06:57 

Скольжение

Лилули
Фандом: ПлиО/Игра престолов
Размер: макси
Персонажи: Теон, Рамси, Джон Сноу, ОС, Тормунд, Кожаный, дозорные, одичалые и зомби
Пейринг: Рамси/Теон
Жанр: агнст, драма, слэш, экшн
Описание: Станнис отпраляет Теона на Стену на суд Джона Сноу, Рамси каким-то образом оказывается там же, но не помнит ни собственного имени, ни кто он такой
Рейтинг: R 17
Статус: закончен
читать дальше


запись создана: 02.01.2014 в 15:52

@темы: "Теон", "Рамси", "ПЛиО", "fiction"

URL
Комментарии
2014-03-10 в 11:06 

ron y miel
Рамси такой спектакль разыграл перед Джоном! целая драма "Неужели это я?")
понравились его новые воспоминания о прошлом.
ждем продолжения)

2014-03-10 в 17:31 

Лилули
*Janos*, спасибо )
целая драма д
да уж, трагедия положений *___*

URL
2014-03-10 в 17:49 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Можно, я про чисто текстуальные моменты скажу?
читать дальше
Вообще очень увлекательно, к чему все это приведет.

2014-03-10 в 18:20 

Лилули
Vinylacetat,спасибо, да, все это очень правильно.
читать дальше

URL
2014-03-10 в 19:15 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Лилули,
читать дальше

2014-03-10 в 20:04 

Лилули
Vinylacetat,
читать дальше

URL
2014-03-10 в 20:31 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Лилули,
читать дальше

2014-03-22 в 19:23 

Лилули
Рамси
Внутри распухло и давило с такой силой, что мысли разлетались бесформенными ошметками. Дверь грохнула сзади, и Рамси, не замедляя движения, въехал ногой по убогой кровати. Сухое дерево хрустнуло под тюфяком и перекрученным мехом. Боль пронзила ногу от бедра и застучала кровью в висках. Откуда-то накатила непривычная слабость, он упал на неожиданно подогнувшееся колено, потом медленно осел на пол. Ухватившись рукой за поврежденную кровать, Рамси пытался выровнять дыхание. Медленный вдох и выдох, - иногда приходилось это делать, когда ярость надо было сдержать и дождаться удобного момента.
То, что случилось у Сноу, было ожидаемо. Когда свернувшийся на кровати Теон заявил, что расскажет о нем волчьему бастарду, появилось едва ощутимое чувство тревоги – власть над Перевертышем была недостаточно полной: где-то проскальзывал его крысиный дрожащий хвостик, вился рядом, но Рамси не мог его ухватить. Все дело в Сноу, - говорил гневный внутренний голос, - убей его, и все разрешится. Или нет?
Тревожило многое. Что, например, делал весь день его милый дружок?
Увидев Теона на лестнице, он прочитал предательство по его убегающему в сторону взгляду. Гнусный крысеныш, неужели думает, что Сноу его защитит?
Нужно было успокоиться. Хорошо бы взрезать брюхо парочке шлюх, потребовать темнокрасного густого вина и пить до глубокой ночи кубок за кубком, закусывая ломтями жирного, сочащегося кровью мяса. Наутро все бы встало на свои места, или он бы поставил сам.
Но здесь не было ни шлюх, ни мяса, ни вина, и ничто ему не подчинялось. Даже Перевертыш, зажмурив от страха глаза, играл с огнем. Сел рядом за стол и упрямо сглатывал пустоту над тарелкой. Хотел перестать бояться, не иначе. Когда сюрпризов слишком много, жизнь становится животной. Хотел бы он знать, как оказался на траханной Стене.
Не вставая, Рамси протянул руку и сдернул со стола кувшин. Безвкусная влага стекала по заросшему щетиной подбородку, мочила ворот рубахи. Даже вода не попадает точно в глотку. Он швырнул кувшин в дверь, представив, как на тысячу осколков разлетается голова смазливого бастарда. Серые глаза выкатились бы на середину комнаты, и он с удовольствием лопнул бы их сапогом. Перевертыш мой, и меч, который ты украл, тоже принадлежит мне по праву.
Перебравшись на кровать, Рамси закрыл глаза и еще раз попытался упокоиться. Лежать было неудобно, тюфяк прогибался в проломе, пришлось подоткнуть мех и передвинуться ближе к стенке. Под закрытыми веками мелькали тени. Круговерть мыслей и рваных воспоминаний отравляла даже короткий отдых. Затягивала тревожным тяжелым сном...
Кожа лежащей на соломенной подстилке лошади блестела от горячего пота, а брюхо напряженно вздрагивало. Семилетка Болтон был у него единственным, если не считать старую клячу Хеке. Вонючка никогда не называл коня молодого хозяина придуманным Рамси именем и однажды имел наглость сказать, что де не место Сноу на шее Болтона. Рамси это разозлило. Самое место, ведь другого у лорда Русе для него не находилось. И теперь, если жеребец сдохнет, мать потратит месяц на ругань и рассказы о том, какая бездушная скотина его кровный отец, прежде чем собраться в сторону Дредфорда за выклянчиванием сыну законной игрушки.
Нужен был лекарь, но Рамси не мог оторвать глаз от болезненных судорог животного. Конь дернулся и, издав низкий, надрывный стон, стал биться головой о землю. Такого Рамси не видел никогда. Даже когда они с Хеке для пробы живьем свежевали свинью, она вела себя обыкновенно: пронзительно верещала и слепо рвалась, дергая связанными ногами, как в бешенной скачке. Здесь страдания были разумнее и глубже. Широко распахнутые глаза сочились болью и мольбой. Внезапно вскинув на грудь голову, Болтон посмотрел на свой судорожно дергающийся живот, дыхание стало прерывистым и шумным.
- Что здесь происходит, пекло тебя забери?
Мать стояла в дверях, гневно сведя брови. В руках у нее была длинная хворостина, и вид такой, словно собиралась отходить по спине его самого.
- Похоже, мне понадобится новый конь, - хмыкнул Рамси и отчетливо почувствовал сожаление: Болтон под ним был все-таки приятнее, чем его мучения.
Мать подошла и внимательно осмотрела лошадь. Болтон попытался встать и застонал.
- Он уже третий день пердит, и еще понос с кровью.
- Почему раньше молчал, недоумок? Чем ты его кормил последний раз?
- Сено запас Вонючка, - пожал плечами Рамси. – Сомневаюсь, что он осмелится отравить самого Болтона.
Мать распахнула дверь, подошла к скирде под навесом у входа в сарай и взялась перебирать сено. Рамси выбрался следом. Что интересно такое мог притащить вместе с сеном болван Хеке?
Внезапно, она выпрямилась, рассматривая на руке что-то вроде жука или фасоли.
- Что это?
- Что это? Ты не лорд и не крестьянский парень, - гневно бросила мать. - Не знаешь ничего ни о замках, ни о посевах, ни о растениях. Твои права бастарда сделали тебя пустоголовым болваном. Только ты, да Хеке, который ни мечом махать не умеет, ни косой, могли скормить лошади семена клещевины. Твой Болтон сдохнет, а к живому с такой новостью иди сам.
Мать, отшвырнула хворостину и зашагала прочь, юбку зло закрутил сильный северный ветер. Лошадь умерла через два дня.
Рамси вытащил из сенной кучи две горсти семян клещевины, их зерна были гладкими, похожими на жуков или необычную фасоль, а внутри пряталась белая маслянистая мякоть.
Больше десятка он скормил кляче Хеке, а его самого заставил съесть сердцевину одного семени, - безнаказанно убить Болтона Вонючке никак не могло быть позволено. Кляча отказалась от еды через день, а через пять - окочурилась. Вонючка уже под утро забрался в темный угол на сеновале и стонал, притянув ноги к животу. Мать тогда в сердцах пыталась отходить Рамси хворостиной, но он вырвал у нее прут, испытывая странную смесь гнева и тревоги.
Горсть семян осталась болтаться в кармане, пока не приехал молодой лорд. Кто он такой, сразу было понятно, хотя гость был одет в простой дублет, а на бедре висел меч с самой невзрачной рукоятью. Не хотел, чтобы отличия бросились в глаза, но Рамси их чуял нутром. Он сидел у изгороди и медленно заострял ножом длинный деревянный кол, когда парень подъехал к воротам мельницы. Спрыгнув с лошади, лорд посмотрел на сына мельничихи прозрачными серыми глазами:
- Добрый день, мое имя Домерик Болтон. Я ищу Рамси Сноу. Мне сказали, что он живет где-то здесь, на мельнице. Не подскажите, правильно ли я приехал?
Рамси всего передернуло от великой доброжелательности и речевых оборотов, а еще от просто и небрежно произнесенного «Сноу».
- Ну, правильно, и что? – спросил он нарочито грубо и со всей силы провел лезвием по дереву, снимая завивающуюся стружку.
Домерик напряженно нахмурился, заправил за ухо прядь темных волос.
- Вы же Рамси Сноу? – спросил он с тихой настойчивостью.
- Я - Рамси, - ухмыльнулся в ответ он. – И что от меня желает получить благородный лорд?
- Ничего. Я просто хотел познакомиться, - очень серьезно заявил Домерик. – У меня нет других братьев.
- Разве Сноу – брат Болтону? Парень с мельницы может быть родственником лорду? Кажется, милорд ошибся.
Домерик явно смутился и растерялся. Старше и благороднее – не значит сильнее. Рамси отчетливо понял это. Молодой Болтон отвел от него глаза и задумчиво посмотрел дальше, где медленно вращала крыльями старая мельница.
- Для меня это не важно, - вдруг заявил он, - и потом, ты ведь не сын мельника, а Русе Болтона. Отец признал тебя как своего бастарда. Ты это знаешь. А я хочу узнать тебя поближе как своего брата.
- Вы - само благородство, милорд, - Рамси встал и воткнул заостренный кол в поросшую травой землю под ногами.
Он отчетливо ощутил свою отверженность. Слишком простой наряд братца, слишком много доброты и искренности. Конь у него был отличный. Может, и к лучшему, что Болтон околел и не придется их ставить рядом. Но что теперь? Он должен его поблагодарить? Попросить научить манерам? Налить стакан молока и дать краюху свежевыпеченного хлеба под низким потолком старого деревянного дома? Зачем его вообще сюда принесло, где любой жест гостеприимства оборачивался унижением, а грубость превращала его в тупую деревенщину. И почему именно он оказался бастардом?
Домерик открыл рот, потом снова закрыл. Его растерянность была заметной, взгляд метнулся к коню, потом вернулся к Рамси. Тема для разговора ему явно не приходила в голову.
- Знаешь, я никогда не был на мельнице. Может, покажешь, как зерно превращают в муку?
- Как пожелаете, милорд брат, - Рамси с нарочитым гостеприимством показал рукой на ворота.
- Называй меня Домерик, пожалуйста.
- Проходи, Домерик, - натянуто улыбнулся Рамси, чувствуя, как шевелится в груди раздражение.
Домерик стоял у помоста с жерновами, вал гудел и вращался, а младший лорд Болтон смотрел на это так, словно впервые в жизни оказался у Железного трона.
Только живые создания вызывали у Рамси любопытство. Что изменится, если проткнуть огромные глаза стрекозы и отправить ее в полет? Как подпрыгивают по пыльной дороге выпущенные внутренности свиньи? Он пытался увидеть и запомнить навсегда каждый потрясающий стон и каждое движение. Приоткрывающее чью-то душу.
Но теперь ему казалось, что изучают именно его. Любопытный Домерик хочет понять жизнь своего брата бастарда. Рамси присел на корточки у входа и вытащил из кармана болтавшиеся там уже пару дней семена клещевины.

URL
2014-03-22 в 19:28 

Лилули
- Что это? – Домерик был рядом, в глазах стояло все тоже липкое любопытство.
Рамси сыпанул семена в протянутую руку. Насмешливо посмотрев на Домерика, он разломил оставшееся у него семя на две половины и, подцепив ногтем белую мякоть, положил ее в рот. Словно зернышко подсолнуха, но маслянистое, недозрелое.
Домерик повторил движения и с сомнением разжевал начинку.
- Благородным этого есть не стоит. Живот может расстроиться от грубой крестьянской пищи.
Домерик недоверчиво покачал головой и хрустнул следующей скорлупкой. Хочет быть ближе. Лучше понять. Что он вообще может понять?
- Не думаю, что наши внутренности так уж отличаются. Так что это за дрянь, Рамси?
- Масляное семя, поможет утолить голод, пока милорду пекут хлеб.
- А его пекут?
Рамси развел руками не в силах оторвать глаз от того, как длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями разломили очередную скорлупку. Благородный брат был слишком голоден или слишком хорошо воспитан, чтобы выбросить угощение.
Лучше бы Рамси позвали в Дредфорд и не называли «Сноу», тогда, возможно, он захотел бы узнать поближе этого парня, с такими же жидкими как у него глазами. Послушать его трепотню в чертогах замка, прогнать лошадь бешеной скачкой по полям. Там у них - целая конюшня, есть из чего выбирать.
Мать, конечно, покормила их, но несколько позже, когда стол с ее точки зрения был прилично накрыт – пестрое полотно уставлено глиняной посудой со свежим хлебом, запеченной курицей, тушеной репой. Каждому налили сладкое вино из выращенных в огороде ягод. Домерик расспрашивал Рамси о его занятиях, рассказывал об охоте с отцом и о какой-то пыльной книге, посвященной Болтонам. Под настороженным взглядом матери Рамси вежливо улыбался и отвечал на вопросы. Задавленное раздражение заставляло колено неостановимо плясать под столом. Теперь он будет только сам решать, с кем и когда знакомиться.
Они попрощались на том же месте, что и встретились. Рамси выдернул кол, так и торчавший в земле, а про себя отметил, с какой изящной легкостью Домерик вскочил в седло.
- Я приеду еще, если ты не против?
- Приезжайте, милорд, - угол рта пополз вверх, - если сможете.
- Домерик, - с упреком поправил тот.
- Домерик, - легко согласился Рамси.
Конь рванул вперед, и дорожная пыль медленно оседала вслед за породистым скакуном. Пред глазами Рамси стоял его собственный жеребец, корчившейся в неестественных, напряженных позах: Болтон сидел на задних ногах, как измотанная собака, и тяжело дышал, потом внезапно вскакивал, делал несколько шагов и, ударившись головой о стену сарая, падал снова. Это тянулось весь день.
Все эти омерзительные дни. Он был отравлен. Яд с бесконечной медлительностью тек под его кожей.

Когда он оказался у этой двери, сердце уже нетерпеливо било в грудную клетку. Он не сомневался, что найдет Теона. Даже когда дежурный у башни командующего долго мычал, не в состоянии показать, куда пошел Перевертыш.
Он отправился в казарму. Видимо, так решил задница Сноу.
Пара вопросов о том, куда разместили Грейджоя, брезгливое удивление черного брата, подъем наверх, и ручка двери послушно скользнула в ладонь. Он сжал ручку, не решаясь толкнуть дверь, прошелся пальцами левой руки по косяку.
Достаточно просто постучать, и он откроет, не будет же прятаться от желающего его собрата.
Он все же надавил ладонью эту неуместную преграду и, чуть скрипнув, она приоткрылось. Вдруг его там нет? Не в состоянии выдержать эту мысль, Рамси с силой толкнул дверь вовнутрь, что-то загромыхало и покатилось по полу.
Теон сидел на кровати неподвижно, опираясь локтями о колени, и смотрел прямо на него. Вогнав дверь обратно в проем, Рамси задвинул щеколду.
- Ты ждал меня? – в голове бился другой вопрос – почему ждал?
- Ждал.
- Значит, подготовился? – усмехнулся Рамси и в два шага был над ним.
Глаза и белые волосы, а потом под хрупкой шеей распахнутый ворот рубахи. Слабо скользнувшая по кровати рука. Рамси сдавил пальцами острый подбородок и дернул его вверх. Теон запрокинул голову, в его глазах мелькали знакомые тени тревоги.
- Ударишь?
Хороший вопрос. Очень захотелось. В ушах зашумело: короткие неясные фразы, всхлипы, горькое бормотание. Откуда это? Как в темноте его недавнего сна: что-то рядом, а что - не разобрать.
Короткий замах и глухой звук удара. Рамси даже не почувствовал собственную руку, только с удивление отметил, как мотнулась голова, открывая беззащитный изгиб шеи. Худое тело упало на локоть неловко повернутой руки.
Звуки исчезли, казалось, ему в уши залили воск. Зато видел он все: разворот плеча, пульс, бьющийся в ямке у основания шеи, белизну запястья Теона у багровой скулы.
Рамси наклонился, повернул Теона на спину и лег на него сверху. Сдавил, подмял под себя: ноги между ногами, острые плечи где-то под грудью, легкие волосы щекочут свежую рану на щеке. Рамси лежал неподвижно и тяжело, погружаясь в Перевертыша, ощущая дыхание, стук сердца под слоями одежды. Было тепло и спокойно, как после хорошей охоты, когда можно не думать ни о чем, кроме доверчиво распахнутого под ним тела.
Рамси выдохнул, обвивая Теона плотнее, чувствуя, как давит шнуровка штанов на его, налившийся кровью член. Раздался легкий стон, прохладная кисть под его рукой судорожно дернулась, обрубки скользнули по ладони. Это движение нарушило хрупкое внутреннее равновесие, и горячая жажда потекла наружу.
Рамси качнулся на Теоне, потом еще и еще раз, нащупал горячими губами ушную раковину и затянул ее в рот всю. Вгрызаясь, проводя языком по ее гладкой, солоноватой поверхности. Даже через одежду он чувствовал, как напряженно неподвижен под ним Перевертыш, но это только сильней закручивало воронку голода.
Опустившись бедрами на лодыжки под подрагивающими коленями, чтобы распустить штаны, он вдруг понял, как стал зависим. Мир, в котором Рамси хотел жить, вмещался в эту комнату. Он дернул Перевертыша за плечи:
- Раздевайся!
Рамси жаждал сопротивления и ужаса: вырывающееся дрожащее тело, руки, закрывающие ворот, сладкие слезы по щекам. Это вернуло бы контроль, смыло неожиданно возникший привкус зависимости.
Теон поднял на Рамси влажные темные глаза, молча кивнул, оставшиеся пальцы закопались в тесемки штанов.
Он сразу начал со штанов. Словно торопится сам.
Опершись о локоть, Теон бросил рубаху, а затем куртку на короткую лавку рядом. Не отрывая глаз от худого, расчерченного шрамами тела, Рамси сжал напряженный член.
- Что теперь? – легкая дрожь в голосе.
Инстинкт подсказывал, что Теон пытается изменить правила, но нестерпимая тяжесть в паху мешала думать.
- На четвереньки.
Теон развернулся, приподнялся на коленях. Удерживая костлявое бедро, Рамси провел ладонью по остро выступающему хребту к опущенной между плеч голове. Член уперся в ложбинку ягодиц. Белые волосы скользнули между пальцами и, сжав руку в кулак, он резко дернул голову Перевертыша на себя.
Теон выгнулся, голова ложилась за плечи, хриплый гортанный звук сорвался с невидимых Рамси губ. Он отчетливо представил приоткрытый от напряжения рот со сколотым зубом, обнаженную шею. Удерживая его в таком положении, попытался протиснуться в зад. Но там было слишком сухо и тесно, болезненно для него самого. Рамси выпустил слюну на край губы, она повисла длинной нитью до темной полосы между ягодицами. Большой палец влажно коснулся открытой у его бедер промежности, прошелся сверху вниз и проник вовнутрь неглубоко, по одну фалангу. Теон вздрогнул, еще больше окаменел, но не издал ни звука.
Направив рукой член, Рамси вошел в три сильных толчка. Со странным облегчением он выслушал хриплый стон и стал двигаться, по-прежнему удерживая накрученные на руку волосы. Тело под ним не сопротивлялось.
Рука скользнула вниз от бедра к ямке под коленом и, нащупав место, он вогнал палец в податливую мягкость на сгибе ноги. Теон вскрикнул и забился, пытаясь подобрать под себя ногу, слепо наседая на член, толкаясь в бедра Рамси. Рывок за волосы вверх и дрожащий Перевертыш, сидел на его согнутых коленях.
Рамси обхватил костлявую грудь, впиваясь в кожу обломанными ногтями. Наслаждение и острая боль от воспалившегося бедра заполняли его существо до границ сознания. Он мучительно пытался излиться, пробивался в жаркую и тесную глубину, крепче сжимал влажное тело, словно хотел впечатать его в собственную грудную клетку, вдыхал терпкий запах пота. Но всего этого было недостаточно.
Опустив руку к распахнутым на его коленях бедрам, он накрыл ладонью мягкую выпуклость обрубка и резко сжал его, одновременно входя до упора. Ему казалось, что член дергается и выпускает семя внутри согнувшегося, шипящего от боли Теона, но облегчение не приходило. Его тело корчилось в ядовитой ловушке предельного возбуждения и беспомощности. Он задыхался, судорожно втягивал воздух. До ножа не дотянуться. Рамси отчаянно и резко вдавил край ладони в рот Теона.
- Зубами! До кости! А то вколочу оставшиеся в челюсть!
Тот вцепился и дернул головой в сторону, сдирая кожу острыми обломками зубов. Кровь со слюной увлажнила руку, и напряжение прорвалось, выплескиваясь из измученной плоти точками невероятного, спасительного удовольствия. Со стоном прижимая ладонь ко рту, Теон отпрянул и согнулся на его коленях.
Благодарность, охватившая Рамси, была странным, искренним и совершенно незнакомым чувством. Путаясь в ощущениях, он провел кончиками пальцев по длинному розовому шраму, тянущемуся от лопатки к бедрам, нежно сжал и погладил зад, медленно обвел расширенный влажный вход. Он – мой. Мысль была необычно тягучей и сладкой.
Теон внезапно повернул голову и посмотрел на него через плечо. Поймав его удивленный взгляд, Рамси одним ударом столкнул его со своих колен.

URL
2014-03-22 в 19:32 

Лилули
Теон и Рамси
Теон лежал на боку и слушал тяжелое дыхание молчащего за спиной Рамси. Он чувствовал, как гнев ворочается внутри его мучителя. Привычно ныл задний проход, саднила кровоточащая грудь, челюсть дергало затихающей болью. Все, что произошло сейчас, не вписывалось в привычную для него картину. Боль, в которую погрузил его Рамси, имела привкус отчаяния самого милорда.
Только войдя в казарму, куда его отправил Джон, он стал ждать. После разговора у лорда-командующего, их посиделок в трапезной, Теон ждал не только изнасилования, но и ножа, отделяющего лоскут кожи, кляпа во рту, который не даст возможность кричать. Кляп его даже устраивал, стыд за то, кем он становился в руках Рамси, здесь, на Стене, почти перевешивал страх. Во всяком случае пока наточенное лезвие не касалось его.
В тяжелом ожидании он возвращался мыслями к неуправляемому животному ужасу, который посещал его рядом с милордом. Если с высоты падать не обязательно, то и кожу около Рамси можно сохранить. Только кому? Милорд не насиловал Алина и Желтого Дика, он даже не отрезал язык Ворчуну. Но простая арифметическая задача: Рамси плюс Теон решалась только одним способом. Как только они встретились первый раз в Винтерфелле, где каждая бойница на гранитной стене дышала ненавистью, все было предопределено.
Его привели в комнату милорда. Идти было тяжело. Каждый шаг тревожил едва зажившую рану в паху. От толчка в спину он полетел вперед и упал на колени, боль заставила согнуться, руки инстинктивно прижались к животу.
- Ну как ты себя чувствуешь, Вонючка?
Под грохот собственного сердца, он поднял глаза. Рамси разглядывал его сверху с невозможной нежностью.
- Хорошо, милорд, - губы разомкнулись сами, а внутри все корчилось от стыда и унижения, ставшего свершившимся фактом. Никакие его слова этого не изменят. Он уже не будет сопротивляться, уже не может…
- Вот видишь, - Рамси отхлебнул из чаши в руке, полные усмехающиеся губы окрасились темно красным, - теперь тебе легче принять то, кто ты есть и кем не являешься. Тебе не надо что-то изображать, смешно пыжится. Я сделал твою жизнь проще и понятней. Правда, милый Вонючка?
Голова кивала сама на каждое слово, а из глаз неостановимо текли слезы. Тяжелая рука прошлась по щеке, сдавила мокрый подбородок.
- Я дал тебе новую жизнь, помог понять свое место...
- Я бы и так.., зачем..? Милорд, я…, - слова застряли в горле комком страха.
В приступе горьких остатков гордости Вонючка назвал Рамси трахнутым на всю голову извращенцем бастардом. А потом бешенные белые глаза и темный омут боли, тянущей к страшному, усеянному мертвыми телами дну, ужас понимания в редкие моменты просветления.
- Думаешь, я тебя наказал? - жарко выдохнул в ухо Рамси. – Подумай и поймешь, что это не так. Вспомни, как ты был потерян, когда был жив Теон в Винтерфелле, не находил себе места, не знал, что делать, на что решиться. Ты уже тогда не мог быть мужчиной. Твой член тебя только обманывал. Отрезав его, я лишь сделал то, что ты сам хотел. Избавил от сомнений, помог понять твои желания. Ты должен быть благодарен.
- Да, милорд, - Вонючка закрыл лицо руками, рыдания сотрясали тело, он был слаб и ничтожен и не мог выносить эти страшные жестокие слова.
- Хорошо, умница. Как только ты поймешь свое место до конца, твоя жизнь станет лучше.
Рамси раздвинул его безвольные руки и вытер слезы, потом встал и к ужасу Вонючки потянул за тесемки своих черных бархатных штанов, на указательном пальце поблескивало рубином кольцо. Глядя на напряженный резко пахнущий член, выскользнувший из бархата прямо перед его лицом, он мучительно пытался вдохнуть разом пропавший воздух. Милорд не раз его насиловал, жестоко, на разрыв, иногда предварительно избив, но никогда Вонючка не удовлетворял хозяина сам, собственным ртом.
- Пожалуйста, - выдавил он из себя тонкий дрожащий звук, - я… не могу…
- Неужели я ошибся, и ты не понял мой урок? Мою доброту? Мои слова про твое место? – большой палец надавил на верхнее веко, горячая плоть коснулась губ.
Теон зажмурил глаза и заставил себя приоткрыть рот.
- Тебе придется постараться, Вонючка, чтобы убедить меня. Оближи его.
Теон так хорошо помнил этот день своего окончательного унижения. Как прыгали губы, и накатывала тошнота от терпкого запаха и вкуса, как напряженное горло не пропускало внутрь скользящую по небу, перекрывающую воздух твердую плоть, как он, понукаемый голосом хозяина, и болью пытался двигать языком, сосать, заглатывать, но срывался на кашель и беспомощные рыдания. Милорд жестко удерживал его за волосы, направлял движение - и даже Теон был благодарен. Это длилось бесконечно долго, и челюсть уже ничего не чувствовала, когда в горло выплеснулось семя. Он быстро, сдерживая рвотный позыв, проглотил его, и испытал облегчение, что все закончилось.
- Ну что ж, для первого раза неплохо, - Рамси хохотнул и одним движением затянул тесемки штанов, - будем считать это большим шагом в твою новую вонючкину жизнь.
Он ломал мое тело и душу одновременно. Теперь они сдавленны в одно открытое обнаженное существо, для которого даже слово порождает боль или превращается в страх и готовность подчиняться.
Сейчас его хозяин лежал за спиной и не помнил ни одного из тех унизительных для Теона дней, ни сказанных им самим слов, ни вонючкиных жалких ответов. Теперь у Рамси не было ключей к его стыду и боли, зато была собственная терзающая темнота.
Так почему я все еще боюсь?
Тогда, в Винтерфелле, я боялся умереть одиноким и презираемым всеми и боялся жить, и боги прокляли меня. А сейчас?
Шорох и движение сзади заставили Теона вздрогнуть. Понадобилось какое-то усилие, чтобы, не думая ни о чем, развернуться на спину и посмотреть на Рамси.
Воздух наполнял грудь и выходил ровно и легко, холодя ноздри. В груди было пусто и тихо, как над снежными просторами за Стеной, которые он завтра обязательно увидит.
Тот же снег лежал в ощупывающих его глазах.
Тен расслабил плечи, колени и чуть прикрыл веки. Когда он поднимется завтра на Стену, то возьмет с собой лук, стрела будет долго падать вниз по дуге, одинокая под белесым небом, и можно будет сосчитать удары сердца до ее падения.
Тяжелая рука легла на поднимающуюся в такт дыхания грудь.
- Что? – спросил он неожиданно для себя.
- Больше не хочешь от меня сбежать? Понравилось? – сытая насмешка бродила по губам.
Считает, что может меня задеть.
- Да, милорд, очень, - слова были пустыми, он следил за полетом стрелы.
Похоже, ответ стал неожиданностью. Насмешка исчезла с потемневших, обветренных губ, зрачки сузились. Жесткие пальцы схватили сосок, сдавили, выкручивая.
- Издеваешься! – яростно зашипел Рамси. – Думаешь, Сноу тебя защитит?
- Нет, не думаю, - с трудом произнес он, морщась, окунаясь в привычную боль.
Рамси убрал руку и навис над ним.
- Хорошо, что не думаешь. Ты принадлежишь только мне.
Белое пространство под ним, и натянутую тетиву сжимают пальцы. Разве тебе?
- Я ваш, милорд, - проговорил он ровно. В лицо упирался тревожный, ищущий ответов взгляд. Теперь Рамси не знал правил игры, застарелые слова покорности звучали в его ушах, как насмешка. Цепь Теона оборвалась и волочилась по земле, Рамси ее не видел, не мог ухватить.
Голодный рот впился в губы. Милорд пользовался губами, как каленым клеймом для скота, словно мог вплавить себя в самую глубину, дотянуться до внутренностей и сердца. Возил тряпкой языка, ощупывал десна, вцеплялся зубами. Это можно было терпеть и даже думать о чем-то своем.
Рамси оторвался и тяжело перекатился через его тело. Может, уйдет? Но милорд шарил по полу, и когда выпрямился, в руке блестел нож. Иллюзия свободы слетела с Теона будто срезанная одежда. Подбирая ноги, он спиной назад пополз к стене. Лазейки не было, секунды промедления и крохи расстояния ни от чего бы не спасли, но были необходимы, чтобы сделать следующий вдох.
Рамси встал у кровати, влажный рот его болезненно кривился. Одно колено оперлось о край тюфяка, рука обхватила горло. Теон старался не смотреть на нож, лучше уж на покачивающийся между широких бедер напряженный член. Рамси опять был возбужден, но на этот раз собирался удовлетворить себя кровью. Закрыв глаза, Теон из последних сил пытался не думать о том, что неизбежно произойдет. Но ни белые просторы, ни медленный полет над ними - ничего не возвращалось в терзаемое кровавыми образами сознание. Лезвие коротко чиркнуло по левому плечу и замерло.
- Не надо, - всхлипнул он и согнулся, правая рука слепо метнулась под стекающую по предплечью влагу.
- Расскажешь Сноу? Побежишь к Клидасу? – зло, сквозь зубы бросил Рамси. – Мне все равно.
Нож резанул еще раз, ниже, проведя полосу к сжимающей локоть руке. Теона трясло. Горячие пальцы под подбородком напряглись, а потом ослабили хватку. Рамси медлил и врал, ему было не все равно. Осторожность хитрого хищника и неутолимый голод раскачивали его у края.
- Зачем меня резать? Ты оставил достаточно шрамов. Я сказал, что я твой.
Рамси нехотя убрал руку от горла, постоял, тяжело дыша, и рубанул ножом в стену за спиной Теона. Теон сжался и опустил голову.
- Мой? Я этого не чувствую! – в голосе отчетливо звучала горечь. Какие-то незнакомые интонации и слова. Теон забыл о ноже и щекотавшей кожу крови, медленно поднял голову.
По лицу Рамси пробегали тени, кулаки сжимались, плечи были напряженно приподняты. Резко выдохнув воздух, он схватил Теона за шею и притянул его голову к бедрам.

URL
2014-03-22 в 19:39 

Лилули
Теон облизал губы и вобрал в себя напряженный член. Рамси раскачивался, толкался в него с каждым разом настойчивее, сильные пальцы путались в волосах. Низко склонившись, Теон удерживал свой вес на руках. Движения были привычными: скольжение языка, плотный обхват губ, терпкий вкус, растворяющийся в его слюне. Раслабляя горло и вдыхая в ритме толчков, он пропускал его с каждым разом все дальше. Иногда прямое, уходящее вглубь движение сбивалось, соскальзывало за щеку через осколки зубов, словно Рамси хотел обследовать каждый уголок его рта или искал боль острых касаний. Теон уже не чувствовал отвращения того первого раза и нескольких последующих. Нравилось бы ему делать это, если бы в нем был не Рамси, а кто-то другой? Он постарался представить другую руку, судорожно сжимающую его волосы, другой голос, срывающийся стоном. Не смог.
Губы немели, он ускорил движение, сильнее работая языком. Рамси захрипел и вошел до упора, Теон чувствовал горячее сокращение плоти у неба и в глубине горла, но ничего не выплеснулось. Подняв глаза, он увидел, как искажено опущенное над ним лицо.
Милорд не может освободиться. В капкане собственного тела.
Словно услышав мысли, Рамси оттолкнул его, а потом ударил по лицу наотмашь. Во рту появился вкус крови, но страха не было. Как будто все происходило не с ним. Следующий удар отшвырнул на кровать, и он окунулся в темноту.
Лошадь бежала по кругу, веревка между ней и Теоном то провисала, то натягивалась. Стройные ноги размеренно мелькали на фоне снега. Теона слегка покачивало от усталости. Кобылка совсем застоялась, ее бы надо основательно промять, прокатится верхом, пускаясь из рыси в галоп. Но вряд ли это мог бы сделать он, да и ехать особо некуда.
Когда все завалит снег и наступит темнота, животные Черного замка превратятся в живые, ждущие очереди куски мяса. Варт говорил, что Джон очень надеется на помощь Железного банка и поставки продовольствия с моря, но пока запасы таяли, а вестей не было.
- Грейджой, ты засыпаешь посреди двора, - Варт перехватил его руку.
- Да нет, я просто задумался, - Теон с трудом разлепил глаза.
- Если так крепко раздумывать, то не заметишь, как окажешься в под копытами или у мертвеца за пазухой.
- Мертвецы пока за Стеной.
- Значит, есть время и в самом деле вздремнуть. Лучше горизонтально. Что делали ночью ты и твоя пробитая голова?
Принимали долгожданного гостя.
- Со мной все нормально, еще немного повожу лошадь и вернусь.
- Лошадь? Дай имя этой кобылке. Я сказал, что она твоя.
- Нет, не могу, - этот настойчивый совет Варта, вызывал неуютную тревогу, - она…, вряд ли мы все переживем эту зиму.
- Имя дает шанс выжить. Подумай об этом, Грейджой. Решать ее судьбу придется тебе.
Имя дает шанс выжить. Мне ли это не знать?
Варт развернул и ушел, а Теон остался стоять на ватных ногах и крутить конец веревки. Решать чью-то судьбу, даже обычной кобылы, представлялось новой формой предписанного ему наказания…, испытания.
Потянув и намотав на руку веревку, он подошел к лошади. Та послушно остановилась и переступала с ноги на ногу. Теон стянул перчатку и поднес голую руку к широким трепещущим от дыхания ноздрям. Кобыла поддалась вперед, с любопытством принюхиваясь. Пар увлажнил изуродованную руку.
Изящная шея, большие, сияющие темнотой глаза и подпалина на широкой мускулистой груди. Какое у нее может быть имя?
Какое бы он не выбрал – звучало насмешкой. Как ее назвать? Надежда или Верность? Он не сможет разлепить губ, чтобы произнести эти слова. Быстрая? Где нет места, чтобы пуститься в галоп, нет всадника, который бы сумел усидеть.
Тогда, назвать ее Шлюха? Но на шлюху ему теперь не взобраться, да и нельзя так окликать эту горделивую красавицу.
Джен? Любое женское имя для животного напоминало о девочках Рамси.
Весна? Он назвал бы ее Весна, если бы решился заглянуть так далеко.
Рука прошлась по горячему шелку высокого лба. Шелк? Теон скривился от воспоминаний о своей слабости и пристрастии, о насмешках отца и Русе Болтона.
Иногда невозможно дать имя, когда все вокруг служит напоминанием или предостережением. Все. Кроме высокого равнодушного неба и облаков. Теон вздохнул, обвил рукой сильную шею и прижался к ней щекой.
Облако. Я мог бы назвать ее Облако. Как подпалина на ее груди. Как она сама, - легкая, летящая. Надежда, что придет весна.
Теон вздрогнул и приоткрыл глаза. Все тело болело, но его окутывало тепло. Тепло дышало ему в шею. Проникло вовнутрь. Заполняло его всего.

Рамси непонимающе смотрел на Теона. Тот не шевелился. Белые волосы разметались по грубому полотну подушки, с края губы сочилась кровь, левая рука была в крови до запястья. Осознание, что именно он ударил Теона, захлебываясь гневом, желанием освободиться, пришло медленно и с трудом. В голове до сих пор было мутно, как после затяжной пьянки. Пах рвало от полноты и боли. Такое нужное ему облегчение так и не пришло. Кто-то запечатал выход, и все копилось, разбухало внутри как гной, который отравляет кровь, путает мысли и выпустить который можно только острым клинком.
Пекло! Сколько еще я могу себя резать.
Самая гнусная насмешка в том, что чужая кровь, которая всегда несла облегчение и прочищала мозг, теперь была без надобности. Даже кровь Перевертыша оказалась для него жидковата. Он обхватил член ладонью, но сухое касание ранило.
Идет все к проклятым семерым, я не буду себя резать. Правильнее – резать других.
Еще лучше развернуться и уйти, отправиться на дежурство и приложиться к ледяной щели в Стене. Но усталость валила с ног. Саднящая боль и полная вымотанность. Ничего не скажешь, хорошее сочетание, чтобы обыграть или убить Сноу, чтобы забрать Теона. Если бы напряжение прошло и удалось поспать. Прямо здесь.
Он повернул безвольное истощенное тело на бок, вытянул из-под него мех и подвинул к стене. Лег рядом и накрыл их обоих. Член опять уперся в крестец над костлявыми ягодицами, ощущал каждую неровность кожи. Искушение было слишком велико.
Я не Хеке, чтобы иметь безгласное мясо.
Но он жив. Просто без сознания.
Он станет отчаянно трахать, потом резать себя, потом снова трахать и снова резать. Я не безумен. Я умею себя контролировать.
Он знал, как надо успокоиться, - погрузиться в темноту и полную неподвижность. Вот только бы сюда лед или влажную тряпку, чтобы снять рвущую плоть боль в паху.
Он потрогал пальцами все еще скользкую расщелину между прижатыми к нему ягодицами. Расслабленный, мягкий вход легко поддался. Обморок был так глубок, что на вошедший наполовину палец Теон никак не отреагировал. Рамси не улавливал даже дыхания. Пристроив член, он стал осторожно проталкиваться, пока не вошел. Влажный, тугой обхват приносил облегчение. Притянув своего бессознательного друга ближе, вплотную – ноги к ногам, спина к животу и груди, щека у изгиба шеи, он обвил состоящего из углов и впадин Теона руками и замер. Главное – не сорваться.
Темнота и неподвижность. Рамси закрыл глаза и постарался дышать очень ровно.
Неясные тени бродили под веками, ток крови понемногу затихал, напряжение отступало. Тишина. Уже скользя по краю дремоты, он почувствовал, как вздохнул и шевельнулся Теон. Нет, только не сейчас.
Рамси перестал дышать. Время замедлилось, казалось, обморок перешел в сон.
Но потом вдруг тело в руках чуть поддалось назад, словно неосознанно, толкнуло его в бедра. Тихий вдох и новый толчок, потом еще раз.
Сердце застучало быстрее, все намерения растворились в том, что происходило сейчас. Мысли заполнило сжимающееся вокруг его члена жаркое кольцо, которое затягивало все глубже, настойчивее.
То, что он видел и чувствовал, было ему непонятно. Купаясь в собственном удивлении, Рамси двигал бедрами навстречу, подстраивался под чужой ритм. Поза была не очень удобной, нога отзывалась болью. Теон приподнялся и оперся о локоть, раскачиваясь быстрее, нащупывая новое направление. Рамси постарался войти глубже, дернув на себя острое бедро, потом соскользнул рукой ниже, коснулся пальцами нежной выпуклости и накрыл ее ладонью.
Он никак не мог понять, нравится ли ему двигаться так - в одном, общем для них ритме. Он не помнил, чтобы сливался хоть с кем-то в единое существо. Так он не только имел Теона, но еще отдавал какую-то часть себя. Это было неуютно, неправильно.
Мир вокруг вращался безумными крыльями мельницы. Контроль утекал, обнажая его слабость.
Его коня подбрасывало на дрожащие ноги, Болтон слепо бросался вперед и, уткнувшись в стену сарая, снова падал. Яд бродил по венам, в огромных глазах блестело страдание.
Как в каком-то дурмане, Рамси гладил нежную горячую плоть под ладонью, прислушивался к незнакомым интонациям стонов. Дрожь, пробежавшая по телу Теона, отведенное колено, чтобы рука свободней скользила в промежности, - все это было не с ним. Он не оказался бы в этой роли.
Рамси хотел заглянуть Теону в глаза, но не мог. Не решался сбить, остановить этот лишающий разума ритм. Перед глазами раскачивались белые волосы.
Хриплый стон и Теон замер, прижимаясь к нему задом, жарко сжимая его член внутри кольцом мышц. На руку Рамси выплеснулась влага. Он поднял ее и уставился на белый, студенистый след. И тут волна освобождающего наслаждения накрыла и его самого. Он застонал, прижимаясь к податливому телу, почувствовал, как увлажняются глаза, и закрыл их.
Короткий вдох и в голове что-то взорвалось ярким, ослепляющим светом. Он отчетливо вспомнил.
Меч короля сиял в его руке. По переливающемуся лезвию к рукояти медленно стекала живая кровь.

URL
2014-03-24 в 09:29 

ron y miel
Лилули, вааа, как мне понравилась новая глава! спасибо огромное!
ощущение, что ты каким-то образом прочитала мои мысли!
очень понравилось, что столько сюжетов из прошлого Рамси, и про коня Болтона, и про Домерика, и про мельницу. Теон на этот раз такой удивительный, что просто не могу, сердце сжимается..
Прекрасная глава!!:inlove:
Что ты со мной творишь!*___*

2014-03-24 в 17:16 

Лилули
*Janos*, ух ты, спасибо. Твой отзыв - свет в непроглядном мраке сегодняшнего и еще 10 дней. :flower:
прочитала мои мысли
или ты сама направила мои мысли своими рисунками, такими сильно эмоциональными.:heart:
сюжетов из прошлого Рамси
Люблю всякие сюжетные истории, особенно с неожиданными поворотами.
Я рада, что понравилось.

URL
2014-03-28 в 21:24 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Выходные, самое время выкладывать продолжение.)

2014-03-29 в 10:15 

Лилули
Выходные, самое время выкладывать продолжение.)
Не помню, чтобы я заявляла хоть какой-то регламент и тем более привязывала обновления к выходным дням.)
Но если это вопрос, а ироническая ремарка,
То раньше конца следующей недели, я даже думать о следующей части не в состоянии. Надо справиться с депрессивно-обессиленным полиморсосом, написать доклад на загадочную тему дуального образования в России (думаю, пойти по пути героя Диккенса - посмотреть в словаре значение слов "дуальное", "образование" и "Россия" и превратить это в связный текст :hmm: ) и провести 2 тренинга с бравыми железнодорожниками. Поэтому прошу прощения за длительный перерыв.)

URL
2014-03-29 в 14:17 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Лилули, нет, конечно, просто я предполагала, что большинство людей свободнее на выходных.)
Уй, как много всего. 0__0

2014-03-29 в 18:00 

Лилули
нет, конечно, просто я предполагала, что
Прости, похоже я написала что-то неадекватно резкое. Временное помутнение:facepalm3: :heart:

URL
2014-03-29 в 18:24 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Лилули, ну ты была как-то чуть подозрительна.)
А это был просто неудачно сформулированный вопрос "кагда прода"?

2014-04-07 в 20:44 

Лилули
Теон
Теон закрыл глаза. Он лежал, на горячем, насквозь прогревающим тело песке. Сухие песчаные волны окатывали его, и думать уже ни о чем не хотелось. А может это был не песок, а трава? Таким шелковым и нежным было прикосновение. Хотелось раствориться, уйти глубже, быть укрытым с головы до пока еще прохладных кистей рук. Он поддался назад. И жар проник в него дальше, доставая до сердца, прошел волной к горлу. Движение принесло невыразимое удовольствие.
Над закружившейся головой полетели легкие стремительные облака. Он стал раскачиваться среди царившего вокруг него солнца и лета без мыслей и сомнений. Его тело, ставшее вдруг таким послушным, гибким, звенящим, – только оно имело значение. Дрожь, задающая ритм бедрам, отчаянное биение крови в паху. С каждым толчком в нем копилась невероятная, волшебная сила, готовая взорваться тысячей искр.
Теон приподнялся на локте, сменил направление движения, чтобы острее чувствовать и приоткрыл глаза. Пред ним в бесстыдном ритме дергался край меха. Вон мне сейчас член Рамси. Мысль была отчетливой, но совсем неуместной, и он закрыл ее за какой-то дверью в глубине сознания и, почувствовав, как тяжелая рука скользнула с бедра к низу живота, вообще перестал о чем-либо думать. Только распахнул в себе все, чтобы лучше чувствовать, чтобы мир под его веками кружился быстрее: синее небо, белый снег и ветви чардрев, прораставшие насквозь него, внутрь, все глубже с каждым толчком. Сейчас я умру. Наверное. Ослепляющее наслаждение заполнило его до краев и выплеснулось наружу.
Он замер, переводя дыхание и постепенно возвращаясь издалека. На эту смятую кровать и каменную кладку перед глазами. Почувствовал знакомую пульсацию внутри. Реальность была такой, как и всегда. Кто еще мог меня трахать?
Поворачиваться ему не хотелось, он даже не мог решить, стоит ли ему обдумывать то, что сейчас произошло. Теон следил из-под ресниц, как его изуродованная рука скользила по краю кровати, по сбитой простыне и пытался удержать в себе эти ускользающие ощущения: ласковый жар вокруг, то, каким наполненным и одновременно открытым всему он себя чувствовал. Что это все-таки было?
Рамси за его спиной резко поднялся и сел. Теон медленно повернулся на спину и посмотрел на него. Невидящий взгляд Рамси упирался в стену. Он был в этот момент не здесь, губы беззвучно шевелились, правая рука подрагивала. Теон никогда не видел милорда таким, ему стало неуютно, и он тоже сел, подбирая под себя ноги. Секунды тянулись бесконечно.
Он так расстроился из-за того, что я кончил ему в руку? Или так разозлился?
- Рамси? - спросил он тихо и неожиданно для самого себя коснулся рукой его плеча. Тот дернулся и уставился на Теона, не видя его. Глаза были непривычно темными - расширенные зрачки заполнили почти всю бледную радужку. Дыхание тяжело поднимало грудь. Теон натянул на ноги мех и в это мгновение Рамси явно узнал его.
- Я здесь оказался из-за тебя, - вдруг сказал он глухо и отчетливо.
Теон в одно движение прижался к холодной стене. Рамси жадно, но без особой угрозы осмотрел его, потом уставился на собственную ладонь, блестевшую влагой между пальцами.
- Такое было раньше? – в вопросе смешалась угроза и удивление. Милорд явно не знал, как к этому отнестись. Случилось то, что он не планировал. Что заслужила его собственность? Наказание или награду?
Озадаченное разглядывание пальцев выглядело забавно. Я бы рассмеялся, если бы...
Мысль осталась не законченной. Не в силах сдержаться, Теон хмыкнул, потом прыснул и захохотал, сползая на кровать. Он смеялся, почти захлебываясь, и не мог остановиться, словно опять поймал то чудесное состояние, когда ощущения заполняют тебя до отказа, не оставляя ни одной посторонней мысли, когда ни страха, ни самого Рамси просто не существует.
Но милорд был все еще здесь. Пальцы легли на горло и сжали, воздух стал просвистываться с трудом, и смех затих сам собой.
- Мне нужен ответ, а не твой идиотский смех.
Теон судорожно вдохнул и просипел:
- Нет.
Рамси как-то удовлетворенно кивнул и, не разжимая пальцев, наклонился к самому уху.
- Ты извивался на моем члене как сучка, - он мазнул влажными губами по мочке, - как похотливая сучка. Моя сучка. Запомни это.
Теон скривился и отвернул голову, то, что показалось чем-то невероятным в его жизни, за одну фразу превратилось в привычное унижение.
Рамси повел руку вниз: от шее к груди, животу и ниже. Влажно проскользил ладонью в паху, втиснул пальцы между ягодицами и глубже.
- Мне это понравилось. Как ты это делал. Сам… Это было так… по-настоящему. Ты повторишь.
Рамси смотрел почти ласково, но Теон чувствовал, как все в нем каменеет. Все, чтобы ни происходило, милорд безошибочным чутьем ставил под свой контроль.
- После того, как ты меня будешь душить? Или резать? Это вряд ли. Лучше забыть об этом, как о случайности.
- Забыть? – нахмурился Рамси. - Еще раз со мной такая шутка не пройдет. Я теперь знаю, как оказался здесь. И вспомню все остальное. А если не вспомню, то вырежу это вместе с…
Рамси оторвался от Теона, лицо помрачнело, взгляд опять стал пустым и отсутствующим. Он выдернул пальцы из теоновой натруженной за вечер задницы и взялся громыхать на полу собственной сбруей.
Теон решил, что лучше ни о чем не спрашивать, так было спокойнее и, возможно, Рамси сейчас просто уйдет. Только следил за его движениями из-под ресниц. Они как обычно были резкими, стремительными. Рамси вывернул рубаху, чуть не порвав ее у горла. Когда его рука, поднялась, продергиваясь в рукав, стали отчетливо видны подсохшие кровавые разводы по правому боку. Как они могли попасть туда с разрезанного предплечья?
Тело Рамси стало более поджарым, даже красивым, но запущенным – отчетливый запах пота, воспаленный порез на бедре, ногти на пальцах были изгрызены и с красноватой каймой от ободранных заусенец.
Интересно, когда он последний раз мыл то, что в меня засовывал. Хотя о чем я? Теперь он играет роль Вонючки.
Пока правая нога путалась в штанине, Рамси болезненно морщился и еще резче дергал на бедра затертую кожу. У кровати громыхнул задетый голой ногою сапог. И Рамси неустойчиво качнулся, возясь с перепутанными тесемками.
Теон забрался глубже под мех, удивляясь собственному любопытству, тому, что следить за этими сборами было занятно и не страшно.
- Не пялься на меня, - резко бросил Рамси и ухватил за рукоять ножа, воткнутого в стену. Теон замер и весь подобрался. Как он мог забыть об этом дерьме прямо над его головой? Рамси с силой вырвал нож и долго посмотрел на свернувшегося под мехом Теона.
- Не бойся, - сказал он с ласковым удовольствием, - я не собираюсь резать. Ты себя правильно ведешь. Пока.
Он потрепал его по щеке таким хорошо знакомым жестом удовлетворенного хозяина, подхватил куртку и вышел, тихо прикрыв дверь.
Правильно? Хорошо, что ты так думаешь. Уверен, что все контролируешь. Но для меня многое изменилось. Твои роли и маски, мое место здесь, реакции твоего и моего тела.
Улыбка коснулась губ Теона, бессмысленная, ни к чему собственно не относящаяся. Он закрыл глаза и отпустил свое сознание. Синее море уходило от ног вдаль и смыкалось с пронзительно голубым небом. Он поднял голову к согревающему солнцу. Это было так много для него, и так хорошо. Через край.

Теон проснулся от внезапного стука в дверь. Почему он не закрыл ее вслед за Рамси? Смог бы тогда спокойно одеться. А сейчас могут и распахнуть внезапно. Был уверен, что никто к нему не придет среди ночи, кроме одного, от кого не было смысла прятаться. Теон подскочил, стараясь плотнее замотаться в мех.
- Да, открыто, - в собственном голосе послышалось что-то весьма похожее на панику.
Дверь скрипнула.
Лицо Атласа напоминало каменные изваяния Винтерфелла, если бы не игривые кудряшки и поблескивающие искорками гнева глаза.
- Лорд-командующий требует Теона Грейджоя в свой кабинет?
- Это то есть меня? – не удержался он от ухмылки, так значительно звучало сообщение.
- Слава старым богам, никого другого с таким именем у нас нет.
Теперь Теон смутился и сдвинул голые ступни в сторону, за стоящие на полу сапоги.
Спасибо не уточнил, что и с таким прозвищем - никого.
- Я сейчас оденусь и сразу приду.
Зачем он понадобился Джону, спросить решительности не хватило. Атлас холодно кивнул и закрыл дверь со звучным хлопком.
Теон сбросил покрывало. Было бы не лишним помыться. Засохшее семя, собственное и чужое, пот и корка крови от плеча до запястья. Порез болел, как в общем и остальное тело. Надо всегда держать ведро с водой, а еще, видимо, и бинты в ожидании, что придет Рамси. Он должен это как-то изменить. Но как? Смог бы он его убить? Хотя бы застрелить издалека.

URL
2014-04-07 в 20:50 

Лилули
Еще не открыв дверь к лорду-командующему, Теон услышал рокочущий голос Тормунда и привычно растерялся. В комнате оказался не только Отец Тысяч, но Кожаный, Рори и еще тот самый дозорный, что обещал притопить его, если встретит в банях. Наверное, лорд-стюард? Может, первый строитель?
Рабочий стол был отодвинут от стены, и на нем лежала карта. У стола на лавках расположились офицеры лорда-командующего. В стороне, казалось, никого и ничего не замечая, кроме язычков крошечного пламени в каменной нише, неподвижно выпрямившись, сидела в кресле красная жрица. Джо имел вид решительный и собранный и, опираясь на край стола, внимательно слушал, что ему говорили. Теон, чувствуя неуверенность и предательскую слабость в коленях, замер около двери.
- Эти упыри за стеной только и могут, что царапать лед голыми костями, - закончил Тормунд.
Джон кивнул и посмотрел на Теона.
- Проходи и садись.
Теону очень хотелось спросить, почему его вообще сюда позвали. Если Джон считает нужным с ним поговорить, он мог бы подождать за дверью, пока командующий освободиться. Тем более, что знакомец из бани бросил на него такой взгляд, словно едва сдерживается, чтобы не сплюнуть на пол. Тормунд, слава богу, его просто проигнорировал, что в принципе было неплохо. Опустив глаза, Теон подошел и сел на край лавки, подальше от остальных. Даже, когда он был Вонючкой и присутствовал при разговоре хозяина с его гостями, он не чувствовал себя более лишним.
- То есть ты считаешь, что они не представляют никакой угрозы?
- Разве что процарапаются насквозь, - гоготнул Тормунд. – Кто их знает, - они тупые, но упорные.
- Что думают остальные?
- Без пауков и Иных им через Стену не перебраться, - пожал плечами Кожаный. – Более того, пока еще есть свет днем, мы можем их собрать в кучу и сжечь.
- Почему их так мало, и почему нет пауков и Белых ходоков?
- Видимо, им есть чем заняться поинтереснее, чем колупать Стену у Черного замка.
- Это чем, например?
- Кто поймет этих ледяных тварей? Нет их, и слава древним богам.
Теон рассматривал трещину, идущую вдоль рассохшейся столешницы, изломанную длинную, как русло реки, которое то расширяется, то сужается, глухо шумит студеной водой. Ему хотелось провести по ней пальцем, почувствовать шероховатость дерева, или сковырнуть ногтем чуть отошедшую от трещины щепку, словно расширяя русло, но он сдержался. Одернул себя, напоминая, что не под столом Дредфорта.
Все-таки ничего удивительного, что вольный народ так часто проигрывал вестеросцам. Одичалые, как дети, не думают об опасности, пока она не возникнет перед самым носом, а тогда и думать поздно, только героически гибнуть или бежать. Пока Иных нет – нечего бояться. Теон им почти завидовал. Даже от незримого присутствия Рамси он так и не мог до конца избавиться. Всегда ждал и предчувствовал появление.
- Владыка Тьма следит за нами глазами Холода и Ужаса. Все, что он делает, исполнено смысла. Ожиданием, лорд Сноу, не выигрывают великие битвы. А битва грядет. Она близко. Я вижу это в огне.
Мелисандра двигалась вокруг стола плавно и медленно, как волна тепла от жаркого очага, которая сначала согревает бедра и руки, а потом от нее пылает лицо.
- Ваш рубеж не должен быть пройден Тьмой, - молочно белая рука слегка коснулась карты. Округлые, изящные ногти были красными, как его собственная запекшаяся кровь на пальцах Рамси. Теона передернуло.
- Может, Владыка подсказал, в каком именно месте он собирается проходить рубеж? – раздраженно спросил Джон.
- Видения неясные. Но, где бы ты не оказался, Джон Сноу, Светозарный должен быть с тобой и тот, кого нет и тот, кто хочет…
- Мелисандра, я понимаю, что благодаря тебе остался в живых, - устало вздохнул Джон, - но эти бесконечные и непонятные предсказания только все усложняют. Оставь себе богов и дай нам заняться мертвецами и защитой Стены и людей.
- Ты не понимаешь, лорд Сноу, какие силы вступают в..
- Хватит, - Джон ударил по столу с такой силой, что Теон инстинктивно сжался и сцепил пальцы.
Мелисандра резко развернулась, медные локоны взлетели, как от порыва ветра, и жрица пошла обратно к креслу.
- Что ты от нас хочешь, Джон? - устало спросил Кожаный.
- Теон, - Джон обратился внезапно и требовательно, - расскажи, что ты думаешь. То, о чем говорил вчера.
Это было совсем нечестно. Теона так и подмывало сказать, что он собственно ничего и не думает. В целом это было правдой, его занимали куда более прозаические вещи. Джон и сам прекрасно знал то, что мог рассказать Теон, сам высказал догадку про Сумеречную башню и с легкостью обошелся бы на этом совете без него. Но он всегда был упрямым и занудно последовательным. Видимо, это и есть его «начинай с простого».
Теон поднялся и встретил презрительный взгляд Рори.
- Почему я должен слушать Перевертыша, Сноу? – рыкнул Тормунд.
- Почему он вообще находится здесь? – это был дозорный из бань.
Кожаный поковырял ногтем мизинца в переднем зубе и испытывающее уставился на Теона.
- Вам, кажется, сказать нечего? - прищурился Джон. – А здесь пока я решаю, кого слушать.
Теон набрал побольше воздуха и, преодолевая легкую дрожь в голосе, напомнил об огромном количестве мертвецов в реке и о направлении течения. Потом вернулся к Черной башне, которую атаковали так слабо и неубедительно, а это наводит на определенные мысли. Протолкнув комок в горле, сказал, что происходящее здесь, скорее всего только отвлекающий маневр, и главный удар будет совсем в другом месте. Возможно, где-то совсем на западе у Моста Черепов.
Закончив, он посмотрел на Джона. Тот кивнул одобрительно. Теон сел и едва сдержался, чтобы не скривиться – задница отчаянно заныла. Веха его жизни. Сначала без жалости трахал он сам, а теперь также трахают его. А вот в обратную сторону уже не получится. Странная мысль после выступления на военном совете лорда-командующего.
- Сумеречная башня и Западный Дозор-у-моста? А Перевертыш говорит разумные вещи, - прогудел Тормунд и погрузил пятерню в бородищу.
- Если говорит, - усмехнулся Кожаный, - а то и предпочитает отмалчиваться.
- Змея, может, тоже умна, но умен ли тот, кто пускает ее в дом?
- У нас здесь совет, лорд-стюард, а не суд на Теоном Грейджоем. Поэтому хотелось бы услышать конкретные предложения по защите Черного замка и, весьма вероятно, Сумеречной башни и Моста Черепов. Я отправил на запад ворона, но боюсь, ожидая вестей, мы опоздаем.
В разгоревшимся споре Теон не принимал участия, поскольку Джон к нему напрямую не обращался, а частью этого сборища он себя вовсе не чувствовал. Зато чувствовал внимательный взгляд Мелисандры .
Она перемещалась за спиной Джона от стены к стене плавно, чуть раскачиваясь, играя каждым изгибом тела. Ее, казалось, совершенно не интересовали подробности военной операции, те, кто останется, а кто отправится на запад. В длинных нервных пальцах она крутила медный локон, опускавшийся на высокую грудь. И смотрела на него вопросительно и испытывающее.
В ней и ее внимании к нему было что-то пугающее, но Теон вдруг подумал о том, чтобы он увидел, задрав ее юбки на голову, закрыв тяжелым бархатом ее дьявольские красные глаза, чтобы видеть только длинные обнаженные ноги. Была ли между ее бедер та же шелковая медь, что и над белой грудью, и какое невероятное пекло могло быть у красной жрицы внутри. То, что уже не ощутить. Щеки загорелись, обрубки пальцев заныли. Почему пальцев? Ими я мог бы еще справиться. Он опустил глаза и сжал кулаки. Иначе уже не получится.
Словно прочитав его мысли, она подошла и наклонилась к нему.
- Ты тот, кого нет, лорд Теон. Причина того, что произошло и произойдет. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?
Теон не понимал. Жар отступил, обернувшись холодом и нехорошим предчувствием.

- Теон, так не честно, ты притащил мне крошечный лук? У тебя гораздо больше.
- А тебе сколько лет интересно?
- Много. Больше десяти.
- Да ну. Тебе и восьми то наверное нет.
- Я просто очень худой. Меня надо лучше кормить.
- Хорошо, как только откормим, возьмешь большой лук, а пока такой для недокормленных. У меня тоже не намного больше.
Лерас недовольно фыркнул и взялся за оружие. Недолго думая, ухватил стрелу и стал прилаживать ее к тетиве. Теон с любопытством следил за манипуляциями. Натянув лук, мальчишка вскинул рукоять в сторону соломенной мишени, и стал старательно прицеливаться. Стрела ушла в сторону.
- Может, тебе показать, как это делается?
- Сначала сам хоть раз попади, а я посмотрю, - отрезал мальчишка с наглым пренебрежением.
- Хорошо, но если я попаду, и ты захочешь узнать, как у меня получается. То я тебе покажу только при одном условии.
- Каком же?
- Ты отправишься мыться в бани сегодня же.
- С тобой?
- Посмотрим, - смутился Теон и потянулся за стрелой.
Короткий день был где-то на середине. Дозорные были расписаны по делам и обязанностям. Большая часть разведчиков и строителей вычищала пространство у Стены от напавших на них накануне трупов, запасали древесину. Другие готовили оружие, припасы и снаряжение для похода на запад, о чем еще утром было решено на совете.
Теон просил Джона дать ему какое-нибудь мало-мальски осмысленное поручение, но получил жесткое предписание проводить затяжные тренировки в трапезной с короткими выходами на стрельбище. Что он честно и делал, заглянув правда на часок в конюшню, чтобы промять и почистить Облако и перекинутся парой слов с Вартом.
Рамси он не встретил нигде. Даже в трапезной, где никто не обратил на него внимания, и он в одиночестве съел за дальним столом кашу, а потом кусок теплого горохового пирога.

URL
2014-04-07 в 21:07 

Лилули
На тренировочной площадке у арсенала были только подростки. Теон, чувствуя стыд и неловкость, сделал большой круг, чтобы, не пересекая площадку, войти в арсенал. Лук, который ему вчера выдал Кожаный, был тяжеловат для него, и Теон хотел отыскать что-нибудь полегче, себе по руке.
В арсенале были дозорные, они переговаривались, перебирали и чистили оружие. Теон пошел вдоль стены, не поднимая глаз, стараясь оставаться незаметным.
Это мучительное ощущение, что ему не место среди обычных людей, воспитанное Рамси в Вонючке, накатывало на него периодически вместе с паникой и стыдом Перевертыша, особенно когда его окружали незнакомцы, или там, где его появление не предполагалось, как шаг в сторону от псарни. Поход сюда был для Теона еще одной простой и очень трудной вещью. Он заранее расспрашивал у Варта, где он может найти луки, если сам пойдет в арсенал.
- Смотри, эта гадина и сюда заползла? – его заметили, и он услышал смачный плевок.
Но в целом, все оказалось вполне терпимо и не сложно. Когда он выходил с луком, его поймал Лерас и заявил о своем желании учиться стрелять. Пришлось вернуться обратно по тому же пути.
Не отрывая взгляд от мишени, Теон встал ровнее, установил стрелу и слегка натянул тетиву. Соломенная голова стояла перед его глазами, локоть послушно уходил назад. Левая рука двигалась навстречу цели, ему казалось, что он опирается раздвигающиеся под ним лук и тетиву. Тело, словно внезапно проснувшись, слушалось его. Конец движения и выстрел. Стрела взвилась и вошла в соломенное чучело. Теон сразу взял следующую, а потом еще одну. Надо сделать не меньше десяти выстрелов за заход.
- Ты попадаешь, но совсем не целишься, - обижено заявил мальчишка. - Ты должен меня научить.
Теон опустил лук. Плечо ныло, руки подрагивали от напряжения.
- Знаешь, целиться совершенно не надо. Все дело в считалке, которую я произношу у себя в голове. И когда говорю ее правильно, - попадаю.
Глаза Лераса округлились.
- Ты меня научишь этой считалке?
- Конечно, - согласился Теон и заметил мнущихся недалеко от них двух подростков, - пойдем, прогуляемся. Я никогда не был на Стене. Когда мы туда доберемся, я расскажу тебе эту считалку.
Лерас протянул руку, и Теон повел его прочь, вспоминая Джейн, ее узкую холодную ладошку, легкость хрупкого тела на плече. Он ничего не знает о ней. Может, это и к лучшему, пока рядом с ним есть Рамси.
Дневной свет помутнел, и Стена выглядела серой и неприветливой. Зигзаг деревянной лестницы уходил вверх однообразными изгибами. Подниматься слишком высокого и долго. Теон чувствовал себя основательно промерзшим после в общем-то недолгого пребывания на тренировочной площадке, а замотанный в слои меха и кожи Лерас имел бравый вид, но красный нос. Залезть в клетку и подергать свисающую веревку станет слишком большой наглостью со стороны Перевертыша.
- Теон? – рядом стоял Джон. Тяжелый капюшон накрывал голову, падал на поднятый воротник. На его бедре висел меч с уже знакомой Теону рукоятью. Джон поймал его взгляд.
- Мелисандра заставляет меня таскать это древнее чудище и ожидать какого-то волшебного преображения. А мне все кажется, что Станнис наблюдает за мной и скрипит зубами от негодования.
- Вряд ли. Скорее стучит от холода.
Джон рассмеялся.
- Поднимешься?
- Хотелось бы. Но очень высоко, и я не один.
- Он со мной, - со значением сообщил Лерас, который уже оглядел лорда-командующего с ног до головы. – Ты что тот самый Сноу, которого заперли в башне командующего? Я думал, ты давно зарос грибами или сам превратился в гриб.
- Никто меня не запирал, - обиженно сообщил Джон. – И грибов на мне нет.
- Мать мне говорила, что грибы растут там, где сыро, темно и никто не ходит. Если ты не зарос грибами, значит у тебя много дров, что просушить свою башню, и в комнате всегда кто-то топчется.
- Угадал. Топчется Тормунд. Теон, где ты взял этого оборванца и нахала?
- В конюшне. Меня он вообще уродом называет. Хотя тут он прав.
- Я и тут прав и там. Я везде прав, - надулся Лерас.
Джон дернул несколько раз за веревку, потом открыл дверь в клетку, и они вошли. Через какое-то время клетка дернулась и короткими рывками пошла вверх. Двое дежурных охраны, сопровождавших Джона, остались внизу. Теону это не очень понравилось.
Постройки Черного замка постепенно уменьшались и размывались серостью сумерек. Сверху все казалось беспорядочно разбросанным, как после игры детей на поляне. Пустые оконные проемы, обвалившиеся местами стены, почерневшая голова башни лорда-командующего. Следы борьбы за выживание. А вокруг неуютные белые холмы.
- Когда я только приехал сюда, сверху мне все казалось величественным. Уже тогда везде было запустение, но мне не хотелось его замечать, - задумчиво сказал Джон.
- А сейчас?
- Сейчас я вижу только запустение. А смотреть мне на это не хочется.
- Ты всегда любил выискивать неприятную правду. И напоминать о ней себе и остальным каждую секунду.
- А ты предпочитал ее не замечать.
- Теперь не получается, даже если хочу.
Она ко мне приклеилась, не отодрать. Джон кивнул и промолчал.
Клетка соскользнула в сторону и опустилась у ворота.
Ветер наверху был свирепый, приходилось склоняться ему навстречу, чтобы держать равновесие. Он ухватил за плечо Лераса, который, запрятав лицо в мех, жался сбоку. Все величественные и возвышенные картины, о том, как Теон окинет взглядом великолепные просторы, моментально выдуло из головы.
- Зачем ты сюда поднялся, Джон?
- Не знаю, хочу понять, что мне делать дальше. А ты?
- Что-то в том же роде. И посмотреть на то, что за Стеной.
- Ты поднялся, чтобы рассказать мне считалку, - сквозь слой меха заявил Лерас.
- Считалку? Не думал, что Теон Грейджой знает хоть какие-то считалки.
- Ну, одну знаю.
Когда они подошли к северному краю, ветер, казалось, притих, давая осмотреть впечатляющую панораму. Прогалина внизу выглядела совсем небольшой, в то время как Зачарованному лесу с подъемами и спусками холмов не было конца. Хотя сверху он казался вполне безобидным, припорошенным, захваченным снегом. Всесильными здесь в сумерках севера были только зима и холод. У подножья стены горел огромный костер – видимо, собранные при дневном свете мертвецы. Людей вокруг него уже не было. Теон представил, как яростно трещало пламя внизу, но здесь было очень тихо.
- Как тебе край земли? Впечатляет? – чуть насмешливо спросил Джон.
- Высоко очень. Пока будешь падать, успеешь полетать.
- Летают к горизонту, Теон. А вертикально вниз только со сломанными крыльями. Быстро и больно.
Теон усмехнулся. К горизонту – это для Старков.
- Так вот о считалке, - Теон присел на корточки около Лераса. – Когда ты натягиваешь тетиву и поднимаешь лук, нужно смотреть на цель сразу двумя глазами, а чтобы попасть, говорить про себя такие слова:
Раз, два, три, четыре, пять,
Будет мы с тобой считать,
Раз – над нами хотят тучи
Два – растет в земле трава
А у птиц, что пролетают
Есть волшебные слова
Три - коль в небо ты взмываешь,
Будет ветер и вода
А четыре - в лес ворвешься,
Там листва и мошкара
Пять - и вниз ты устремишься,
Там лежит земная твердь
Улетай, куда захочешь,
Чтоб стрелою песнь пропеть.
Лерас все внимательно прослушал, а потом выпятил нижнюю губу и с сомнением заявил:
- Она очень длинная, у меня руки устанут, пока я это буду бубнить.
- А ты начинай заранее. И совсем не обязательно считать ее до конца. Как поднял лук до цели, стреляй.
Джон расхохотался.
- Никогда бы не подумал, что ты можешь помнить такое. Считалка из детства. Кто же ее мне рассказывал?
- Это.., - начал Теон и запнулся.
Смешной считалке очень давно научил его Родрик Кассель. Это было, когда Теон только увлекся луком и мог проводить день за днем около мишеней. Тогда он повторял ее про себя много раз, она помогала отвлечься от всего и сосредоточиться на цели. С тех пор он помнил считалку и иногда, почти не задумываясь, произносил.
Джон смотрел с веселым любопытством, ожидая ответа, а у Теона спазмом схватило горло. Жестокий порыв ветра обжег холодом лицо. Теон встал и отошел от края Стены. Глаза наполнялись слезами.
- Что с тобой? – удивленно спросил Джон. – Ты словно призрака увидел за Стеной.
- Нет, ничего, - просипел он, не узнавая свой голос. – Извини. Я лучше пойду. Спущусь сам, по лестнице. А вы возвращайтесь в клетке.
Он развернулся и быстро пошел. Последнее, что увидел Теон, - это как Лерас взял за руку Джона.
Он спускался один и очень долго по бесконечным деревянным пролетам. Здесь он словно был вне собственной жизни, не в прошлом и не в настоящем. В этом замораживающем время холоде и в одиночестве он мог представить себе все, что угодно: что он еще ребенок со стрелами и детской считалкой, или скачет рядом с улыбающимся Роббом, или плывет на корабле в Пайк. И ничего еще не случилось страшного и непоправимого, и, если он останется здесь, на этих ступенях, то и никогда и не случится. Мир внизу был сложным и страшным. Он раз за разом обнажал неприятную правду о Теоне Грейджое. Пять – и вниз ты устремишься, там лежит земная твердь.
И кроме всех правд о нем, была одна, которая была не известна никому, - там, внизу, его ждал Рамси. И Теон спускался прямо к нему и не знал, как это изменить.

URL
2014-04-07 в 21:16 

Лилули
Как только он только вошел в комнату, Рамси в два шага оказался рядом и обхватил его руками. Сначала сдавил, властно прощупывая сквозь слои одежды. Потом сдернул плащ и забрался руками под куртку.
Теон прикрыл глаза, не мешая исследовать собственное тело. В целом было тепло и даже приятно, хотя по обыкновению Рамси сжимал и сдавливал так, словно месил крутое тесто. Теон видел, как это делали кухарки в Винтерфелле. С нажимом, меняя форму.
Сдернув куртку и рубашку, Рамси развернул его и прижал бедрами к столу, напирая сзади всем телом и почти каменным членом под шнуровкой. Штаны Теона с распущенными тесемками медленно сползли к коленям, и милорд надавил на его плечи с силой, заставляя опуститься локтями на стол. Жесткие руки прошлись по бокам сверху вниз, а потом нырнули к внутренней стороне бедер. С силой провели от коленей к промежности. Ноги внезапно ослабли.
Теон смотрел на край стола и вспоминал другой край, ледяной, с которого ему было не страшно упасть. Он чувствовал, как кровь все быстрее стучит в висках. Влажный рот впился в его лопатку, от неожиданности Теон дернулся и ощутил, как горячий член прошелся по его промежности.
- Сведи ноги, - глухо приказал Рамси.
Теон подчинился, сжимая между бедер напряженную плоть. Раскачиваясь, милорд стал гладить его ладонью по спине. Сверху вниз, а потом еще и еще раз. Это было неожиданно и расслабляло.
Большой палец вошел Теону в рот, нырнул под язык, за щеку, а потом оказался между ягодиц. Короткими толчками Рамси стал пропихивать его вовнутрь, продолжая двигаться и гладить другой рукой по спине. Член свободно скользил между ногами. Тело следовало за ритмом движений. Теон, прогибаясь, опустил голову на стол.
- А знаешь, - жаркий шепот защекотал ухо, - я видел на своих пальцах кровь твоей сестры. Ее, кажется, зовут Аша?

URL
2014-04-08 в 10:50 

ron y miel
Лилули, спасибо огромное за продолжение!!:heart:
у Рамси и Теона как-то все по-серьезному стало.
И внезапный такой конец!

2014-04-08 в 18:19 

Лилули
*Janos*, спасибо большое.)
у Рамси и Теона как-то все по-серьезному стало.И внезапный такой конец!
боюсь для Рамси нет ничего более серьезного, чем собственный психологический контроль над Теоном.
Чтобы он хотя бы несколько изменился, мне кажется, должна быть несколько другая и очень длинная история.)

URL
2014-04-15 в 23:23 

Лилули
Рамси
- А знаешь, - он наклонился как можно ниже, не убирая ладонь с середины спины, - я видел на своих пальцах кровь твоей сестры. Ее, кажется, зовут Аша?
Теон дернулся резко вверх, навстречу крепко удерживающей его руке, потом попытался отпрянуть, вывернуться в сторону. Но Рамси ждал этого. Освободив вторую руку и крепко сжав бедро, он навалился на Перевертыша всем телом.
- Слезь с меня урод, - в полузадушенном хрипе звучала ярость и слезы, - Что ты с ней сделал? Ты убил Ашу?
Вдавленный своей костлявой грудью в плохо обструганный стол, Теон снова дернулся вниз, ладони скользнули по столу в попытке оттолкнуться. Рамси отчетливо представил, как занозы протыкая кожу входят в нее серыми прожилками. Беспомощное отчаяние Теона отзывалось дрожью удовольствия в животе. Нежность к этому поломанному телу, - его собственности, распластанной на столе, захлестывала Рамси, и он едва сдерживался, чтобы не вставить Теону - член все еще упирался в мошонку.
Он сделает, что я скажу. Если пара слов о сестре, и он посмел назвать меня уродом, то сделает все. Но сначала я его трахну.
- Тише, не дергайся. Разве я сказал, что убил ее? Или порезал? Я ничего ей не сделал. Твоя долбанутая сестричка жива.
- Ты врешь. Что с ней? Ты сказал про кровь на пальцах, – он напряженно замер под Рамси. Теплый, чуть дрожащий. Пряный запах его пота щекотал ноздри, и рождал тепло в груди.
- Ну, может, я спас ее? Вынес на руках с поля боя?
- Ты!? – Теон снова попытался вырваться.
- Не волнуйся. Она жива и здорова, но разве что была слегка поранена. Я кое-что вспомнил вчера. И кое-что про твою сестру, чего ты еще не знаешь.
- Войско Станниса разбито? Она попала в плен к Болтонам?
- Хм-м, - протянул Рамси неопределенно. Рука прошлась по гладкой коже худого бедра, нога послушно дрогнула, - я расскажу тебе, если будешь правильно себя вести.
Рамси приподнялся, плечи Теона напряглись, но, несмотря на явное желание встать, он не сдвинулся с места.
- Почему я должен тебе верить?
- А почему и нет? Хотя это тебе решать, - он оторвался от стола и бросил резко: - Стой так.
Рамси присел, рассматривая покрытые синяками ягодицы, светящуюся нежно-розовым полосу от снятой на бедре кожи, чуть согнутые и сведенные ноги. Хороший вид. На ляжках сзади не было никаких шрамов. Жаль. Ниже ягодиц разбросаны непривычно темные волоски. Штаны обмотались вокруг спрятанных сейчас, но узких, как он отчетливо помнил, ступней, немного укороченных из-за пальцев и красивых. Обхватив худую лодыжку, Рамси освободил сначала одну ногу от штанины, потом другую. Подтянул их к себе и развел в стороны, заставляя Теона сползти со стола ниже, освободить живот, опираясь теперь о стол только грудью, и опустится всем телом на пятки.
Под коленями кожа была особенно нежная, гладкая, слабый пульс можно было прощупать в мягкой податливой впадине. От прикосновения пальцев нога слегка подогнулась, и Рамси не выдержал, вцепился губами, зубами в это уязвимое место. Теон резко вскрикнул и застонал от боли. От таких звуков еще требовательней заныло в паху.
С трудом оторвавшись, Рамси потрогал пальцами впечатавшийся красный круг собственных зубов. Как ожерелье или клеймо, жаль, что оно быстро исчезнет, не оставив даже заметных шрамов. Было бы хорошо, если бы Теон носил такие украшения от него под коленями всю свою жизнь, до конца.
Рамси поднялся. Под костлявым крестцом расширялась темная ложбинка ягодиц. Пара пальцев напрашивалась в нее.
- Хорошо стоишь. Так и стой, только прогнись, - и он сильно надавил ладонью на его поясницу. Над изогнутой спиной худой зад выглядел таким жаждущим его члена, но Рамси плюнул на руку, нащупал вход пальцем.
- Хочешь подробности о сестре? – он медленно загонял палец во внутрь, а Теон морщился и резко вдыхал воздух, глаза его были закрыты. – Я тебе расскажу, если мы немного поиграем.
- Чего ты хочешь от меня?
Следом за первым пальцем вошел второй. Тело было напряженным, не таким как вчера. Может, он поторопился с заготовленной фразой. Даже сегодня, с самого сначала, Теон, казалось, поддавался ему, отвечал.
- Я хочу тебя, как обычно.
- Ты меня имеешь, как обычно. Как всегда.
Сложно возразить, когда рука наполовину вдавлена в ягодицы, а пальцы, только их выдернешь, снова затягивает в плотную горячую ловушку. Но приносить удовольствие он никогда не стремился, поэтому и начинать смысла не было. Его собственное предельное возбуждение требовало разрядки.
- Не совсем. Я сейчас перестану это делать. И отойду от тебя. Хочу, чтобы ты заставил меня поверить, что именно ты хочешь, а не наоборот. Чем более убедительной шлюхой ты будешь, тем больше я тебе заплачу. Расскажу все подробности о леди железнородная задница - Аше Грейджой.
- Зачем мне это делать? Я все равно не поверю ни одному твоему лживому слову.
- Хорошо, - он вытащил пальцы и провел ладонью по прохладному заду, - тогда я тебя оттрахаю сам и не скажу ни единого слова. Так будет лучше?
Теон молчал. Рамси отошел от него, удивляясь собственной, наконец-то вернувшейся уверенности. Душащее желание последних дней изрезать в лоскуты всех живых по эту сторону Стены отступило, как только он понял, что будет делать дальше. Его веселил азарт. Эта маленькая игра с Теоном будет приятной прелюдией большой игры с ним.
Рамси опустился на кровать и вопросительно посмотрел на Перевертыша, который уже стоял, развернувшись к нему, опираясь о стол рукой. Вид у него был неуверенный, в глазах отражалась тревога.
- Приступай и прояви фантазию, - Рамси улыбнулся широко и, как ему казалось, ободряюще. Он чуял слабость Теона, его сомнения, страхи, подгибающиеся колени, всю паутину зависимостей, которую Перевертыш таскал за собой и в которой вязли все его попытки сопротивляться. История про Ашу лишь дополнительный шлепок. Он все равно бы подчинился. Он – мой.
- Шлюха с фантазией значит? Хорошо, милорд, - Теон медленно растянул губы, обнажив расколотые зубы. И в три быстрых шага оказавшись около Рамси, толкнул его с силой на кровать. Сердце тревожно стукнуло. Может зря я?

Он ни за что бы не рассказал Перевертышу всю правду про его сучью сестрицу. Если бы Рамси знал, что все так кончится, он никогда бы к этой ведьме не приблизился, разве что к скованной, чтобы срезать лоскут. Подождать пока заживет и срезать следующий. Или не ждать, чтобы кровь сочилась из нее медленными каплями постоянно, пока не вытекла вся.
Когда они атаковали Станниса, Рамси уже почти не мог здраво мыслить, ему хотелось самолично вырезать каждого доползшего с самозваным королем до этой ничтожной деревеньки. Больше двух дней марша по промерзшему Волчему лесу казались бесконечно долгим ожиданием. Он был не в состоянии даже вздремнуть ненадолго. Сердце осатанело колотилось, кусок не лез в горло, и он гнал северян вперед. Рамси не особо разбирался в воинском искусстве, но знал, что внезапность нападения может лишить противника многих преимуществ. Почти всех.
Они вышли прямо к большому озеру, даже не наткнувшись на караулы, видимо, Станнис решил, что ничего его лучше не защитит, чем выросшие вокруг жалкого лагеря сугробы или был уверен, что Болтоны не покинут Винтерфелл ради сомнительного удовольствия отморозить задницы. И так бы оно и было, если бы не…
Все смешалось очень быстро. Люди, выбиравшиеся в панике из палаток, отчаянные крики и ржание лошадей, хотя последних было не так много. Бой шел сразу в нескольких местах, но Рамси следовал за инстинктом, прямо к башенке, мутно виднеющейся в утренней морозной дымке, где мелькали рыцарские штандарты. Если он найдет, что ищет, то где-то там…
Он рубил мечом, уже плохо понимая, где свои, где чужие. Снег под его ногами был кровавым, и это радовало, потому что бесконечный белый ему опротивел. В жизнь возвращалось хоть что-то осмысленное. Главное найти того, кто может ответить на его вопросы, а еще лучше быстрее прирезать Станниса, чтобы все успокоилось, и можно было бы обшарить лагерь и найти…
Срываясь на визг, кто-то кричал рядом, что ранили короля. Рамси какой-то миг не мог сообразить, о ком идет речь, и что здесь могут делать короли. Голоса с трудом пробивались сквозь грохот собственной крови в ушах. Его кто-то схватил за плечо и потянул в сторону. Но он отпихнул руку и наклонился к лежащему на снегу мечу, тот слабо светился местами, где его не покрывала замерзающая кровь.
Станнис отступал, а Кислый Алин, в изодранном плаще, трясущийся то ли холода, то ли от возбуждения, заискивающе смотрел в глаза и бормотал, что они немного опоздали. Что леди Арью отправили к Стене сразу, как начался бой.
Рамси старался не задерживаться в этом заваленном трупами месте, был уверен, что догонит беглецов в течение одного дня, максимум - двух. С ним был только небольшой отряд – человек пятнадцать его собственных парней.
Они двигались невероятно медленно, измотанный переходами и битвой Кровавый вяз и всхрапывал зло и недовольно. Рамси все всматривался в белое марево впереди, ему постоянно казалось, что там мелькает что-то темное, возможно, лошади и черные плащи братьев бастарда Сноу. Но каждый раз это движение между застывших деревьев оказывалось иллюзией. Мутные тени рождались и исчезали в его голове. Кто-то робко заикнулся о перекусе, костре и палатке, но Рамси только рыкнул, не узнавая собственный голос.
На заснеженных холмах, между островками леса, ветер дул так свирепо, что лицо мгновенно зарастало ледяной коркой, и смотреть вперед не было никакой возможности. Глаза, не защищенные веками, отчаянно слезились. Приходилось отворачиваться, надеясь, что неуверенно бредущий Кровавый не рухнет под ним.

URL
2014-04-15 в 23:27 

Лилули
Когда стало совсем темно, он сдался и приказал разбить палатки. Двоих они потеряли где-то по дороге. Самое правильное - повернуть обратно. Голос лорда Русе презрительно скрипел в голове. Отряд не был снаряжен для длинного перехода, а еще он бросил часть собственного войска разбирать трупы в оставленных Станнисом хибарах. Если бы Рамси вцепился в хвост Станнису и добил бы этого оленевода, отец бы его одобрил. Или если бы сумел вернуть траханную жену. Но, похоже, из всех возможных добыч при нем был только тусклый меч. Если он вернется только с железякой, лорд Болтон подробно расскажет ему о его рождении, месте и будущих перспективах.
Огонь на ветру разгорался нехотя, палатки устанавливались трудно. Полотнище вырывало из негнущихся рук, залепляло глаза неостановимо несущимся снегом. Деймон непрерывно свернословил и отводил глаза от своего милорда. Рамси уже решил, что завтра они вернутся. Но утром солнце желтело на чистом небе, ветер притих, а снежная дорога многообещающе сверкала на свету. И они пошли дальше.
Погода испортилась невероятно быстро.
- Милорд, вы уверены, что они проходили здесь? Мы нигде не видели следов
большого отряда, - Рамси казалось, что Кислый Алин хнычет всю дорогу.
- На таком снегу следы надолго не остаются.
- Тогда мы отстали от них слишком сильно. И у нас нет провизии.
- Заткнись, - он ударил его тыльной стороной ладони в лицо. Не особо сильно, но замерзшие сопли выплеснули на щеку. Можно, в конце концов, съесть его за то, что проворонил имущество хозяина, дремал под дверью, мечтая, куда вечером вставить свой хер.
Хотелось вплеснуть в глотку чего-нибудь крепкого, забористого, но в седельных сумках, на самом их дне, болтались только остатки вяленной конины. Если сейчас повернуть, удастся дотянуть до Винтерфелла. Или, как вариант, добраться до Дредфорта. Возможно, там еще остался в темницах хоть кто-то, способный утолить его жажду. Залитый кровью камень и крики, - единственное, что сейчас могло бы его упокоить. Отец вряд ли поймет маневр. Разве что отправить ему оттуда ворона, сообщить, что завернул за подкреплением, что отправиться дальше за леди Арьей Болтон. Сделал хороший крюк до Дредфорта, потому что после драки со Станнисом не было времени ни собраться, ни подумать. Убедительно, ничего не скажешь. Завтра он примет решение. Завтра с утра.
Этот день был последней навязчивой надеждой схватить беглецов за хвост, и он гнал от себя любую мысль об ошибке, а людей гнал вперед до самой темноты. Кто-то сзади хрипло стонал, может, отморозил себе что-то еще, кроме задницы.
Дом на косогоре они разглядели в поздних сумерках. Вокруг него было пусто: ни следов, ни лошадей. Оставалось только сдаться и устраиваться на ночлег.
Рамси выбросило из сна прямо на его середине. Он сел и осмотрелся. Угли в жаровне на полу еще светились, подмороженные спутники жались поближе друг к другу. Кое-кто храпел, один из Фреев отчетливо стонал во сне. Расхлябанная щеколда хлопнула от толчка ветра, на голову посыпалась какая-то труха с потолка. Косогор, похоже, у реки. Белый нож? Дом может быть не один. Возможно он - часть деревни. Почему я сразу об этом не подумал?
Ночь стояла морозная и ясная. Рамси поплотнее запахнул плащ, спуская вниз по косогору и оставляя за собой взрыхленный снежный след. Здесь должен быть кто-то еще, не только они. Нюх охотника никогда его не подводил, жертвы всегда оставляли невидимые подсказки. Если ушедший к Стене отряд где-то здесь, на этой же стоянке, ему понадобится вся его обмороженная свита. Но сейчас..
Он двинулся правее, туда, где темнели сосновые стволы. Внезапно поднявшийся ветер бросил в лицо мелкую колкую россыпь снега и крутанул вокруг ног подол плаща. Рамси знал, что не сможет успокоиться, пока не обшарит, все темные тени на этом склоне у реки. Ему легче было отгрызть себе пальцы, чем повернуть назад. Не вернуть его… Рамси усилием придушил паническую мысль.
До хижины он шел достаточно долго. Она выглядела сильно покосившейся. Крыша сидела набекрень. В раздумье постояв у двери, он вытащил пук торчащей в стене, припорошенной снегом соломы, помял ее в руках и понюхал. Словно мог уловить тот, знакомый запах, память о котором так тревожила и злила. Пальцы проходили в щель между косяком дверью. Сонно заржала подвязанная с подветренной стороны лошадь. Почему лошади только две? Обдумывать это не хотелось, как и любую правду, особенно о себе самом, и он пошевелил щеколду кинжалом.
Двое жались друг к другу как любовники. Рамси почувствовал привкус крови, текущей в рот из прокушенной губы. Но шагнул и застыл над ними. Зрение помутнело, в ушах знакомо загрохотало. Шевельнувшаяся у ног фигура, бревенчатые стены – все вокруг погружалось в туман боли и разочарования.
Молодой парень удивленно посмотрел на него, и Рамси залепил сапогом в его голову что было силы. Тот стоном отлетел в сторону и затих. Не то лицо, совсем не то, что он хотел увидеть, хотел запинать, чтобы разошлись уже побелевшие шрамы.
Бледно светившийся меч уперся в белую грудь, открывшуюся под распущенной шнуровкой и сползшим в сторону мехом. Баба. Мерзкая, длинноносая баба. В ее темных глазах было что-то знакомое, внезапно скрутившее тоской внутренности. Она дернулась к боевому топору, лежащему справа у бедра, но Рамси успел отшвырнуть его ногой в дальний угол. А потом и меч, принадлежавший, похоже, парню, распластавшемуся сейчас тюком тряпок.
Руки девки сжались в кулаки, она резко села, а потом дернулась от клинка спиной назад, перемещаясь к стене. Рамси шагнул следом, удерживая меч у ярко белеющей в темноте кожи.
- Ты кто, сука?
Но он уже знал ответ, предчувствовал.
- Мое имя Аша Грейджой, - упрямо вскинутый подбородок. В груди что-то предательски сжалось, - такое знакомое движение, он уже не надеялся его увидеть когда-либо, сам постарался, чтобы не видеть. – А ты кто такой, урод?
- Рамси Болтон, - он усмехнулся и чуть надавил острием меча, сука снова поддалась назад и уперлась спиной в лавку с стены. – Ищу твоего брата и свою жену. Решили побегать по морозцу и затерялись где-то в этих местах. Не видела их случайно?
Ее глаза загорелись ненавистью, она смачно и длинно сплюнула на пол.
- Ты та сволочь, что изуродовала моего брата? Превратила его в жалкого трясущегося старика! Да я изрублю тебя, как смрадную корабельную крысу. Скормлю твоим прихвостням каждый кусочек твоего бастардного дерьма.
Даже звуки ее голоса вызывали в памяти теплые, нежно хлюпающие кровью воспоминания прошлого. Это его не злило, наоборот, успокаивало, словно все еще можно было повторить. Он с любопытство повел лезвием по краю приоткрывшейся груди. Меч был слишком неповоротлив и тяжел для такой тонкой работы, но, тем не менее, тоненькая полоска крови потянулась следом. Рамси показалось, что вокруг них стало как-то светлее.
- Если бы ты держала свой топорик достаточно близко, как дитятю или мужика у груди, может, и отрубила бы желанный кусочек, - он улыбнулся, увидев, как скривилась Аша. С какого-то момента Теон уже рассказывал своему милорду все, любые подробности, которые хозяин хотел знать. У его питомца не было никаких секретов. – А так твой уродливый железный жених мерзнет в дальнем углу, а резать тебя буду я. Но я очень тороплюсь, поэтому, если поможешь мне с направлением, то уйду и не потрачу на твою шкуру ни единой лишней секунды. Где моя жена и мой Вонючка, Аша Грейджой?
Она вдруг уперлась рукой о лавку и стала подниматься, несмотря на то, что струйки крови из пореза, нагоняя друг друга, текли под одежду. Упрямая девка нащупала бревно за спиной, оперлась о него рукой и выпрямилась. Губы болезненно кривились, глаза горели какой-то завораживающей ненавистью. Рамси, удерживая меч, чувствовал, что она сама напирает на лезвие, словно пытается выпустить с кровью что-то мучительно и неостановимо растущее внутри нее. И она заговорила, выплевывая слово за словом:
- Запомни, долбанный бастард, для тебя ни Теона Грейджоя, ни Вонючки больше не существует. Его нет, и никогда в твоей жизни не было. И ничего, и никого с ним связанного. Забудь его, - она сделал шаг навстречу, и меч, скользнув по ребрам вниз, вошел глубже. – Его не было в твоих гнусных темницах, ты никогда даже не поднимал руку на него, не смотрел в его глаза.
Ее тело снова поддалось вперед, насаживаясь на меч добровольно, выливая наружу ненависть вместе с собственной кровью. Рамси казалось, что он уже не управляет ни собственной рукой, ни собственным телом. Окаменел неподвижностью статуи, не способной отвести клинок от стремящейся на него жертвы. Прикован. Он сам себя сейчас чувствовал жертвой.
Удар пришелся сбоку, скользнул по голове, и Рамси отлетел в сторону и в стену, ноги предательски подогнулись, заставляя его сползи вниз, на подвернувшуюся под ним лавку. Раздался грохот. Все вокруг закружилось. Он попытался поднять в раз потяжелевший меч и встать.
- Уходим, Аша, - парень тянул упавшую девку на себя, заворачивая ее в меховой плащ.
- Убей его Трис, - едва слышный шепот.
- Ты ранена, он наверняка не один. Уходим.
Рамси ничего не мог сделать, только водил дергающимся мечом из стороны в сторону. Свет стекал с лезвия причудливыми всполохами.
Хлопнула дверь, и только тогда он понял, что не может разжать руку, она прикипела к рукояти. Он напряг пальцы, боль прошила от кисти к плечу и лопнула черным пузырем в голове.
Когда он с трудом разлепил глаза, то долго не мог понять, кто он и где находится. Убогая хибара была пуста. В спину впился край поваленной лавки, у ног его горел окровавленный меч, чуть поодаль лежало полено. Он взял меч и поднял его над головой, всматриваясь, как по переливающемуся лезвию к рукояти медленно стекает живая кровь. Чья она?
Опрокинувшееся черное небо снаружи наблюдало за ним светящимися ненавистью холодными звездами. Ему нужно было торопиться. К Стене, к какому-то Джону Сноу, которого он должен убить. Не помнит почему, но должен. Кажется, было какое-то письмо? Если убьет, то наверняка вспомнит причину.
Когда почти рассвело, он увидел одинокую лошадь, запутавшуюся поводьями в кустарнике.

URL
2014-04-15 в 23:32 

Лилули
Воспоминание о той встречи в заброшенном доме у реки оглушило его в ночь, когда сбежавший из Винтерфелла Перевертыш извивался и стонал на его члене, а потом кончил ему в ладонь. Все окончательно потеряло устойчивость, каждый нерв в его теле, казалось, напряженно и беспомощно ныл. Единственно, что он мог контролировать, – чью-нибудь смерть. Свою собственную, Теона Грейджоя, возможно, Сноу.
Но это было не то, что он хотел прямо сейчас. В расшатавшемся мире. А чего бы он хотел? Напиться. Пить всю ночь и следующий день, а потом блевать, чтобы избавится от яда, пропитавшего его насквозь, просочившегося в голову, в память через долбанный волшебный меч вместе со словами и кровью ведьмы с Железных островов.
Даже сейчас Рамси не помнил Перевертыша в темницах Дредфорта и в Винтерфелле. Не помнил, как отрезал его пальцы, создавал длинные кровавые полосы, обернувшиеся со временем нежно-розовыми росчерками на его спине, груди, широких, когда-то наверное сильных, бедрах. Рамси ничего так не хотел, как вспомнить все это. В подробностях. Чтобы полностью вернуть нежность и доверие между ними, которое, то тепло ворочалось в его груди, то покрывалось зыбким мутным сомнением и обращалось в тревогу.
Выбравшись из комнаты Теона, Рамси потащился в трапезную, чтобы добыть вина или эля. Любой, лучше даже кровавой ценой. Настолько ему не повезло. Ближе к очагу торчала группа полупьяных одичалых со смачными россказнями, кто и на сколько кусков порезал упырей. Видимо, с благословения Тормунда за долбанные подвиги им выкатили бочонок вина, отчетливо попахивающего жуткой кислятиной. Зато его было много. Завтра они ублюются всласть. Тоже сделает и он. Но только без этих волосатых тупых рож.
На кухне удалось раздобыть бутыль, чтобы отцедить себе этой забродившей дряни. Пришлось, правда, выпить чашу за крепость членов вольного народа, погоготать грубым голосом и хлопнуть кого-то пару раз по жесткой спине. Но потом, сославшись на больную ногу и прихватив бутылку, он потащился искать место, где можно тихо залить злость и воспаленный мозг. Только не в собственной стылой конуре, так похожей на ту, теплую, которую он только оставил. Пред глазами стояла картинка, как раскачивались перед его лицом белые волосы, и изгибалась тонкая шея под острым углом плеча.
В банях никого не было, кто хотел смыть с себя дерьмо, давно это сделал. Лежать в теплой воде и накачиваться – наилучшее времяпрепровождение среди этой своры братьев, тратящей время на честь, мужество и балахоны траурного цвета. Большинство из них ведь даже не трахает друг друга, только дрочат в одиночестве на колючих тюфяках. Шоркают жесткими от мороза и мечей мозолями по ноющим отросткам. Сам себе же в рот не возьмешь. Хотя за годы пустых ночей можно и такому научиться. Проводить отдых между дежурствами с пользой, так сказать.
Порезанная нога в теплой воде заныла еще сильнее, и он сделал три крупных глотка, стараясь не потерять ни капли терпкого кислого пойла. Рамси откинул голову на каменную ступень, локоть лежал на теплом влажном краю ванны - бутылку выпускать из рук не хотелось ни на секунду. Расслабится и вспомнить. Образы запускались с того момента, как он вышел в сторону лагеря Станниса, не теряя времени на разборки с горсткой недоумков Морса Амбера.
Что было до этого – темнота. Он помнил только то, о чем думал в отвратительные моменты этого безумного перехода. Что Алин упустил его жену. Что его Вонючка бы не осмелился никогда, если бы ни эти прачки и их лжеАбель. Вонючка! Конечно, он так и сказал длинноносой уродине.
Бутылка чуть не нырнула в воду. Он, значит, так называл своего Перевертыша? Или уже все спуталось в голове: Хеке, Теон, он сам в маске дозорного на Стене. Мой Вонючка. Это было так трепетно. Имя со вкусом пота и страха на языке. Гладкое кольцо губ на члене. Он сегодня ТАК отсасывал. Тихие звуки чередовались непристойным шлюпаньем. Горло открывалось от глубоких толчков, как расходящаяся под ножом брюшина.
Самое странное, что Рамси не помнил собственную жену, на поиски которой отправился. Без нее лорд Русе одарит его разве что пиявками, да и то с неохотой. Хотя сейчас эта безликая леди Болтон казалась плодом больного воображения и вызывала только скуку.
Пойло подходило к концу, а ясности никакой не было. Рамси попытался встать, но голова кружилась, невидимые и никак уже не ощущаемые под водой ноги похоже подвернулись, потому что он с головой ушел под воду и вынырнул, только ухватившись рукой за край. В принципе он мог бы и утонуть, это решило бы все проблемы. Лорд Русе думает, что он сдох, окоченев в снежных наметах, а он захлебнется распаренный в теплой воде. Назло ему. Бутылка упала и покатилась по полу. Звонко и далеко.

- Вонючка, что ты на упыря смотришь? Не баба все же. Бери и бросай.
- Закрой пасть и займись своими мертвецами, - гаркнул Рамси. Башка раскалывалась, но это не значило, что им должен командовать какой-то вшивый недоносок.
Кстати, эта кучка ледяной плоти когда-то все-таки была бабой, причем даже молодой.
- Так ты бросишь труп на волокуши или будешь сам с ним в обнимку ходить, а то я двинул к общей куче.
Рамси крепко обхватил шею упыря и потянул его за собой, нога от колена, замотанная в рваные остатки холщевых штанов, осталась лежать в снегу. Рыжие волосы закрывали лицо, заглядывать под них совершенно не хотелось. За один бросок тяжелое, насквозь проледеневшее тело оказалось на верху груды трупов на волокушах. Рамси поморщился и вырвал узду лошади у нового напарника из рук. Пусть он сам придерживает груду мертвечины, что свисает по краям волокуш черными конечностями. Сегодня он чувствовал себя слишком чистым для такой работы и его слишком тошнило.
Парень был рябым и немногословным одичалым, все время почесывался сквозь одежду. Больной или немытый? Единственную компанию, которую он мог и хотел выносить рядом, – это Теона, но его жечь могильник никто не отправлял. А это значило… Рамси напрягся, но какая-то важная мысль, не оформившись, растворилась в больной голове.
- Слушай, друг, - имени в это раз Рамси не запомнил, - я утром несколько задержался и не понял. Что-то говорили о походе на запад?
- Завтра выступаем. Там у Сумеречной башни ожидают какого-то прорыва. Но не все конечно, кто-то останется.
- Меня не упоминали?
- Судя по тому, что Кожаный не спускает с тебя глаз, только ты оказываешься поблизости, тебя точно возьмут.
Мастер над оружием, действительно, расхаживал у трещащего, рассыпающего искры огромного костра, следил за тем, как в него подкидывают вязанки упырей и, только появлялся с Рамси со своим одичалым и заполненными волокушами, буквально ел его испытывающим взглядом.
- Да, не обращай внимания, у нас с ним вчера вышел небольшой ученый спор.
О том, кто я – враг Болтон или брат Вонючка.
- Это как так ученый?
- Это когда никто ничего доказать все равно не может. Просто кто кого пересмотрит.
- А-а? – понимающе протянул тот, почесываясь.
Запах здесь стоял выворачивающе тошнотворный. Почему теплая человеческая кровь пахнет приятно, а жженое мясо отвратительно? Обгоревшая кисть выглядывала из-под костра черной, потрескавшейся ладонью вверх. Подай руку, потяни и вытащи. Рамси хмыкнул, черный цвет мертвой плоти его не привлекал. Вдвоем с парнем они взяли рыжеволосую и, качнув, швырнули в костер.
- Сноу тоже пойдет на запад?
- Я понял, что да. Лорд-командующий заходил утром в трапезную. Еще бледный, худой, таскает на поясе меч короля.
Рамси поморщился. Ему нужен был меч, нужен был его Вонючка, и место, где он может быть Болтоном, но не поход на запад. А времени у него теперь – до завтрашнего утра. Все равно все будет, как нужно ему. Он пойдет на все ради этого.

Стены Дредфорта, ощетинившиеся треугольными трезубцами, были именно такими, как он видел в своих снах, часто коротких, темных. О том, что давно должно было произойти, но не происходило. Он мечтал даже сжечь замок, уничтожить до камня, если однажды громада крепости не станет его собственностью. И вот он здесь. Вечерний воздух был свеж, очень прохладен. Листья уже почернели в свете сырых сумерек.
Разглядит ли он лица встречающих, особенно того, кто был его отцом. Лорд Болтон все-таки вспомнил об этом после смерти Домерика. Мысль была неприятной, отдавалась тянущей желудок горечью, как тогда от съеденного им семени клещевины. Или он просто голоден? В седельной сумке болтался хлеб, засунутый туда неожиданно заботливой мамашей, но съесть его в дороге казалось чем-то позорным. Стоит ему вцепиться зубами в хлеб мельничихи, и его провожающие вернут его обратно к тошнотворной плетеной изгороди.
Мать так суетилась, отправляя его. Надеется, что я осыплю ее поросятами и курами или превращу в леди Болтон с въевшейся в волосы мукой. Это мое место, не ее.
Они въехали в ворота. Мощная арка крепостной стены поросла белесым лишайником, была изгрызена и выщерблена временем. Вросла навечно, превратившись в пасть опасного голодного зверя. Он станет частью всего этого.
Во внутреннем дворе они спешились. Все молчали, даже мальчишка конюший, забравший лошадь, не сказал ни слова. Хотя взгляды он чувствовал. Его разглядывали со всех сторон. Челядь шныряла между хозяйственных построек, где-то слышался отдаленный грохот железа, словно на кузнице в столь поздний час шла работа. Тоскливо лаяли собаки.

URL
2014-04-15 в 23:36 

Лилули
- Прошу, милорд, я провожу вас в комнаты, - что это обратились к нему, дошло не сразу, с опозданием. Слово «милорд» пришлось приклеивать к себе, но от него сладко заныло в паху. Девка, сказавшая «милорд», облизала губы и посмотрела на него вопросительно.
Он пошел следом. Каменная лестница, освещенные редким огнем переходы. Когда служанка толкнула надсадно скрипнувшую дверь, он заметил, что факел на стене у двери сжимают костяные пальцы. Захотелось потрогать, Рамси никогда не видел так близко человеческих костей. Много ломких, переплетенных палочек, с виду таких непрочных. На ощупь они оказались гладкими и горячими, видимо от близости пламени.
- Милорд? – девка удерживала открытую перед ним дверь и смотрела исподлобья вопросительно.
Потолки были высокими. Непривычно, но то, что должно быть над его головой. Тот же костяной факел внутри. Он рассмотрит его поближе. Позже.
- Лорд Болтон велел привести вас к нему сразу, как только вы оставите вещи, если они есть, и умоетесь с дороги. Таз с водой на умывальном столе. Я подожду за дверью.
- Умоюсь? Может быть, есть во что переодеться?
- Лорд Болтон сказал, что сначала поговорит с вами, а потом уже ванная и одежда, милорд.
«Милорд» – это хорошо, но в крестьянской рубахе и штанах он себя милордом все же не чувствовал. Сумку с позорной булкой хлеба и вареной курицей он швырнул на пол и покосился на воду в тазу. Да пошла она в пекло. Он схватил за плечо служанку и дернул ее к себе. Хеке не раз говорил, что девки отказывать лордам не смеют, все намокают, как только думают о благородном члене. Та пискнула, и он вдавил свой рот в ее припухшие влажные губы. Помял рукой зад. Она быстро дышала, как-то испугано, но поддалась, прогнулась в его сторону, маленькая рука уцепилась за рубашку. Пройдясь языком по внутренней части щеки и ладонью по юбке между ляжек, он оттолкнул ее.
- Позже. А сейчас проводи меня к моему отцу.
Русе Болтон сидел за огромным столом и видимо что-то писал. Слева от него стояли две толстых, но уже основательно оплывших свечи. Когда дверь захлопнулась, он медленно, словно нехотя поднял глаза и стал рассматривать Рамси.
Лицо человека, который был его отцом, выглядело бескровным и совершенно неподвижным. Глаза смотрели на Рамси, а казалось, что сквозь него. Два пятна неопределенного цвета и выражения. Потом ниточка губ дрогнула и слегка изогнулась. Трудно было понять, улыбка это или усмешка. По спине Рамси прошел холодок. Он может меня отправить обратно. Он еще не решил. Наверное, поэтому не дал мне другой одежды.
Руки сжались в кулаки против воли. Сердце зло бухнуло, но что ему сделать прямо сейчас, он не понимал.
Лорд Болтон оперся рукою о стол и встал, по тонкой кисти скользнул край белоснежной рубахи. У бедра заметно выделялась изящная рукоять кинжала. Снимал ли он кожу со своих врагов? И как это делают?
Пока Русе Болтон обходил огромный стол и двигался к Рамси, тот чувствовал, как каменеют от судорожного напряжения его плечи. Насколько он нелепо выглядит в своей слишком длинной грубо скроенной куртке, в тупоносых башмаках с мельницы.
- Ты знаешь, почему здесь? – в этом тихом голосе звучала скорее угроза, чем вопрос.
- Вы сами послали за мной, милорд, - он тоже ответил тихо, прислушиваясь к собственному злому напряжению.
- Верно, послал, - тонкие губы опять насмешливо изогнулись, - и почему же?
- Я ваш сын, и мое место здесь, - это было именно то, что он думал, чего давно хотел.
- Ты мой бастард и, если даже твое место здесь, то это место бастарда, а не сына. Это первое, что ты должен запомнить.
- И какое же это место? Что я должен делать в Дредфорте? – с усилием он разжал сцепленные в кулак пальцы.
- А что ты можешь? Давить деревенских кошек и драть девок? Или что-то еще? – легкая насмешка в голосе, и взгляд без выражения.
- Я…, - он как-то совсем иначе представлял эту встречу. Может и не отцовское объятие, но ведь Домерик хотел его видеть, познакомится с ним поближе. На какое-то мгновение он даже пожалел, что поменялся с ним местами. – То, чему научил ваш Вонючка. Вы же его прислали. Ну и еще работу на мельнице, где вы предпочитали меня содержать.
Лорд Болтон прищурился, в глазах его зажглось любопытство.
- Смело для бастарда с мельницы. Возможно, ты в состоянии еще чему-то научиться.
- Тому, что знают Болтоны? - внутри все кипело, и его несло.
- Ты Сноу, не Болтон. Ты, кажется, не запомнил даже первое, что я тебе сказал. Оно может стать и последним.
- Я запомню, милорд, - он почти услышал в собственном голосе ярость и отвел глаза.
- Ты будешь делать все, что я скажу и когда скажу. Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Поэтому если захочешь развлечений, - делай это за стенами моего замка. Хеке останется при тебе.
- И чем же это отличается от жизни на мельнице?
- Кажется, теперь тебя называют милорд? Пока с тебя хватит. А дальше все станет зависеть от того, как ты будешь себя вести и знать свое место. Можешь идти.
Лорд Болтон небрежно махнул рукой в сторону двери, сам развернулся и отправился обратно к столу. Он даже ко мне не прикоснулся.
- Кстати, на сундуке у двери лежит одежда для тебя. И еще завернутый меч. Забери.
Отпустив ручку двери, Рамси обернулся. Лорд Русе уже смотрел на какой-то свиток на столе. На неподвижном белом лице ходили тени от свеч.
Он сам нашел дорогу обратно, ввалился с тюком и мечом в шкурах подмышкой. Та же девка складывала поленья в стенную нишу.
- Милорд? – взгляд ее был встревоженный, она замерла, словно в ожидании.
Ты ошибаешься, лорд отец, с меня не хватит одного лишь «милорда».
Когда он бросил девку на кровать, она вскрикнула, и сразу зажала рот двумя руками. Пальцы дрожали, круглые глаза до краев заполнились слезами. Тупая сучка. Он ударил с оттягом прямо в дрожащие руки и в лицо.
- Опусти их!
Когда он ее трахал, с края треснувшей губы текла тоненькая струйка крови. Она всхлипывала с каждым толчком, в разорванном вороте болталась обнаженная тяжелая грудь. Девка отвернула голову в сторону, крепко зажмурив глаза, но дрожащие ноги держала широко разведенными.
- Будешь приходить каждое утро, - завязывая штаны, Рамси понял, что чувствует себя более Болтоном, чем Сноу, - и пусть принесут горячую воду.
Все равно все будет, как нужно ему. Он пойдет на все ради этого.

URL
2014-04-15 в 23:40 

Лилули
Теон опустился рядом с ним и, наклонив голову, медленно поглаживал его член рукой. Ресницы были опущены. Губы дрогнули, словно он собирался взять в рот, но внезапно раздумал.
- Тебе нравится мой член?
Теон вскинул глаза, и рука его замедлилась, потеряв ритм.
- Мой мне нравился больше, - прошептал он одними губами.
Рамси сжал тонкое запястье. Теон весь напрягся и отвел глаза. С трудом сглотнул.
- Моей шлюхе член не нужен, - произнес он отчетливо, с угрозой. – Помни о соглашении. Начнем заново. Тебе нравится мой член?
- Да, он мне нравиться, милорд, - голос был тихий, каждое слово было как шаг через препятствие. В них была ложь и правда одновременно.
- Покажи мне как. И я расскажу все, что ты хочешь знать.
- Это игра? Вы соврете, милорд.
- А ты?
Теон опустился у кровати и облизал его член медленно снизу вверх, прошелся языком по темной головке. Обхватил ее губами, втянул чуть глубже, а потом, оторвавшись и посмотрев вопросительно, переместил свой рот сначала к животу, затем к груди. Он целовал и лизал кожу, оставляя за собой прохладные влажные отпечатки. Рука его вернулась на напряженный член и, обхватив его плотно и нежно, стала равномерно двигаться вдоль.
Рамси не удержался: провел пальцами по костлявому бедру, по гладкой впадине шрама на нем, вцепился в нее ногтями. Теон зашипел, схватил его руку и вытянул ее вверх, на подушку. Следом поднял другую. Лег на Рамси сверху и внезапно посмотрел прямо в глаза. Во взгляде Перевертыша мелькнуло что-то непонятное. Вызов и страх, похоть и отторжение.
Он облизал губы и рывком прильнул ко рту Рамси. Быть пассивным не получалось и, не отдавая себя отчета, он сразу втянул глубже юркий язык, нащупывал обломки зубов. Тело на нем вздрагивало и раскачивалось, член, зажатый между их бедер, подергивался в ответ. Хотелось всадить поскорее и поглубже, само ожидание теоновых дальнейших действий мутило сознание запредельным возбуждением.
Теон сполз вниз и, словно дразнясь, взял в рот только самый край его члена.
- Пекло тебя! - Рамси, дернув на себя длинные белые волосы, засадил ему в самое горло, и удерживал так, ощущая нежные судорожные сокращения в глубине. Теон почти задыхался, на бедра из распахнутого вокруг члена рта стекала слюна. Рамси разжал руку, и Теон, шумно вдохнув и выдохнув, начал сосать быстро, заглатывая глубоко.
Свернувшаяся фигурка между его ногами. Рамси застонал, подаваясь навстречу этому бесконечно нежному рту.
Теон резко поднял голову и, пряча взгляд под темными ресницами, переполз выше, уселся на бедрах Рамси. Не смотреть на это было невозможно. В груди разливалось тепло. Хрупкое, исполосованное шрамами тело было распахнуто и чуть развернуто след за уходящим в сторону плечом и рукой, которой Теон придерживал член, направляя его внутрь себя. Рывками двигаясь вниз, он сглатывал, шея под чуть откинутой назад головой казалась бесконечно длинной.
Рамси ухватил его бедра, надевая этот влажный узкий зад на себя как можно глубже. Теон издал невероятный грудной стон. Рамси слышал такой прошлой ночью и теперь убрал руки, сдержал яростное желание подбросить выше, сдавить, дергать это тело жесткими короткими рывками. Теон стал раскачиваться сам, сначала медленно, словно устраиваясь удобнее, находя нужный наклон, потом быстрее, поднимаясь вверх и опять опускаясь. Рамси закрыл глаза, как тогда пытаясь подстроиться под чужой настойчивый ритм. Кажется, это я становлюсь шлюхой.
Поддаваясь какому-то запредельному наваждению, он погладил рукой раскачивающуюся перед ним грудь, прячущийся под изгибом ребер живот. И облизав пальцы, забрался в темные волосы в паху. Теон тихо застонал и схватил его за запястье. Из-под ресниц мелькнул затуманенный взгляд.
Рамси не помнил как сел, прижимая его к себе, устраивая на скрещенных ногах. Двигаясь с ним как одно существо, кожа к коже, ощущая невесомое касание рук на своих плечах, жадное кольцо, сжимающееся вокруг члена. Ритм становился рваным дерганным, диктуемый только голодом. Словно внезапно наткнувшись на стену, Теон замер и застонал. Рука Рамси зажатая между их влажных бедер, ощутила теплые толчки семени. Войдя в Теона до упора, он с облегчением понял, что тоже кончает.
Теон лежал на спине, вытянув руки вдоль тела. Лицо его было отвернуто в сторону. Рамси сыто рассматривал его.
- Что с моей сестрой? – в голосе сквозило сомнение.
- Из тебя чудная шлюха, мой милый Вонючка.
Теон окаменел. Потом резко обернулся и взглянул на Рамси. Нижняя губа дрожала, в глазах отразилась мольба и глубокая, обнаженная боль. Дыхание почти пресеклось. Эта была та самая такая нужная откровенность, открытость, которую Рамси хотел получать каждый раз. Хотел, чтобы она росла между ними. Все равно она возникнет, только он увезет его отсюда.
- Ты не помнишь, все равно не помнишь, - прочитав его, прошептал Теон и снова отвел глаза, - расскажи про мою сестру. Ты получил свою игру и даже больше. Теперь твоя очередь.
Рамси улыбнулся. Ошибаешься, мой милый Вонючка, сыграть я с тобой только собираюсь.
- Станнис был разбит у Винтерфелла, а твоя сестра ранена. Она истекала кровью можно сказать у меня на руках. Но сейчас, думаю, все в порядке.
- Почему я должен верить, что ты сам не разрезал ее? – Теон опять смотрел, пытаясь увидеть правду. Он почти ее и сказал.
- Ты знаешь почему. Чтобы вернуть тебя. Сегодня ночью мы уезжаем, не дожидаясь похода на запад. Я соберу припасы, ты приведешь лошадей. Если хочешь, чтобы Аша Грейджой осталась жива, поедешь со мной. Только тогда я отпущу ее. Если я доберусь один, то может так оказаться, что шкура железнородных будет достаточно плотной, чтобы сделать из нее штаны.
- Почему я должен тебе верить. Ты просто получишь нас обоих.
- Слово лорда Болтон. Она мне не нужна. Мне нужна моя жена и мой Вонючка. Жена чуть позже.
Теон молчал, дыхание тяжело поднимало грудь.
- И еще, - Рамси жадно облизал губы, предвкушение горячило кровь. – Мне нужен меч. Меч Станниса. Ты сходишь к Сноу, который тебе так сильно доверяет, и заберешь его.
- Я просто расскажу ему все. И на этом твое притворство закончится.
- Как и надежды твоей сестры. Она – мой трофей, и я оставил ее на попечении Живодера, знаешь. А он не слишком терпелив, - от этих слов Теон содрогнулся, казалось его прошила резкая невидимая боль. - Просто принеси мне меч.
- Нет! – Теон резко сел и развернулся спиной к стене, подбирая под себя ноги. - Это слишком ценная вещь для Джона. Он с ним не расстается. Я не могу.
- Уверен, что сможешь, - каждое слово приносило почти физическое удовольствие. – Если хочешь, можешь даже отсосать у него на прощание. Ради меча я разрешаю тебе. Один раз.
- Ты хочешь, чтобы я предал Джона? - голос срывался, лицо исказило напряжение и боль.
- Я хочу, чтобы ты спас свою собственную сестру, милый мой Перевертыш. Выбор твой, как всегда. И ты умеешь его делать.

URL
2014-04-15 в 23:41 

Лилули
Следующее обновление будет последним в этой затянувшейся графоманской саге. :vict:

URL
   

Лавочка разных разностей

главная