• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: джефри (список заголовков)
22:12 

Джефри. Последний пост

Улыбайтесь - это всех раздражает!
Джефри проснулся, несколько секунд пытался сообразить, что же не так, потом понял, что Лаэрса нет рядом. Значит, он так и не возвращался? На всякий случай обошел квартиру, убеждаясь, что его действительно нет. Набрал номер - "Абонент временно недоступен...".
Где же ты? Пытаясь перебороть волну липкого холода, расползавшегося по телу, занялся обычными утренними делами: одеться, умыться, позавтракать. Сел на подоконник. Непривычно пустая квартира раздражала. Мало ли, какие срочные дела могли возникнуть... У него же книга только вышла, может дядя его без предупреждения отправил куда-нибудь на раскрутку... а мобильник скорее всего разрядился... да, наверняка так оно и есть. Он позвонит сразу, как получится.
Набрал сообщение: "Позвони мне, как сможешь. Джефри", отправил, быстро удалил пришедший отчет о том, что доставка "В процессе". Отмахиваясь от неприятных мыслей (Я слишком много думаю), взял ноут. Проверю почту... наверняка Лу что-то ответила на последнее письмо...
Вылез в Сеть, зашел на сайт, где у него был ящик, привычно скользнул глазами по странице, пока она загружалась...
Сердце пропустило удар, когда взгляд зацепился за строку в колонке новостей: "Загадочное убийство в издательском доме Отачи... >>>"
Нет, не может быть...
На автомате открыл статью, снова и снова перечитывая несколько предложений: "Этой ночью в издательском центре "Отачи-пресс" были найдены тела главы центра, Отачи Синрея, и популярного поэта-песенника Лаэрса Смоука, книга которого недавно вышла в свет в этом издательстве. Эксперты сообщили, что смерть обоих произошла в результате выстрелов с большого расстояния. Работал судя по всему профессионал. Начато расследование. О списке подозреваемых в полиции пока не сообщили."
Нет... нет, это неправда, это просто глупая шутка... у нас сегодня что, первое апреля? Взгляд лихорадочно мечется по экрану, отмечая дату - 22 августа, возвращается к строкам. Нет... Не веря, не давая себе поверить, Джефри открыл еще с десяток новостных сайтов, везде встречая одно и то же... на последнем, где были размещены фотографии Лаэрса и какого-то хищного мужчины в черных рамках, он почувствовал, как что-то внутри ломается. Закрыл ноутбук, отталкивая его подальше, словно это он был виноват... Скрючился на подоконнике, уткнувшись лбом в колени и чуть покачиваясь вперед-назад. Нет, нет, нет, не верю, этого не может быть, ты не мог меня бросить, не мог... Тишина в ответ, давящая, сминающая своей безысходностью, вынуждающая признать - да. Правда. Он больше никогда не увидит Лаэрса, не услышит его голоса, не сможет к нему прикоснуться... Не будет ни шутливых перепалок, ни согревающего его тепла, ни безумной, сводящей с ума страсти, ни щемящей нежности, ни... ничего уже не будет, ничего, поздно. Слишком поздно.
Как же так, кои, как ты мог уйти, как?! Что мне теперь делать? Ты стал моей жизнью и теперь ее... тебя... нет. Лаэрс, господи... Лаэрс! В горле стоял болезненный ком, не выпускающий ни звука из закушенных губ. Сухой больной взгляд. Судорожно, до боли, сжатые руки... Сколько он так просидел?
Джефри поднял голову, растерянно, неверяще осматривая комнату, цепляясь взглядом за напоминающее о происходившем здесь всего несколько часов назад - каждый предмет, казалось, хранил на себе отпечаток их прикосновений. Никогда больше... На секунду Джефри показалось, что он слышит приглушенный смех и знакомое "котенок", он резко вскинулся, но наткнулся только на все ту же пустоту... Из горла все же вырвался какой-то сдавленный стон, отчаянный, будто у загнанного в угол зверя. Затем рассудок наконец выставил щит, защищая хозяина от сумасшествия, обрубая мысли, сводя реакции к уровню рефлексов... Только вот против бьщейся в виски боли он ничего сделать не мог.
Джефри, слабо осознавая, что делает, обулся и покинул квартиру. Тупо взглянул на ключи и положил их в карман. Поднял выпавшие оттуда полоски картона. Долго смотрел на сделанные вчера фотографии, где они были вместе, вспоминая. Первые кадры... поцелуй, лиц не видно - волосы закрывают, но лица и не нужны там, достаточно говорят сплетенные руки. Чуть смазанные снимки, где ничего не подозревающий Лаэрс улыбается просто счастливо, а поставивший ему рожки Джефри - при этом еще и хитро. И последний кадр, наполненный теплом и... Судорожно вздохнул-всхлипнул, убрал фотографии обратно в карман и вышел из дома в пропитанный обычным шумом воздух Токио, впервые чувствуя себя в нем чужим. Это был все тот же город, его любимый город, переполненный жизнью... Он не изменился ни на йоту. Изменился Джефри, подсознательно отторгающий сейчас эту жизнь. Не особо выбирая маршрут, пошел прямо, вскоре выйдя на знакомую улицу неподалеку от "Нострадамуса".

Джефри на автомате брел по знакомому маршруту, без единой мысли в голове, чувствуя только разрывающую его изнутри пустоту и дикое, отчаянное желание взять сейчас Лаэрса за руку, хотя бы увидеть его, или услышать... как угодно почувствовать его присутствие... Снимки - все, что осталось - казалось, прожигали карман, Джефри постоянно накрывал их рукой, прощупывал сквозь плотную ткань джинсов тонкий картон, неосознанно цепляясь за эту нить во вчерашний день.
Он не услышал предостерегающих криков и резкого автомобильного сигнала совсем рядом... Точнее, услышал, но не обратил внимания - сознание отказывалось воспринимать какую-либо информацию извне. Лишь в последний момент перед столкновением обернулся на звук завизжавших тормозов, поймав испуганный взгляд водителя - мужчины в смешных круглых очках и ярком лимонном галстуке. Потом - сильный удар, на секунду пронзившая тело невыносимая боль, почти сразу отступившая, оставив за собой полное онемение. Джефри не чувствовал своего тела, совсем. Зато к нему вернулась ясность мышления, позволяя наконец осознать случившееся, холодно, почти беспристрастно. Лаэрса больше нет. Я его никогда не увижу... Меня сбила машина... отбросило на несколько метров... ничего не чувствую... болевой шок? Перелом позвоночника? Похоже... это уже не важно... Крики вокруг стихали, будто кто-то плавно выкручивал ручку радиоприемника. Кажется... тебе не придется долго меня ждать, кои... любимый... жаль, что так... что так мало мы успели... но... я иду... к тебе... Сознание затухало, Джефри будто уносило куда-то волной. Невозможная, наверное страшная сейчас улыбка на губах... впитывающие в себя синь уходящего лета серые глаза... лондонский туман и токийское небо, встретившиеся совсем ненадолго, почти сразу разнесенные в разные стороны равнодушным ветром. И последнее движение губ, никем не замеченное, беззвучно:
- Лаэ...

@темы: Джефри

21:38 

История одного портрета

Улыбайтесь - это всех раздражает!
Открытое нараспашку окно. За окном - небо, чистое, ночное. Усыпанное звездами. Только звездами - то ли новолуние, то ли с другой стороны дома луна спряталась. И силуэт на фоне окна - мужчина. Сидит на подоконнике, спиной к звездам, чуть покачивая ногами. Ладони сомкнулись на крае подоконника, и вся фигура сидящего слегка наклонена вперед...
Джереми остановился, окинул взглядом полотно, словно не зная, что же дальше. Основная часть портрета была уже перенесена с наброска на холст. Звездная ночь за окном, мужчина на подоконнике, чуть освещаемый падающим откуда-то справа мягким теплым светом - то ли свечи, то ли ночник... все это казалось тем единственно верным сюжетом, что должен был стать обрамлением для главного... и как раз в попытке поймать то самое главное художник и замер сейчас, в который уже раз за последние дни пытаясь собрать образ воедино. Образ упрямо ускользал. Единственное, что он видел четко - взгляд и улыбку. Улыбка была кривоватой. А взгляд... синие глаза смотрели тепло и в то же время с какой-то сумасшедшей тоской. Этот взгляд уже давно преследовал его во сне. А с недавних пор Джереми и наяву не мог не думать о нем, не пытаться понять... сходя с ума от невозможности хоть что-то сделать и избавиться от этой навязчивой мысли, от воспоминаний о том, чего не было...
В который раз пришла в голову мысль, что лучше бы он так и не нашел тот фонтан. Именно после того, как Джей увидел его - три ступени вверх... из мрамора, как он и думал... именно после этого к ощущению потери чего-то важного добавилась постоянно грызущая тоска. А к единственному вырванному из снов ранее - взгляду - краткое воспоминание. Или видение. Все тот же взгляд, а еще - голос, тепло, удивительное ощущение защищенности и... счастье?
Странно было это, и еще более странным казалось жить, не зная этого.
И однажды, где-то через неделю, Джереми сидел на бортике фонтана и задумчиво черкал что-то в блокноте. С удивлением обнаружив, очнувшись от собственных мыслей, что набросал окно и сидящего на подоконнике мужчину. Наверное, это было неизбежным - рано или поздно он должен был попробовать. Нарисовать свой сон. Все еще не понимая, что происходит, Джей поддался собственному порыву и принялся переносить набросок на холст, позаимствовав материалы у своего путешествующего друга. С изумлением обнаружив, что по мере того, как портрет обретает черты, он сам все лучше и лучше видит своего синеглазого призрака...
Но общая часть была почти завершена, и вот теперь Джереми замер с кистью в руке, не решаясь сделать следующий мазок. Боясь того, что не сможет передать тот самый взгляд. И к тому же, он все еще не знал - не видел - черт лица... Но промедление не могло длиться вечно, и в конце концов Джей выдохнул и осторожно, будто в робкой ласке, коснулся полотна кончиком кисти - намечая глаза. Все смелее и смелее кисть порхала по холсту, послушная воле художника... сосредоточившись и полностью уйдя в работу, не выпуская из головы ставший за последние пару лет родным взгляд, Джереми опомнился лишь когда занесенная в очередной раз рука замерла в поисках места, которое еще нужно было подправить, а затем медленно опустилась. Он отступил на шаг назад, закрыл глаза, а затем медленно вновь открыл их. Промелькнула изрядно подзатасканная мысль, что это сумасшествие, и привычно была проигнорирована. Джей, затаив дыхание, смотрел на собственную незаконченную картину. С картины на него был устремлен знакомый взгляд, темный, так что почти и не разобрать было цвета - ночь. И это был именно тот взгляд, что преследовал Джереми вот уже два года.
Втянув наконец в себя воздух, Джей встряхнулся и вернулся к работе. Теперь уже кисть обрисовывала оставшиеся черты лица: с почти незаметной горбинкой тонкий нос, высокие скулы, полуприкрытый челкой лоб, упрямый подбородок, изогнутые в кривоватой улыбке губы... действуя по наитию, художник почти не задумывался сейчас о том, что должно рисовать - будто и впрямь просто переносил на холст образ живого человека, сидящего перед ним... Последними штрихами поправив освещение, так что свет выхватывал из темноты лицо и плечи, оставляя все прочее в полутьме, Джереми отложил кисть в сторону и, не глядя на результат, быстрым шагом вышел на балкон.
На город давно уже опустился вечер, солнце почти село, и даже обычный для Токио шум большого города казался мягче, приглушеннее...
Вдохнув свежего воздуха, Джереми закрыл глаза и откинул голову назад, наслаждаясь мягкими прикосновениями ветра. Господи, что я делаю? Я только что нарисовал... что? Кого? Это было бы нормально, если бы только у меня не было твердой уверенности, что это портрет реального человека. Куда более реального, чем все те, кто меня окружают... почему так? Это шизофрения? Раздвоение личности? Лунатизм? Воспоминания о будущем?.. Не понимаю... почему у него такой взгляд? Будто я самое ценное, что у него есть... и столько тоски при этом... Джереми невесело усмехнулся: самое время было поверить в какую-нибудь сверхъестественную силу, подсовывающую ему - скромному английскому художнику - намеки. Вот только ни в какие высшие силы Джей не верил и не собирался. А меж тем он совершенно четко помнил, что с этим вот синеглазым стоял в обнимку у фонтана и чувствовал себя самым счастливым идиотом на свете. И никак не мог понять, как ему теперь продолжать радоваться жизни после того оглушительного счастья... которого к тому же у него и не было никогда... а еще... еще Джереми хотел знать, отчего каждый раз, просыпаясь после того самого сна, запоминал именно этот тоскливый взгляд, и почему дышать так больно было. Хотел - и одновременно боялся знать это, подозревая, что ничего хорошего концовка сна не содержит.
Так же как хотел и в то же время опасался войти сейчас в комнату и увидеть законченный портрет целиком.
Глупо... как это все глупо... Второй раз в жизни Джереми безумно хотелось курить. Выпускать дым в равнодушное небо и тянуть время до тех пор, пока скука не убьет страх... к сожалению, художник так и не начал курить. Поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как набраться таки решимости и вернуться в комнату, представ наконец лицом к лицу со своим наваждением.
Черт... я пропал... он... это же он. Настороженный поначалу взгляд все более и более жадно впитывал в себя образ, изображенный на картине. Почему-то от этого щемило сердце и ком в горле встал, но Джереми не мог заставить себя оторваться... завороженный, поднял было руку, словно в попытке коснуться щеки, и тут же отдернул ее, поняв, что это невозможно и мучаясь от этой невозможности. Его дар стал его проклятьем - картина казалась живой, но живой она не была. Желая избавиться от наваждения, выплеснув чувства на полотно, англичанин добился лишь того, что наваждение это, его призрак, его синеглазый дракон, стал чуть более плотным, обретя зримые черты... и оставаясь все так же призраком, драконом морским - тем, кто манит, но с кем невозможно встретиться, во всяком случае, по эту черту жизни и смерти...
Все так же безмолвно художник опустился на пол, не отрывая взгляда от лица изображенного на портрете мужчины, глядя теперь на него снизу вверх, почти с такой же тоской, что была в синем взгляде, и еще с детской какой-то обидой...
портрет был завершен, но вот история... история, похоже, так просто не собиралась отпускать Джереми. Единственное, что он знал, так это то, что когда в следующий раз ему приснится сон, он сможет запомнить немного больше. И еще то, что это был не последний портрет его синеглазого призрака.

@темы: Джефри

18:24 

Хиро и Джереми, побережье

Улыбайтесь - это всех раздражает!
Район Гиндза, Городской парк >>>

Море...
Мягкий шелест волн, прохлада и свежесть близкой воды, скрип и шуршание песка под ногами... И никого вокруг - Джей забрел достаточно далеко от общественного пляжа.
Как же давно я здесь не был...
Он тихонько рассмеялся и мягко двинулся вперед - не торопясь, чувствуя, как ускользает из-под ног песок при каждом шаге, как ветер порывами играется с растрепанными волосами...
Хорошо. Немного отпустило чувство безысходности и бесполезности поисков. Море, вечно изменчивое и такое же вечно постоянное - в масштабах жизни человека... оно не делало различий между призраками и живыми людьми, между здравомыслящими и безумцами, между счастливыми и тоскующими... оно просто было. И сейчас - светлое, летнее, теплое - бездумно плескалось у берегов, приглашая расслабиться и немного времени провести здесь, ни о чем не думая.
Поддавшись зову, Джей присел на песок в нескольких метрах от воды, аккуратно опустив рюкзак рядом с собой. Купаться не хотелось. А вот есть... День уже порядком клонился к вечеру, так что припасенные чизбургеры оказались как нельзя кстати. Англичанин с наслаждением вгрызся в холодный ужин, чувствуя, как все более полным становится желудок, и все более пустой - голова... мысли словно уснули, убаюканные древней песней моря. Постепенно не осталось ни тревоги, ни усталости - Джей будто превратился весь в только слушающее, видящее и ощущающее существо... и ни грамма анализа.
Вдоволь насладившись этим ощущением, он, сам не зная зачем, залез в рюкзак и извлек оттуда блокнот и карандаш. Впрочем карандаш почти сразу был забыт - англичанин нечаянно открыл блокнот с обратной стороны, где традиционно черкали ему наброски и пожелания те, кто хотел оставить по себе какую-то память. Бережно перелистывая порядком измочаленные от постоянных поездок страницы, он бездумно скользил взглядом по привычным чужим линиям, добрым и не очень словам, шуткам, откровениям, номерам телефонов и почтовым адресам... Давно я не заглядывал сюда... успел позабыть половину...
Очередная страница, и взгляд скользит вниз по строчкам, мелким почерком покрывающим страницу. Скользит сперва равнодушно, но уже на третьей строке замирает, будто в шоке, и возвращается к началу - заново осознавая каждое слово.

разделен на два пустой фантом
фантом надежда фантом беда
у нас не будет потом потом
у нас не будет тогда когда

Дыхание непроизвольно сбивается, кровь приливает к голове, так что биение пульса в висках будто перекрывает шум ударяющихся о берег волн.

растянут времени чуингам
и в свой ковчег не пускает ной
какую б жертву каким богам
во имя встречи хотя б одной

реальность тупо стучит в висок
не нам надежда не нам родня
и мы уходим водой в песок
при свете ночи во мраке дня

Что... что это? Кто... А взгляд уже жадно спешит вперед, опережая рассудок.

мы две ошибки программный сбой
досадный промах ненужный спам
из географии нам с тобой
остались термины здесь и там

...кто это мог написать? Откуда - здесь, сейчас?

ушли различья меж нет и да
дочитан саги последний том
у нас не будет тогда когда
у нас не будет потом потом

Дочитав до конца, Джереми несколько секунд тупо пялился в то место, где должна была быть подпись... ничего... Затем взгляд скользнул к первой строке, вновь пробегая лист сверху донизу, и еще раз, и еще...
Он и сам лишь смутно понимал, почему так зацепило это странное, непонятно кем в его блокноте оставленное стихотворение. Как будто... по живому резало. Будто про него и... кого? кого, черт побери?! у меня же... нет никого. Чтобы так. Но почему тогда?.. черт.
Он нервно захлопнул блокнот, убрал его обратно в рюкзак и вытянулся на песке, не обращая внимания на заскрипевший под головой песок. Невидяще уставился на потемневшее, но все такое же безмятежное небо. Джереми не отпускало ощущение, что что-то неправильно. В корне неправильно. Но вот что, он сказать не мог. Кажется, я совсем запутался... шизофрения? Сходить таки к психиатору? Горькая усмешка - похоже, к психиатору была ему прямая дорога. С этими сновидениями и навязчивыми идеями. Странно еще, что вчерашний знакомый ему вместо психушки помощь предложил. Действительно странно.
Но... что же это? Что такого мне снится, что каждый раз, как просыпаюсь, волком выть хочется? Безо всякой луны... Мистер Паркинстон, милорд, Вы или вурдалак, или безумец.
А строчки все не отпускали, болью бились в висках...
...у нас не будет тогда когда
у нас не будет потом потом...

Он закрыл глаза и провел одной рукой по лицу, будто пытаясь стереть с него вновь накатившее ощущение безысходности. Да какого черта вообще?!

@темы: Джефри

08:14 

Джефри Джонс. 3

Улыбайтесь - это всех раздражает!
Привет от Джефри.

Собственно, сидит он в обнимку с Лаэрсом последние 3 недели и хорошо ему. А почему так долго сидит и до сих пор хорошо - потому что очень страшно, что опять этот японец куда-то пропадет. Вот и держит. Не отпускает от себя.

Но скоро... или не очень скоро, но обязательно когда-нибудь... он сможет, хоть и с тревогой, разжать руки и вновь выйти вперед. А пока...

Привет от Джефри!

[update]
Джефри вернулся.)
Через два года, после того, как он не встретил Лаэрса. Через два года после того, как понял, что потерял его - не встречая. В мире, где он его и не встретит скорее всего.
И все же... он вернулся. Пусть с немного другим именем. Джереми Кейз, Джереми Паркинстон... Джей...
Все тот же Джей. Привет, Лу?)
[/update]
запись создана: 10.02.2007 в 22:05

@темы: Джефри

19:12 

Джефри Джонс. 2

Улыбайтесь - это всех раздражает!
А если возвращаюсь я, предположим, а его нет? Совсем нет. Ну то есть... Пустая квартира, "абонент вне зоны действия сети", и узнать негде... А потом - случайно, в газете ли, на экране ли телевизора в магазине, или по радио - узнать: погиб, разбился, похороны там-то тогда-то. Что тогда?
Я знаю - жить не захочется. Знаю - буду. Оставлю ключи на тумбочке, захлопну дверь и уйду к себе. Знаю - он будет мне мерещиться. Улыбаться с подоконника, тянуть руки с дивана, выглядывать из ванной, требовать кофе на кухне... Исчезать, как только повернусь. И я буду снова и снова сходить с ума, не желая уйти, не желая отпустить его. "Пусть так, только не уходи совсем... Не уходи, мэл кори!"

Я возненавижу Токио. За то, что он дал мне его - и тут же отнял. За то, что в нем больше нет моего кои. За то, что я не могу забыть, и вряд ли когда смогу. За то, что не могу уехать, цепляясь за воспоминания, как за последнюю тонкую нить...

Пройдет время, и я перестану чувствовать что-либо. Чувства отомрут, как некий рудимент - зачем мне знать, что такое любовь, если его нет рядом? Зачем уметь согревать, если его мне уже никогда не согреть? Зачем?..
Наверное, тогда я смогу уехать. Или не уехать. Мне станет все равно. Я буду приходить в свою квартиру только чтобы перекусить и поспать. В квартиру, не домой - потому что это он дал мне дом, и без него его не существует. По выходным я буду уходить на побережье и сидеть там, бездумно, безмолвно. Я никогда не вернусь в Англию. Я перестану писать Лукреции. Джефри Джонс умрет - потому что Джефри Джонс не сможет жить без него. Останется кто-то другой, и этот другой не оставит ни малейшего напоминания о себе прежнем. Работа, ирония, немного поспать, иногда быстрый секс с незнакомкой, ночное такси, холодный шелест волн, снова работа.

Мне никак нельзя возвращаться, если его не будет. Ни в коем случае.

@темы: Джефри

11:11 

Джефри Джонс. 1

Улыбайтесь - это всех раздражает!
*Проходит, устраивается поудобнее, кивает Hali*
Хэй, если что - я тут... математики не нужны? Дизайн, кстати ничего так, читать удобно... только вот эти ужасные зеленые ссылки! *фыркнул*
А вообще-то говоря, учиться надо, учиться! У тебя сессия на носу... А мои школьники все какие-то экстремальные. Кого пытают, кто наркотиками торгует. *вздохнул*
Ну решительно никто не хочет учить математику... что за дети? И Лаэрс еще издевается... Хотя... он так потом извиняется, что за это можно все простить ;)

Так, давайте знакомиться, господа, раз уж собрались в одном месте. Позволю себе представиться (не путать с "преставиться" и "проставиться") первым.
Джефри Джонс, обитатель на данный момент уже две недели как Токио. Образование - высшее техническое, с уклоном в программирование. Англичанин. 23 года. Почему англичанин в Токио? Да еще сразу после выпуска? Ну люблю я этот город, люблю, ничего уж тут не поделаешь! Приехал сеять вечное, доброе, разумное... Устроился учителем в старшую школу. Ага, математики. Скоро первое занятие...
А где живу, с кем живу, почему живу - так это все неважно, и про Лаэрса вы ничего не слышали, вот.

@темы: Джефри

Эксперимент

главная