Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
06:57 

Скольжение

Лилули
Фандом: ПлиО/Игра престолов
Размер: макси
Персонажи: Теон, Рамси, Джон Сноу, ОС, Тормунд, Кожаный, дозорные, одичалые и зомби
Пейринг: Рамси/Теон
Жанр: агнст, драма, слэш, экшн
Описание: Станнис отпраляет Теона на Стену на суд Джона Сноу, Рамси каким-то образом оказывается там же, но не помнит ни собственного имени, ни кто он такой
Рейтинг: R 17
Статус: закончен
читать дальше


запись создана: 02.01.2014 в 15:52

@темы: "Теон", "Рамси", "ПЛиО", "fiction"

URL
Комментарии
2014-01-12 в 21:18 

Лилули
И щас он кажется Вспомнит Всё!
Вот и я боюсь, вдругпспомнитусё, сволочь! очень уж старается. Страшно подойти к клавиатуре :maniac:
*Janos*, спасибо. Приятно, поскольку я всю вашу фанкомпанию и ваши замечательные работы хорошо знаю. Пописывала одно время на 7к.

URL
2014-01-16 в 23:22 

Лилули
Теон
Внутри туннеля было очень холодно, и несколько факелов, неспособных справиться с тьмой, только усиливали возникающее здесь чувство тоски. Хотя скорее всего причина была в нем самом. Проход делал повороты и будто возвращал обратно, к теплу, но это был самообман, выход один, и он по ту сторону.
Короткие реплики дозорных, бряцание оружия, размеренные движения лошади под ним не воспринимались как реальность, казались иллюзорными, как это бывает с отголосками старых воспоминаний из другой жизни. Или, возможно, когда становишься призраком разрушенной Твердыни Ночи без нормального тела, приличной одежды, хотя зачем все это тому, кто живет на винтовой лестнице разрушенной башни?
В Черном замке Рамси смотрел тяжелым ожидающим взглядом. Долго. Губы кривились. Что он хотел, чтобы я сделал? Я должен был что-то сделать. Опуститься на колени? Уткнуться лицом в сапоги? Но руки, сведенные судорогой под его седлом, я никак не мог их расцепить.
Теон вздрогнул от внезапного грохота. Сзади опустили решетку. Он тряхнул головой, стараясь избавиться от пронизанных отчаянием мыслей. Отряд продвигался не спеша от решетки к решетке. Теон ехал в конце, двое перед ним несли факелы.
- Этот туннель – та еще задница. Кажется, уже выход, но нет – еще один поворот.
- Так заплутаешь, и пожрут ледяные черви, - с обреченностью в голосе заявил ехавший впереди и слева от Теона дозорный.
- Как ты заплутаешь, дубина? Тут одна дорога, как ни поворачивай.
- Это ты так думаешь. Говорят, в воротах у заброшенного Серого Стража появились новые повороты-туннели, которые прорыли ледяные черви, - голос стал тише, факел правого дернулся вверх к потолку, потом вдоль по покатой стене. Красноватый отблеск неровного, оплывающего причудливыми изгибами льда и серые вкрапления камня притягивали взгляд, их хотелось рассмотреть поближе, потрогать.
- Глупости. Никто никогда не видел ледяных червей. Да и если они есть, то вряд ли больше твоего пальца, который, я надеюсь, еще болтается у тебя между ног.
Теон поправил поводья. Не думай о Рамси, думай о червях, бесцветных и холодных, как ярость в глазах.
- А как ты их увидишь? Они живут внутри Стены, так, чтобы их тела сдавливал лед. Он массирует их шкуру и им тепло. Поэтому они вечно ползают, много раз проходя Стену от края до края.
- Сам подумай, что несешь. Если бы эти черви были такие здоровые, чтобы вырыть новые ответвления туннелей, то Стена от их шныряния стала бы как решето и рухнула на наши головы.
- Может и рухнет.
- Тьфу ты, дубина, накаркаешь еще. И потом, зачем этим ползающим сосулькам нужна твоя теплая кровушка?
- Кто их знает. Все меняется. Зачем, например, мы дались этим Иным и их черноруким упырям? Я так понимаю, что им тепло без надобности и одежды не надо, и не жрут они. Значит, земля для посевов и охоты, вино, золото им не нужны. Все, что они используют, – все мертвое.
- И что с того?
- Как что? Мы могли бы договориться. Все дохлое им отдать и пусть пользуются на здоровье, а к нам не ходят.
- Ты им и бабку родную отдашь, когда помрет?
- Поздно, давно померла. А так неплохая идея: будет у нее жизнь после смерти, какая никакая. Пусть даже с Иным.
- Безбожник ты и дурак, - зло ругнулся левый.
Хотел бы Теон такой жизни после смерти? Или она у него уже была? Мысли неудержимо соскальзывали... Тяжелый сапог у щеки. Прижаться, просить прощения. Молить о наказании? Но в тот момент он ничего не сказал. Потому что не смог. Рефлексы сбились, мысли беспорядочно колотились в голове, имена путались. Бывает так сложно: Станнис, Джон, Варт, лошадь, лук, плащ дозорного, Рамси, Теон и Вонючка – все смешалось. Теряешь свое место, свое имя … Все они живут в тебе одновременно, выдергивая пространство друг у друга. Чередуясь как цветовые всполохи после падения с лошади.
- Ты сбежал от меня, мой милый Вонючка? – его пальцы ныряют под волосы, руки ласково обхватывают затылок и тянут к себе, к влажной нижней губе. Она ложится на лоб. Лопатки под онемевшими плечами сходятся в ожидании. Сейчас он ласков, но эта роль разогревает его фантазию и жажду.
- Нет, я не смог бы, вы же знаете, меня увели, - он говорит это отчаянным шепотом в застегнутый ворот его черной рабочей куртки. Эти слова ничего не изменят – они только специи к новому блюду. Мясистые ноздри вдыхают острый аромат страха на изгибе шеи Вонючки.
- Конечно, я знаю, ты же мой, мое создание. Я знаю все о тебе. И ты знаешь правила. Мы их с тобой вдвоем установили и должны теперь выполнять, не так ли? – голос такой теплый, почти нежный. Вонючка кивает.
Нож проходит под правой ключицей вниз к соску. Там, наверное, самое удобное место, чтобы резать и видеть лицо, поэтому там уже есть розовые полоски.
- Смотри на меня, мой Вонючка, - он держит его подбородок. Боль не так сильна, но слезы вытекают из глаз мертвыми ручейками, а тело начинает беззвучную пляску.
- Не плачь, я же с тобой, и мы не будем торопиться.
Длинная узкая полоска раскроена вдоль груди, она сочится. Он склоняется, медленно слизывает выступившую кровь, раздвигая края кожи языком, толкается внутрь, как тупой, но настойчивый клинок.
- Я так волновался, что не досмотрел за тобой. Ведь там, среди чужих людей, тебя так легко могут обидеть, - заботливый взгляд медленно стекает с лица Теона вниз, к паху и там замирает. – Ведь ты даже не мужчина. Правда, мой Вонючка?
- Да, милорд. Не мужчина... Ваш Вонючка.
Он удовлетворенно кивает и задумчиво обходит крест.
- Я тут подумал, что сегодня особенный повод, чтобы попробовать что-нибудь новое, не забываемое для нас, - Теон содрогнулся всем телом, встретив его глаза. Они сияли восторгом сквозь расширенные зрачки. Нож отлетел в сторону.
- Я сдеру с тебя кожу зубами. А чтоб не дергался, подержу.
Он не слышит свой крик, хотя горло – как рваная рана. Сам становясь горящим факелом боли и тошноты, он чувствует, как внутри теряя последние силы отчаянно рвется из клетки истерзанного тела какое-то живое существо.
Тогда он ушел вслед за Кирой. Его увели. Что же он скажет сейчас?
Он просто толкнул меня и отъехал. Слез, резко потянул подпругу.
На коленях в снегу Теон был одновременно в центре урагана ярости, запечатанного в каждом движении Рамси. Он не мог угадать, что ему делать прямо сейчас. Какую роль он должен сыграть в этом Замке, в какие тряпки одеться?
Особенно хорошо мне удаются роли лжепринцев, неудачников и зверюшек. История поучительна, финал ожидаем, публика удовлетворена. А вот дозорный из меня все равно бы не вышел. Глупо было надеяться на новые роли.
Теон много думал о страсти Рамси к игре. Порой она казалось ему сутью его натуры, смыслом их с ним отношений. Почему он играет со мной, играет со всеми? Теон представлял, что Рамси живет внутри себя, как в продуваемом всеми ветрами сарае, где очень скучно, потому что знаком каждый угол: растрепанные кучи соломы, покосившиеся деревянные перекладины, пара ржавых ведер, случайно брошенных и пустых. Унылое помещение, другого ему не найти. Кровавая игра боли, стыда и похоти его пробуждает, окрашивает бесцветный мир. Их игра стала самой увлекательной, она была долгой, позволила попробовать и открыть много нового. Эта игра стала для них обоих сначала жизнью, потом зависимостью.
- Скажи мне правду, чего ты боишься, Вонючка?
«Вас, милорд. Когда в ваших глазах полыхает ярость. Когда они зажигаются нежностью. Когда в них вспыхивают белые искры азарта. Боюсь, как животное, перешагнувшее порог бойни» - это была правда, которую он не мог сказать ни при каких обстоятельствах. Чего же может бояться Вонючка? Бояться правильно, как хорошая тварь.
- Боюсь вас расстроить, милорд, сделать что-то не так.
- Ты до сих пор не выучил то, что может меня расстроить? Неужели я такой плохой учитель? Прости меня. Но я готов набраться терпения и повторить наши уроки.
- Выучил, выучил, клянусь. Вы лучший учитель, милорд.
- Тогда как можно бояться того, что зависит только от тебя. Ты врешь, мой Вонючка, и мне это совсем не нравится. Спрошу последний раз. Чего же ты на самом деле боишься?
- Боюсь, вы не найдете мне применения и я перестану вам быть полезным.
- Что за проблема? Тогда я просто убью тебя. Или ты боишься смерти, трусливая сучка? Смерть от моей руки страшит тебя больше, чем жизни для меня бесполезная?
- Нет, не страшит, - Теон помотал головой, здесь ему не нужно было врать и притворяться.
- Вот видишь, тебе со мной нечего бояться, дружочек. Я о тебе хорошо забочусь.
Он потрепал его по склоненной голове и радостно захохотал. Эту игру они выиграли оба.
Рамси не хочет, не может хотеть, чтобы я назвал его по имени, выдал его присутствие здесь. Для остальных он не был хозяином, и они могли бы его уничтожить за захват Винтерфелла и страсть к крови северян. Теон бы все рассказал и, если бы ему поверили…, он смог бы освободиться. А если нет? Он – перевертыш, уродливый помощник на конюшне, которому с неохотой дали старый лук и короткий меч. Рамси здесь солдат, его взяли в разведку, у него наглый язык и сильные руки, способные освежевать и Иного. Он может быть убедительным. Ему удается новая роль, ему, не Теону. Кому поверят дозорные и вольный народ?
Рамси не может теперь до него добраться, не выдав себя. Или может, но не так, как раньше. Не так долго и медленно. В лесу слишком холодно, чтобы хватило времени на все ритуалы: вопросы, ответы, укоры, сомнения и хрипы последней нутряной искренности. Возможно, они вернутся в Черный замок, где много пустующих подземных переходов и много ножей, а он по-прежнему хочет своего Вонючку, сочащегося жидкостями и звуками. Истекающего, чтобы быть полезным и нужным.

URL
2014-01-16 в 23:27 

Лилули
Свет внезапно открыл туннель. Створки были распахнуты и шедшие впереди дозорные двигались темными силуэтами в снег. Оказавшись у самого выхода, Теон внезапно натянул поводья, какое-то время он не мог преодолеть желание развернуться и остаться в темноте навсегда. Обернулся, мулы сзади неуверенно переступали с ноги на ногу.
- Перевертыш, хватит трястись, двигай своих ишаков. А то мы примерзнем к створкам, пока ты наберешься храбрости.
Теон, собрав всю волю, двинулся вперед. Мулы потопали следом. Прямо напротив в ослепительно белом снегу стоял Рамси. Он рассеянно поглаживал шею лошади и неотрывно смотрел на него.

Рамси

Вонючка впервые был за Стеной и впервые ощутил растерянность. Раньше невозможность что-либо вспомнить его только злила, наполняла неприятным чувством уязвимости. Он был постоянно настороже, воспоминая пока очень разрозненные фрагменты самого себя. Даже заметил странную закономерность: собственная боль и кровь помогала заполнить память новым. Ободранные пальцы, порезанная ладонь, исцарапанный член – все это было платой за новые окошки в непроглядном мраке прошлого. Теперь он отчетливо помнил мельницу: скучное кручение лопастей и визгливый крик женщины, стоящей в проходе мельницы к нему спиной. Он знал, что она - его мать, но никак не мог увидеть лицо.
Все события последних дней вспомнились свежо и ярко. Но сегодняшнее… было странным, как бы двоилось, и появлялся гадкий привкус во рту. Это лицо прямо у его колена и умоляющий взгляд. Милорд. Вряд ли он мог рассчитывать на обращение «милорд». Этот стюард из конюшен не случайно его так назвал, в его глазах было что-то совершенно особенное... Не рассказанная, но длинная история о чем-то очень важном. Растерянность лежала здесь, в понимании, что эту историю он должен вытянуть, вырезать, вскрыть внутри себя сам, а не узнать от убогого старика из конюшни. Никто. Не смеет ему рассказывать о нем это. Что Это?
Вонючка натянул поводья, разворачивая лошадь, ему хотелось взглянуть еще раз на этого человека. Всю дорогу по туннелю до режущего глаза света за Стеной он боролся со странным наваждением: словно там, на Стене, был этот старик, он рассказывал историю о своем отце и о ловле рыбы, а потом Вонючка протолкнул ему руку в горло. Теплая сырость на пальцах, белеющие зубы, седые волосы и нога катапульты за головой. Это было какое-то безумие. Хотелось стукнуть обо что-нибудь твердое собственную голову, чтобы вытряхнуть эту фантазию с испорченным кусочком мозга. Именно тогда в нем родилась эта растерянность, как предчувствие внезапной катастрофы, на которую он не успеет отреагировать, ударить во время, потому что происходящее здесь и сейчас перестало быть понятным. Кто-то другой, странный, нелепый, просачивался в его сознание, в его расколотые воспоминания… и копался там без его ведома.
Удерживая в развороте лошадь, он посмотрел назад. Плащ свисал с фигуры старика, как со скрученного из шестов огородного пугала, капюшон закрывал пол-лица. Под скулами выглядывали белые патлы волос. Он сидел на лошади неловко сгорбившись, словно тоже был нагружен поклажей. Вцепившись взглядом в жалкую фигуру, Вонючка внезапно почувствовал азарт. Резко свистнув, он поднял лошадь на дыбы. Голова старика-стюарта дернулась вверх и он, вздрогнув всем телом, замер в седле, а глаза, наполненные ужасом, взглянули прямо на Вонючку. Он знает меня. "Милорд, я сейчас подтяну подпругу". А еще, знакомым ритмом по венам: Я виноват, виноват. Простите. Это так легко считывалось и злило, как издевательство, как насмешка над ним, который не знает, за что наказать. Разве это важно? Куда ударить с завязанными глазами? Слепой с сорванной от натуги памятью. Растерянность. Надо его убить, чтобы освободиться. Вонючка развернул коня и уперся глазами в снег, забивший все свободное место от ствола к стволу. Стоит сначала узнать, кто этот стюард.

- Скажи, Вонючка, - обратился один из этого чахлого отряда. – Как это ничего не помнить?
- Могу показать, если попросишь, - ласково предложил он.
- Как? Долбанешь меня по кумполу?
- Это не будет так поучительно, - Вонючка не любил, когда на него смотрели с таким жадным любопытством. – Есть другой вариант. Намотать вокруг шеи твои черные штаны, чтобы не продохнуть было и не видно ни черта, и привязать где-нибудь, где шорохи, скрипы, шаги. Много знакомых, но не понятных звуков. Будешь дергаться, мотать головой, плечиками вздрагивать. Вот только тебе это не поможет.
- Ты так себя чувствуешь? Про тебя не подумаешь.
- И не думай. Не чувствую, - хмыкнул Вонючка. - Потому что у меня руки не связаны, и меч в руках. Острый.
Дозорный заржал. А едущий впереди Кожаный обернулся.
- Такой светящийся? Королевский? Чтобы разгонять тьму.
Вонючка склонил голову, не отрывая глаз от Кожаного. В груди опять возникла знакомая тревожная пустота – уязвимость, потеря контроля.
- Хотел бы я его подержать. Может, он бы мне о многом напомнил. Есть ли на нем кровь, например?
- Кровь есть, как я слышал, - бросил небрежно мастер над оружием. - Вот только чья?
- Я этого не знаю, но хотел бы вспомнить. Приятное было бы воспоминание.
- Ничего приятного, если порезал Станниса и оказался в лапах у Сноу.
- Не вижу пока здесь ни Станниса, ни Сноу, ни меча. Пустая болтовня. Скажи лучше, Кожаный, что это за старик с мулами?
- Перевертыш-то? Он не старик. Воспитанник Старков, предатель и убийца названных братьев. В общем не тот с кем стоит ходить в разведку. Но лучше эту историю знают северяне.
- Почему тогда он здесь?
- Варт отправил, и все. А почему здесь ты – возможный убийца короля? Почему здесь вольный народ? Чтобы выстоять против Иных. Лорд Командующий похоже готов подобрать даже ржавый или окровавленный клинок врага. Возможно, он и прав: если мой враг – враг моему врагу, то он может стать другом. Так действовать может только храбрец. Потому что это стратегия опасная, а тактика еще хуже, - он смерил оценивающим взглядом Вонючку. – Тут может быть много неприятных сюрпризов.
- Например, нож в спину, - добавил шедший рядом дозорный.
- Да, маленький сюрприз от болтонского бастарда и большой от Боуэна Марша. По сравнению с этим едва живой Перевертыш и здоровенный детина с окровавленным мечом, дурацким именем и отсутствием памяти – не опаснее пары замороженных в кладовой упырей. Хотя неприятности, как и мервяки, тянут за собой друг друга, ничего лучше топора против них не найдешь.
Кожаный говорил размеренно, без лишних эмоций, пар изо рта над поднятым у подбородка воротником оседал инеем на бровях, которые кустились над покрасневшими от мороза веками. Взгляд Вонючки опустился на широкую рукоять боевого топора Кожаного. За этим человеком он наблюдал внимательно, мастер над оружием был всегда спокоен. Каменный монолит: ни сколов, ни трещин, ни инородных вкраплений. С ним надо быть осторожным и внимательным. Поэтому он пока не будет спрашивать, кто такой болтонский бастард. Хотя эти два слова липли к изнанке памяти, как новая подсказка. Болтонский бастард… наши клинки остры.. перевертыш - он не знал, как этими словами воспользоваться, какое они имеют отношение к жерновам мельницы, визгливо распоряжающейся в проходе женщине, бешеной скачке, переходам в подземелье, лязгающим замкам, хохоту солдата с дурным запахом изо рта и к оголенному кровавой плотью бедру женщины. Это были его крохотные сокровища, которые он выдавил из себя вместе с собственной кровью. Из них не выстраивалась его прошлая жизнь.
Они двигались медленно, не встречая пока ничего особенного. Ничего, кроме то окружающих их темнотой, то ненадолго расступающихся деревьев. Яркий дневной свет, прорываясь сквозь хвойные кроны, отвлекал бликами по краям глаз, не давал рассмотреть детали. Все казалось изменчивым, ненадежным. Вонючка резко вдохнул ледяной, режущий горло воздух. Это отрезвляло. Он знал, что лес - место охоты, где тень, ложась на тень, прикрывает твои движения. Но сейчас все было не так. На снегу под массивными соснами и страж-деревьями он был под наблюдением и не знал, что на самом деле происходит. Это рождало в нем гнев, который мешался с растерянностью и уязвимостью и выливался в непреодолимое желание кого-нибудь разрезать. Того, кто никому не нужен. Может все-таки Перевертыша?

URL
2014-01-16 в 23:29 

Лилули
Теон и Рамси
- Стой! Здесь разобьем лагерь, - неожиданный окрик Кожаного вывел Теона из бесконечных размышлений о том, что его ждет.
- Пора бы перекусить, а то уже живот примерз к спине.
- Главное не яйца к седлу. Без них пойдешь на корм белым паукам.
- Палатки ставим вплотную. И заготавливайте древесину, она нам может пригодиться.
- Мы ехали несколько часов и не видели даже трупа животного. Что странно.
Действительно, лес, казалось, спал благословенным богами сном. Теон ехал позади всех по основательно примятому снегу с торчащими кое-где обломанными древесными побегами и обледеневшими корнями деревьев. Чтобы не думать о наблюдающем за ним Рамси, он рассматривал морозное царство дикого леса. Отряд петлял среди деревьев, обходя заросшие снегом низины, пересекая неподвижные в ледяной дремоте ручьи. Страж-деревья казались Теону еще более величественными, чем те, которые он видел на севере королевства. Эти вызывали восхищение. Может, все дело было в их осанке, упрямой и гордой, несмотря на лежащий на них тяжелый снежный плащ, сковывающий ледяным ветром мороз. Сосны тоже задирали покрытые снегом лапы, равняясь на старших хвойных братьев. А вот застигнутый зимним нашествием широколист вызывал жалость, его голые ветви были костлявыми, мертвыми и одинокими в этой зимней красоте. Среди плотно стоящих древесных великанов Теон искал заплывшие кровью глаза чардрев, думал, что старые боги уже один раз были для него поддержкой и защитой, может и теперь..., до Утонувшего бога уже не докричаться. «Я стал думать о богах так часто, как септон, вот только не могу определиться, в кого из них больше верю. Перевертыш. Так сумею отвратить их всех»
Дозорные, переругиваясь, взялись за установку палаток, а Теон подвел своих животных к низко раскинувшему ветви, обнаженному широколисту, чтобы привязать их рядом с лагерем и расседлать.
- Нет, я все-таки не могу понять, зачем нам приспичило шариться по этому лесу? - ворчал, склонившись над полотнищем палатки, дозорный – знаток ледяных червей. – Живых тут нет, а мертвые не лучшая компания. К тому же Иные. Сидели бы за стеной, да держали оборону.
- Возьми себя в руки. Зачем нужны разведчики, как не узнать, что происходит за Стеной. Живые тут или мертвые, мы должны понимать, что нам грозит. Выясним и свалим. Мертвяки медленно ползают, а у нас лошадей хватает, и подпалить их есть чем.
- Ты веришь, что это обсидиановое старье спасет нас от Иных.
- Думаю, да. Тяни сильнее.

Все были заняты подготовкой лагеря. Вонючка внимательно следил за перемещениями Перевертыша. Тот закрывал привязанных лошадей отряда попонами – одно полотно на нескольких, чтобы животные грели друг друга. Его движения были интересными: то ловкими, быстрыми, то рваными и неуверенными, медленными. Словно подраненное животное. Вонючка почувствовал напряжение внизу живота и потянул своего коня к импровизированному загону. Еще издалека он ощутил это одиночество и страх. Предатели жаждут наказания. Рука сама потянулась к кинжалу на бедре. Вонючка был в трех шагах, как Перевертыш развернулся быстро, всем телом. В последних лучах солнца его лицо было не старым и таким… обнаженным. Тяжелый удар в левую скулу, ботинком по подбородку и к нижней губе, нож над бровью и его легкое касание у щеки и еще что-то почти читаемое. Белая, затвердевшая в сосульку прядь сбивала с какой-то мысли. Правое веко подергивалось, как у того мальчишки на Стене. В голове снова замелькали образы, яростно разгоняя кровь. Он сделал два шага и наклонился совсем близко.
- Перевертыш, - прошептал Вонючка с угрозой. Предатель отпрянул молча, прижимаясь к лошади, а в синих влажных глазах появился сначала испуганный вопрос, потом непонимание и удивление, мягко вымывавшее страх.
- Скажи, ты же не всех называешь - милорд, Перевертыш?
Дрожь заметно сотрясала худое тело, губы дрогнули, но он молчал и жался к лошади.
Позади тревожно запел рожок. Какое-то пекло случилось в этом лесу. Перевертыш не шелохнулся, словно оглох. Вонючка развернулся и быстро пошел назад.
«Наши клинки остры», - прошептал он, уже не понимая угроза это или вопрос.

URL
2014-01-17 в 01:25 

ron y miel
Очень интересно!!!
Я в напряжении теперь, что же там будет!*__*

2014-01-18 в 15:33 

Лилули
В последней части я похоже наляпала с кострами вокруг лагеря. Почему-то решила, что огонь отпугивает мертвых (ну, раз они горят), а вот сегодня вдруг вспомнила, что Холодные руки говорил Брану и К, огня не разжигать, чтобы лишнего внимания не привлекать. Короче, если кто читал и заметил, прошу прощения, я поправила. Еще с эти милордом и моим лордом я меня чересполосица. В общем вычитывать и вычитывать, ну и ладно...

URL
2014-01-18 в 15:56 

lady snark
Отличная прода! Очень здорово про отношения Те и Ра, и вообще интересно что будет. Рамси конечно потрясающий со своими кусочками памяти... :horror2:

2014-01-18 в 18:47 

lady snark
(про костры)

Но опять же: это мелочи, имхо, мы читаем не ради методики лесной разведки! : ))) Вы правы, что убрали вообще всё про костры, так оно проще.

2014-01-18 в 18:57 

Лилули
Пока убрала, но без огня дело не обойдется:horror2:

URL
2014-01-18 в 19:02 

lady snark
Добавлю еще, может пригодится: ветви хвойных - смолистые, и сами по себе могут гореть дольше, чем обычная ветка. Почти как факел.

2014-01-18 в 19:33 

Лилули
ветви хвойных - смолистые, и сами по себе могут гореть дольше, чем обычная ветка
Знаю, знаю, у меня за окно выглянешь - сосны, жги не хочу. Можно пойти, поэкспериментировать на время горения

URL
2014-01-18 в 19:37 

lady snark
Будь осторожна! Лолка вон чуть не замерзла, экспериментируя в полуодетом виде на морозе, а я связку потянула на руке, имитируя связывание : ))) Матчасть опасна!!! :aaa:

2014-01-18 в 20:25 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Больше ни на чем не экспериментировали? ХD

2014-01-18 в 20:30 

lady snark
Vinylacetat, а ты? :pink:

2014-01-18 в 20:33 

Лилули
Больше ни на чем не экспериментировали?
Прямо здесь и об этом и написать?:shy:

URL
2014-01-18 в 20:39 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Мне кажется, главное — здравый смысл + легкое отношение к текстам. При неумении описывать события полевые эксперименты все равно не помогут. Ну и это же все художественная условность. А в фэнтези вообще логика комикса.
Например, мне очень нравится, как кровоточат герои аниме, хотя там явно куда больше 6 л на человека и альтернативная гидравлика. А для того, чтобы писать, например, про тентакли, не обязательно трахаться с тентаклями. Иначе никто вообще не писал бы про тентакли. Т__Т
Ну и вот этот принцип очень тру: "Реальность нереалистична. Вещи, которые выглядят слишком натянуто и глупо, чтобы им поверили в произведении, происходят в реальности".

2014-01-18 в 20:50 

lady snark
Прямо здесь и об этом и написать?:shy:

:lip: :hash3:

было бы неплохо...

2014-01-18 в 20:51 

lady snark
А для того, чтобы писать, например, про тентакли, не обязательно трахаться с тентаклями.

У меня как раз сейчас в ванной сушатся отмытые тентакли...

2014-01-18 в 20:55 

Лилули
С моей стороны фраза про проведение экспериментов - шутка, но
про тентакли, не обязательно трахаться с тентаклями.
Это не совсем так. Уникальный опыт+талант= лучшие тексты. Рекомендую попробовать эксперимент. Написать текст с тентаклями (ну, тут можно что попроще, например, оральный секс с водителем на скорости), потом вернуться и написать снова. Сравнить. Думаю, второй будет круче. Хотя зависит от склада психики

URL
2014-01-18 в 20:58 

Лилули
У меня как раз сейчас в ванной сушатся отмытые тентакли...
Неужели... собираешься..?.:pink::wow2:

URL
2014-01-18 в 21:04 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Лилули, я даже не знаю, что на это сказать. XD Под на скорости-то ладно (мне тут кажется, что "скорость" — это еще и амфетамин), но, похоже, мои пока не существующие описания тентаклей заранее обречены. (Я имею в виду живого полноценного tentacle monstera, полумеры и симуляция не в счет.)

2014-01-18 в 21:12 

Лилули
Vinylacetat, я бы сказала, что тентакли нас спасут, поскольку никто точно не пробовал, тут можно изобразить такое:plush:, а вот секс на скорости во избежание лучше и не описывать, кроме как обобщенно, изящным сочетанием слов и опираясь на здравый смысл.))

URL
2014-01-18 в 21:17 

lady snark
Неужели... собираешься..?.:pink::wow2:

Я их собираюсь съесть! Я уже половину съела : ))

Провела эксперимент по отмыванию кальмара сушеного развесного, купленого в пивном ларьке. Всячески рекомендую! Смывается большая часть соли, сахар, и прочее дерьмо, и то что остается - становится гораздо вкуснее, чем было.

Но это был кулинарный эксперимент, а не литературный! : )))

2014-01-18 в 21:19 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
lady snark,
Смывается большая часть соли, сахар, и прочее дерьмо, и то что остается - становится гораздо вкуснее, чем было.
О, одобряю. :up:

2014-01-18 в 21:28 

Лилули
lady snark, с удовольствием подписалась бы на рассылку по результатам твоих экспериментов. :vo:Мне кажется, это меня обогатит. Ну, в личном плане,а может и не только:duma2:

URL
2014-01-18 в 22:12 

lady snark
А у меня пока больше нету экспериментов :nope:

2014-01-22 в 22:39 

Лилули
Рамси
Вонючка спустился со склона, на котором остановился отряд, к реке, откуда прозвучал рожок. Многие, бросив свои дела, тоже шли вниз. Похоже, нужны все, чтобы пробить одну лунку во льду. На него накатила странная усталость, как от бесконечного и бессмысленного поиска выхода под колпаком сплошных голых стен. Перевертыш был напуган. А потом удивлен. Испуг мне понравился, удивление – нет. Он думает, что сможет ускользнуть от меня? Пересидеть в своей скорлупе? Молчать, закрыть глаза и не двигаться, как будто я - просто дождь за окном. Напрасно. Я тот дождь, который стучится прямо в дверь, и, если потребуется, вырывает с петлями и дверь, и глаза. Странно, почему я думаю о нем, как о собственности? Он ведь просто дозорный. Такой же, как и я сам. Но у него есть то, чего нет у меня, и то, что принадлежит мне.. моя история. И он сам? Мысли Вонючки с разбега врезались в эту неожиданную, самую последнюю мысль, как в глухую стену, разбиваясь об нее вдребезги. Он опять почувствовал растерянность.
Снег на реке искрил солнечным светом и неприятно слепил глаза. У выдолбленной недалеко от берега лунки стояло три человека, и вид у них был откровенно испуганный.
- Вот это дерьмо, Кожаный, я такого еще не видел. Похоже, с этого места надо очень быстро валить.
Рамси решил подойти и посмотреть, поскольку настроение у него было скверное, а одно дерьмо к другому хорошо ложится.
Довольно широкая лунка блестела темной водой. Края были неровные, сколотые, острые, как жадные лезвия. Хоуд Странник, дозорный из одичалых, поднял со льда кусок веревки, странной, темной, кажется, пропитанной смолой и еще чем-то, поджег ее и опустил в воду. Вода забурлила, вспыхнула над поверхностью, а горящее веретено стало опускаться вниз. Вонючка поддался вперед, следя за уходящим ко дну огнем. Что это за штука? Пламя в воде. Если бы у него был такой незатухающий огонь, замок сгорел бы дотла. Какой еще замок? Вокруг зло и потрясенно загудели. И только сейчас он увидел силуэты мертвецов в воде. Кожаный упал животом на лед, вглядываясь в темную глубину реки. Огонь вспыхнул, угасая, и склонившийся Вонючка жадным взглядом выхватил из глубины мертвые тела, чье-то запрокинутое лицо, мелькнувшее обглоданной до челюстной кости щекой.
- Их тут полно, - тяжело поднялся Кожаный. - Что будем делать?
- Но они же подо льдом, - презрительно бросил Вонючка. – Не рано ли в штаны наложили, вольный народ? Интересно ведь узнать, бьются ли они ночью об лед? Может, гремят костями, кричат, просят их вытащить.
- Интересно пока светло, потом не интересно, - серьезно сказал Фальк Блоха.
Это была бы завораживающая картина. Если бы он мог расчистить снег и видеть сквозь толщу льда, как за его стеклом кричат эти раззявленные бескровные костяные рты, белые пальцы скользят под прозрачной поверхностью, как пауки открытыми брюшками вверх.
- Ночевать около забитой мертвяками реки? Нет уж, я не усну, - отрезал Хоуд Странник. - К тому же мы им дырочку сделали. Как полезут ночью.
- Раз ты им дырочку сделал, то будешь сидеть ночью и сторожить, - гоготнул кто-то. – Как полезут, по одному им бошки поотшибаешь.
Кожаный внимательно смотрел на солнце.
- У нас три часа до заката. Решать надо быстро. Что предлагаете?
- Странно все это, - задумчиво сказал Рори, дозорный из северян, - ваш народ еле успел ускользнуть от идущих по пятам мертвецам, а потом те пропадают. За пятнадцать дней ни один мертвяк не приблизился к Стене. Снег прекратился, солнца стало больше. В окрестностях Зачарованного леса – никого, даже следов нет. Мы отправляемся от Черного замка в сторону Сумеречной башни, чтобы прочесать лес глубже, и никаких следов. Но стоит нам пробить дырку во льду, и тут трупы. Странно это. Может, это случайность, несколько человек были убиты поблизости и попали в еще не замершую воду. Но я в это не верю. Странно, что мы так прицельно на них наскочили.
- Думаешь, Рори, все мертвые в реке?
- Это мы и должны выяснить. Как разведчики.
Вонючке стало скучно, как только северянин завел свою песню. Он бросил взгляд в прорубь, но там уже невозможно было ничего рассмотреть. Пару горящих веревок вниз – было бы забавно. Тут он увидел Перевертыша. Тот стоял почти напротив и вполоборота, поодаль от всех, и прислушивался к разговору. На белом снегу его хрупкая фигура выглядела притягательно. Можно было ее откровенно рассматривать, снизу вверх и обратно. Голова слегка склонена, руки неловко сомкнуты впереди, на лице, завешанном капюшоном, отчетливо выступал побелевший от мороза нос. Открытая взгляду целая скула была острой, высокой. Вонючка назвал бы ее даже гордой, если бы не вся поза и памятный затравленный взгляд снизу, из-под его лошади. Вонючка чувствовал, что Перевертыш старательно не смотрит в его сторону, но нити невидимых мыслей натянуты между ними. О чем думает он? Обо мне, о том, как я делал что-то страшное для него…? На мгновение ему показалось, что проще прочитать мысли Перевертыша, чем вспомнить самому. Но Вонючка сосредоточился. Делал для него…? Ради него…? Перевертыш вздрогнул и слегка качнулся в сторону Вонючки. В голове лопнуло что-то ослепительное, разорвав в клочки мутные, едва оформившиеся образы. Боль согнула пополам. Дерьмо. Я убью эту скотину. Ночью. Но сначала трахну.
- Я мог бы предложить один вариант, - это был он, Перевертыш. Фраза прозвучала отчаянно и испуганно ломким, пронизанным легкой дрожью голосом.
- Ну, - презрительно и небрежно буркнул Кожаный.
- Оставаться на ночь у реки опасно, - он приподнял голову, и прядь седых волос скользнула в капюшон. – С другой стороны, нужно понять, эта находка случайность или река кишит мертвецами? Мы можем вернуться завтра. Но успешные действия либо должны быть хорошо подготовлены, либо внезапны. Чем больше мы ходим по лесу, тем больше оставляем следов. Сегодня нас не ждали, завтра могут ждать. И погода может измениться.
- Иные, - раздался чей-то отчетливый голос. Перевертыш сбился, опустил голову, потом снова вздернул. Руки он расцепил, спину держал прямо, но вся поза выдавала сильное напряжение.
- Нас пятнадцать человек. Нам нужно за самое короткое время обследовать большую часть реки и найти безопасное место для лагеря к закату. Четыре человека идут налево по течению реки, остальные направо, против течения, – это лучшее направление для возвращения, если понадобится, к Черному замку. Четверо уходят прямо сейчас, они должны успеть вернуться и догнать основную партию к закату. Первая пара уходит на самых сильных лошадях как можно дальше, двое других проверяют реку на половине расстояния отсюда до дальней пары. Основная группа двигается по ледяному руслу, оставляя по дороге на равном расстоянии две-три пары, чтобы выдолбить и осмотреть лунки, но ее главная задача найти и подготовить лагерь к возвращению разведчиков.
- Неплохо, Перевертыш, - хмыкнул Кожаный. – Но спать нам так придется где-то рядом с водяным могильником?
- Мы этого не знаем пока, может, мертвецы только здесь, - тот небрежно пожал плечами, у Вонючки перед глазами мелькнула белозубая насмешливая улыбка, но эта была только его фантазия, губы Перевертыша не разомкнулись. – По руслу мы сможем быстрее двигаться, и разведчики не потеряют нас, догонят до заката. Если свернем в глубь леса, оставим метку или проводника.
- Рискованный план, мы растягиваемся. Но нам надо узнать как можно больше и быстрее. Солнце пока высоко, может получится.

Вонючка уныло долбил эту чертову лунку, он бы и отказался, но свалить было не на кого, его напарник, Вейрет Рукоять, долбил рядом. Вот поджечь эту пропитанную составом Неведомого веревку и опустить ее в воду, он действительно хотел. Вонючка думал, что эта интересная вещь тоже провалилась в дыру его памяти, но как объяснил по дороге Вейрет, - эта была совсем недавняя выдумка. Одичалые притащили пару бочонков серого порошка, добытого где-то в соленых озерах и вспыхивавшего яркими искрами в огне. Некоторые племена смешивали порошок со смолой и промасливали им тряпки, древесину для факелов и костров, чтобы их не могли потушить снег и ледяной ветер, когда приходит Белый холод, и Иные посещают стойбища людей.
Мысли об игре с огненной веревкой ему нравились. Живо представлялась картина, как рассыпается сноп веселых ярких искр вокруг шеи какой-нибудь голой девки, и как она звонко и отчаянно закричит, кругло выкатывая глаза. Хотя это мог быть и кто-то другой, чьи седые волосы могли бы тоже вспыхнуть искрами, сначала поднимающимися от плеч к скуле с вмятиной шрама, к виску, а потом сияющими короной над искаженным криком лицом. Таким.. интересным. Почему?
Лунка практически готова и мечтать особо некогда: солнце уже светило за ветвями сосен. Их отправили в самую даль, поскольку Кожаный заявил, что боевой стиль Вонючки как специально для мертвяков создан, и силы ему не занимать. Вспыхнула веревка, и черная вода заиграла огнем, который вырвал из темноты несколько исковерканных тел с длинными шевелящимися червями волос. Вонючка прильнул к поверхности воды, и вдруг что-то скользнуло изнутри темным пятном к лицу. Это была рука с уродливыми отростками пальцев. Видимо туловище, отделенное льдом, лежало прямо под Вонючкой. Он снял перчатку и сдавил холодную ладонь. Странное и приятное ощущение: каменное окоченение под склизкой размокшей в сопли кожей. Он ухватил указательный палец и начал его выкручивать. Раздался треск сосульки, но черный лоскут надорванной кожи еще держался – трепье смерти.
- Ты что там делаешь, Вонючка? Хочешь вытащить мертвеца себе в компанию? Валим, а то солнце скоро скроется, и мертвецы сами втащат тебя.

URL
2014-01-22 в 22:45 

Лилули
Они торопились вдоль кромки реки, поглядывая на быстро опускающее солнце. Но Вонючка особо не боялся мертвых и был уверен, что доберется. Ветер вдоль реки становился все более колючим, но непонятный азарт горячил кровь под стянутой холодом кожей. Шариться в темноте памяти, когда ответы знает кто-то другой – вот что вызывает растерянность. В пекло все. У жизни появился новый смысл, новое увлечение, которым следовало заняться не откладывая, надкусить пирожок и распробовать на вкус начинки. Он сделает это до того, как Кожаный загремит дубовыми створками Стены. Если они вернуться.
Где прячется Перевертыш? Женщина на мельнице? Нет, это слишком далеко. Скачка на лошади сквозь лес, переходы замка, подземелье? Здесь было теплее, прямо-таки горячо. Ему только нужно открыть эту решетку. Камеру? Рука крепко держала ключ. Вонючка улыбнулся, подумав о подарке для своего нового друга. Или старого? В груди стало горячо. Ему страшно хотелось это подарить. Перевертышу. Палец мертвеца.

Теон

Еще два разведчика остались пробивать лунки. Сейчас самое время свернуть в лес, чтобы подальше от реки найти место для стоянки. Мороз становился крепче, потрескивали под сильным ветром застывшие деревья. Ветер и прозрачные сумерки давали надежду, что не будет Белого холода, приводящего ходоков, о которых рассказывала Нэн и которых Теон всегда считал забавными страшилками. А сейчас они пугали его еще меньше, чем в детстве. У меня был собственный Иной с призрачным острым клинком, который тоже любил приходить в темноте. И мы с ним понимали друг друга. Без слов.
Рамси его действительно не помнил. Это так его поразило, что на какое-то мгновение показалось, что никакого хозяина никогда не было в жизни Теона. Не было ни залитого кровью креста в Дредфорте, ни кусочков его собственной кожи, которые лежали между страниц книги по дрессировке собак. Рамси любил ее перелистывать, развлекая гостей и ласково ероша ломкие волосы на голове сидящего у его ног Вонючки. В то мгновение Теон представил, что давно уже на Стене, с того самого момента, как мейстер Лювин посоветовал ему сдаться и надеть черное. Быть разведчиком совсем не плохой вариант. И вот он в разведке. Судорогой свело обрубки пальцев, и тело ответило дрожью усталости. Вот только мои тренировки проходили по особой программе, с личным мастером над оружием.
- Эй, посмотрите-ка на тот берег реки, - голос Кожаного вернул Теона к действительности. В кряже берега реки напротив темнело ущелье, затвердевшая снеговая шапка угрожающе зависла прямо над входом в расселину, а снизу, со скованного русла, намело приличного размера сугроб.
- Это прямо у чертовых мертвецов под носом.
- Зато мы будет закрыты, если, конечно, влезем туда. Девин, отправляйся и проверь.
Расселина оказалась просто находкой. Длинная, только наполовину заметенная снегом, после всего этого бесконечного перехода она казалась теплой как чертоги трапезной. Оставив там животных, Теон поспешил помочь с заготовкой дров. Напиленную и нарубленную древесину привязывали к мулу и волоком тащили к расселине. Уже всерьез стемнело, и ближайшая к ним пара рыбаков-разведчиков вернулась с плохими новостями: в замершей реке плавали мертвые тела. Брать воду из этой реки больше не хотел никто. Для лошадей Теон бросился набивать снегом имеющиеся у него в запасе ведра. Не понятно, как удастся растопить этот снег, но животные ни разу не пили за весь переход, не говоря уже о времени, чтобы добывать себе корм из-под снега. Скоро добралась еще пара рыбаков, новости были столь же отвратительные. Стало совсем темно, а оставшихся четверых так не было. Занимаясь лошадьми, Теон отчаянно надеялся, что Рамси больше никогда не вернется. С памятью или без памяти – не важно. Эта надежда отдавала привычной горечью множества разочарований. Он всегда возвращался к своему Вонючке, чтобы, жадно глядя в глаза, задать первый вопрос: «Скучал по мне?»
- Скучал, милорд.
- Расскажи как?
- Думал о вас.
- Что же думал?
- Что вы обо мне заботитесь, и я пропаду без вас.
- Какой же ты эгоист, Вонючка. Ты опять, несмотря на все мои старания, думаешь только о себе. А обо мне, что ты думал?
- О том, какие у вас выразительные глаза. И лицо.
- Я что, похож на девку, чтобы ты о моих глазах и лице думал?
- Нет, нет, совсем не похожи. Вы настоящий воин, милорд. У вас сильные, ловкие руки и…
- Сильные руки, говоришь? Значит, ты скучал по моим сильным и ловким рукам?
Колени ослабли, тело покрылось очередным слоем липкого пота.
- Нет, то есть не только, - он выдавил сквозь онемевшие губы.
- Я вижу, ты что-то стесняешься, мой милый Вонючка. Напрасно, здесь только мы с тобой. Но я тебе помогу. Скажи, ты скучал больше о моих сильных руках или о твердом члене?
Теон тряхнул головой, словно так мог забыть свой ответ, забыть эту сцену и все, что было дальше, и соскользнуть в то мимолетное ощущение свободы и легкости, которое коснулось его сегодня вместе с не помнящим и не узнающим его взглядом Рамси. Кусок, вынутый из жизни. Винтерфелл с мейстером Лювином и Стена, и ничего между ними.
- Складывайте дерево для трех костров рядом с входом в расселину. Остальное заносите внутрь.
- Разводить огонь при таком хорошем обзоре с реки – чистое самоубийство. Кто-нибудь, да обязательно нагрянет в гости.
- Зашел мервяк на огонек, без ножек тело уволок.
- Здесь дрянь и похуже мертвых может водиться.
- Хватит уже болтать, - отрезал Кожаный. - Как вы думаете, зачем мы столько огневых веревок взяли? Явно не для того, чтобы костры под водой разводить. Огонь – наше оружие против мертвых, линия обороны, но только до времени ее обнаруживать совсем не обязательно.
Уже в темноте на некотором расстоянии от входа в ущелье сложили три больших костра. Решение было простым и красивым – от ущелья к сложенной поленнице протягивали огневую веревку, поэтому перекрыть огнем подходы к укрытию людей можно было в любой момент, если их обнаружат. Так можно выстроить целую систему вспыхивающих в любой момент костров. Теона эта идея восхитила, ему даже захотелось рассмеяться, когда он понял, в чем дело, и сказать Кожаному, насколько удачно это было придумано. Но он не решался обращать на себя лишнее внимание. Хотя тот момент днем, у реки, когда его выслушали и сделали, как он предлагал, был для него важен, в то короткое мгновение он перестал быть замершим, забытым призраком, его сердце застучало быстрее, разгоняя по телу тепло и забытое возбуждение.
Пока, чтобы не привлекать лишнего внимания, вход завесили, оставив сверху проем для дыма от двух костров, разведенных в расселине, чтобы обогреться, разогреть и накипятить воду. Вскоре вернулась еще пара разведчиков, а с ними встречавшие их на реке конные. Дождаться последних двух уже никто не надеялся, но Теон слишком хорошо знал Рамси, чтобы почувствовать облегчение – он приходит, когда его не ждешь, и если ты не готов к его возвращению, это плохо кончается.
Теон сидел у стены, обсасывал и разминал ноющими зубами кусок вяленого мяса, сжимая кружку с кипятком и пытаясь согреть руки через перчатки, снимать которые среди разведчиков ему совсем не хотелось.
- Перевертыш, унес бы ты огневую веревку обратно в седельные сумки, а то мы сами здесь сгорим ненароком.
Теон встал, поднял брошенный кем-то тяжелый моток и сделал несколько шагов в сторону лошадей. Внезапный вскрик заставил его обернуться. Разведчики вскочили, отдергивая полотно навеса. Там, снаружи, где остались караульные, происходило что-то недоброе.
Звон металла, хруст и снова вскрик. Повинуясь какому-то давнему, почти чужому рефлексу, рука Теона легла на рукоять короткого меча, промелькнула странная мысль о бесполезном в этой тесноте луке.
Навес был окончательно сорван. Мелькающие в темноте фигуры, сдавленная брань и звуки омерзительного костного хруста. Сердце азартно заколотилось, и Теон сделал шаг вперд, но Фальк Блоха, рванувшись к выходу, с силой пихнул его в сторону
- С дороги, Перевертыш.
Все уже были снаружи. Там сражались мужчины, не он. Что здесь делать такому как я? К его ногам выкатилась голова с черной в мелких трещинках черепной костью на месте правого уха и части щеки. Превращенная в лохмотья плоть висела где-то у проваленного подбородка. Синие глаза смотрели пристально и живо. Теон пнул голову в костер.
- Их слишком много, - кто-то истошно орал. - Поджигайте, сволочи, поджигайте к семерым все, что есть.
Срывая на ходу с предплечья черную цепкую руку, Хоуд Странник выдернул из костра горящее полено. Позади Теона были только привязанные лошади, они беспокойно ржали, переступали с ноги на ногу. Три костра у входа вспыхнули почти разом, озарив сцепившихся с мертвецами людей тревожным желто-красным светом. Отброшенные в огонь мертвые горели не хуже огневых веревок, с треском и снопом искр, уходящих в черноту неба. Обернувшись назад, Теон почувствовал, как легкий ветерок дует изнутри пещеры наружу и холодит ему щеку. Это было странно. Ночное столкновение пробуждало давно забытые инстинкты и заставляло их сонно и тревожно ворочаться в нем. Сжав к руке горящую ветку, Теон пошел вглубь пещеры навстречу тянущемуся откуда-то холодному воздуху.

URL
2014-01-22 в 23:02 

Лилули
Каменный выступ, скрывающий еще один проход. Они слишком торопились, чтобы как следует обследовать расселину. Несколько коротких шагов в узком проходе, и каменные стены отступили в черноту. Теон повел горящей веткой в сторону, чтобы хоть что-то разглядеть. Резкий толчок слева, и черная рука вцепилась в его плечо. Теон крутанулся, отпрянул и, ничего особо не соображая, ткнул горящей веткой в сторону атаки. Колтун волос полыхнул от шеи к голове. Это была женщина, одичалая, ее голая грудь была разворочена, видимо, топором, открывшим острые колья реберных костей. Сжимая факел, Теон закричал и одновременно пнул в живот качавшееся под огненной короной мертвое тело. Тело упало, а он отступил, задыхаясь, с рвущимся из груди сердцем, и не сразу понял, что появилось в круге света рядом с пылающей одичалой. Стройная, переливающаяся красным и голубым фигура с длинным обнаженным мечом. Ярко-синие глаза под белым высоким лбом внимательно смотрели на него. Раздался странный звук – словно дерево трещит на морозе, и меч одним неуловимым движением оказался у груди Теона. Иной чуть помедлил, с любопытством рассматривая жертву. Тогда Теон нырнул прямо под острый локоть, падая, откатываясь, думая сразу обо всем: о мече, который не достать, и он бесполезен, о горящей ветви, оказавшейся прямо под ним, о мотке огненной веревки, которая так и болталась на его локте – все сгорим, и в пекло. Мысль была отчаянно праздничная, слепящая. И он кинул свой моток на Иного, следом ветку. По голове, по молочно-белым широким плечам чудовища скользнули черные змеи и вспыхнули разом. Иной завертелся, срывая огонь, яростный треск заполнил расселину.
- Седьмое пекло, Перевертыш, - сильные руки схватили его за плечи. - Обсидиан, Блоха, что стоишь?!
- Ааааа, - с криком ужаса Блоха бросился вперед, выставив кривой черный меч на горящего Иного. Раздался хруст, Белый ходок замер и стал плавиться, стекать на каменный пол, все еще окруженный яркими, неумирающими искрами огня.
Сражение у входа затихло, стонали несколько раненых, а снаружи бродили почему-то потерявшие боевой дух мертвецы. Теон сидел в стороне, около лошадей, и ему было жарко, сердце, разогнавшееся в возбуждении схватки, не хотело успокаиваться. Кровь стучала в висках, он скинул плащ, вечные перчатки и смотрел, как подрагивают обрубки пальцев. Ему стало как-то все равно, кто и что думает по поводу его вида. Какие-то створки опять захлопнулись в нем, запечатывая ужас Дредфорта, и он отчетливо вспомнил воздух Шепчущего леса, распахнутое над ним небо и шальную улыбку Робба.
- Возьми, Грейджой, пригодится, - Теон поднял глаза, Кожаный протягивал ему обсидиановый меч.
Теон взял его. Легкий, стеклянный, на вид совершенно бесполезный. Обхватив рукоять беспалыми руками, он посмотрел на мастера по оружию и усмехнулся:
- Может, еще и потренируете меня?
- Не наглей, Перевертыш.
Кожаный развернулся и отошел к остальным. Проводив его взглядом, Теон неожиданно для самого себя рассмеялся. Стало невозможно легко, а в глаза наполнились влагой. Он опустил голову на плащ и соскользнул под зеленые кроны Шепчущего леса.

Рамси и Теон
Клячи устали и едва переставляли ноги. Солнце ушло, а они уже давно проехали место, где расстались с основным отрядом, и еще одну лунку. Скоро будет еще одна, и оттуда отряд должен был свернуть в лес. Но если они не оставили явных знаков или хоть кого-то их встречать, место поворота им не найти, слишком быстро темнеет. Вейрет Рукоять раздражал Вонючку, что-то бухтел вполголоса себе под нос, лучше бы внимательней смотрел по сторонам. Может, Кожаный хотел от них избавиться, хотя зачем это ему?
Лошадь дернулась и качнулась, пытаясь устоять на ногах. Черная рука схватила Вонючку за сапог. Мертвый был прямо под ним, его скрюченные пальцы цеплялись за сбрую, за кожаные штаны, яблоко глаза болталось на щеке. Вонючка рубанул не глядя. Темные фигуры ползли отовсюду. Краем глаза он видел, как стащили с лошади Вейрета, тот отпинывался, махал мечом. Лошадь Вонючки заржала и вскинулась, пытаясь избавится от нависшей на ней мерзости. Он увидел, что тряпки на мертвяках стояли колом – схватившаяся льдом вода. Взмахнул мечом еще несколько раз – ошметки летели с морозным хрустом.
- Вонючка, помоги!
Рукоять волочил за собой мертвяка, а трое других вгрызались в шею его лежащей на снегу лошади. Хрен тебе, моя двоих не вынесет. Он ударил ее по крупу мечом плашмя, она судорожно прыгнула вперед и рухнула, впечатывая его самого в снег. С яростным ревом Вонючка стал выбираться. Ударив кулаком по возникшей перед ним синеглазой морде, он одним рывком выдернул ногу из-под тяжелого крупа. Оставалось только крутить мечом. Рубящие удары сверху вниз - самые сочные, звучные неостановимые. Можно сбросить все, что накопилось, все, что приходилось сдерживать на этой сраной Стене. Мертвые принимали его ярость, распадались послушными куклами, ползли отрубленными частями в стороны. Ему было хорошо, жарко и весело, он не хотел останавливаться, не хотел, чтобы ходячие тела закончились. Это был мир ломкой бескровной плоти, чистейшей, прозрачной ненависти и хрустящего гнева. К тому, что смеет мешать ему добраться... до Перевертыша. Вернуться. Меч взлетел и беспомощно завис, потеряв цель. Вокруг него ползала только мерзкая труха. Вонючка пнул ногой чью-то шевелящуюся ступню и шагнул в сторону. Его спутник лежал неподалеку, с вырванным горлом, и под ним росло пятно. Кровь, еще не замерзла. В паху сладко потянуло. Ему хотелось окунуть в нее пальцы, понюхать, лизнуть, но он сдержался. Вонючке нужно было вернуться. Куда идти?
Дальше по руслу реки он увидел костры, которых до нападения на них мертвяков, кажется, не было. Около костров мелькали тени, дальше по снегу ползли другие. Похоже, все окрестные трупы стремились обсушиться после купания. Вонючка плотнее обхватил рукоять, осмотрелся и осторожно двинулся в ту же сторону.
Очень быстро ледяной ветер отрезвил его, все-таки проламывать толпу мертвых со стороны реки было глупо, лучше подождать, пока дозорные сами расчистят проход. Вонючка добрался до отвесного берега и под его прикрытием стал приближаться к проходу, у которого шла драка. С другой стороны, если он будет слишком долго ждать перелома, то просто околеет.
Он не прошел еще и полрасстояния, как суета у огней стала затихать и совсем прекратилась. Сначала он подумал, что теплокровных его братьев по дозору пожрали бескровные, но потом отметил, что немногочисленные тени за кострами топчутся в нерешительности и даже отходят, а огонь разгорается ярче, словно в костер еще подбросили древесины. Имело смысл поторопиться.
- Вонючка, неужто Иные не забили тебя под лед!? – хмуро пошутил совершенно измотанный Рори, дежуривший с мечом у входа в расселину.
- Меня нет, а вот Рукоять наверняка уже плывет в сторону Сумеречной башни.
- Жаль, ты пропустил самое веселье.
- Мне своего хватило, и потом какое это веселье, они даже не кричат?
Дозорный хмыкнул и снял с его плеча длинный лоскут кожи с волокнами серого мяса на изнанке.
- Дрянь эту сюда не тащи, - и бросил ее в огонь.
Вонючка задумчиво сунул руку в карман. В ладонь уютно лег черный указательный палец. Выглядел он, конечно, несвежим. Может и правда не стоит? Помедлив только мгновение, он швырнул его в пламя.
Перевертыша он сначала не нашел. Чуть в глубине, у костра спали вповалку дозорные. Кто-то всхрапывал, кто-то стонал, не открывая глаз. Вонючка тревожно шарил глазами по лицам.
Если его сожрали, тогда как же? Вонючку предали и обманули, лишили его… собственности, того важного, что он должен знать, чем должен обладать. Острое разочарование кололо сердце и голодный желудок, и тут он уперся взглядом в лошадей. Конечно, где же еще?

URL
   

Лавочка разных разностей

главная