Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:31 

История одиннадцатая

В отличие от других горожан, Банкир по долгу службы был вынужден периодически покидать Голову-и-Ноги для того, чтобы куда-то вложить доверенные ему деньги и обеспечить своих вкладчиков дивидендами. Но, как и все головоногие, делать этого крайне не любил. В компании других банкиров, нефтяных магнатов, олигархов и прочих финансовых бонз он чувствовал себя крайне неуютно. Настолько неуютно, что согласился бы повесить на шею табличку "Головоногий" и выйти в дверь. Но необходимо было дружелюбно улыбаться и радостно трясти протянутые руки. А чему радоваться-то? Встрече со стариком, который одной ногой в могиле, а все старается сунуть в карман лишний золотой слиток? Или вот еще. Банкир женился давным-давно, когда ему и его будущей супруге было по 18 лет. Сделал он это с твердым намерением состариться рядом с этой прекрасной женщиной. И сейчас, много лет спустя, жена все еще была для него самой прекрасной женщиной в мире. А когда он однажды привез ее с собой на встречу финансового бомонда, все эти старые толстосумы и их юные любовницы, обвешанные украшениями и необремененные моралью, уставились на его жену, самый драгоценный бриллиант в его жизни, как на отработанный материал. Б\у. Ветошь. Жену он отправил на такси домой в тот же миг. А потом полночи ползал впотьмах по берегу речушки, собирая красивые камешки для ее зимнего садика. И плевать ему, что с таким отношением к делу ему никогда не приблизиться к настоящему богатству. Надгробную плиту ему поставят только после смерти. Каждый же из этих финансовых махинаторов с ноликами от банковского счета в глазах вбил ее в свою душу уже давно.

19:54 

История десятая

Трактирщик был огромным угрюмым бородатым дядькой, прочно ассоциировавшимся в сознании горожан с пинтой пива. Разговоров с ним никто не заводил, а сам Трактирщик умудрялся обходиться несколькими фразами в духе "пошел вон, пьянчуга" или "в кредит пусть тебе Банкир наливает". Явного интереса к женщинам он тоже не проявлял. Скорее всего это было связано с тем, что 56-тилетнему Трактирщику совесть не позволяла приставать к 29-тилетней Официантке, а других женщин в его питейное заведение заносило редко. И все же была в жизни великана ЖЕНЩИНА. А вернее даже две. Одна была обладательницей роскошной черно-белой шубки и откликалась на имя Маркиза. А вторая - ее лучшей подругой, Портнихой, единственным человеком, которому было позволено вычесывать у кошки Трактирщика колтуны. И за такую избирательность в отношении людей Трактирщик был очень благодарен своей кошке. Ведь несмотря на свою брутальную внешность, он был очень застенчивым человеком, а в присутствии прекрасной Портнихи и вовсе терял дар речи и начинал мямлить нечто невразумительное. А так у него был веский ПОВОД. Раз в неделю он закрывал трактир пораньше, долго мылся в бочке на заднем дворе, расчесывал бороду, одевал свежую рубашку и стучал в двери Портнихи со словами: "Это, вы не могли бы мне с Маркизой того, помочь...". Портниха понимающе улыбалась, одевала очередную кокетливую шляпку, брала расческу и послушно следовала за Трактирщиком. И у того было минимум полчаса, целая вечность, чтобы смотреть как дама его сердца, нежно воркуя, расчесывает его кошку. Потом он, конечно, предлагал ей чай. Но романтика не клеилась - как только все внимание Портнихи переключалось на Трактирщика, у него наступал паралич языка и ничего, кроме "ээээ", "мю" и "ага" он из себя выдавить не мог. Так что еще через полчаса Портниха вновь нахлобучивала шляпку и, мило улыбнувшись, откланивалась. И всю оставшуюся неделю Трактирщик ругал себя на чем свет стоит за нерешительность и глупость. Оттого он становился еще угрюмее.
И вот однажды случилось страшное. Выйдя на задний двор вечером, Трактирщик обнаружил, что его красавица Маркиза вся синяя! В полном ступоре он разглядывал валявшуюся рядом с ней банку из-под краски, которую Маляр продал ему для покраски забора. Затем, очнувшись, он схватил свою пушистую любимицу и, забыв про церемонии, со всех ног бросился к Портнихе. Когда она открыла дверь, сотрясавшуюся от ударов его могучих ручищ он не смог выдавить из себя ни единого слова, только молча совал ей в руки ярко-синюю Маркизу. Придирчиво осмотрев кошку, Портниха печально сообщила ему, что кошку придется брить. И она готова ему помочь, если у него найдется бритва. Еще спустя двадцать минут Трактирщик с отчаянием созерцал, как его счастье клочками падает на пол. Ведь если у Маркизы не будет длинной шерсти, у нее не будет колтунов. А если у нее не будет колтунов - у Трактирщика не будет повода встречаться с Портнихой! К тому моменту, как шерсть у кошки осталась лишь на голове, чудом уцелевшей от краски, сердце ее хозяина было безнадежно разбито на сотни маленьких осколков...
- Ну что ж... Вот и все, вы надолго избавлены от проблемы с колтунами, - нежно улыбнулась Портниха. - Коль уж у нас с вами отныне будет один свободный вечер, могу ли я рассчитывать, господин Трактирщик, на приглашение в Вечнозеленый парк на будущей неделе? Говорят, Кукловод будет ставить "Собор Парижской Богоматери"...

20:20 

История девятая

По большому счету, почта в Голове-и-Ногах была нужна только для того, чтобы Водоканал, энергетическая и газовая компании могли присылать горожанам счета за услуги. Писем в Голову-и-Ноги никто не писал, а жизнь всего остального мира волновала горожан настолько мало, что газеты никто из них не читал. От скуки Почтальон несколько лет пребывал в глубочайшей тоске, что и натолкнуло его на чудесную мысль. В городе был трактир, где работали всего два человека - собственно Трактирщик и Официантка. А учитывая страсть горожан к алкоголю, особенно пиву пенному по вечерам и забористому виски по выходным, периодически в трактире приходилось долго ждать заказ. А головоногие отродясь не отличались терпением, так что потасовки с битьем посуды были в трактире обычным делом. И Почтальон предложил Трактирщику организовать досуг горожан - он заказывал почтовые открытки, закрашивал на них цветные места белой краской, которую впрок покупал у Маляра, и перепродавал их Трактирщику. Тот раскладывал открытки на столах, добавлял к каждой по четыре-пять цветных карандашей и спокойно разливал выпивку, пока горожане увлеченно раскрашивали рисунки, изредка меняясь карандашами друг с другом. С момента этого нововведения число битой посуды и синяков на мягком месте Официантки значительно уменьшилось.
Теперь Почтальон подумывал о том, чтобы начать перекрашивать почтовые марки...

22:51 

История восьмая

Однажды в Голову-и-Ноги приехали два дюжих молодца с полным автомобилем техники и сказали:
- Мы построим у вас кинотеатр и будем показывать фильмы!
- А нам не надо, - сказали горожане. - У нас есть Старая Актриса, она каждый вечер показывает "Анну Каренину" на городском вокзале.
- Разве вам не надоедает каждый вечер смотреть одно и то же? - удивились молодцы.
- Нет. У нее каждый раз спектакль имеет новую концовку. Каренина еще ни разу не бросилась под поезд. А ваши фильмы тоже будут каждый раз кончаться по-разному?
- Нет, конечно... Но позвольте! Это же классика! А что же будет, если Каренина в итоге покончит с собой, как в книге?
- Тогда Голова-и-Ноги потеряет одно из главных своих развлечений, - пожали плечами горожане.
- И тогда вам пригодится кинотеатр! - воскликнули молодцы, уже прикидывая, как бы пихнуть Актрису под колеса поезда, дабы вернуть книге толстовскую концовку.
- Нет, ничуть. Тогда можно будет покупать у Почтальона открытки и раскрашивать их карандашами.

21:44 

История седьмая

Они появились в Голове-и-Ногах не так давно. Откуда - неизвестно. Впрочем, никто и не спрашивал. Просто однажды зашли в лавку Бакалейщика и представились:
- Я Голубка.
- А я Голубок. Мы отказались от мира жестоких людей, полного искусственных ограничений и дурацких условностей. Мы отказались от своих имен, своих домов и своей одежды. Теперь мы, нравится вам это или нет, будем жить в голубятне у леса и носить одежду из растений и птичьих перьев.
Итак, в Голове-и-Ногах Голубку и Голубке никого поразить своими взглядами на жизнь не удалось. Горожане либо мило им улыбались, либо просто не обращали на них внимания. В конце концов, в этом городе у всех хватало тараканов в голове и скелетов в шкафу, чтобы интересоваться еще и чужими. Поначалу такое отношение пришлось молодым людям по вкусу - никто не показывал на них пальцами и не обзывал сумасшедшими. Они могли совершенно спокойно разгуливать по городу в своих тогах из осоки и даже учавствовать в городских увеселениях, например, ходить на спектакли Кукловода или Старой Актрисы. Но с каждым днем им все больше начинало чего-то недоставать. Он уже не держал ее за руку часами и не заглядывал преданно в глаза. Она перестала видеть смысл в объятьях посреди улицы, хотя в Голове-и-Ногах их не толкали и на них не кричали.
В общем, однажды вечером у голубятни загорелся фонарь...

21:17 

История шестая

Бакалейщик очень любил животных. Он бы с огромным удовольствием продавал в своей лавке только чай, сахар да крупы. Но горожане, эти кровожадные мерзавцы, постоянно требовали мяса, утверждая, что одной гречкой сыт не будешь, а без мяса чаем им запивать нечего. Единственным выходом был Старый Фермер, но на просьбу забить корову он всегда отвечал кабацкой бранью и заявлял, что если он каждую неделю будет забивать по корове, то через месяц разорится. Оно и правда - коров-то у него всего три, но Бакалейщику от этого легче не становилось.
Вся это печальная ситуация приводила к тому, что раз в неделю, по вторникам вечером, Бакалейщик брал ружье, прокрадывался по темным городским улочкам, проскальзывал мимо голубятни, где с недавних пор обретались чудаковатые даже для Головы-и-Ног Голубок и Голубка, и выходил в лес. Если ему везло, то он умудрялся подстрелить кабана и обливаясь горючими слезами притаскивал его в лавку, обеспечивая весь город свининой на неделю. Если же удача поворачивалась к нему спиной, то приходилось довольствоваться подстреленной вороной, которой впрочем тоже вполне хватало на неделю, потому что желающих покупать за бешеные деньги кусочки сомнительного вида мяса особо не находилось.
Бакалейщик очень любил животных. Поэтому нередко руки его помимо воли своего хозяина принимались точить нож, пока глаза рассматривали очередного покупателя, придирчиво выбирающего себе на обед кусочек поаппетитнее.

20:26 

История пятая

Издатель уже более двадцати лет выпускал единственную в Голове-и-Ногах газету. Проблем с читателями он не имел никогда, проблемы же с персоналом отпали десять лет назад. В один погожий осенний денек, когда на деревьях дочирикивают последние пташки, а желтые листья плотным ковром покрывают землю, Издатель с удивлением обнаружил, что использование черного ньюфаундленда Бакалейщика Рикки обходится ему значительно дешевле, чем оплата услуг мальчишки-разносчика из соседнего городка. А проблему с вечно пьяным заезжим журналюгой то ли из Драфт-Тауна, то ли еще с каких чертовых куличиков вполне реально решить с помощью престарелого ворона Грефа, утром как раз того погожего денька усевшегося ему на окно. Греф за день облетал Голову-и-Ноги и вечером в нескольких известных ему словах излагал Издателю все, что ему удавалось подсмотреть. Говорил ворон плохо, но у Издателя не было трудностей с фантазией. Если где чего и приврешь, потом еще на несколько номеров появится материал - расследования да опровержения можно пачками строчить. Главное, управиться к утру, чтобы Рикки успел разнести очередной номер головоногой газеты по домам горожан еще до завтрака. Единственное, что отравляло жизнь Издателя - опасения, что однажды Греф принесет в издательство какую-нибудь чернуху про него, а Рикки утром разнесет ее вместе с очередным выпуском газеты по читателям. Почему-то мозг Издателя как-то упускал тот момент, что без его участия газете напечататься будет затруднительно. Подозрительность в очередной раз пересилила здравый смысл.

11:47 

История четвертая

Старый Фермер давно уже начал осознавать, что в силу почтенного возраста уже не может трудиться как раньше. Так, как того требует хоть и небольшое, но все же исправно приносящее ему прибыль, а городку Голова-и-Ноги продукты, хозяйство. Каждое утро он, удобряя каждое движение упрямых суставов отборной бранью, выходил во двор, пинком тяжелого сапога распахивал дверь курятника, суровым окриком приветствовал трех пестрых коров и принимался за ставшую непосильной для него работу. Но это еще не все. Чуть не убившись за утро на ферме, к обеду он вынужден был тащиться на базарную площадь, чтобы как-то оправдать свои труды. И, сидя там на сонцепеке, Старый Фермер клял свою жизнь на чем свет стоит и строил радужные планы о том, как он наконец уйдет на покой.
Вот, когда в один из серой шеренги ничем не примечательных дней старик вышел из ворот своей фермы и стал забираться в повозку, запряженную обшарпанной, некогда "серой в яблоках", клячей, его из голубенького грузовичка окликнул некий пижон в плоской, сбитой набок кепке и дымящимся бычком в зубах:
- Эй, отец, не подскажешь, как на базар проехать?
- А тебе зачем, сынок? - решил подыграть ему Старый Фермер.
- У меня большое хозяйство, продаю овощи, мясо, молоко, яйца. От Огденвилля до Драфт-тауна торгую, теперь решил и в вашем городке лавчонку открыть.
Старый Фермер был, несомненно, стар, сварлив и нелюдим. Но в мгновение ока перед его мысленным взором пронеслись все те "радужные" перспективы, что сулило ему открытие в Голове-и-Ногах продуктовой лавочки шустрого малого.
- Так ты, сынок, видать неместный?
- Нет, отец, я издалека, - засмеялся обладатель блиноподобной кепки.
- Так вот, милок, что я тебе скажу. Езжай ты отсюда побыстрее, - торопливо заговорил Старый Фермер, доверительно сжав высунутый из окна грузовичка локоть предпринимателя. - Ничего у тебя тут не выйдет. Тут одни пьяницы и прощелыги живут, в кармане у них и медный грош никогда не ночевал, а вот силы дурной и скандальности у них в достатке - и товар отберут, и продавца покалечат. Езжай, милок, не задерживайся!
- Вот уж спасибо тебе, отец, за совет! А то, как говорится, всякий кулик свое болото хвалит, а ты честно, по человечески... Погорел бы я тут... - заволновался молодой человек, лихо выкручивая руль.
"Езжай, езжай, - думал, глядя вслед пылящему по дороге грузовичку, Старый Фермер, - уж лучше сдохнуть от тяжкой работы в поле, чем без копейки, укрывшись позавчерашней газетой нашего издателя, попрашайничая у дверей ратуши".

12:13 

История третья

Фонарщик никогда не испытывал желания впускать в свою жизнь женщину. Ведь помимо женщины придется впустить в свой дом все сопровождающие ее условности, которые будут стайками кружить по комнатам, развешивая там и тут кружевные салфеточки, и напоминая о неприемлемости употребления алкоголя в 11 утра. В сущности, его потребность в общении с противоположным полом вполне удовлетворяли нечастые встречи с чужими женами. Они же предоставляли ему, редкостному лентяю, повод ходить на работу. Каждый вечер зажигать фонари на главной улице было смертельно скучно. А вот то тут, то там зажигать звездочки своих побед у калиток рогоносцев - гораздо интереснее. Столь же изысканное удовольствие доставляли Фонарщику разве что еженедельные беседы со Старым Фермером. Сдержанно ухмыляясь в густые черные усы, он смотрел на то, как старик потешно топает ногами, обутыми в тяжелые резиновые сапоги, и, яростно негодуя, швыряет на землю свою огромную соломенную шляпу, требуя объяснить, почему у его ворот никогда не загорается фонарь. Старому Фермеру было невдомек, что причина тому до невероятия проста - он никогда не был женат. А то, глядишь, и у его ворот рассеился бы непроглядный мрак.

12:06 

История вторая

Кукловод не любил день и всякий раз с нетерпением ждал наступления темного времени суток. Ведь ночь в отличие от полудня, этого безжалостного разоблачителя, всегда была готова заботливо прикрыть своим плащом несовершенства этого мира. А с ними и тончайшие нити, соединявшие покорные фигуры кукол с руками их властного господина. Вот почему каждый вечер Кукловод с нетерпением дожидался того счастливого мига, когда сумерки сгущались в достаточной степени, одевал широкополую шляпу и шел на веранду в Вечнозеленом парке, не сомневаясь, что кто-то из горожан обязательно придет посмотреть на представление, в котором этим вечером будут блистать его несравненные куклы.

"Опять по бабам пошел," - отстраненно думала, глядя в спину уходящему мужу, Жена Кукловода. В глубине души она конечно же знала, что ни к каким женщинам Кукловод не ходит. Но это знание, допусти она его до своего разума, сильно помешало бы ей ежевечерне завязывать под подбородком тесемки кружевного чепца и выскальзывать из дома на встречу с Фонарщиком.

20:47 

История первая

Маляр был счастливым единоличным обладателем своей профессии не только в городке Голова-и-Ноги, но и единственным маляром на четыре окрестных города, а потому простоя в работе у него не наблюдалось никогда. Однако, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что будь у жителей соседних поселений альтернатива, они бы никогда не связались с человеком из города Голова-и-Ноги, ведь даже малые дети знают, что нормальные люди там не живут. И бесполезно было объяснять, что на самом деле Маляр родом из Огденвилля, а в Голове-и-Ногах дешевое жилье, и если принимать во внимание, что он один обслуживает аж пять городов, то жить там очень даже выгодно. Совершенно бесполезно. И Маляр уже давно перестал обижаться на летящие ему в спину шепотки: "Головоногий"... Но вот странность - с каждым днем он все лучше понимал людей из Головы-и-Ног, а вот жители окрестных городков казались ему куда как более "головоногими", чем Старая Актриса, Фермер или даже Кукловод. И сам того не осознав, Маляр настолько сроднился с этим городом, что и не заметил, в какой момент времени он, подобно другим горожанам, лишился имени и стал просто Маляром...

Голова-и-Ноги

главная