Фандом: «Buffy the Vampire Slayer»
Название: Рисунки на Кроуфорд стрит.
Автор: Inigo Montoya
Рейтинг: G.
Персонажи: Ангелус, Спайк, Друзилла.
Время действия: 3 сезон /4 сезон
Отказ от прав: отказываюсь.
Саммари: стихотворная строфа на самом деле принадлежит чеху Ивану Скале.

Убить ее.

Ангел

Черный остро отточенный грифель касается закрытого нежного века.
«Вечный сон», - шепчет Ангел внутри Ангелуса, и Ангелус кивает, соглашаясь.
Мягкие ресницы, ночные тени на подушке, ладонь, еще по-детски припухлая под щекой, и губы, которые было так сладко целовать, и которые так неумело и жарко целовали его самого. Во сне лицо истребительницы не было жестким, не было обиженным или растерянным.
Странно, что он запомнил все это именно так. Ангелус принялся задумчиво штриховать то место на ее груди, где расстегнулась пуговица пижамной рубашки,
За стенами усадьбы на Кроуфорд разгорался полдень. Спать ему не хотелось, от нечего делать, он удобно устроился в кресле с кипой бумаги и карандашом. Друзилла, негромко напевая, бродила по зале с неработающим фонтаном и обрывала белые пахучие цветки жасмина. Она явно ждала, что сир позовет ее. Ангелус зевнул. Самое лучшее во всем этом было то, как Спайк смотрел на него – с бессильной ненавистью. Это горячило лучше заученных за сто лет движений Дру, ее холодного тела и безумной улыбки.
Карандаш добрался до ямочки на шее истребительницы, когда из-за двери донесся характерный звук шуршания колес по каменному полу.

- Встречайте половину вампира, - пробормотал Ангелус.
Дверь открылась, и Спайк взялся за ободья, чтобы пересечь порог.
- Можешь постоять там, - лениво процедил грандсир, - образно говоря.
Спайк неторопливо сложил руки на неподвижных мертвых коленях:
- Сидишь тут в одиночестве, наедине со своей душевной болью. Мы с Дру жалеем тебя, хотя вообще-то это ужасно смешно.
- У меня нет души, - ровным тоном заметил Ангелус, продолжая водить карандашом по листу, - Так что я снова возглавляю игру, ты забыл?
Небольшая угроза, глухое взрыкивание в конце, просто чтобы поставить предупреждающую точку.
Спайк угрюмо кивнул:
- Точно. Один меткий выстрел, и она вылетела как птичка из гнезда. Так ты теперь готов это отпраздновать? Наш синий приятель не справился, и ты пригласил Акатлу, как большого тупого распорядителя. - Он пожал плечами, - А что же твоя крошка? Девчонка сказала «фу» и большой злой пес убрался обратно в свою конуру.
Ангелус взглянул на него исподлобья:
- Признаю, истребительница - горячая штучка, - он улыбнулся совсем немного, при воспоминании о том, как она сдалась ему, - так меня умоляла. И убийственно хороша. Жаль было сразу отрывать ей голову. Но знаешь... крошка Баффи получит свои шесть футов, когда я закончу забавляться с ней.
Спайк, одна половина лица в тени, другая, застывшая в напряжении, белая, точно химический лед, кивнул:
- Ага. Адски забавно. Надо думать, в конце концов, ты ее убьешь. Просто хотел напомнить – некоторые из нас в этом профессионалы.
- Ах да, что-то такое было, но ты теперь, лучше работаешь ртом. – Ангелус отвел карандаш и окинул рисунок долгим взыскующим взглядом, - к сожалению.
- Так что? Пожевать ее для тебя? – тут же откликнулся Спайк невыносимо-язвительным тоном.
Грандсир распрямился в кресле. Первым его побуждением было выковырнуть идиота из его коляски, точно лангусту из панциря, но потом он с раздражением вспомнил, что любое насилие делает Спайка еще более упрямым. Другая мысль была гораздо лучше.
- Пожалуй, я передумал, - жизнерадостно проговорил он, - в нашем маленьком семейном аду можно отыскать кого-нибудь поинтереснее истребительницы. Что насчет Дру? Я нашел ее такой жаждущей.
Спайк взглянул на него с глухой яростью, молча развернулся, и поехал прочь.
- Пожалуй, это может даже понравится. - насмешливо бросил Ангелус ему вслед. - Бедняжка Баффи, ее сердце будет разбито, но никаких больше нежностей, просто уничтожу их всех разом.
Спайк задрал подбородок и, не оборачиваясь, громко проговорил:
- Да ладно тебе, большой парень, прикончи хотя бы одну.

Ангелус некоторое время сидел, постукивая карандашом по губам, потом взглянул на рисунок спящей истребительницы, перевернул его и принялся по памяти писать на оборотной стороне бумаги. Похабной песенке, сочиненной в одном из кабаков северной Ирландии было веков пять, и все, что полагается там упоминалось доходчивым и грубым гэльским языком.
Закончив, он отшвырнул листок, поднялся и, насвистывая привязчивый мотивчик, направился в зал.
Друзилла обернулась к нему, поднимая черные ресницы словно занавес, и, произнесла, растягивая слова:
- Девочка знает - ты очень, очень голоден.
Ангелус усмехнулся уголком рта и положил руку на ее живот:
- Давай-ка посмотрим, что мы можем придумать.


Спайк.

Ты и печаль, ты и мечта, бездна моя.
Горных снегов высота.
Ты – чистота, зло не посмеет света убить твоего,
Небо пред этим цветеньем темно и мертво.

Спайк помнил, что они определенно были где-то здесь. Среди обломков и прочего мусора, если только Ангелус их не уничтожил. Спайк один раз застал его за разглядыванием. Ангелус хмурился и морщился, будто в рот ему запихали целый лимон и заставили усердно жевать. А между пальцев вертел карандаш.
- Строишь планы мести? – спросил Спайк, тщательно маскируя сарказм. Ему не хотелось, чтобы безумный, искусанный душой грандсир, доломал их с Друзиллой саннидэйльский пряничный домик.
- Пошел вон, - процедил Ангелус, не поворачивая головы, и, как попало, бросил листы в рассохшийся секретер.

Там Спайк и нашел их, большую часть. Он взял в руки один рисунок и ухмыльнулся.
Было очень похоже. Истребительница спала: волосы разметались по подушке, щека на ладони. Он перевернул лист – на другой стороне быстрым, выпендривающимся почерком Ангелуса была написана развеселая песенка. Но портрет казался целомудренным, даже уважительным.
Спайк принес все домой, спустился вниз, положил рисунки на ящик к другим вещам истребительницы, уселся на гроб, спихнул ногой кости и выбрал из нескольких ее самое последнее фото. Он заплатил одному типу, чтобы тот тайком ее сфотографировал. Вампир положил бумагу на книгу и принялся рисовать.
…Хмурит брови. Ножка на ножке. Истребительница на какой-то дурацкой лекции. Скучает, думает о чем-то своем… Спайк взглянул на получившийся набросок. Вышло не очень. Он провел пальцем по ее волосам на фотографии, и, перевернув лист, принялся быстро записывать то, что складывалось в его голове.
Он написал «небо» и заставил себя остановиться. Потом пробежал всю строфу глазами и устыдился. Быстро зачеркнул все эти «мечта», «бездна» и «чистота», рыча скомкал бумагу и швырнул ее под открытую крышку гроба. Вздохнул, взял рисунки Ангелуса, фотографии истребительницы и ее колышки, и принялся развешивать и раскладывать все это возле светловолосого манекена в голубом топе.

@темы: Фикусы

---

Фандом: «Buffy the Vampire Slayer»
Название: « Babes In The Wood».
Автор: Inigo Montoya
Рейтинг: PG
Персонажи: Друзилла/Спайк,Ангел, омп, ожп
Время действия: до сериальных событий
От автора: Babes In The Wood – устойчивое англ. выражение, буквально означающее «дети в лесу», а в переносном смысле - невинность (оно ведет свою историю от старинной баллады о детях, оставленных в лесу). Сумасшедшая истребительница и Баффин символический каток - замечательные находки. Стихотворная строчка принадлежит Томасу Муру, и взята из его стихотворения «Сердце и лютня». А также из Льюиса Кэрролла и его «Алисы в Зазеркалье». Мной немного испорчена здесь прекрасная песня «Babes In The Wood», принадлежащая Mary Black. Стихотворные строчки взяты из сборника «Песни Матушки Гусыни».
Отказ от прав: да

---

Фандом: «Buffy the Vampire Slayer»
Название: «Знаки судьбы»
Автор: Inigo Montoya
Рейтинг: G
Персонажи: Лиам, Уильям
Время действия: до сериальных событий
Краткое содержание: две зарисовки
Отказ от прав: да.

Судьба – ты то, что мы есть.
Нашими руками ты подаешь нам знаки.

Ирландия. Лиам.


Лиаму невыносимо скучно. Над ним нависает величественная фреска церкви Святых Кармелиток – изгнание дракона святой Аттрактой. Отвратительное змееподобное тело чудовища, тугие кольца вокруг тонкой женской фигурки. Рука святой держит длинный деревянный крест словно оружие. Яд и огонь, стекая с высунутого языка дракона, капают ей на плечи, на обнаженные ноги. На заднем плане, на холмах сбившиеся в стадо овцы. Страдания Аттракты выписаны мастером тяжелыми мазками. Искаженное мукой узкое лицо, белый платок тугим узлом завязанный на шее. Цвета - синий, фиолетовый, золотой. Но Лиам рисует изящные женские головки. Горшечница с улицы Плим, дама в проезжающей карете, двенадцатилетняя девочка - дочь соседей. Штрихи легко ложатся на холст. Лиам рисует быстро, едва касаясь углем грубой поверхности. Из небытия проступают причудливые локоны, вздернутые носики ирландских барышень, шейки, кокетливо обернутые в кружевные шали. Лиам тихонько напевает. Кабацкая песня неуместна в церкви, но Лиам всегда поет, когда рисует. Церковный служка уже давно косится на юношу, но тот не замечает его укоризненных взглядов. Блондинка. Самая лучшая из всех. Никаких заколок и шалей, никакого кокетства. Лицо, волосы, обнаженная шея и плечи. Обнажена, но не бесстыдна. Уголь скрипит, Лиам стремительно водит рукой, боясь потерять ощущение юной чистоты, ранимости, и властной сокрушающей силы.

Церковь больше не давит, напротив, она звучит над ним - фиолетовый сливается с золотым, синий с красным – драконья пасть, изрыгаемый огонь, деревянный кол в руке святой. Лиаму жарко. Он расстегивает камзол, почти срывая непослушные пуговицы.

Нежнейших лилий, дивной наготы,
Как девственности символ - неприступных...
Ревнивым демоном…

Его жжет изнутри. Сладко, невыносимо.

… глядишь из темноты…

Лиам в последний раз касается углем нарисованного плеча и опускает дрожащую руку. В ушах неприятный звон. Уголь раскрошен. Незнакомка с холста глядит по-волчьи. Лиам опустошен, почти раздавлен.
- Это и есть плата за чертово вдохновение, - раздраженно думает он. - Стать пустым.
Его передергивает.
- Нужно согреться. Нет ничего лучше эля, который варят чертовы англичашки у моста Хафпенни.
Лиам подбирает разбросанных по церковному полу барышень и уходит.




Лондон. Уильям.


Палец скользит по потемневшей от времени позолоте корешков, вытертом атласе, узорчатой коже. Уильям замирает перед "Le Morte Darthure" сэра Мэлори. Мгновение легонько гладит тисненый край и тянет книгу из плотного ряда. Огромный дом спит - длинный тяжелый день наконец закончился. Можно ослабить туго затянутый галстук, снять узкий пиджак, надоевший не менее сегодняшней бесконечной болтовни, и с ногами забраться в угол обитого плюшем дивана.
Пока оба семейства утрясали вопросы наследования, пока миссис Пратт сцепив на коленях суховатые изящные руки слушала нотариуса, пока кузены рассуждали о воротничках и порядках в закрытой школе для мальчиков и хвастались друг перед другом победами в регби, он отчаянно скучал, водил ладонью по шероховатой поверхности орехового столика и украдкой посматривал в окно, за которым садилось бледное лондонское солнце.
Теперь он, наконец, предоставлен самому себе. Уильям осторожно подкручивает фитиль у лампы и косится на кусок сливочного пудинга, выложенного на блюдце. Из-за сдобного хлебного края с глазками изюма и цукатов едва заметны тонко выписанные на фарфоре два расправленных серафимовых крыла с головами человека и льва. Человеческое лицо серафима прекрасно – мягкий обвод губ, золотые девичьи локоны, нежные прозрачные глаза, львиное – ощерилось и внушает ужас.
Уильям голоден, но если желаешь почитать книгу из отцовской библиотеки, пачкать руки нельзя. Он колеблется, но все-таки делает выбор в пользу чтения. Пудинг оставлен на потом. Уильям укладывает книгу на колени и, открывая оглавление, счастливо вздыхает. Щурится, быстро скользит взглядом по черным буквам латинского шрифта, и, найдя нужное, отмечает номер страницы.
Луна за плотными подвязанными шторами библиотеки бледнеет. Строки плывут перед глазами. Прочитанное рождает грезы, вызывает смутные желания. Уильям теребит тонкую дужку очков, забываясь, наматывает на палец светлую прядь.

Гвиневра – прекраснейшая из женщин - и все канцоны во славу ее. Гвиневра – достойнейшая из королев – и все турниры во славу ее. Артурова жена, возлюбленная Ланселота – чистейшая из дев.

Рассеянный утренний сумрак делает библиотеку похожей на склеп. Дубовые книжные шкафы и массивные кресла отбрасывают неясные тени. Уильям спит, подложив под голову локоть. Тусклый солнечный свет дробится на темных бронзовых рамах картин, скользит по бледной щеке, золотистым прямым ресницам и тонет в красной вязкой тьме сафьянового переплета «Le Morte…».

___________________________________________________________________________________________________________

1. Строки взяты из стихотворения «Заброшенный терновник»
поэта Михаила Бильковского.
2. «Le Morte Darthure» – «Смерть Артура» сэра Томаса Мэлори.

@темы: Шляпная коробка

---

Осалила Villetta

Суть его:

@темы: флешмоб

---

Грозиться архивом нечестно.

«Понятие джентльмен, как и понятие рыцарь, пришло из социальной истории и в своем первоначальном смысле обозначало человека из хорошей семьи, как синоним понятия "благородный". В XVI в. в Англии так стали называть ту часть джентри (мелкопоместного дворянства), которая имела право носить герб, но не имела титула. Классическим определением джентльмена в источниках той эпохи являлось следующее: это тот, кто не зарабатывает себе на жизнь руками, или тот, кто не работает руками. Постепенно, однако, понятие джентльмен стало приобретать переносное образное значение, связанное с типом поведения..»
Словарь гендерных терминов

Дети викторианской эпохи - инфантильные, ребячливые девушки и юноши Ивлина Во в "Мерзкой плоти" например, с их странным, почти равнодушным отношением к смерти своей и чужой, и слишком расчетливым взглядом на любовь, их безразличие к чувствам собственным и друг друга всегда казались мне немного гротескными.
Модные дамы, пожилые епископы, ответственные чиновники, просто леди и джентльмены Вудхауза, под покровом ночи красящие в розовый цвет статую в своей бывшей alma mater; до судорог боящиеся школьного директора или старой няньки, и тайком целующиеся в чулане - образчиками фирменного английского юмора, своеобразной пародией, немного печальной, немного злой, и всегда остроумной.
Их жизнь - яркая, стремительная и бесполезная, где выход - одна только смерть. В ней все расписано и предписано, и чувства едва ли нечто достойное, ибо настоящий джентльмен – воспитанный, пунктуальный, образованный, немногословный и чопорный, а настоящая леди – хозяйка большого дома: выезды, приемы и благотворительность, ее жизнь позади мужа и для него.
Три столпа викторианской эпохи - публичность, добродетель, благородство воспитанного человека.
Английские леди и джентльмены этой эпохи всегда ВНЕ эмоциональных оценок, какой-либо аффектации, готовые принять «правила игры» своего "круга" и своего времени.

Решение Ведона сделать Спайка выходцем именно из этого периода английской истории теперь не кажется мне странным, как не кажется странным и то, что он не придумал его жителем трущоб или кокни, или матросом на одном из кораблей Ее Величества.
Уильям Пратт возможно не был аристократом, но он был джентльменом и сыном джентльмена, несомненно.
Словарь гендерных терминов представляет эту социальную прослойку как: «коллективную форму мужской элитарности, которая воспитывается в закрытых частных школах… Джентльмен никоим образом не может зарабатывать себе на жизнь физическим трудом, поэтому он должен иметь определенные средства, которые зарабатываются трудом интеллектуальным: карьера юриста, адвоката, врача, чиновника, политика, учителя, священника, бизнесмена вполне приемлема….»
Судя по реквизиту - одежде и домашней обстановке, средства у семейства Пратт имелись, а по некоторым цитатам Спайка, таким, как например о комедии положений, которая отсылает нас к Шекспиру или итальянским комедиям Дель Арте, из которых выросла и английская комедия тоже, Гилберт и Салливан в том числе, можно судить, что и образование он получил неплохое.
Далее по словарю: «Джентльмен хорошо владеет древними языками, историей, литературой и всем, что связано с античностью»
Я привожу по памяти: «Александр Македонский не говорил: я пришел, победил, а теперь сожалею об этом. История человечества не полна рассказами о дружбе между народами».
И маленький, но немаловажный нюанс: «джентльмен заботится о своем здоровье и своей физической форме» и это Спайково «бессмертие не повод распускать себя» еще одно подтверждение.
Но это только верхи явления, и они скорее социальной направленности.
Что касается этики, то…

Королева Виктория - великая мать всея Великобритании, диктующая правила поведения, распорядок жизни и взгляды на мир целой нации - альфа и омега своих подданных, не женщина из плоти и крови, но, подозреваю, что Victoria Regina, - существо почти обожествленное.
Великая колониальная экспансия того времени при истреблении "диких" народов Индии, Африки, Афганистана и полной опиумизации Китая; строгие, пуританские нравы в отношении с противоположным полом при практически официальных борделях с проститутками-подростками составляют весь блеск и всю нищету викторианской эпохи.
И эти мальчики и девочки - леди и джентльмены, повзрослев и заняв положение в обществе и видные государственные посты, так и не переросли свои дортуары в закрытых школах и свои детские комнаты, свои фантазии, свои комплексы и свое скрытое бунтарство против чопорности и лицемерия эпохи.
Нужно помнить, что Питер Пен, Бессмертный Мальчик, не желающий взрослеть, - герой, лидер, и при этом, ребенок, определяющий для юной Венди статус матери, - совсем не просто так считается негласным символом времени.

Две великих любви Спайка - Друзилла и Баффи (о Сессили известно мало) это своего рода подсознательный поиск и матери и любовницы в одном лице. Два архетипа. Мать – как соединение вселенского культурного опыта, заботы, мудрости, и источника блага, всего того, что лелеет и поддерживает, помогает росту и развитию, воплощает в себе время, могущество и познание мира, вместе с роковой способностью совратить и поглотить и Любовница – невинная, чистая, но при этом чувственная, и могущая доставить сексуальное удовольствие.
И Друзилла и Баффи являлись его светочами и проводниками - одна в царстве тьмы (Ангелус - несколько другая история) и другая в мире человеческой морали. Разве странно, что он искал одобрения и признания каждой, и добивался их внимания и уважения так упорно? Неудивительно вообще его внимание к женщинам не только ярким и сильным, но и стоящим на голову его выше, могущим передать ему свой опыт ( и это скорее духовный опыт, от слова «дух», поскольку "душа" неприменима к бездушной Друзилле), дать определенного рода заботу, и в каком-то смысле даже защиту, придать направление и наполненность его жизни.
Поэтому ни Иллирия, ни тем более Хармони не могли бы рассматриваться как серьезные партнерши.

К сожалению, о жизни Уильяма известно мало, чтобы составить хорошее, твердое мнение о нем, но он передал вампиру Спайку такие несомненно джентльменские качества как – упорство в достижении цели, владение собой в сложных ситуациях, правдивость, и, в отношении к любимой женщине - потребность в безусловной ее защите при желании главенствовать над ней.
Тот же словарь раскрывает женский идеал джентльмена викторианской эпохи через такие ценности, как: добродетель, невинность, покорность, мягкость, нежность и благородство. Вспомним, что Баффи и Друзилла обе юные девушки принесенные в жертву, обращенные – одна для зла и порока, другая для истребления. И здесь, на самом деле, две стороны медали – то, что делает их невинными жертвами, (обе, кстати, были «обращены» девственницами), также представляет их теперь как неудачную пару для мужчины-джентльмена, потому что их честь таким образом оказывается запятнана.
И поскольку «женщина не является главным предметом забот джентльмена. Он обращает на нее внимание лишь тогда, когда ему необходимо жениться и составить во всех отношениях хорошую партию». Здесь джентльменство Спайка заканчивается и начинается совсем другая песня.
Его взгляды на эту сторону жизни вовсе не совпадают с теми, что были характерны для общества в котором он жил, для его этоса другими словами.
Получилось так, что воспитание трактовало уничижение личности ради блага империи и ставило общественный долг выше чувств и эмоций, а вот внутренняя потребность диктовала стиль поведения характерный скорее для рыцарского этоса.
А это уже "сражаться и любить". И такой лозунг как нельзя лучше подходит к жизни, которую ведет Спайк. И если для джентльмена во главу угла ставился брак, то для рыцаря таковым становилось состояние вечной влюбленности, крайняя чувствительность и эмоциональность.
От рыцаря требовалась сила и стремление к славе, поскольку его, в отличии от джентльмена, готовили быть воином, а не общественным деятелем. Он также должен был отличаться красотой и привлекательностью, которые подчеркивали его одежда и доспехи. Думаю к доспехам и до меня неоднократно приравнивали Спайковы плащ и ботинки. Обращение в вампира заставило его во многом отринуть не только человеческие моральные установки, но и навязанные эпохой стереотипы поведения.
Не-жизнь Спайка такая же яркая, стремительная, сплошная вечеринка без конца. И его джентльменство и рыцарство, пусть очень своеобразные в личине демона, его бунтарство и представление о распутстве и преданности, о женщинах и о любви - влияние эпохи, в которой он жил и воспитывался будучи Уильямом, и его фантазий и личностных взглядов и убеждений.

Но особая Уильяма и, как следствие, Спайкова невписываемость ни в одно сообщество, их общий нонконформизм - все-таки не в счет.
Острый ум, умение подмечать детали и делать верные выводы, знание человеческих характеров, умение принимать и понимать обе стороны мира; Спайково на грани, почти тактильное чувствование мира - все это говорит мне о том, что в нем и после обращения не умер талантливый поэт.
Неважно хороши или плохи были рифмы, которые слагал Уильям. Смешной пафос его стихов или их неважный размер - шелуха, но важно, в общем-то, только одно слово, которое он искал. Потому что оно-то и является краеугольным камнем его поэзии, драгоценной искренностью его настоящего поэтического дара.
Это слово конечно "лучезарная", в значении сверкающая, сияющая, дающая свет и тепло, рассеивающая тьму. Олицетворение не только его любви, но и его самого.

@темы: По кочкам фантазии и буеракам фактов

---

Продолжение флэш-моба "напиши о себе, и я скажу кто ты, друг"

Суть флэшмоба:
1. Назвать 6 понятий, связанных с вашей жизнью, которые начинаются с той буквы, что и Ваш ник,
поясняете их по желанию.
2. Назначить 6 жертв, они в своих дневниках опять же пишут и передают эстафету дальше...

Мне досталось от Maud111
Беру как "и" в русском произношении.

1. Искренность
Не читать как "хамство" или "стервозность". Считаю ценнейшей человеческой добродетелью и большим жизненным талантом.

2. История
Я человек совсем не рисковый - не люблю "попадать в истории", но хорошо рассказанную и созданную историю ценю, и иногда даже сверх всякой меры.

3. иллюстрация
За книги с хорошими иллюстрациями могу продать душу, Родину и любимый комп. Особенно по мифам, особенно по сказкам, и особенно по английской литературе.

4. идол
Давно разучилась создавать себе идолов, а ведь с ними проще и светлее жить. Прав был Ксандр в "Суперстар", когда говорил, что мир без <идола> - это мир без солнца. Букеты к подножию или золото в его сокровищницу, а взамен уверенность в себе, ощущение нужности и так-или-иначе востребованности. Увы, иллюзия настоящего тепла, потому что идол всегда замкнут на себе.

5. иллюзия
По большому счету твердой земли для нас не существует. Всё - иллюзорно. Ты можешь сделать "это" своим и обладать "этим" некоторое время, но потом обязательно случится трансформация, например - любовь сделается дружбой, страсть - привычкой, жизнь - смертью или какой-либо другой жизнью, меняешься даже ты сам. Ты рождаешься, создаешь дом и делаешь его крепостью, ты создаешь детей - чтобы они продолжали тебя и твой дом, но, как правило, дети всегда создают свое, продолжая уже себя и свой дом, а весь ты остаешься на самом иллюзорном памятнике - на фотографии.

6. импотенция
Жизненная и творческая - самое страшное, что может случиться. Когда нет сил и нет стимулов, когда ничто больше не подвигает жить и создавать миры.


Поскольку территория дневника необихоженная - в других продолжениях я не уверена, то пусть напишут те, кому захочется.
Правда вот персонально пожалуйста Love Kay, если вдруг заглянет

@темы: флэш-моб