Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
16:46 

+30 по палящим

Leron..
Да, детк, тольк хардкор.
Кысяндр взял мысль оставить свою гениальную Панацею и описать искания двух людей. Инь и Янь. Настоящие. По крайней мере, постараюсь их сделать такими. Про сходства с персонажами мне наплевать, кто знает, тот уже мурчит. Маме идея понравилась. Мол, пиши, хоть что-то для пацанов накатаешь хД

Описание: Два человека с совершенно разными судьбами. Джек — бывший коп, отсидевший в тюряге за «случайный» провал на задании, ставший известным бойцом в подпольном заведении, ненавидит своего отца, а так же прячет ожог на руке за бинтами, который напоминает ему плохие времена. Невилл — студент, зубрила, с отличием окончивший католическую школу, жаждущий приключений, безумия, погонь. Оба хотят найти свой путь, чуя, что в их жизни что-то не то. И что жизнь их явно наебала, наградив такими судьбами. Однажды они встречаются, чтобы потратить все лето на бои, угоны, аферы и езду. Езду под палящим небом, солнцем, миром в поисках Бога, судьбы, смысла жизни.
Жанры: слэш/джен (не решил, ибо матери точно первое не зачитаешь. Если и не решусь на первое, то намеки все равно останутся. Джен, наверное, потому, что акцент не на отношения), приключения, философия, повседневность.



Глава первая
Первая кровь

— Джек! Джек! Джек! Джек!!!

Толпа ликует. Они орут так, что мне уши закладывает! Знатное сегодня будет представление.

— Позвольте представить, — после этих слов публика угасает, она внимает рефери, следит за его жестами. Дергаю пару раз ногой, пытаясь таким образом опустить задравшуюся штанину джинс. Вытираю перебинтованной кистью пот со лба. Опускаю ниже белую майку. Немного разминаюсь на месте, жадно вдыхая запах пива, чипс, пота, человеческого желания увидеть кровь и молотилово, — звезда нашего заведения, Джек Потрошитель!

— Дже-е-ек!

Сколько ора! Такой популярности за полгода я не ждал. Дергаюсь, стаскивая с себя майку. Она мне сегодня только будет мешать, ибо бой обещает быть жарким и интересным. Душно... Очень душно.

Как только белый предмет одежды касается пола, возвожу руки вверх, демонстрируя длинный узор тату, что идет от рукава и кончается между ключицами. Набить рукав, дотянуть его до плеча и расписать области ниже шеи кровавым рогатым черепом адского зверя — задача непростая. Но когда твой сокамерник мастер тату, дело обстоит куда проще.

— За что тебя? — спрашиваю тогда у него, пока он протирает мне руку спиртом.

— Использовал нечистые иглы, заразил кого-то СПИДом, за что и получил.

После этих слов меня передергивает, но парень убеждает, что инструменты ему пронесли самые лучшие. Охранники решили сделать милость заключенным, позволив мастеру расписать их тело. В нашу камеру строились толпы, пока я не выволок этот станок в столовую, где мой сосед создал целую тату-студию.

Ликуйте! Сегодня будет зрелище!
Как бы всем видом кричу им я.

Особенность этого заведения в том, что оно находится под баром. Прямо под ним. И каждую неделю все, кто напился вдоволь, топают в подвал, посмотреть на драки. Напоминает Бойцовский клуб, и я совру, если умолчу о том, что с него было взято много идей для подобного заведения. Отличие составляет то, что тут дерется не каждый, кто пожелает, и бой не заканчивается, когда кто-то скажет хватит. На третьем раунде оба бойца берут оружие. Разрешено любое, кроме огнестрела и арбалетов. Кто оказался «снизу», того добивают до полу дохлого состояния. Но не на смерть. Врачи откачивают беднягу и тот сваливает ни с чем. Победитель же получает свою долю от ставки, которые делают зрители до боя. В оружиях мы не изощряемся. Только один психопат имеет бензопилу. Но в контракте, который заключают с тобой до боя, четко написано: никаких отрываний/отрезаний частей тела, возможны ранения и травмы. Ставя подпись, ты обрекаешь себя на верный путь стать инвалидом или миллионером.

— Сегодняшний противник Джека — юноша по имени... — рефери смотрит на руку, где записано имя моего сорванца. Белобрысик трясется, чуть не падает, готовый забраться на ринг. — Невилл Хардрен.

— Иди сюда, — бормочу под нос, сжимая кулаки и жадно облизывая пересохшие губы. Как только мелочь выползает на ринг, я тут же смачно прописываю ему кулаком по морде. Зал визжит! Кто-то из красавиц выпрыгивает и задирает футболку, оголяя прелести, на которых красуется мое имя.

Невилл валяется на полу ринга, упирается руками в пол. Его кулаки сжимаются. Он приподнимается, выгибаясь в спине и бросает на меня взгляд разъяренной рыси. Именно на рысь похож мой мальчик.

— Невилл! Давай! Мочи его! — орут те, кто поставил на прелестную мордашку.

Я перехватываю его кулаки, мы падаем на пол и начинаем бить друг друга туда, куда только попадем.

Это катание и пихание похоже чем-то на секс. Он сейчас так же взбирается на меня и я пропускаю удар. Засаживает мне по носу.

— Уебок мелкий, — шиплю, перекатываясь на него, вжимая в пол и засаживая пару ударов по его красивому нежному личику.

— Больно! Больно! — взвизгивает, копошась подо мной, пинаясь ногами, вырываясь.

— Считай, что получил за истерики.

— Что? — в его глазах удивление, лицо в ссадинах, из носа струится кровь. Я сам чувствую, как по моим губам течет кровь. Поднимаю руку, ударяю снова по лицу, но это выглядит, как пощечина.

— Джек! Две минуты! Раздроби ему морду!

Правило такого: первый раунд длится пять минут, где вы как бы знакомитесь с противником. Во втором вы, передохнув, показываете, кто главный. Это надо сделать за три минуты. В последнем третьем раунде, измотав друг друга, вы берете по оружию. У меня это, как правило, бита с гвоздями. Такой нужно уметь бить, чтобы не замочить. Когда противник совсем слаб, то в дело идет обычный кастет. Нож можно использовать для защиты. Можно им поранить, но не убить. Тогда тебе грозит пожизненное, на тебя повесят все страшные нарушения этого клуба, сдадут копам. Я сам был копом. Но, судя по татуировке, что была сделана мне в тюрьме, с легавыми мы не спелись. Хотя межлу мной и некоторыми ребятами остались темлые связи, благодаря которым мне удается удержать в седле это заведение. Денег много с таких боев, хватает, чтобы подмазать стражам порядка.

— Как себя чувствуешь, малыш? — жарко шепчу ему в ухо, касаясь носом его вспотевшего виска. Так мы на секунду замираем, он выгибается, я несильно беру его за волосы, делая вид, что просто опускаю голову. На самом же деле кусаю его в плечо. Он орет! И его ор сливается с волной криков толпы. Его голос становится сильнее, громче, когда я прокусываю тридцать три слоя кожи, добираясь до мяса. Впиваюсь губами. Самое удовольствие — почувствовать вкус крови противника. Еще большее удовольствие — когда твой противник твой верный напарник.

Стон мальчишки переходит в какое-то удовольствие... Голос утихает. Пока толпа покрикивает короткое «Джек-Джек», освобождаю его окровавленное плечо, тяну за волосы и ударяю головой об пол.

Вскакиваю, пока он вытягивает руки вперед. Забинтованной рукой вожу по губам, вытираю кровь.

— Сладкий, — констатирую, отходя от него.

Рефери подбегает к Невиллу, смотрит, жив ли он. Но парень жив, мы тренировались, я не раз лупил его. Мы сходились утром в обычной драке подушками, превращающейся в адовый мордобой.

Если он не поднимется, то бой нашей пары считается оконченным. Ставят новых. Бойцы не получают ничего, зрителям возвращают деньги. Все честно.

Невилл дергается, медленно поднимаясь с пола. Я смеюсь, подходя к нему.

— Живой? — смеюсь, пока его лицо, побитое и измученное, обращается ко мне.

В ответ на вопрос он плюет кровью.

— Конец первого раунда! — мы внимаем словам судьи. Я вытираю с лица его кровь. Он ехидно улыбается. В моих жилах начинает кипеть кровь. Хочу! Становится совсем жарко. Нас растаскивают по разным углам, дают воды, лед. Невилла осматривает врач. Я говорю с Линдой. Менеджер клуба записывает что-то в блокнот:

— Ты его знаешь? — любопытная маленькая голова с высоким хвостиком заглядывает мне в глаза.

— Немного. Перепихнулись парой слов перед боем. Хороший малый, — пью воду.

На самом деле наш бой — подстава. Как я сказал ранее, Невилл — мой напарник. Настолько мы с ним тесно собщались, что не знаю, какие точно у нас с ним отношения. Перетягивать мальчишку на свою сторону не хочется, но присвоить жажда играет.

Этот студентишка — святее святых ныне живущих. Ходит послушно в колледж, изучает задрипанные романские языки, мечтает стать переводчиком и колесить по Европе.

Мы сталкиваемся у ворот бара, в который его не пускают. Ему есть восемнадцать, но у нас до двадцати одного пить запрещено. Охранники глумятся над ним.
В тот день я топаю на очередной бой. Выпить немного — подраться хорошенько.

— Милая мордашка.

— Не говори, нос интересный.

Останавливаюсь, медленно возвращаясь назад. Становлюсь рядом с ними, снимая кожаную куртку:
— Чо приперся?

После этих слов он нахохливается. Кажется, его неудачный ирокез аля-я-крутой-панк забирается вверх еще выше. В нем кипит возмущение:

— Там мои друзья.

— С какого курса они? — беру у одного из охранников зажигалку, закуриваю.

— Третьего... — лопочет, опуская вниз белобрысую голову. Шмотки на нем напяляны смешные. Куртка с шипами велика, футболка вообще чуть не до колен, штаны узкие, как у педика, а на ногах заношенные берцы.

— Некачественно прокололи. Выкинь, иначе будет заражение, — наклоняюсь, ведя пальцем по кольцу на нижней губе. Дергается, шлепая по рукам. Хм, неплохой удар.

— Отвали!

— Пошли, отойдем, — охранники смеются в спину. Хватаю его за куртку и тяну за собой. Тот болтает тонкими ножками, волочась рядом и пытаясь меня отпихнуть. Еще раз отмечаю, что силы у него достаточно.

Мы заходим за здание бара, прижимаю его спиной к стене.
— Привет, сахарная вата.

Он округляет глаза и тут же супится:
— Что ты меня всю жизнь будешь преследовать?!

Когда ему было тринадцать, и он ходил в католическую школу, мы с друзьями ловили его у магазина со сладостями. Пончик сметал с прилавков самые вкусные прелести. От чего покрывался не только жиром, но и прыщами.

— Тебе Бог не говорил, что жрать много вредно? — в тот день мы знатно издеваемся над ним, отнимаем деньги, сладости и посылаем домой. Родителям он сказать боится, ибо мы припугиваем его карманным ножиком, поэтому мальчишка просто ревет.

И так мы донимали его до тех пор, пока мой отгул не закончился и я не вернулся обратно в полицейскую академию.


— Я тебя тогда спас, — веду рукой по щеке, — был жирдяем и обжорой.

— Я не дам тебе денег!

— Да? — смеюсь. Но они мне не нужны, я достаточно получаю с одного боя. Можно на такую сумму месяцами ничего не делать, только жрать чипсы и пить пиво перед телеком.

— Не заберешь, ясно? — толкает меня так сильно, что я отшагиваю назад. Смеюсь, пытаясь толкнуть его тоже, но он лезет драться.

Обхватываю его руками, блокируя все удары, сваливая на землю.

— Я тебя давно видел. Ошиваешься по пятницам, когда у нас женские бои? — треплю ему волосы, от чего он злится еще сильнее, пыхтит и пинается. Прощупываю его карманы, найдя мелочь.

— Не трогай! Это... На метро.

Смеюсь в голос:
— Родители сплавили, думают, ты учишься, а ты шастаешь по таким местам с мелочью на метро? — вспоминаю, что он часто ставил на одну и ту же девушку, которая проигрывала множество раз. Наверное, понравилась. — Живешь в общаге? — поднимаюсь с него, помогая встать.

— Угу.

— Денег хочешь?

— Угу...

— Ты же святоша, правда?

— Закройся! — вскрикивает и кидается на меня.

Перехватываю снова его руки:
— Ты ловкий, энергичный. Хочешь денег, тогда вступай в клуб, как участник. Выиграешь — все твое.

— А если проиграю?

— Ты и так проиграешь, — пожимаю плечами. — Видишь ли, у меня появилось ярое желание расквасить твое красивое личико. Помнишь, как у Паланика: мне захотелось изуродовать что-то красивое.

Смущается от комплимента.

— По правде говоря, мне нужен партнер, — закуриваю во второй раз, — который поддержит меня и даст гениальную идею. Своих брать не хочу, слишком много про меня знают. А ты мне подходишь.

— С чего я соглашусь? — одергивает футболку.

— Ты же заморыш и задрипыш. Ходишь в такие места, мистер святоша и отличник. Значит, приключения на свою задницу хочешь. А если хочешь, то почему бы тебе не поучаствовать в бою против меня?

— Иди нафик!

— А-ха-ха-ха-ха! Послать даже нахуй не можешь? Хороший, хороший мальчик, — откидываю в бачок сигарету. Прислушиваюсь к такому родному воплю сирен на соседней улице... Втягиваю в легкие воздух. — Вот адрес. Там живу я. Пакуй вещички и перебирайся ко мне, раз хочешь приключений и острых ощущений.

— А как же институт...

— Вырву тебя только на это лето. Все долги сдал? Молодец.

— Я не приду.

— Посмотрим.


Снова выпиваю воды, вспоминая это сладкое мгновение, когда он, взъерошенный, заинтересованный, со светлыми и жаждущими увидеть большее, глазами смотрел на меня.

— Второй раунд!

Вскакиваю, пиная его ногой. Тот падает, но тут же поднимается.

— Невилл, я хочу тебя! — девчачьий визг.

Я хмыкаю, наклоняясь и шепча:
— Просто ей стало жалко тебя, несчастного. Вот и орет из зала.

Рычит, кидаясь и сваливая на пол меня. Это снова бешеная возня, толкания, удары.

Как в первый день, когда на утро этот хмыренок стоял с рюкзаком у меня на пороге.
К этому бою мы готовились пару недель. Ему нужно просто было дать избить себя. При чем хорошенько, чтобы толпа кричала. Позволить испачкать его милое личико, сломать аккуратный носик, дать по нежным губкам.

В наши планы входило лишь одно: получить миллион, наебав всю толпу, угнать подходящую тачку и исколесить этот штат вдоль и поперек, посмотреть места, людей, придумать новые аферы, разбогатеть.

И все это за одно лето под палящим солнцем.

— Конец второго раунда! — он еще шевелится. Берет в руки биту. Но я то знаю, что моя лучше и сильнее. Он ухмыляется.

— Что? Мы так не договаривались, — бормочу, уворачиваясь от его вялого удара. Дальше делаю по плану: толкаю, и пока он падает, заношу биту, якобы ударяя по нему. Гвозди прижимаются к его телу, и он пронзительно кричит.

А вот ранение гвоздями настоящее.

— Джек Потрашитель! Приветствуйте, дамы и господа!

Все ликуют. Мелочь уносят доктора. Он успевает мне подмигнуть. Значит, все нормально.
Сумма, что мы срубили, огромная. Ловлю оглушительную славу. Репортеры фотографируют это.

— Какой необычный бой. И не жалко вам было калечить юнца? А ему точно есть восемнадцать?

Знаю, что наутро мне влетит за побои, боль, бинты, сломанную челюсть.

Вручают чек. Смотрю на него и улыбаюсь прекрасному миллиону.
Чем эффективнее зрелище, чем интереснее или необычнее твой противник, тем больше на тебя ставят. Люди любят смотреть на то, как уродуют красивое.

Спрыгиваю со сцены ринга, спешу к противнику, поблагодарить его за бой. Невилл ржет, как больной. Сколько радости. Ох, бестолочь, не пались!

Жму руку, наклоняясь и шепчу на ухо, пока тот лежит в отключке:
— Чур, машину для угона выбираешь ты.

URL
Комментарии
2014-07-22 в 18:25 

wasted time
Где следущая глпва????

2014-07-22 в 18:28 

Leron..
Да, детк, тольк хардкор.
Наверное не написана, чмо неблагодарное><

URL
2014-07-22 в 18:29 

wasted time
Во. Писька дальше то самое интересное

2014-07-22 в 18:30 

Leron..
Да, детк, тольк хардкор.
А откуда ты знаешь?

URL
2014-07-22 в 18:33 

wasted time
Я все знаю
Запонмни. - батьку не наебешь

2014-07-22 в 18:37 

Leron..
Да, детк, тольк хардкор.
Иди нафик

URL
2014-07-22 в 18:41 

wasted time
Мррьх красавица)

2014-07-22 в 18:45 

Leron..
Да, детк, тольк хардкор.
Приедишь схлопочишь так же. Это тогда я поддался. А теперь будет реальный бой. Все. Я мужик.

URL
2014-07-23 в 21:56 

wasted time
Не сеши ежа голой жопой)

2014-07-23 в 22:00 

Leron..
Да, детк, тольк хардкор.
Знает так. На зиму чур бою в снежки. Если уговорю маму на пгт, нажрешься со мной конфет под елкой (а так как иы работяга, мы тебе снег дадим чистить, во. Все для гостя так сказать), потом Семку спустим с цепи и гоу бегать по сугробам и курнаться. Я тя закидаю снежками. Я орёль, меткий, паньимаещь!!!11!1!

URL
2014-07-24 в 00:44 

wasted time
Пизда. Тебе кысь я спец по стреььбе. Снежками. И валянию в снегу а такж скороснлму спуску с горы. Спущу так что. Мало ни покажется)))

2014-07-24 в 08:12 

Leron..
Да, детк, тольк хардкор.
А потом я заболею и тебе придется идти в магазин за сам знаешь чем.
отомстил.

URL
2014-07-26 в 19:13 

wasted time
за горчицей?*

2014-09-11 в 19:01 

Leron..
Да, детк, тольк хардкор.
Неа. Если б все так было просто и моя капризность не была такой всеобъемлющей

URL
   

Прочее

главная