев, члена Рамси, погружающегося в него снова и снова, узнать, что он все это время был мертв, - было верхом несправедливости богов.
- Надеюсь, ваш бог вводит вас в заблуждение, миледи, я чувствую себя вполне живым.
Мысль о том, что он прошел через это живым, была все же гораздо приятнее.
- Что ты хочешь этим сказать, Мелисандра? - в слабом голосе Джона отчетливо прозвучало неодобрение.
Красная жрица сделал несколько шагов сторону, повернулась к пламени в каменной нише и слегка откинула голову назад, словно прислушиваясь к своим ощущениям. Волосы плясали медными локонами вкруг бедер. Теон ощутил дуновение, коснувшееся кожи лица. Все это было странным и неправильным. Стряхнув наваждение, он снял и повесил у входа меховой плащ. Нет, я совершенно точно живой. И намерен остаться живым.
- Я хочу еще раз взглянуть на меч короля, Джон Сноу.
Джон кивнул и с трудом поднялся:
- В ножнах на стене. Тебе, наверное, тоже стоит посмотреть, Теон.
Теон шагнул к Джону, тот стоял неуверенно, его хотелось подхватить, подать ему руку. Может ли он предложить свою руку? На лбу командующего появилась напряженная складка, и он медленно двинулся к Мелисандре, которая уже стояла у заваленного свитками стола, держа в руках очень простые кожаные ножны.
Шелестящий звук ножен и пространство вокруг меча засветилось, замерцало всеми оттенками пламени. Живой оранжевый свет перетекал в красный, потом в желтый и вспыхивал слепяще белым.
- Красный меч героев, - изумленно проговорил Теон.
- Ты слишком много пропустил. Это меч Станниса.
- Я слышал об этом. Но не думал…, - что собственно он не думал, трудно было сказать, думать ему все это время приходилось совсем о другом. – Этот меч принес.., - он замялся, называть некоторые имена было трудно, - Вонючка?
- Да, я надеялся, ты его знаешь?
Теон опустил глаза, пытаясь подобрать слова для правды, которая не была сказана вовремя. Безумный страх заставил его тогда промолчать. Своего рода предательство. Сначала гордыня, потом страх, я не хочу менять одну слабость на другую.
- На мече кровь, - добавил Джон, не отводя взгляда от Мелисандры, которая водила рукой над клинком. - Но чья? Мелисандра уверена, что это не кровь Станниса. И не Вонючки.
- Меч не вкусил крови короля, но выпал из его рук. Кровь жертвы подчинила меч. Кровь жертвы слишком сильна, - говорила совсем тихо, но в тембре ее голоса Теону чудился стон и гул пламени.
- Что вы имеете ввиду, миледи? Кто жертва? - насторожился совершенно белый Джон.
- Не знаю, - меч вошел в ножны, зашуршало платье, и она снова приблизилась к Теону. - Владыка Света не снисходит до человеческого языка и простых образов, он требует, чтобы мы сами открывались, отдавались ему, были частью его желаний, и только тогда ищущий ответов познает бога, и помыслы владыки раскроются всей своей непреложностью.
Владыка Света чем-то смахивал на Рамси Болтона. Такую религию Теон проповедовал весь последний год и даже достиг духовных высот в постижении непреложности помыслов. Разница только в том, что метки своего бога он не носил с такой гордостью, как Мелисандра. Красные глаза и отрубленные пальцы – знаки принадлежности. Но он стал отступником.
- Лорд Теон, - он вздрогнул от неожиданности обращения, но красная жрица не придала этому словесному обороту особого значения, - вы тот, кого нет силой Рглора. Подумайте об этом. Мне надо вернуться к своему богу. Лорд-командующий, помните мои предостережения, держите меч при себе.
Подчиняясь плавному движению рук, плащ обнял стройную высокую фигуру жрицы, Теону казалось, что воздух мерцал вокруг нее прозрачным, невидимым глазу пламенем.

URL
2014-02-21 в 23:02 

Лилули
Когда дверь за Мелисандрой закрылась, Джон тяжело сел на кровать. Откладывать разговор о Рамси было некуда.
- Теон…
- Джон…
Они заговорили одновременно и, услышав друг друга, оба осеклись. Джон, как ни странно выглядел чуть лучше, чем вчера, хотя на лбу блестела испарина. Испугала Теона тень вины, мелькнувшая в старковских серых глазах.
- Нет, Джон, я…
- Теон, помолчи, пожалуйста.
- Хорошо, - он кивнул и опустил голову.
- Я хочу сказать тебе кое-что. Но сначала возьми кресло и сядь, не торчи передо мной с таким виноватым видом. И прошу, сними свои перчатки, без плаща они смотрятся нелепо, и как будто я не знаю, что у тебя не хватает пальцев. Клидас мне все рассказал, в том числе и то, что ты не даешь себя осмотреть.
- Я…, - все это было действительно глупо, и он потащился за креслом, на ходу стягивая перчатки.
Усевшись напротив Джона, он стал мучительно думать, куда ему день свои руки, одна из которых была еще несколько опухшей от мальчишеского удара. Хотелось засунуть их под колени неловким и жалким жестом. Заметно подрагивающие, они остались лежать сверху.
- Теон, - вид у Джона, который наблюдал за ним, стал совсем белый и виноватый, Теону было больно это наблюдать, но он не решался вставить ни слова, - я вчера был жесток, это было неправильно.
Теон замотал головой, но Джон укоризненно на него посмотрел и продолжил:
- Это правда. Я верю, что Бран и Рикон живы. Я вижу, что ты сожалеешь, и знаю, что за всю эту историю с Винтерфеллом ты пострадал настолько сильно, что поминать все и задавать вопросы об этом, было жестоко. Мне трудно объяснить, что на меня нашло, боюсь, во мне накопилось слишком много боли и гнева, и я позволил себе выплеснуть это на тебя. Извини.
От последнего слова у Теон судорожно сжалось горло, он едва удерживал слезы в глазах. Неужели и перед ним может кто-то по-настоящему извиняться. Нет, ни кто-то, а только слишком благородный Джон.
- Джон, ты не должен такое говорить. Тебе не за что извинятся. Виноват только я. Все, что ты говорил, не имеет значение, я просто рад, что ты…
Что ты есть, ты жив. Что ты со мной разговариваешь. Это так много. Невыносимо много.
- Раньше бы это для тебя имело значение, - прервал его Джон, - и меня расстраивает, что теперь – нет.
Теон растерялся, не понимая до конца, что имеется в виду.
- Я не хотел тебя ударить, это вышло само, внезапно, - продолжил Джон, - просто ты произнес такую фразу. Я не знаю. До сих пор не знаю, как к ней отнестись.
Теон подобрал пальцы и тряхнул головой. То, что он сказал тогда… ему трудно было объяснить почему. В этих словах было и отвращение к себе и еще что-то другое, смутное и тревожное, что он пока не готов был себе объяснять.
Джон заглянул в глаза Теону, но тот молчал, чувствуя, как приливает к щекам кровь.
- Джон, я тебе не сказал одну важную вещь, - хорошо ему было на что перевести разговор, сказать наконец всю правду, не думая о возможных последствиях. - Человек, которого ты просил опознать. Я знаю его. Это Рамси Болтон
Джон откинулся на подушку за спиной, виноватое выражение исчезло, взгляд похолодел. Прилипшие ко лбу кудряшки уже не делали его юным и беззащитным. Гранитная суровость и отстраненность лорда-командующего в застывших старковских чертах.
- Почему ты не сказал Атласу?
- Я испугался, был не в состоянии думать, прости, - правдивый ответ был лучшим выбором.
Джон помолчал, потом понимающе кивнул.
- Ты знаешь, как он оказался здесь с мечом Станниса?
- Нет, Джон, думаю, он и правда сам этого не помнит.
- Ублюдок написал мне письмо перед тем, как меня пытались убить. Он требовал назад какого-то Вонючку, а теперь сам зовется этим именем. Кто тогда Вонючка?
Теон ссутулился и провел мокрыми ладонями по штанам.
- Рамси назвал так меня в Дредфорте, а потом в Винтерфелле, а когда мы с Джейни сбежали, я думаю, он…
- Я понял, - прервал Джон, закрыл на секунду глаза и вздохнул. - Джейни не упоминала это имя, она называла тебя только Теоном, хотя я тогда едва мог с ней говорить. Расскажи мне все. Все, что сможешь.
Он так и сделал. О Рве Кейлин и фальшивой свадьбе, об Абеле и его прачках, о прыжке и лагере Станниса и о переходе в Черный замок. Джон слушал внимательно и ни разу его не прервал, даже не спрашивал о том, что Теон выпускал из рассказа.
Когда рассказ был закончен, Джон тяжело поднялся и подошел к практически потухшему в каменном ложе огню.
- Рамси Болтон – садист и преступник, я должен его казнить, даже несмотря на то, что нынешний Вонючка уже стал частью этого гарнизона.
Теон был бы только рад такому освобождению. Он подошел к Джону и встал рядом.
- Здесь только я знаю, кто он. Мое слово не стоит ничего, и ты знаешь это, Джон. К Рамси возвращается память, но он не собирается отдавать за это свою голову. Он для всех брат дозора, честно защищающий Стену. Он сражался плечом к плечу с остальными, ел со всеми и поднимался на Стену.
- Я верю твоим словам, Теон, и этого достаточно.
Джон не сказал: верю тебе, но и эту фразу, произнесенную так просто, Теон должен был бы хоть как-то заслужить. Глаза опять повлажнели. Я слишком часто выражал свои эмоции слезами, это стало привычкой.
- Нет, это неправильно, я не могу тебе позволить верить мне публично и казнить, ссылаясь на мои слова. А вдруг тебя осудят, взбунтуются, если не больше? Я просто не могу быть снова причиной твоих бед.
- Ты предлагаешь оставить все как есть? – рука Джона сжалась в кулак, и костяшки пальцев побелели. – Я думал, ты знаешь меня гораздо лучше, Теон Грейджой.
От этих слов внутри заледенело, но он собрал все свои силы и прошептал:
- Оставь все как есть, я тебя умоляю, Джон, пожалуйста. Хотя бы на время.
Оставь, все как есть – его нож у обнаженной кожи, член, пульсирующий внутри, и глаза, вырезающие каждую мысль, каждую попытку побега, только не ты..., только не из-за меня…
За дверью загрохотал голос Тормунда, и через секунду Отец Тысяч ввалился внутрь, заполняя все яростной руганью. Теон отступил от Джона и обернулся к вошедшему.
- Они нападают, Сноу! Долбанные мертвяки добрались до Стены!
Вождь одичалых осекся и с удивлением уставился на Теона.
- Я слушаю, Тормунд, что именно произошло? – Джон хоть опирался рукой о стену, но выглядел собранным и сосредоточенным. Гигант перевел взгляд на него, потом снова на Теона.
- Можно, мне уйти, лорд-командующий? - вряд ли его присутствие было здесь и сейчас уместным.
- Если хочешь. Но ты можешь остаться.
Теон покачал головой и поспешил к двери, чувствуя на себе две пары глаз. Вот только смотрят они по-разному.
Спускаться по лестнице оказалось тяжелее, чем подниматься, слабость и головокружение подсказывали, что сегодняшний день был для него чересчур насыщенным. Надо поесть и уснуть. После истории с Лерасом он решил для себя, что вечером настроится и пойдет в трапезную, но сейчас был не уверен, что хватит сил дойти. Из каморки Клидаса его пока никто не гнал, а она была совсем рядом.
На первом этаже стоял Рамси, щека его была разорвана, кровь засохла на шее и подбородке, глаза впились в Теона голодным клинком.

URL
2014-02-22 в 12:01 

ron y miel
Лилули,
Понравилось, как Лерас хочет дружить с Теоном) Теон теперь тренироваться может, это здорово)
И Джон наконец узнал про Рамси.
Спасибо за продолжение)

2014-02-22 в 18:53 

Лилули
*Janos*, спасибо.
Лерас хочет дружить с Теоном)
Да, Т. обзавелся семейственностью)) Не могу удержаться от некой сентиментальности)

URL
2014-02-23 в 19:29 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Уиии, я очень рада, что Теон все-таки все Джону рассказал. А то причина умолчания уже начинала выглядеть натянутой. Для того, чтобы молчать, ему требовалось, на мой взгляд, либо слишком бояться (а он тут уже оттаял и его какие-то мелочи радуют, в общем, вышел из тотально рабского состояния), либо проявлять какую-то стокгольмоту по отношению к Рамси (но я тут такого совсем не вижу), либо иметь внешнюю причину и запас цинизма (например, если бы от близкого общения с Рамси была какая-то польза). В общем-то, последнее и сейчас в каком-то смысле работает, мешая бежать по замку, указывая на Рамси — боится за Джона, которого и так пырнули много раз. Это очень трогательно. *__* Но зато с Джоном поговорил нормально — мне кажется, это само по себе ценнее, чем казнь Рамси.

2014-02-23 в 20:52 

Лилули
Vinylacetat, спасибо весьма,
А то причина умолчания уже начинала выглядеть натянутой
Да, время вроде как много прошло, но ситуация не складывалась. А к активному проявлению инициативы Т. пока как-то не очень способен. ОН территорию-то не ощущает как освоенную и не опасную (а это, как мне кажется, глубинная животнозашитая потребность для планирования поведения), а уж сообщать что-то всем и каждому, "гнать волну" - запредельная уверенность.

URL
2014-03-09 в 23:43 

Лилули
Рамси
Кожа под рукой дышала тепло и доверчиво. Отвечала трепетом на прикосновения его пальцев, билась в них легкими толчками пульса. Выпукло скользнуло ребро, открылась едва ощутимая впадина старого тонкого шрама. Шелковистый ручеек крови заставил сердце сжаться от нежности.
- Теон, - Рамси позвал и прислушался.
Кромешная тьма заливала все вокруг него. Подземелья Дредфорта? Там никогда не было так темно, можно было разглядеть контуры тела, отблеск кровавой влаги на собственной руке. Сейчас не получалось. Он вглядывался изо всех сил, но чернота давила, заползала ему под веки. Теплота прикосновения исчезла. Вытянутой рукой он не мог ничего нащупать. К тому же стало совершенно тихо.
- Теон? – спросил он, все еще дожидаясь отклика.
Тишина и темнота, окружавшие его, висели густой неподвижностью. Он резко развернулся, пытаясь схватить руками исчезнувшее тело. Его встретило только холодное прикосновение воздуха.
- Ты не вспомнишь, - тон незнакомого голоса был издевательским.
- Кто ты? Где? Я убью тебя, – даже сквозь ярость Рамси чувствовал свою уязвимость, растерянность. – Где он? Он мой! Никто не смеет его забрать.
Громкий смех оглушил его, возникло неприятное чувство, что смеется он сам. Смех казался знакомым и незнакомым одновременно. В нем звучала сытая удовлетворенность.
- Уже нет. Не твой. Его больше нет.
Бессильная ярость нахлынула и распахнула веки. Он был один в собственной стылой конуре.
- Долбанный Сноу!
Почему Сноу? Я сам – уже не Сноу!
Реальность была отвратительнее сна. Рамси сел и потянулся, чтобы нащупать сапог. Что он здесь делает? Он – лорд Рамси Болтон в этой траханной, нищей компании, где мясо раз в день на пожрать, и надо выслеживать никому не нужных мертвецов. Все было хоть как-то терпимо, пока память о собственном имени не вернулась. Теперь он чувствовал себя в ловушке. Я - Болтон, в пекло все, а не Сноу и не дикарь Тормунд.
Он потащился ночью на Стену, чтобы хоть как-то остудить бушующую внутри жаркую жажду, не ковырнуть глубже Перевертыша и не срезать на память крошечный лоскуток между его худыми ногами, которые тот не раздвинул достаточно быстро. Сделать это было бы очень правильно и хорошо, но не разумно. В переполненном Черном замке можно было контролировать только собственный ночной горшок.
И еще ему нужно было подумать. Что произошло между Рамси Болтоном и Джоном Сноу?
Когда он очнулся на Стене, то отчетливо помнил только одно: он хочет и должен убить лорда-командующего. Слова Перевертыша раскрыли другую сторону правды – Сноу тоже хочет его смерти, более того считает его преступником. Он мог бы расспросить своего сладкого красивого дружка, но не стал. Такой вопрос Теону, как факт собственной зависимости, - невозможно допустить даже в мыслях. Хватит уже того, что Грейджой знал о нем больше, чем он сам.
Холод на Стене и унылый бородач с тошнотворным запахом изо рта были хорошей обстановкой, чтобы приглушить чувства, замедлить бег мыслей и успокоится. Затаиться во внутренней темноте и обдумать дальнейшие действия. Но ответа не было. Самое неприятное, что вариант - выкинуть из головы все претензии к Сноу, тем более забытые, назваться по родовому имени, затребовать припасы, сопровождение и, прихватив никому особо не нужного Теона, вернуться в замок – был пустым как слезы его будущих сучек. Отправиться самостоятельно, без лишних разговоров, забрав нужное быстро и силой, очень даже хотелось. Дни и ночи только вдвоем, он много раз увидит белую голову, склоненную под мехами и у своих бедер.
И тогда я проведу ножом по изгибу тонкой шеи и заставлю поднять глаза, пусть они страдальчески блестят под полутьмой меха, говоря, что Теон наполнен своим лордом весь - от сомкнутых губ до парализованных ужасом мыслей и чувств. Ты – мой, и тебе больно и страшно. А мне… так невозможно хорошо.
Если в ближайшие дни он не получит своих ответов, то так и поступит, потому что эту игру в прятки «давай, я по-тихому срежу твой ноготок, и это будет нашей тайной» он долго не выдержит. Но пока…, пока придется сидеть на диете: утренняя каша, дневные прогулки в лесу и ночной трах. Если удастся все правильно организовать, то он растрахает Теона достаточно хорошо, чтобы все уродующие его глупости, типа: «ты все равно меня не помнишь», стерлись с его гладкого язычка раз и навсегда. Лучше Рамси позаботится о правильном использовании этого языка, об их общей памяти и уважительном подборе слов. И позаботится о лорде Сноу.
Что за письмо я ему написал? Откуда у меня оказался меч Станниса?
«Большой сюрприз от болтонского бастарда» - если бы он теперь услышал эту фразу от Кожаного, то пришлось бы прокусить губу, чтобы сдержаться. Но в этом письме были ответы на его вопросы.
Рамси оделся и затянул портупею. Где-то снаружи заунывно тянул рожок. Звук еще больше разжигал злость. Если он здесь задержится чуть дольше, то при нынешнем питании быстро станет не сильнее Грейджоя, тогда, чтобы раздвинуть его дрожащие колени, одних рук точно не хватит. Его ждал сранный завтрак и траханная разведка. Ничего, он еще немного потерпит. Я могу себя контролировать.

Сегодняшнее солнце было совсем блеклым, сонно падал снег, и время тянулось едва-едва, словно ползущий на брюхе безногий. Рамси слегка похлопывал ладонью по раненной ноге, чтобы отзывающаяся в теле боль отвлекала от тошнотворного тарахтения Грустного Брасса. Почему не поменяли пары? Был бы кто-то новый, выносить его было бы легче. Но этот говнюк, воющий от страха и тоски по хорошо обработанной Рамси девчонке, бесил до онемения костяшек. Может, ему сказать, что я в честь этой девки назвал знатную охотничью сучку? А вдруг это его порадует?
Порадовать Грустного Брасса. Мысль была интересной. Рамси любил немного порадовать. Слеза радости над кровавыми росчерками. Когда он видел эту картину, то все исчезало, оставалось только чистое удовольствие, омывающее его волнами снова и снова. Он знал, что так было с Теоном Грейджоем. Отдал бы всю свою и его кровь, чтобы восстановить эту память и связь. Только такие вещи и имели значение.
Нудные разговоры Брасса напомнили ему Жердяя и его слезы благодарности, которые принесли только пресную пустоту и разочарование. Этот нескладный недоумок любил пить, ржать во все горло и виться за его парнями хвостом. Рамси, правда, не возражал, у того были огромные глаза, стоило в них посмотреть, как сразу приходила мысль, как они хороши, заполненные до краев мокрым страхом.
Ту деревенскую девку Жердяй похоже знавал раньше и неоднократно присосывал ей, еще когда она была живой и болтливой. А теперь парни развлекались с ней после долгой и азартной охоты, а тот стоял, как примороженный, и шевелил губами. Явно не желал делиться. Этого Рамси не одобрял, даже считал, что если его гвардейцы так долго преследовали добычу, то не только их милорд, но и каждый охотник должен распробовать ее вкус, получить удовольствие от каждого взбрыка и визга.
Девочка отработала свое полностью, удерживая Рамси на пике возбуждения весь этот долгий день. Когда расчерченное красными узорами тело осталось позади, парни были на подъеме и, возвращаясь, обменивались сочными шутками. А Жердяй молчал, потом брякнул не к месту:
- Девку бы надо закопать, милорд.
- Зачем? – не понял он.
- Не дело ей одной оставаться. Я бы вернулся. А?
- Хочешь оказывать ей знаки внимания без лишних глаз? Скромность всегда украшает.
Желтый Дик радостно заржал, а Ворчун дружески хлопнул Жердяя по спине:
- Стеснительный. Не хотел нам дружка своего младшего показывать, наверное, тот еще недорос малость.
- Не такой длинный как его хозяин.
Все грохнули, а Жердяй даже не улыбнулся:
- Не буду я ее мертвую. Милорд, я бы закопал девку. Можно?
- Останешься здесь. О ней позаботятся звери, - резко бросил он.
Жердяй нехотя кивнул и продолжал что-то бормотать себе под нос. Рамси бормотание раздражало. Тепло, разлившееся в теле после удачно закончившейся охоты, размывалось, уходило на задворки ощущений. Все блекло и скучнело, злость, как соринка на глазу, ощущалась все отчетливее. Рамси не любил, когда рядом кто-то, кроме него самого, был недоволен, особенно если он дал возможность порадоваться.
Когда показались стены Дредфорта, Жердяй громко брякнул:
- Она боялась диких зверей, милорд.
- Что? – Рамси дернулся, внутри окончательно лопнул надувшийся пузырь злости, и она потекла...
- Она боялась диких зверей, милорд, - пробубнил тупица, кося в сторону.
Натянув поводья, Рамси развернул Кровавого и заглянул в глаза Жердяю. Какие глубокие озера боли в них все-таки можно увидеть. Жаль, его парней это скорее испугает. Как там говорил Русе про мирный народ? Они - его народ.
- Тревожишься о маленькой леди в лесу, значит?
Жердяй кивнул.
- Так ведь мертвая она.
- Мертвая, - согласился тот, - там крови столько. Зверье ее на куски растащит. Закапать бы.
- Как рыцарственно! Что таращишься, Ворчун? Тебе следовало бы поучиться. А то убрать за собой никому не приходит в голову. Закапаешь, мой друг, закапаешь. Только лопату тебе найдем, - вкрадчиво пообещал Рамси и сжал в кулаке гриву Кровавого, тот вскинул голову и зло заржал.
Дердфорт встретил их тишиной. Небо затягивало, пустые пресные капли мочили лицо. Сладкое послевкусие охоты почти исчезло, а злость, вызванная этим болтливым недоумком, неумолимо давила и просила выхода. Рамси спрыгнул с коня, поправил сбившийся на бок ремень, взгляд сразу выхватил прислоненную к сараю лопату. Чистый заточенный край блестел влагой. Рамси подошел и ухватил рукоять.
- Смотри, какая отличная лопата. Дерн в лесу легко пробьешь. Что там дерн? Ей можно любому зверю шей перерубить. Как думаете, парни, удастся ли Жердяю, случись что, этой лопатой защитить нашу принцессу без кожи?
Парни слаженно и согласно забормотали. Он видел, насколько они напряжены, неотрывно следят за каждым его движением. Знали своего лорда хорошо и уже достаточно давно. Гроза была не только в воздухе. А вот новенький в их кругу Жердяй не знал его и вовсе, хотя истории, конечно, слышал. Но что такое истории? Ветер слов.

URL
2014-03-09 в 23:50 

Лилули
- На, копатель, опробуй орудие - Рамси сунул лопату в руку неудачника, и тот замер с ней, озираясь по сторонам. В глазах стояло недоумение. Грубые, примитивные создания, такие, как Жердяй, были невыносимо скучны. Они не понимали, что настал момент, когда надо бояться. Тупая пустота в глазах и отсутствие даже тени сладких и страшных фантазий о том, что очень скоро случится. Их вопли в минуту, когда нож уже входит в плоть, были пресными как рев раненого медведя. Так же можно ломать ветки: треснет, цепляясь за ствол корой, скользя в руках соком ободранных листьев и только. А Рамси хотелось большего, гораздо большего.
Он нежно похлопал рукой по обветренной щеке Жердяя.
- Хорошо смотришься с достойным инструментом. И потом ты совершенно прав – нельзя бросать девушек в одиночестве в лесу, тем более таких беззащитных. Начнешь с этой, а потом и других закапывать будешь.
- Я могу, - кивнул этот чурбан, - не правильно их бросать, не по-человечески.
- Не по-человечески, говоришь? – Рамси медленно обошел его, смакуя каждый собственный шаг.
Остановился за спиной и произнес у торчащего из-под сальных волос уха:
- Хочешь сказать, твой лорд не человек?
Жердяй растерянно захлопал глазами. Рамси хохотнул, а все остальные молчали, отводя взгляды. Кислый Алин делал вид, что ничего не слышит и очень занят, поправляя сбившуюся одежду. Жердяй начал беспокойно озираться.
- Нет, я…
Рамси вырвал лопату и крутанул ее в руке.
- Надо опробовать инструмент, ребята. Только копать я не умею, а вот плоть перерубить даже лопатой смогу.
На огромные мутно-зеленые глаза легла тень сладкой патоки страха.
- Принесите-ка мне колоду, а нашего заботливого друга придержите.
Жердяя схватили за руку. Он дернулся, замотал головой.
- За что, милорд, я ничего не сделал? Я сделаю как надо, только скажите. Не буду никого закапывать.
Теперь страх расцвел, и Рамси втянул ноздрями его пряный одуряющий запах, который никогда ему не приедался. Тело с готовность отозвалось дрожью предвкушения.
- Мы же вроде договорились? И как я могу отказать тебе в желании заботится о красных принцессках, - сладко потянул Рамси и, схватив за подбородок поставленного на колени Жердяя, заглянул ему в глаза. – Я и сам их люблю, ты же знаешь. Не трясись, я не собираюсь отрубать лопатой голову верному солдату дома Дредфорта. Просто хочу облегчить тебе будущую службу. Мы будем девочек любить, а ты закапывать. Ничто не должно тебя отвлекать от твоей задачи. Никаких лишних желаний. У нас свои инструменты, у тебя свой. Ты выбрал лопату. Все должно быть уравновешено. Не так ли?
Он обвел глазами своих притихших мальчиков и посмотрел на подтащенную колоду. Она была вся черной и мокрой, дождь продолжал идти, редкий и унылый. Все пропитывала влага. А в огромных глазах напротив плескался пока не пролившийся дождь. Дурак, все еще не верил в то, что происходило.
- Снять с него штаны и на землю.
Жердяй взвыл и резко выдернул руки из захвата Кислого Алина и Желтого Дика. К ним бросились остальные. Раздались глухие удары и отборная брань. Рамси сделал шаг назад, дожидаясь конца разминки. Парни его не подвели, Жердяя быстро растянули на земле со спущенными до колен штанами. Надо было бы на коленях у колоды, но пока сойдет и так. Подойдя к нему, Рамси водрузил острую лопату над его понурым мужским хозяйством, сегодня никак Жердяю не пригодившимся. А жаль, другой возможности может и не представится…
- Милорд, я прошу вас, - голос сорвался всхлипом, живот окаменел под лопатой, - я больше не буду.
- Чего не будешь? - Рамси было интересно услышать ответ.
- Болтать лишнего. Про девок в лесу, - он звучал так хрипло и незнакомо, что по коже у Рамси побежали мурашки. Лопата двинулась ниже к заросшему волосами островку. Мокрого, покрытого грязью Жердяя затрясло. Рамси захлестнуло жаром кровавого предвкушения, несущийся внутри него шумный, оглушающий поток уже невозможно было остановить.
- Не будешь болтать и не будешь их трахать?
- Нет, буду, буду, я хочу их трахать, - вдруг дико заорал тот. Изо рта разлетались слюни, слезы потекли двумя ручейками. Ответ был отвратительно правильный. Рамси до боли, крови на губах натянул поводья на несущемся внутри него взмыленном кровавой пеной жеребце. Лопата полетела в сторону, чуть не размозжив голову подходящему к ним Костяному Бену. Тихие земли, мирный народ. Пекло забери Русе Болтона.
Нет, слезы благодарности на глазах Жердяя, его трясущиеся руки были Рамси отвратительны. Разочарование, с которым он не мог мириться, - бросить сочное надкусанное яблоко на виду, чтобы глотать слюну и не пробовать больше – зачем тогда жить? Он убьет его позже один, без помощников, и сохранит два обнаженных глаза на память.
Парень исчез на следующее утро, Рамси хотел организовать на него охоту, но после ночного пиршества, когда он проснулся прямо на столе в залитом вином и пахнущим свиным жиром дуплете, голова трещала так, что никакая кровавая охоту не стоила пары бутылок крепкого красного и горячей ванны. Может, Жердяй тоже отправился в Дозор?
- Эй, Вонючка, с тобой все в порядке? – Брасс вырвал его из не самых приятных воспоминаний.
- В порядке, просто вспомнил кое-что незаконченное.
- Незаконченное надо заканчивать, - глубокомысленно изрек тот.
Рамси с любопытством осмотрел его. Начать с одним, закончить с другим. Чем не вариант? И инструменты имеются. «Наши клинки остры». Хотя отрезать член кому-то сейчас вдруг показалось изменой. Острые плечи и узкие ступни – все это под ним в одном трепетном, туго свернутом теле. «Ты меня насиловал». Нет, это было что-то другое для меня и для тебя. Что-то совсем другое.
- Как твоя нога? Часто ты так борешься с судорогой?
- Так, - никогда, - хмыкнул Рамси. - Но для лучших способов ситуация была не подходящая.
Брасс поежился и прижал плотнее к носу заиндевевшую, обмотанную вокруг шеи и рта шерстяную ткань. Рамси ничего на лицо не мотал, если кожу прихватывало колким холодом, достаточно было растереть ее грубой перчаткой, и знакомый жар возвращался надолго.
Лес заметно потемнел вокруг, то ли от белесой, затянувшей небо мглы, то ли ночь уже отжирала дневные часы. Впрочем, его это радовало. Чем темнее, тем ближе он к Теону. Тот постарается избежать их встречи. При мысли о том, как он будет искать Перевертыша, как тот будет неумело прятаться, медленно тяжелело в паху. Предатели жаждут наказания. Поэтому в нем есть это мягкое, податливое, больное, готовое отдаться на растерзание снова и снова. Он ждет и хочет меня, я это знаю. Прыжок с кровати, упирающиеся в грудь руки, острое колено, ударившее в бедро, и плотно сведенные вместе худые ноги – весь этот отпор, обреченный на поражение, был как любовная ласка, открывающая самое сокровенное, самое нежное и чувственное в их заслоненной памятью связи.
- Что с тобой? Ты выглядишь все-таки странно? Как упырь какой-то, – опять влез Брасс.
- Думаешь, не очень похож на человека? - хмыкнул Рамси, опять вспомнив о милом разговоре с Жердяем.
- Ну да. Молчишь все время, ничего о себе не расскажешь. А потом раз и нож в ногу.
- Я же ничего о себе не помню. Кто знает, кто я на самом деле. Вдруг я – Рамси Болтон?
Грусный Брасс уставился на него в ужасе. Похоже, упырь в напарниках пугал его меньше. Это было приятно, а тяжесть в паху не отпускала. Что я делаю? Я не могу себя контролировать? Или не хочу? Уже не хочу.
- Ты? Ты шутишь? – он осекся, впившись ему в глаза, - видимо, вид у Рамси был недостаточно веселый, - у тебя…, у тебя глаза, как у лорда Русе Болтона. Бледные. Я его видел один раз.
Рамси удовлетворенно вздохнул и ударил уже освобожденным кинжалом под обмотанное шерстью лицо. Вошло мягко и забулькало в глухом вскрике. Теперь он замолчит, и не надо будет корячиться с вырезанием языка. Цедить по кусочкам можно только приятных тебе существ, красивых и умных.
Брасс закачался в седле, его руки слепо мяли быстро набухающую кровью тряпку, вдавленную под торчащей в горле рукоятью. Хрип затих под булькающими вдохами. Красная, исходящая паром влага хлынула из открывшегося рта и, когда он упал под лошадь, темное пятно уже расползлось по груди и начало медленно прорастать лепестками в снег. Рамси смотрел, как стекленеет ужас в распахнутых глазах, и, сунув руку под плащ, сжал напряженную плоть под шнуровкой штанов. Та требовательно и ощутимо дернулась. Облегчения не было, но чувство удовлетворения – тоже неплохо. Опять он вернется без напарника.
Уже стало темнеть – на бедного грустного Брасса могли напасть мертвецы.
Рожок вдалеке запел тревогой. Что-то случилось. Неплохо, если это долгожданные пауки, Иные или другая нежить, - те, кто, собственного говоря, и растерзали его верного напарника. Рамси спустился, вернул в ножны кинжал, потом неспешно устроился в седле, и, хозяйственно подхватив узды чужой лошади, поспешил на звук.

Он был совсем рядом со Стеной, когда в загустевших сумерках разглядел темную шевелящуюся массу, заполнившую лес. Удерживая достаточное расстояние, Рамси объехал толпу мертвяков.
Упыри двигались медленно, их передняя линия была сильно растянута. Движение вязло в черных густых скоплениях, где лес уже был вырублен. Там вспыхивал огонь, мелькала сталь и слышалась яростная ругань дозорных. Дерьмо, факел остался в снегу рядом и со свалившемся с коня Брассом. Он, наверное, тоже уже бредет по следам своего убийцы. Рамси достал меч и погнал лошадей наперерез, к проходу в Стене. Попадавшуюся на пути мертвячину он хрустко рубил и, особо не задерживаясь, двигался дальше. Напряжение в паху ослабло, словно с каждым ударом меча кровь отливала от бедер, поднималась выше и билась колоколами в грудь. Он рвался разогнать этот жар, гнал ближе к проходу, где густо толклись мертвые, и яркие, рассыпающиеся искрами вспышки радовали взгляд.

URL
2014-03-10 в 00:17 

Лилули
Рамси огляделся, пытаясь сориентироваться в общей свалке. Последние, ошалевшие от ужаса строители пропихивали в ворота груженые сани, а разведчики бестолково метались между уродливой молчаливой плотью, рубя упырей наискось, от плеча до бедра, отпинывая дальше щелкающие челюстями головы. Но вся эта нежить продолжала двигаться, стягивалась вокруг, давила. Даже ярко горевшее мясо ползло, оттесняя живых. Совсем рядом полыхающая, как факел, над разодранной бецветной юбкой дохлая баба прыгнула на дозорного, бестолково махнувшего мечом. Охваченный пламенем, он заорал и метнулся назад, волоча на загривке труп.
Рамси влекло в этот хаос всего, целиком и, вогнав нос сапога в чью-то гнилую глазницу, оторвав покрытый лоскутами кожи череп, он спрыгнул с лошади и врубился мечом в плотную группу мертвяков. Все закрутилось ошалело и весело, думать не требовалось, меч входил в копошащиеся лохмотья сверху, сбоку, снизу без особых усилий, и они подставлялись, стремясь к нему страстной жаждой смерти. Рамси вертелся, грязная ругань слетала с губ, а рана на бедре прошивала тело болью от ступни до воспаленного яростью мозга. Так было гораздо лучше.
Лучше, чем утром. Мир подчинялся ему.
В обратном выпаде он ударил рукоятью в безгубую челюсть, и взгляд внезапно упал на отрубленную ногу, судорожно согнувшуюся у его сапога. Она была голой, под худой коленкой болтался серый кусок кожи. Рамси резко вскинул голову, пытаясь понять, где он. Он должен был уйти, ему еще нужно попасть в Черный замок.
Левую скулу пронзила боль. Дохлая тварь прыгнула сзади и вгрызлась зубами в щеку. Слепо ухватив волосы, он с хрустом рванул вниз мертвое тело. В нос ударил приторный запах смерти, по лицу горячо потекла кровь.
- Назад, болваны, за Стену, - похоже, орал откуда-то вылезший Тормунд, - Лошадей отводите! Поджигайте, что можете, и к проходу!
Лошадьми, огнем и напарником Рамси уже не располагал. Плохо понимая в этой свалке, куда собственно двигаться, Рамси стал прорубать себе путь в сторону громогласного ора Отца Тысяч.
- Жечь их надо, недоноски! Все сюда!
Так сюда или жечь? Ему выбирать было не из чего.

- Откуда их такая толпа сразу взялась? - загрохотал рядом Тормунд. - Ведь вчера еще лес непорченый был, как малолетняя девка. А тут раз, и надавили, да кучей и с одного места поперли. Как думаешь, откуда повылезали?
- Выглядело очень организовано, будто их кто-то припрятал, а потом отправил, - ответил он, как положено отвечать командующему.
Хотя Рамси в общем-то было без разницы, он вообще увязался за гигантом не для того, чтобы обсуждать результаты разведки или строить планы. Просто в постоянно охраняемой башне лорда Сноу, куда шел докладывать Тормунд, была одна небольшая комната, которую стоило проверить. Когда идешь вслед за Тормундом, никаких лишних вопросов не возникает, а тому, возбужденному нападением, тоже дела нет по каким делам Вонючка отправился в эту охраняемую башню. Зачем ее вообще тогда охранять?
Комната была открыта, что странно, и пуста, что ожидаемо. Рамси прислонился к косяку, раздумывая, как лучше поступить. Он готов был сесть прямо на пол: ноги странно, непривычно подгибались от слабости или усталости. Порезанное бедро жарко пульсировало. Хотелось жрать, спать и найти Перевертыша.
Он услышал шаги и поднял голову. Каждое событие сегодняшнего дня складывалось по его желанию. Теон замер на лестнице. Побелевшее лицо и выразительные глаза, обладавшие возбуждающей способностью рассказывать откровенней любых слов. Он смотрел прямо на Рамси, руки безвольно повисли вдоль тела.
- Как твоя голова? – изобразить участие было уместно, хотя что это такое, Рамси понимал весьма смутно.
- Беспокоишься о моем самочувствии? – вопрос прозвучал едва слышно.
Рамси неопределенно хмыкнул.
- Почему бы и нет. Решил проведать. Но смотрю, ты уже бегаешь к Сноу. Рассказал обо мне?
В этот раз в глазах мелькнуло что-то неопределенное, непонятное.
- Ты зря сюда пришел. Это не моя комната.
- Где же твоя? В вонючем углу на конюшне? На псарне? Ах да, ее здесь нет.
Теон вздрогнул, в глазах мелькнул ужас. Рамси сделал несколько быстрых шагов и замер у лестницы. Теон дернулся назад и оказался на ступеньку выше.
Входная дверь хлопнула. Сранное проходное место! Нет, Черный замок явно перенаселен.
Кожаный подошел к лестнице, сумрачно и вопросительно взглянул на них, загородивших половину прохода.
- Я собираюсь в трапезную, - вдруг выпалил Теон.
- Хороший выбор, - Рамси развернулся и кивнул мастеру над оружием. - Силы нам понадобятся.

Теон
Теон смотрел вслед хромающей в выходу фигуре и старался выровнять дыхание.
- Ты его боишься, Грейджой? – Кожаный все еще стоял внизу, рассматривая Теона с любопытством.
Теон попытался ответить, сказать, что это не так, но в горле возник ком. Он опустил голову, понимая весь ужас своего положения. Ему было трудно соврать. Он умел раньше врать: и в первой жизни Теона, и после в Дредфорте, знал целый набор фальшивых фраз – «да, милорд», «мне нравится милорд». Он повторял их постоянно, замирая под мертвой покорностью Вонючки. Но здесь и сейчас соврать не получалось. Почему?
- Да, боюсь. Я много чего и кого боюсь, - и последняя правда, хоть как-то прятала первую.
- Боятся кого-то глупо. Опасны последствия. Высота не страшна, страшно с нее упасть. У тебя есть разум. Разделяй эти вещи и борись со своими страхами, - Кожаный знакомо хлопнул его по плечу и легко взбежал по лестнице.
Рамси - одно, а свежевание и насилование - другое. Можно ли такое вообразить? Рамси - не высота. Он - ходячие последствия. Он живет, чтобы расчленять и пожирать живую плоть.
Почему я не смог соврать? Теон чувствовал себя здесь слишком открытым, уязвимым. Даже Вонючкой он был более защищен. Знал свое место, имя, выучил, как себя правильно вести. Делал, что и как желал милорд, отгородившись в крошечном мире, где у него были травинки на земле, толстобрюхий паук и гладкие камешки, которые он собирал и складывал в ямку в углу псарни.
А здесь… подсказок для него не было. Даже в темных углах конюшни он не смог отгородится от всех, спрятаться. Он готов был к презрению, ненависти, будучи Вонючкой научился с этим жить. Но все оказалось гораздо сложнее. Слишком сложно для него настоящего. Ворчливая опека Варта, наблюдающие глаза и советы Кожаного, пренебрежение и презрение большинства дозорных, дружба с Лерасом. Он был Перевертышем и Теоном одновременно. Его оттащили от Иного и его сторонились. Рядом оказался Рамси. И, что самое важное, - Джон. Теон терялся и не знал, как себя вести, он не был прежним Теоном и не был Вонючкой.
Кем он был? Кем он еще может стать? Чтобы не потерять то хрупкое тепло доброжелательности, которую боги позволили ему ощутить здесь на Стене. Он, как новый человек в новом мире, хотел бы освоиться, но слишком боялся ошибиться. Но одно знал наверняка, - он больше не хочет запутаться в словах и сложных выборах, во лжи и правде. Ему страшно, он жалок и искалечен, и на руках кровь, которую невозможно отмыть, но он просто не может врать себе и другим. Он не смог соврать Кожаному даже про Рамси. Пусть о нем думают то, что он есть на самом деле, а он будет жить с этим.
Теон нерешительно постоял у двери в помеченную Рамси комнату. Желание зайти туда и растянуться на кровати пропало. Пойти поесть? Теон вздохнул и двинулся к выходу. В конце концов, он сам заявил, что идет в трапезную.

Уже знакомые чертоги были полны народом. Стоял тревожный гул. Собравшись группами вокруг столов, дозорные обсуждали неожиданное появление мертвецов. К бочонку эля, выставленному на столе в центре помещения, постоянно кто-то подходил и доливал себе выпивки. Развешенные по углам плащи были основательно изодраны. У большинства дозорных вид был измученный и потрепанный: портупеи местами лопнули, а со штанин свисали лоскуты.
Теон прошел через зал, чтобы получить порцию вечерней трапезы. На него никто не обратил внимания. Только паренек, который плеснул в его миску густую похлебку из козлятины и овощей, посмотрел долго, с сомнением и нехотя выдал крошечный, словно уже пожеванный кусок хлеба. Теон оглядел зал в поисках свободных столов. Они все были дальше от центра, за кругом света факелов на центральных столбах. Он медленно отправился в полутемную часть чертога.
- Я уже думал, что ты не придешь.
Теон заледенел. Его принесло именно туда, где устроился Рамси. Развернувшись к замершему Теону вполоборота, он сидел за столом один, смотрел в упор все тем же ненасытным колючим взглядом. В правой руке сжимал кинжал, похоже, играл с ним по своему обыкновению.
Я боюсь не Рамси, а то, что он со мной делает. Если он сделать этого здесь и сейчас не может, значит, его можно не бояться? Посмотреть с высоты – не значит упасть.
Плохо понимая что делает, Теон поставил тарелку на стол и сел напротив милорда. Словно он равный. Будто имеет право.

URL
2014-03-10 в 00:30 

Лилули
В руках сразу возникла дрожь, и можно было начинать считать каждый свой трудный вдох и выдох. Способ успокоиться. Его жалкое тело знало лучше разума, требуя немедленно залезть под стол, к ногам, между бедер милорда, где он имел право находиться, где было самое безопасное и спокойное место. Для кого? Помни, твое имя - Теон.
Он пытался расслабиться и дышать ровно. Дурак, я же не смогу ничего протолкнуть в горло. Рамси молчал, рассматривая его жадно и неотрывно, в руке он напряженно крутил нож. Только сейчас Теон понял, что лезвие было в крови по рукоять. Рамси только из сражения, но в мервецах нет крови. Горло снова сжалось, не пропуская воздух, глаза устремились вниз, к тарелке, в которой крупные куски репы, моркови и разваренная крупа кое-где прорежались кроваво-темным мясом.
- Ешь, - глухо сказал Рамси.
Теон сжал ложку и погрузил ее в варево. Приказы Рамси он умел исполнять и привык есть под его внимательным взглядом. Теон сделал ошибку, сев за этот стол. Все совсем не так просто, как думает Кожаный. Я попал в течение, и меня понесло. Берег скользит мимо, по краю зрения, а сил выбраться не хватает.
Теон медленно и осторожно жевал, оставляя куски мяса в тарелке. Морковь была не доварена, рот привычно заполняла ноющая боль.
- Когда ты морщишься, на носу появляются крошечные складки, - судя по хриплому, низкому голосу, Рамси был возбужден до крайности.
Теон осторожно поднял глаза. Он помнил хорошо, как выглядел его милорд в Дредфорте и Винтерфелле, но сейчас многое изменилось. Растегнутый ниже груди черный дублет был основательно засален, торчащая из-под него рубаха - совершенно неопределенного цвета, по краю ворота виднелись грубые махры ткани. Красные прыщи на лице пропали, но цвет кожи стал серым, пронзительные глаза еще больше провалились, и их окружали отчетливые тени усталости и недосыпа. Сквозь горячую жажду в глазах просвечивало нечто новое, пока едва заметное, как тень летящего голубя на темной глади озера, то, что можно назвать неуверенностью. Кровь на щеке засохла размазанными подтеками.
Внезапно схватив предплечье Теона, Рамси сильно дернул его к себе. Грудь ударилась об край стола, тарелка с недоеденным мясом отлетела в сторону. Тяжелое дыхание милорда касалось губ, лезвие блеснуло у лица - где-то у крыльев носа.
- Хочешь прорисовать эти морщинки прямо на носу?
- Ты меня хорошо знаешь, - усмехнулся Рамси, - слишком хорошо.
- Отпусти меня, ублюдок, я могу закричать, - Теон сам не понял, как выплюнул эту фразу. Она возникла из злости на собственную глупость, которая привела его за этот стол.
- Можно подумать, это кому-нибудь интересно, - полные влажнее губы разъехались в усмешке, но стальные пальцы разжались. – Зачем ты тогда здесь уселся? Если не хочешь того, чего так уверенно ждешь от меня?
Хороший вопрос. Впрочем, он всегда задает правильные вопросы.
- Хотел кое-что проверить, - прошептал Теон уже упавшим голосом.
- Проверил?
Теон кивнул не в силах отвести взгляда.
- Вот вы где, и к тому же вместе, - голос был знакомый, звонкий, звучал осуждающе.
Рядом с их столом стоял Атлас и двое дозорных с видом официальным и сосредоточенным.
- Что случилось? – спросил Теон, предчувствуя совсем недоброе.
Парень стоял, нарочито выпрямившись, темные локоны разметались по плечам. Теон слышал о прошлом Атласа. У нас есть кое-что общее. Роли схожие, но стиль игры, наверняка, разный Могли бы даже обменяться опытом.
- Лорд-командующий потребовал доставить к нему Теона Грейджоя и дозорного, называющего себя Вонючкой.
Атлас говорил громко, отчетливо, сверля сердитыми глазами именно Теона. На ближних столах затихли и прислушивались.
- Зачем? – вопрос был глупый, ответ известен. «Я думал, ты знаешь меня гораздо лучше, Теон Грейджой».
Рамси резанул Теона взглядом, молча поднялся и с силой воткнул грязный кинжал в ножны. Желваки ходили над темными провалами глаз.
- Что же, пойдем, послушаем, что скажет нам лорд Сноу.
- Оружие вам придется сдать, - вид у Атласа был почти торжествующий.
Когда они шли по залу за стюардом Джона, их провожали тяжелым молчанием.
- Эту тварь – Перевертыша - надо было сразу скормить топору!
Теону почему-то было больно это слышать, но перед тем как опустить голову, он увидел испуганный взгляд Лераса, который замер, прижавшись к столбу.

Атлас сумрачно пропустил Теона, а потом всех остальных. Джон стоял посередине комнаты, собранный и настороженный. Тормунд сидел на стуле у заваленного свитками стола, Кожаный ходил взад вперед по комнате и поглядывал на заросшее льдом окно. Теон обернулся на Рамси. Без оружия, нарочито расслабленный, тот выглядел непривычно безопасным, правда глаза быстро и внимательно осмотрели каждого в помещении. Дежурные не спускали с него глаз.
- Рад встречи, лорд-командующий, - чуть грубовато произнес Рамси, и отвесил неуклюжий поклон.
Он не собирается проигрывать. Его милорд стал простоват, как Вонючка, вытащенный из темницы Винтерфелла. Сделав несколько шагов назад, Теон тяжело оперся о стену. Ничего хорошего ждать не приходилось.
- Сомневаюсь, что рад, Рамси Сноу, - нахмурился Джон.
Нахальное выражение на лице Рамси сменилось заинтересованным.
- Вы знаете, кто я такой, милорд командующий? Рамси Сноу – это мое имя?
- Да, твое имя Рамси Сноу – бастард лорда Русе Болтона. Ты виновен во многих преступлениях – убийствах и истязаниях невинных людей.
На секунду лицо Рамси застыло, но он очень быстро пришел в себя. Его брови сошлись трагической складкой, на лице отразилась глубокая кручина.
В груди наблюдающего лицедейство Теона бился истерический смех, а еще ему хотелось рыдать. Он единственный и не заслуживший доверия свидетель повтора этого фарса. Коварство не победишь оружием чести.
- Я был убийцей, лорд-командующий? Горестно слышать. Я этого не помню.
Джон подошел вплотную к показательно печальному Рамси и уперся в него суровым взглядом серых глаз.
- Не смей врать, бастард!
На унылом лице резко дернулась щека. Милорд в бешенстве, когда он выйдет, выкроит из меня новый дублет. Но Рамси расслабил плечи, вздохнул и посмотрел вниз - на носки грубых сапог, как смотрит оробевший солдат под взглядом благородного лорда.
- Вам виднее, лорд-командующий. Может, это и так. Но имя Рамси Сноу мне незнакомо.
- То есть ты отказываешь в чем-либо признаваться?
- Трудно признаться в том, чего не помнишь. Но зато я знаю, что убийц здесь полный Замок.
Рамси поднял голову, выражение горести медленно растаяло, он нагло и развязно усмехнулся и уставился на Теона.
- Я слышал, лорд-командующий, что Перевертыш больше других заслужил топора или ледяной камеры.
Тормунд заржал и хлопнул себя по коленям:
- А то я вначале не узнал тебя, Вонючка, - так ты стал скромен и воспитан перед лордом Сноу как последний поклонщик.
- Беспокоюсь за свою молодую жизнь. Если командующий хочет сложить меня на плаху, то только вместе с Грейджоем. Чтобы не так обидно.
Джон развернулся и отошел к столу, правая рука собралась в побелевший кулак. Теон не отрывал от Джона взгляд, ему стало жарко от стыда и нахлынувшей вины. Он еще недавно глупо радовался, что рассказал все, что Сноу ему поверил, а чем это кончилось? Джону не на что опереться в своих обвинениях, Теон будет слишком жалок, слишком неубедителен, если откроет рот ради своей истории.
- Кого казнить – решать мне, Рамси Сноу, не тебе. Кто ты – я не сомневаюсь. Что ты на самом деле помнишь, вряд ли нам расскажешь.
Поймав вопросительный взгляд Джона, Теон отвел глаза. Ему панически хотелось сбежать. Что бы он ни ответил, это только ухудшит ситуацию.
- Хотя и это не имеет большого значения. Самого факта твоих преступлений достаточно, - лорд Сноу опять повернулся к Рамси.
- Это не похоже на справедливость, лорд-командующий, - нагло ухмыльнулся в ответ тот, - казнить за преступления, которые человек не в состоянии осознать. В окружении убийц, которым позволили жить. Если вообще были эти преступления. Расскажите мне о них хотя бы.
- Он прав, - вдруг сказал Кожаный, - даже если ты веришь Грейджою, лорд Сноу, и даже если я готов ему поверить – этого недостаточно.
- Что вы вообще нашли в этом Перевертыше, чтобы верить ему? – рубанул Тормунд. – Упыри за Стеной, и пускать на корм воронам того, кто доказал, что способен с ними рубиться можно только заморозив напрочь мозги.
- Ты, Тормунд, предлагаешь мне оставить в живых мразь, которая, как я считаю, сожгла мой родной дом и истязала Арью Старк, только потому, что он способен размахивать мечом?
Отец Тысяч пожал плечами и буркнул что-то невнятное.
- О-о, вашу сестру? Я? - лжеВонючке даже не нужно было скрывать охватившего его жадного интереса.
- Выведите отсюда эту мразь, - резко бросил Джон неподвижным дежурным и тяжело оперся на стол, - я должен подумать.

URL
2014-03-10 в 00:32 

Лилули
Тормунд и Кожаный ушли вскоре после Рамси Болтона. Теон и Джон остались одни.
- Извини, - сказал Теон. Похоже, я обречен, повторять это снова и снова.
- За что?
- За то, что из меня такой плохой свидетель.
Джон опустился на расстеленный на кровати мех и расстегнул верхние петли камзола.
- Для меня – достаточно хороший, - в голосе сквозила усталость, - но они правы, казнить человека, не понимающего за что – нельзя, как бы мне этого не хотелось. Ты знаешь, что он на самом деле помнит?
Эта была скользкая почва для Теона, что бы он ни сказал, это только усложнит Джону жизнь.
- Он не помнит Винтерфелл и меня, что сделал со мной, кем я был в Дредфорте, - ему хотелось проскользнуть в это игольное ушко правды, чтобы снять с Джона груз выбора, который Теон создал своими руками.
- Сядь, пожалуйста, - лорд-командующий хлопнул рукой по кровати. Теон подошел и неуверенно опустился на ее край. Они оказались ближе друг к другу, чем в первые две встречи. Даже не глядя на Джона, Теон чувствовал его дыхание, чуть затрудненное от слабости и усталости.
- Ты разговаривал с Рамси Болтоном?
- Да. Даже подсел к нему за стол в трапезной.
Джон напряженно нахмурился, видимо, пытаясь понять услышанное.
- Ради бога, Теон, зачем? Хочешь напомнить об общем прошлом?
В ответ он помотал головой и улыбнулся невесело, одним краем сомкнутых губ.
- Хотел проверить, работает ли совет мастера над оружием. Подойти к краю, чтобы перестать бояться.
Только не спрашивай о результате, не спрашивай больше о Рамси. Джон внимательно всмотрелся в Теона и, словно прочитав его мысли, понимающе кивнул.
- На самом деле, я хочу поговорить о другом. Что ты думаешь о том, что происходит за Стеной? Вчера в лесу никого не нашли. Сегодня, чуть опустились сумерки, упыри полезли из-под снега, будто специально там прятались весь день. И атаковали. Есть раненные и погибшие. Сейчас вся эта дрянь бродит за Стеной. Перебраться через нее они в таком количестве, конечно, не смогут, но уверенности нам не добавляют.
- Что ты хочешь, чтобы я сказал тебе, Джон? Меня там не было. Я плохо разбираюсь даже в том, что происходит с этой стороны Стены.
- Перестань так говорить о себе. Я хочу знать, что ты думаешь. С кем мне еще советоваться, как не с тем, кто учился вместе со мной. И потом это ты, а не я брал замок.
Плечи сами поползли вниз:
- Прости.
- Давай сейчас не об этом. Подумай и скажи что-нибудь по делу.
- Я.., я не знаю, то есть, не уверен, могу ошибиться.
Теону было, что сказать. То, что показалось странным еще в их походе за Стену. Тогда он закрыл рот, наткнувшись на сковавший его неуверенностью и страхом взгляд Рамси.
- Любой может ошибиться. Просто говори и все, - прямота и требовательность Джона, когда-то казавшаяся Теону своего рода занудством, сейчас виделась внутренней силой, которой ему самому так не хватало.
- Ты думаешь, что сегодняшнее нападение подготовленное? И упыри до захода солнца были спрятаны под снегом?
- Да, очень похоже на то. Видимо, приблизились еще ночью и зарылись поглубже. Что это могло бы значить? Почему среди них не было ледяных пауков, Иных, если ими так очевидно управляли?
- Знаешь, когда мы наткнулись на мертвецов в реке, я удивился, почему они там? А потом нападение паука-медведя, который шел по руслу и атаковал сразу, пытаясь убить всех. Я подумал, что он, как пастушья собака, присматривает за овцами, защищает их. Никто не должен был обнаружить мертвых в воде раньше времени. Почему? Что упыри повсюду давно не секрет. Тут важно другое.
- Что они объединились. Теперь это армия. Только вот когда и куда она нападет?
- Да именно. Когда и куда. По отдельности им не перебраться через Стену. А когда они взбираются друг на друга бесконечным и неостановимым потоком, когда из оторванных конечностей составляются горы, а с ними пауки и Иные, они преодолеют и такую высоту.
Джон устало опустил голову на ладони, его локти упирались в колени, темные волосы закрыли лицо. Теону хотелось коснуться его плеча, просто сидеть рядом, а не говорить о страшном и необратимом.
- Думаешь, здесь будет армия? – глухо спросил Джон.
- Я не знаю, правда. Хотя.., я бы подумал о том, куда течет река.
Джон оторвал голову от ладоней и пронзительно посмотрел на Теона. Серые глаза угрожающе потемнели.
- Сумеречная башня. Река вынесет армию мертвых к Сумеречной башне. Зачем тогда атакуют Черный замок?
Теон невесело усмехнулся. Кто, как ни он, отправивший Дагмера Щербатого в Торрхенов Удел, мог ответить на этот вопрос. Кто, как ни он, мог опять ошибиться?
Джон встал и, подойдя к столу, снял висящий над ним меч короля. Лезвие выскользнуло из ножен только на четверть, а воздух отчетливо замерцал волшебным оранжевым светом.
- Мелисандра требует, чтобы я не отходит от него, держал его рядом с собой. Странно, но мне стало лучше, когда он вернулся в Черный замок. Если это тот самый меч, Иные чувствуют его на расстоянии. Возродится меч во всем своем могуществе или нет, они сделают все, чтобы его не было на месте сражения.
Джон вогнал клинок обратно в ножны и посмотрел на Теона взглядом, в котором читалась решимость. Скулы упрямо очерчивали лицо.
- Что происходит здесь – всего лишь уловка. Главный удар будет у Сумеречной башни. И ты, Теон Грейджой, тоже догадался об этом, хотя и молчишь.
Теон посмотрел на руки, сейчас они не дрожали, хотя в душе металась тревога.
- Да, наверное. Я просто.. не был уверен.
- Не уверен.., не знаю.., не решился сказать. Я вижу, что ты изменился, но не настолько же? Сейчас нам бы совсем не помешала твоя прежняя уверенность.
Звучало почти смешно, поскольку это слово к нему не клеилось никак.
- Самоуверенность, еще скажи? Уверенность бывает, когда ты готов и можешь что-то сделать. А я не могу. Не способен ни на что, кроме самых простых вещей. И даже они получаются у меня с трудом.
Чтобы до предела вымотаться эмоционально и физически, ему с лихвой хватило похода в баню, трапезную, вылазки на тренировочную площадку.
Джон подошел, сел на кровать, так, что их колени соприкоснулись, и вдруг накрыл его руку на меховом покрывале своей – теплой и сильной:
- Хорошо, тогда и начинай с простого.

URL
2014-03-10 в 00:34 

Лилули
Конец близок. Одна страшная ночь и кошмарный день, чтобы "вспомнить все" и кое-что еще...

URL
   

Лавочка разных разностей

главная