Maya Mayfair
Перечеркнутая строка приобретает особый смысл...
Сними очки, мой лев святого Марка. Люди кажутся лучше, пока не узнаешь их достаточно близко.
Я думала, что смогу перебороть детскую обиду и не стану отдаляться от нее, зная что она умирает. Мы обе - слишком гордые, себе же во вред. Холодный Господин - самый требовательный возлюбленный, ничто не меняет, так как он. И вся моя книжная мудрость в мгновение обернулась lip-tightened dumbness. Мне стыдно за свое молчание. За то, что я шуршу грушевыми листьями и пью кофе с корицей, пока она борется с последними слабостями пожухлого тела. Я должна что-то сказать, но слова горчат обидой того, что скоро нас уже не будет. Буду только я, усталый Франциск, и этот глупый пустой мир, где уже никто не назовет меня тем детским русалочьим именем. Скоро ваша агония кончится, а я буду ждать его на пороге, готовая успокоить вульгарным фактом теплых объятий, осознанием того, что по моим венам еще бежит кровь, что я еще могу огрызаться и смеяться. Я уже умирала для него, теперь же ему нужная я живая, как никогда. Знаете, он до сих пор не разучился плакать так, как плачут дети - горько и открыто. У подменышей нет сердца и, наше сердце - на двоих, и уж кто-то будет в силах его сберечь. Я надеюсь на это, my dear Auntie. Вы знаете, как я люблю вас, пусть в столе и лежит стопка открыток, которым не дойти вовремя.

@темы: Канарейка для узника