20:49 

Перепост фика и Поговорите со мной о Сайресе Смите.

Marie Paganel
Наблюдать и работать
Для тех, кто не заметил фанфик, делаю перепост.
Не то, чтобы фик прямо произведение искусства. Но я решила оставить перфекционизм ради ёмкого выражения мысли о некотором поведении Сайреса Смита.
Было высказано уже несколько мыслей в комментариях к фику, я их тоже притащу в эту запись. Дело в том, что я хочу поговорить. О Смите, о его роли в этой робинзонаде, о восприятии его - моё фанатское восприятие не могло не деформировать оригинальный образ, но я надеюсь понимать его и рассматривать с разных сторон. В общем, интересно было бы поговорить. Обсуждение всегда помогает выразить мысли более чётко.

10.07.2015 в 22:13
Пишет Marie Paganel:

Автор: Marie Paganel
Бета: Anna_Dreamer
Название: Cura te ipsum.
Фандом: «Таинственный остров» (Жюль Верн)
Ключевые слова: Питомец, Навсегда, Сухость
Уровень сложности: 2
Дисклеймер: Копировать и публиковать только с ведома автора и, конечно, под именем автора. Используются герои и сюжет романа «Таинственный остров» Жюля Верна.
Рейтинг: PG
Герои: Сайрес Смит, Гедеон Спилет, Том Айртон.
Жанр: angst
Размер: ~1800 слов
Предупреждения: Писала, не сверяясь с книгой, возможно, вы найдёте несоответствия во времени некоторых событий.
Примечание: «Medice, cura te ipsum» - «врач, исцели себя сам», латинское крылатое выражение, призыв обратить внимание на самого себя и собственные недостатки.

К концу дня это становилось невыносимо, а Сайреса наверняка и вовсе выматывало. Но Сайрес Смит привык быть упрямым, если такую необходимость этого ему подсказывало сердце. И он снова брался за простую работу и говорил без надежды быть понятым.
- …Я не очень умею плести корзины, возможно, вы, мой друг, лучше с этим справитесь. Чему только не научится робинзон... Когда я в детстве читал эту книгу, никак не мог поверить, что человек может жить на необитаемом острове совершенно один. А вы поверили бы?.. Да уж, правда, книги – не то, что реальность. И всё же мы с вами справляемся ничуть не хуже. Мы здесь второй год, а вы?.. Да, это долго, но всё же не так долго, как у Робинзона. Я даже – простите мне эту глупость – считал, что моряки всегда рискуют повторить его судьбу, отправляясь в море. Но я не моряк и не знаю. А вы могли бы рассказать мне о вашей работе? Вы были офицером на корабле? Капитаном? Матросом? Боцманом?.. У вас суровое и опасное дело, я восхищаюсь людьми, которые способны работать в море. Вы помните: вы определили координаты острова. Должно быть, ваш корабль настигла буря… С какой стороны был ветер? В этих морях господствуют восточные ветра... Но, так или иначе, море – ненадёжное укрытие, а земля даёт нам вдоволь пищи и укрытие от непогоды. Как здесь, в Гранитном Дворце: мы в безопасности. И мне, квалифицированному инженеру, тоже пришлось стать землепашцем, и я не жалуюсь – было бы зерно, чтобы всех прокормить. Скоро мы снимем четвёртый урожай пшеницы и закончим мельницу. Представляете: хлеб, настоящий пшеничный хлеб. Вы, наверное, давно его не пробовали…
Сайрес облизал пересохшие от долгой болтовни губы. Он, очевидно, чувствовал неловкость, говоря так долго, но старался, ибо это, по его словам, могло помочь больному вспомнить хоть что-то.
Спилет, стоя в двух шагах от открытой двери, молча смотрел на эту одностороннюю беседу. Сайрес делал паузы после вопросов, словно ожидая ответа, - хотя всем было ясно, что незнакомец не заговорит.
Сайрес возился с этим безумцем уже не первую неделю. Бесплодность любых действий явно угнетала инженера, это все колонисты заметили. Что для него такого в этом сумасшедшем?
«Мы сможем его вылечить, - повторял Смит друзьям. – Со временем. Это не последствия болезни или травмы, это не непоправимое изменение мозга, а только помутнение рассудка из-за тяжких испытаний. Он теперь среди людей – и он обязательно вернётся к жизни! Я уверен. Я не хочу затруднять вас, друзья, я займусь им сам. Надеюсь, это не повредит остальным моим обязанностям…»
Пенкроф скептически качал головой. Наб заботливо приносил ужин в комнату больного – на двоих или даже троих, поскольку сам садился рядом с хозяином. Сайрес был, похоже, этому рад, он мог наконец-то немного помолчать, пока говорил Наб. Хотя зачем было всё время говорить? Даже если этот сумасшедший слышит, он не понимает!
Сайрес говорил теперь со своим «пациентом» больше, чем с журналистом, а ведь тот считал себя лучшим другом инженера. Сайрес стал словно одержим – и это заметно. Он и прежде не отличался лёгкостью в общении, а тут стал совсем замкнут и суров, если только не сидел с незнакомцем. Спилет пытался вспомнить, когда Сайрес последний раз улыбался вне этой комнаты их «пациента». Кажется, его не радовал даже хлеб, который у них вот-вот будет, не радовал корабль, такой прочный и красивый, а ведь они могли бы попытаться уплыть с острова...
Не раз Спилету хотелось броситься к другу и увести его из этой комнаты. Безумец словно зачаровал инженера, и привязанность явно была обоюдной. Несчастный умалишённый стал откликаться на голос Сайреса, иногда повторял его жесты, но чаще складывал руки на груди и сидел на своей кровати, хмурый и словно обиженный на весь мир, а Сайрес брал его руки, пожимал их, давал подержать простые инструменты. Инженер подводил незнакомца к окну – к счастью, тот уже оставил яростное желание оказаться снаружи любой ценой и не пытался выброситься из окна – и говорил о море. Безумец был теперь послушным, но послушным только Сайресу.
Спилет понимал необходимость быть мягким и добрым к «пациенту», ухаживать за ним, говорить, но не все же вечера на это тратить! В больницах таким несчастным уделяется куда как меньше времени. Если бы безумца увезли на материк, никто бы с ним так не нянчился!
Что же Сайрес делает, а главное – зачем?..
Спилет не заметил, как простоял возле комнаты незнакомца целый час. Смит не заметил его до тех пор, пока не ступил в тёмный коридор из освещённой комнатушки «пациента» - и не наткнулся на товарища.
- А?.. Спилет! Вы здесь. Ищете меня? Я уже иду спать, не волнуйтесь.
Спилет кивнул и взял его руку.
- Я вас провожу. Сайрес...
- Не нужно, - инженер покачал головой, но хотя бы руку не отнял. – Я знаю: вы обеспокоены тем, что я сижу с этим несчастным так часто. Но это мой долг, и вы это понимаете.
- Я понимаю, Сайрес, что вы снова путаете понятия «долг» и «сделать всё, что в силах человеческих, и даже более». Пожалуйста, поберегите себя, - репортёр недвусмысленно поднял к свету его правую ладонь, с тыльной стороны ещё остались глубокие царапины, оставленные этим «несчастным» в первую неделю его пребывания здесь.
- Ах, да оставьте! – Смит раздражённо выдернул руку. – Он уже смирен. Притом, кажется, мы с ним оба под тщательным присмотром. Долго вы тут уже стояли?
Спилет кивнул и вздохнул.
- Простите меня. Идёмте спать. Я понимаю, что важно составлять ему компанию и стараться пробудить его разум... я не могу понять, почему это так важно для вас. Вы нас совсем забыли. Не знаю, заметили ли друзья, но я заметил, Сайрес, что вы очень привязались к этому бедняге, слишком привязались, словно он родной вам... Простите, если я затрагиваю неприятную тему. Мне действительно беспокойно за вас!
Сайрес в ответ тихо и грустно улыбнулся, слабо пожал Спилету руку, покачал головой – и отвернулся, направляясь в спальню. Спилет последовал за ним и, сидя на своей постели, наблюдал, как Сайрес раздевается и ложится под одеяло, отворачивается к стене. Его опущенные плечи и вся фигура выражали глубокую печаль и… усталость.

Ночью Спилет внезапно проснулся. И резко сел на постели: кровать Сайреса была пуста.
Спешно одеваясь, Спилет не верил себе: неужели он и ночь решил там проводить?! Он даже пренебрёг тишиной (и только по счастливой случайности никого не разбудил), чтобы скорее оказаться у двери комнатушки «пациента». Нет, тот был один и спал, только тихо постанывая сквозь сон.
Где Сайрес?!
Спилет метнулся проверять все комнаты. Кабинет, общий зал… кухня!
- Это вы, Спилет? – Сайрес в свете одной свечи выглядел ещё более худым, почти прозрачным. – Хотите кофе?
- Я испугался, когда не увидел вас в спальне, - сказал журналист, даже не пытаясь успокоить бешено стучавшее сердце. – Бессонница?
- Да, наверное... Садитесь, я сварю кофе на двоих, - инженер возился с посудой и растапливал плиту. – А вы что же? Я вас разбудил?
- Не знаю. Но хорошо, что вы здесь!.. Простите, что огорчил вас вечером, а всё же – я переживаю за вас. Я уж подумал было, что вы и спать решили в комнате пленника.
- Не пленника, незнакомца.
- Как скажете. Но ваш питомец, как бы его ни назвать, слишком привлекает ваше внимание. Вы будто сам не свой с момента нашего возвращения. Не произошло ли чего-нибудь таинственного, пока мы плавали на остров Табор?..
- Ах, это… нет, ничего необычного. Вы правы: меня тревожит судьба этого несчастного. Подумайте, Спилет!.. – Сайрес сел за стол рядом с другом, оставив кофе вариться на плите. – Он был потерпевшим крушение. Здоровым, сильным, здравомыслящим человеком... – тут инженер как-то странно опустил глаза с секундной паузой, но тут же продолжил. – Он построил себе хижину из обломков корабля, он посадил овощи, ухаживал за животными – и он бросил в море бутылку и, возможно, не слишком надеялся, но всё же ждал спасения. А мы… мы опоздали. Может быть, когда мы попали сюда, он был ещё здоров, но отчаялся...
- Сайрес, не надо так, - Спилет взял его руку. – В хижине было такое запустение, что ясно: там не жили много лет.
- Но записка была свежей. Может быть, он просто запустил своё жилище, жил где-нибудь в другом месте, в шалаше... Не знаю, на разные поступки может толкнуть людей отчаяние... И вы верно заметили, что я сам не свой. Я всё не могу отделаться от мысли: а если мы здесь… навсегда… и…
Сайрес встал и, с силой стиснув кулаки, отошёл к окну.
А Спилет всё понял. Как клубок разматывалась нить рассуждений, которые моментально пробежали в голове.
Сайрес видел, как образованный, умный, здоровый человек за несколько месяцев стал зверем, безумцем, кошмаром.
Сайрес знал, как трудно робинзонам приходится: они сами здесь далеко не в раю живут, пусть Пенкроф и хочет так думать. А кому как не Сайресу Смиту, средоточию всех их надежд на будущее, их руководителю, тому, кто взял на себя ответственность за эту маленькую колонию, – кому как не ему приходится тяжелее всех!
И Сайрес боялся. Спилет не мог уместить это в голове, но сердце подсказывало ему: инженер тоже мог поддаться страху. Страх потерять рассудок! То, чем так дорожил Сайрес и дорожили все его друзья – его светлый разум, который вот так же мог помутиться от всех нелёгких испытаний, которые уже выпали на его долю или ещё поджидают в будущем.
А теперь судьба поставила перед инженером его собственную копию – в том случае, если рассудок ему откажет. Его собственное изображение в кривом зеркале действительности. Спилет замечал, что даже черты лица незнакомца отдалённо напоминают черты инженера: манера двигаться, взгляд с прячущимся огоньком мысли в глазах, густые тёмные волосы, крепкое и худощавое сложение... Вот только незнакомец был старше. Старше лет на пять или десять, хотя неизвестно, сколько из них ему прибавили лишения и страдания.
И Сайрес уже много дней бился о стену чёрного пугающего безумия и собственного страха, стараясь пробудить разум этого существа, доказать себе и всем колонистам, что это не конец, что с этим можно иметь дело, что всё можно исправить и излечить...

- Сайрес, - тихо позвал репортёр, - давайте я вам помогу завтра. Может быть, он к вам слишком привык, а я постараюсь говорить веселее и громче. Если бы я был на его месте, то никак бы не пропустил новости со всех континентов. Подумать только! – продолжал он уже веселее. – Мне снова случится поработать корреспондентом. Пусть мои новости и запоздали немного относительно настоящего времени, но для человека, который провёл много лет в одиночестве на крохотном островке, они наверняка будут куда как свежими!
Сайрес обернулся к другу – и Спилет встал, чтобы подойти к нему. В неровном свете свечи на щеке инженера блеснула слезинка, но репортёр сделал вид, что не заметил этого, только пожал другу руку и улыбнулся ему. Вы не один! Не один и никогда один не останетесь!
Тут зашумел кипящий кофе. Спилет усадил Сайреса за стол и сам разлил бузинный кофе по двум кружкам. Вы так долго говорите с этим несчастным, но так мало стали беседовать со мной! Теперь – самое время.
И хоть беседа длились не очень долго, потому что оба скоро захотели спать, но самое главное было сказано, и спать ложились со спокойствием на душе.

«Смелость, - говорил себе Спилет утром, глядя, как Сайрес одевается, заправляет кровать, деревянным гребешком расчёсывает волосы и бороду, - смелость не в том, чтобы не чувствовать страха. Смелость заключается в решимости встретиться со своим худшим страхом, не потерять головы и завершить дело. Возможно, так даже можно победить страх навеки. Я мог бы о себе сказать, что я – человек смелый. Но самым смелым человеком на свете я признаю сегодня Сайреса Смита. Да, это надо записать!..»


URL записи

А теперь - комментарии!

Пишет selesta2000:
12.07.2015 в 07:04


Marie Paganel, я даже не знаю, что сказать....
У вас Смит такой.... живой. Нет, канон остался, но через этот поверхностную гранитную оболочку нет-нет да проглядывает человек. Понятно, что и у Верна его вечное спокойствие это напускное. Он должен быть уверен в том что делает, всегда находить ответ на насущные нужды, всегда излучать непоколебимую уверенность потому что он лидер. И в этой ситуации это хорошо видно. Он несет ответсвенность за каждого, даже нового, тем более нового и такого сложного члена колонии. И страх... пожалуй и правда единственное чего мог боятся этот железный человек, это безумия. И возможно по настоящему этот страх он осознал увидев дикаря. И это подталкнуло его во что бы то не стало вернуть ему разум.

URL комментария

Пишет Marie Paganel:
12.07.2015 в 11:47


selesta2000, спасибо.
Но вы книгу перечтите свежим взглядом: у Верна Сайрес Смит не всегда спокоен, просто сдержан, это внутренний контроль, он разительно отличается, к примеру, от спокойствия майора Мак-Наббса. Например, как он осматривал разрушенное плато Кругозора: "Бледное лицо Сайреса Смита выдавало его негодование, он с трудом сдерживал гнев, но не произнёс ни слова". Это воля, только и всего, а уж о силе воли инженера нам было сказано сразу и определённо: железная и несгибаемая.
Верн не психологичен, но это может быть хорошим уроком для всех нас: его персонажи, как бы идеально и героически они ни выглядели, являются живыми людьми (настолько, насколько это может быть в художественном произведении), и в реальности ведь так - мы не видим, что у человека в душе, он скорее всего не показывает на публике свои беспокойства, но стоит знать, что он тоже человек, что у него свои проблемы и тревоги.

URL комментария


Пишет Алиса_15:
14.07.2015 в 15:37


Ура - табличка продолжилась! Замечательный рассказ, очень приятно читать и - снова задумываться над произведением.
Страх у инженера, очевидно, не только за себя, следующая же мысль - что тогда будет с людьми, за которых он взял на себя такую большую ответственность? И поэтому, если уж он говорит с беспокойством, то всегда - не о себе. (В "Солдатиках" ещё это хорошо у вас показано, да).
А с Айртоном сейчас в самом деле сложно и страшно, и, возможно, именно потому инженер считает себя не вправе перекладывать хотя бы часть всего этого на товарищей. Но тут выходит ситуация неоднозначная: стараясь донести до Айртона, что тот - не один, среди людей, сам инженер практически ведёт эту борьбу в одиночку. Так что вовремя, очень вовремя был этот дружеский разговор.

URL комментария

Пишет Anna_Dreamer:
14.07.2015 в 15:59


Алиса_15, конечно, Сайрес боится за других: но здесь Мари касается и его личных страхов, тех, что не порождает бремя лидерства. Хотя, конечно, они тут же болезненно сплетаются с ответственностью: постоянное напряжение, постоянная работа на совершенство требуют крепкого рассудка и уверенности в будущем. Только Сайрес - всего лишь человек. Он может не справиться. А его товарищи, без умолку твердя о безграничной вере в инженера, фактически отнимают у него эту возможность. Этой ночью Сайрес поступает очень нехарактерно: он как раз говорит о себе. Ведь смысл лечения Айртона - это и самолечение, борьба собственного разума с угрозой потерять его. Потому и фик так назван.)

URL комментария

Пишет Алиса_15:
15.07.2015 в 15:57


Anna_Dreamer, а, вот откуда такое название.) А мне сильно запало в душу "если мы здесь", серьёзно.
Личные чувства - несомненно, они есть, и очень сильные; и бороться с такими чувствами в одиночку невероятно трудно. Айртон вот и не справился. Так я поняла название, как напоминание, что ли, инженеру: вспомните, что вы - не в одиночку!
Отнимают - пожалуй, так...:hmm:. Но всё же не просто "со стороны" восхищаются - учатся, берут пример понемногу.

URL комментария

Пишет Anna_Dreamer:
15.07.2015 в 16:04


Алиса_15, несомненно. Друзья и не виноваты, они не нарочно: вот Сайрес действительно привык полагаться прежде всего на себя и не ждёт ни от кого помощи. Так что ему и правда нужно напоминать: мы с вами, мы вас поддержим, вы не один!

URL комментария



@темы: герои произведений Жюля Верна, фанфики, Спилет, Смилет, Сайрес Смит

URL
Комментарии
2015-08-17 в 21:34 

Дочь капитана Татаринова
spero, ergo sum
Marie Paganel, можно спросить, а почему вы подняли именно этот фик? Потому что он последний из написанных, или были еще какие-то причины?

И кстати, насчет роли Смита в робинзонаде. А если б нужно было ее сформулировать одним предложением - как бы она по-вашему звучала? От лица читателя и от лица остальных колонистов? Как бы кто сформулировал, кто для острова Линкольна и для них лично инженер Смит?

2015-08-17 в 22:07 

Marie Paganel
Наблюдать и работать
Последний из написанных - и о Сайресе Смите как о персонаже... человечном, что ли. Не условном, не образе, как о человеке с чувствами, эмоциями, не идеальном.

Роль Сайреса Смита - лидерская и в частности отеческая. Он за всех в ответе, это большая моральная тяжесть. Пожалуй, он единственный, кому действительно хотелось бы поскорее вернуться на материк.

URL
2015-08-17 в 22:11 

Дочь капитана Татаринова
spero, ergo sum
Marie Paganel, то есть в других фиках он более персонаж и образ, чем человек? Мне так не показалось.

Насчет роли - это ваше мнение, или предполагаемое мнение его спутников? И еще. А почему другим колонистам не хотелось на материк? С Немо и Айртоном хотя бы понятно. А остальные-то?

2015-08-17 в 22:25 

Marie Paganel
Наблюдать и работать
В других фиках он более внешне представлен, чем внутренне. Хотя там тоже, конечно, человек. Я выбирала из последних.

Мнение его спутников вполне однозначно: Сайрес - лучший, он всё знает и всё умеет, он нас спасёт, положимся на него во всём, поможем ему во всём!
Айртону, кстати, могло вполне хотеться - не на материк, он дожидался "Дункана". А вот остальные... Спилету тут прекрасно, несмотря на его желание узнавать новости, остров - для него новый дом, у него тут полно всего интересного - и тут Сайрес! У Спилета, похоже, никогда не было такого дома. Анна рассуждает о том, что для Спилета остров - обретение семьи (первыми их семьёй Пенкроф назвал, если я верно помню).
С Пенкрофом и Набом понятно - им хорошо там, где хорошо. Вкусно есть, славно работать, заботиться о своих близких (Герберт и Сайрес соответственно) - чего ещё нужно! Нет тревог, связанных с материком, с войной, расизмом, кризисом и т.п.
Герберт же просто с детской лёгкостью привык к острову и ему тут хорошо, он вряд ли сильно скучает по дому - он, судя по всему, круглый сирота, так что здесь у него есть всё, что нужно, а воспоминания о прошлом могут быть даже тяжелее, чем жизнь на острове!
Всем им хочется домой. Но дом - это просто один из хороших вариантов. Дома хорошо, на острове тоже неплохо. Сайресу на острове... тяжело, как никому. На него тут наваливается слишком большая ответственность, ответственность за жизнь каждого из друзей, кроме него никто так часто не задумывается об одиночестве их жизни здесь. В фильме это мило показано, кстати, у эмоционального Сайреса есть больше возможностей выразить эту тревогу. А тут ещё все эти тайны, связанные с Капитаном, с Айртоном, с вулканом!.. Последние главы Смит носит на плечах и вовсе непосильную ношу знания: острову конец! И далеко не сразу сообщает об этом друзьям.

URL
2015-08-17 в 22:32 

Дочь капитана Татаринова
spero, ergo sum
Marie Paganel, да, вполне логичное объяснение. А как полагаете, уже в Америке, на острове-на-суше, Смиту было легче? И еще. Что он чаще вспоминал, когда думал про остров - приятные эпизоды, победы - или трудности, сложности, потери, нервное напряжение и так далее?

2015-08-17 в 22:36 

Marie Paganel
Наблюдать и работать
Да, конечно, было легче. Были деньги, были люди кругом, которых можно вызвать на помощь в случае нужды. Колония, опять же, большая. И вообще не факт, что он не сказал сейчас же и сразу: нет, я не буду губернатором! - и правителем колонии стал бы... Айртон. Он человек сильный и умный, руководитель умелый, справится. Или вообще совет бы выбрали. Утопия ж.
А сколько у Сайреса на острове было приятных эпизодов? Есть ли что вспомнить-то? Работа-работа-работа-тревоги за будущее и за друзей... Конечно, вспоминалось всё. Но вряд ли в романтической дымке.

URL
2015-08-17 в 22:44 

Дочь капитана Татаринова
spero, ergo sum
Marie Paganel, убедили. На материке проще.
А насчет приятных эпизодов - смотря с какой стороны посмотреть. Вообще, мне кажется, для инженера видеть, как его проект воплощен в жизнь и работает - это очень даже радостный эпизод. Так что пуск мельницы и подъемника, заселение в Гранитный дворец и первый урожай даже - едва ли были неприятными воспоминаниями. А праздники на острове? Ведь они же были! И это не романтическая дымка, я полагаю. Хотя, может, и ошибаюсь.

2015-08-17 в 23:16 

Marie Paganel
Наблюдать и работать
Конечно, это приятно. Но куда как приятнее знать, что ты выбрался из всего этого, выжил и вытащил друзей, хоть и каким-то чудом.
Я пытаюсь сравнить со своим опытом. В трудные времена, конечно, были приятные воспоминания, но куда как приятнее пережить такое время и окончательно оставить позади. Это уроки, это огромное достижение - преодолеть все трудности. Можно улыбнуться всяким приятным случаям из жизни, но часто их вспоминать значит также вспоминать и трудности. Как бы то ни было, Гранитный Дворец - пещера, ушло много труда на то, чтобы её обустроить, мельница связана с долгим отсутствием хлеба, праздники... очень одинокие.
Это я даже не говорю о том, что у Сайреса Смита могла быть семья на материке. Это давнее предположение, что из всех колонистов он с самой большой вероятностью женат.

URL
2015-08-18 в 13:46 

Дочь капитана Татаринова
spero, ergo sum
И снова с этим трудно не согласиться. Кстати, сильно сомневаюсь, что такие люди действия как мистер Смит и его товарищи будут часто предаваться воспоминаниям. У них и на берегу для рефлексии времени будет мало. Насчет семьи - да, помню, были подробные размышления на эту тему, были фики... Но если уж разговор пошел о семье - а кроме жены и детей у него кто-то есть? Родители, братья-сестры, близкие друзья, крестники-крестные, сваты-кумы и так далее?

И еще. О достоинствах мистера Сайреса Смита можно говорить долго, их нам в романе подробно расписали. А что у него с недостатками? Они есть? И если да - то какие? Что в нем раздражает?

2015-08-18 в 15:34 

Marie Paganel
Наблюдать и работать
Братья-сёстры скорее у Наба и Сайреса Смита, они оба с фермы, там скорее всего семьи побольше. Друзья, конечно, есть у обоих. "Мой первый фанфик" начинался с того, что Сайрес Смит дружен с Импи Барбикеном.
Спилет - человек городской, вряд ли он вообще хорошенько признавал за собой принадлежность к какой-то семье, уж очень гордился свободой. Приятелей полно, а вот хороших, настоящих друзей... возможно, для него в этом смысле дружба с Сайресом Смитом стала откровением.
У Пенкрофа могут быть родители и уж точно полно друзей-приятелей, у Герберта, похоже, ровно никого, разве что приятели по детским играм.

URL
2015-08-18 в 15:45 

Marie Paganel
Наблюдать и работать
(комментарий отправился прежде, чем сумела дописать)
О недостатках Сайреса я также говорила много, но в основном в комментариях, не найду теперь.
У многих героев Верна есть один такой существенный недостаток, который им, как и самому Верну моментально прощается: они грёбаные зануды-трудоголики! Может, это делает их идеальными работниками, но иногда общаться с такими людьми трудно, а подавно трудно их любить и жить с ними (бедная Онорина, ага).
Но все недостатки относительны. Против Сайреса иногда играет даже его доброта (случай с пиратами). Он живой человек, он не может быть идеальным. На самом деле, то, что он так напрягается относительно острова и своей лидерской роли - тоже недостаток, казалось бы - живи себе нормально, но вбить в голову проще. Упрямство - это да, тоже общий для верновских героев минус, который также может быть и плюсом.

URL
2015-08-18 в 19:17 

Дочь капитана Татаринова
spero, ergo sum
Marie Paganel, насчет семей понятно. В принципе все вполне логично. Насчет недостатков - тоже. И кстати, возник вопрос. А как вы сами полагаете, чем именно и насколько сильно ваше личное фанатское видение Сайреса Смита отличается от объективного, представленного Верном? Где кончается канон и начинается фанон, если можно так выразиться? Вы как-то различаете, в какой момент говорите об объективно существующем Верновском Смите, а в какой - уже о своем видении этого героя?

2015-08-18 в 20:39 

Marie Paganel
Наблюдать и работать
Там, где у Сайреса начинаются слабости. Потому что его слабости - это моя фанатская слабость. Я неадекватна в его проявлениях чувств, это чаще всего ООС. Там тоже есть некий анализ, представление о том, как было у Верна, канонная база такая, но я всё равно хожу по скользкому краю, как только пишу эмоции Сайреса Смита.
Дело в том ещё, что нам только один раз показан внутренний мир инженера в романе. Всё остальное время он показан только внешне, по его виду можно судить о чём-то, но внутренний мир его закрыт. Кстати, тоже повторяется это у Верна - показать, что думает герой, в одном только эпизоде. Так же с Гаттерасом.

URL
2015-08-18 в 22:11 

Дочь капитана Татаринова
spero, ergo sum
Marie Paganel, отсюда поподробнее, если можно. Что в вашем представлении "адекватное проявление чувств Смита"? И каков он - не оосный? Один эпизод с внутренним миром - это который? Лечение Герберта или я ошибаюсь? А у Гаттераса - что это за единственный эпизод?

2015-08-18 в 22:23 

Marie Paganel
Наблюдать и работать
В "Таинственном острове" это конец восьмой главы третьей части, в корале. Там, где "Словом, Сайрес Смит смутно чувствовал, что удача отвернулась от них". А у Гаттераса - его сон в лодке уже на подступах к Полюсу. Не полезу на ночь в цитату, там очень всё грустно и страшно в тех главах. Это примерно там же, где гигантские пингвины)))
В моём случае я просто упиваюсь, делая Сайреса откровенно слабым. Ангст и всё такое. Перегибаю палку иногда, это от первых фиков пошло, но теперь я надеюсь этого избегать в основном. То есть грань тонка, но я чувствую, что местами её перехожу. Проще всего это видно, когда нет возможности нормально перечитывать эпизоды, сразу идёт на ум фанфик или что-то вроде, что меняет смысл сцены иногда. Но это редко, и это проходит.
Адекватное проявление чувств = обычное проявление чувств, то, что соответствует его образу, его обычному поведению, что соответствует персонажу. Соответственно, ООС уходит от этого, в моём случае чаще к подчёркнутой эмоциональности (не зря я так люблю киношного Сайреса-Краснопольского, хотя обычно я ухожу в другие эмоции, не в тех эпизодах).

URL
2015-08-18 в 22:29 

Дочь капитана Татаринова
spero, ergo sum
Marie Paganel, спасибо за пояснения. Кстати, о чувствах и эмоциях. А чего именно Смит больше всего боится? Только ли сойти с ума, как Айртон, или чего-то еще? О чем он втайне мечтает? Есть ли что-то, чего он стыдится и считает своей большой ошибкой? А чем больше всего гордится и считает удачей?

PS Надеюсь, мои вопросы хотя бы немного помогли вам привести мысли в порядок.

   

Всё устроится математически

главная