Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
09:50 

"Драконы" закончено

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Название: О драконах и принцессах.
Автор: Жнец
Первая вычитка: hadzog
Бета: Malfoy-junior, aspie
Жанр: romance, юмор, слэш, гет.
Рейтинг: PG-13
Размер: миди
Статус: закончен, выкладывается в комментариях по мере вычитки
Предупреждение: присутствуют сцены гомоэротического содержания
Примечание: Ориджинал
Размещение: только с разрешения автора
запись создана: 04.06.2010 в 11:57

@темы: графомания, О драконах и принцессах

Комментарии
2011-02-25 в 10:45 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
15.


Дракон ушел так внезапно, что принц даже не успел встать и попрощаться, как должно, и Томас чувствовал себя полностью обескураженным и разочарованным: оказывается, он рассчитывал на долгий разговор. И когда это он успел привыкнуть к общению с драконом, если у них толком ни одного спокойного разговора не было? Или он просто хотел с Ремиелем поговорить – но о чем? От балкона потянуло зябким сквозняком. Принц растерянно повертел в руках пустой бокал, из которого пил дракон, зачем-то налил в него немного вина, хотя вроде и не хотел, и медленно вышел на балкон. После заката небо затянуло невнятным маревом, через которое проглядывали только самые яркие звезды, и даже белый мрамор перил казался чуть более светлой частью темноты. На мгновение принцу показалось, что он шагнул не на балкон, а на самый край обрыва, и Томас застыл, боясь пошевелиться. В голове по-прежнему не было ни единой связной мысли.
В реальность его вернуло озабоченное ворчание лекаря:
- Ну Ваша Светлость, что ж Вы творите-то? Не иначе, жить Вам надоело, или решили слечь на пару месяцев?
Томас обернулся – вход в комнату оказался до смешного близким, и ни в какой обрыв, понятное дело, балкон не превращался, всего-то и надо было откинуть портьеру, чтобы это увидеть. Только сейчас он понял, что ночь действительно чуть ли не холоднее той, что он провел в предгорьях. А Миткал тем временем уже успел втащить его обратно в комнату, возмущаясь и ругаясь одновременно: на холодные руки своего подопечного, на вино – «только подогретое, со специями, я сам Вам буду готовить!», на то, что застал принца не в постели, а на балконе… В общем, не успел Томас опомниться, как в него влили две порции горькой микстуры, раздели и запихали в кровать, под два одеяла, со строгим наказом не вылезать и как следует пропотеть. Как всегда, Миткала казалось слишком много, словно он был не один, а, по меньшей мере, трое, и, ошарашенный таким напором, принц не сопротивлялся, как днем, тем более, что спать действительно хотелось.
Он только попросил лекаря не уносить с собой свечу: холодок от того ощущения, которое поймало принца на балконе, все никак не проходил.

С утра принца разбудил все тот же жизнерадостный голос Касьяна, который постепенно становился ненавистен Томасу. Но предписания лекаря надо было выполнять, если он хотел соблюсти свою часть договора, а Миткал оставил четкие указания, когда какую микстуру пить. После завтрака Касьян, забирая посуду, осведомился, не нужно ли Его Светлости еще чего-нибудь, и в голову принца пришла светлая идея: ему показалось, что он понял, в чем причина его подавленного настроения в последнее время.
- Скажи, Касьян, а можно мне организовать тренировку?
- Тренировку? – паж непонимающе заморгал.
Принц поднялся и зашагал по комнате.
- Я привык тренироваться с мечом каждый день, а теперь я уже не знаю, сколько времени не тренировался! – Томас задумался. – Четыре дня, кажется. Или, если бой посчитать за тренировку, это сколько получится?
- Но господин лекарь сказал…
- А господину лекарю, - прервал принц робкие возражения, - можешь передать, что, если он не разрешит тренироваться, я заболею уже по-настоящему! От безделья.
- А… ага, - закивал Касьян. - Сейчас я его позову!
Он выскочил из комнаты, хлопнув дверью, и принц не успел его задержать: паж явно не хотел отвечать за нарушенный принцем режим. Томас плюхнулся в кресло и досадливо нахмурился: Миткал опять начнет кудахтать и обвинять во всех грехах, не давая вставить и слова… Но, к удивлению Томаса, на лице явившегося лекаря было не осуждение и укор, а, скорее, задумчивость. Следом за ним и Касьяном в комнату вдвинулся еще один слуга – на голову выше принца, он коротко, но почтительно, почти по-военному, поклонился, и молча замер у двери.
- Знаете, Ваша Светлость, - сказал Миткал после взаимных приветствий, - пожалуй, тренировки Вам не помешают, но! – глядя на просиявшего принца, добавил он. - Но ни в коем случае не в полном объеме! Ваши силы еще только восстанавливаются, а хорошо Вы себя чувствуете только благодаря Его Светлости Ремиелю.
Лекарь многозначительно помолчал, ожидая, пока принц проникнется серьезностью момента, но Томас нетерпеливо кивнул.
- Хорошо, как скажете.
- Это Радос, - лекарь указал на стоящего у двери слугу. - Он пять лет прослужил в войске Вашего батюшки, он поможет Вам с тренировками. И заодно проследит, чтобы Вы не переутомлялись.
Томас внимательно осмотрел представленного ему человека и остался доволен увиденным: похоже, тот еще не забыл, чему его учили на службе. По крайней мере, тело не размякло, и руки выглядят достаточно тренированными. А как он двигается, будет понятно позже.
- Мы с ребятами на конюшне тренируемся, Ваша Светлость, - заметил Радос. - Я им показал кой-чего, так что помню еще, как за меч держаться.
Тут Томас понял, что не учел еще один маленький, но решающий момент:
- Мне нельзя спускаться к конюшне, - огорченно произнес он. – Мне вообще мало куда можно. Где же мы будем?..
- Все в порядке, Ваша Светлость, - усмехнулся лекарь. – Мы уже подумали об этом, пока сюда шли: верхняя терраса в это время обычно еще закрыта, так что я просто скажу Его Светлости, чтобы не водил туда принцесс, а вам отдам ключи. Только, - он обернулся к Радосу, - не забудь проследить, чтобы Его Светлость Томас сразу же одевался в теплое. Как только закончите. И пусть кто-нибудь приносит подогретого вина к окончанию тренировки.
- Как скажете, господин Миткал, - кивнул Радос и перевел взгляд на принца. – Ну что, Ваша Светлость, пойдемте? Там как раз малая оружейная недалеко.

После тренировки Томас уединился в библиотеке: ему было стыдно. Как выяснилось, причем выяснение было внезапным и очень обидным, рыцарские приемы боя почти неприменимы в сражении против человека, которого учили врагов убивать, а не красиво поражать на ристалище. Или это только принцев так обучают? Ведь прочие рыцари сражаются в настоящих войнах… Словом, настроения тренировка принцу не подняла, зато настрой изменила кардинально: он был полон решимости перенять у Радоса все приемы боя – ведь сегодня к концу тренировки у него даже начало немного получаться! Томас изучил развалы книг, нашел несколько руководств по рыцарскому бою – в одном даже прописывали удары невооруженной рукой и ногами, обложился ими со всех сторон, и углубился в изучение, совершенно забыв о времени.
Но Касьян свои обязанности помнил, поэтому принц даже вовремя поел, а после обеда был изгнан из библиотеки – правда, при помощи все того же Миткала и его микстур, в одиночку Касьян все еще уступал принцу в настойчивости, - в свою комнату. Однако право на книги Томас все же отвоевал в обмен на обещание читать не в кресле, а в постели. На всякий случай все трое договорились не сообщать Его Светлости Ремиелю о выносе книг из библиотеки: мало ли как дракон отнесется к такому обращению с тем, что почитал больше всех своих сокровищ.
Над одной из книг он и заснул – все же лекарь оказался прав, говоря, что организму принца еще требуется послеобеденный отдых.

2011-02-25 в 10:45 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
16.


Дома принц привык, что в мае камин уже не топят – днем тепло, а на ночь плотно закрывают окна и двери, не впуская в комнаты ночную прохладу, и в постель приносят грелки: слуги не одобряли увлечение принца ночным чтением, и он часто уносил книги к себе в комнату, чтобы не мерзнуть в библиотеке. Впрочем, это тоже не одобрялось – как слугами, которым потом приходилось выискивать драгоценные свитки и списки под кроватью, так и наставниками, которые считали, что принц испортит себе зрение чтением при свечах. Еще больше переживал из-за этого увлечения принца управляющий: за перерасход свечей ему приходилось отвечать перед казначеем.
Здесь же никто не жалел дров для камина, а окна и широкие двери на балкон не закрывались, казалось, никогда. Ветерок, еще холодный, но уже несущий обещание будущего лета, свободно гулял по углам, и принцу это ужасно нравилось: десятки свечей создают на стенах трепетные картины, в которых порой можно увидеть чуть ли не больше, чем в строках жизнеописаний известных героев, надо лишь чуть прикрыть глаза и, может быть, немного задремать.
Или не немного: когда пламя всколыхнулось сильнее обычного, принц понял, что чуть не заснул в кресле. Видимо, принесли ужин, подумал он, протирая глаза, и поднял взгляд: напротив стоял дракон. Он держал в руках поднос с ужином и улыбался, разглядывая встрепанного спросонья Томаса.
- Порой мне кажется, - заметил он светским тоном, - что Вы немного преувеличили, говоря о своем возрасте. Помогите мне.
Принц решил, что дракон не хотел его обидеть и потому не отреагировал на это высказывание; вскочил и принял поднос из рук Ремиеля. Пока тот составлял на столик блюда с едой и кувшин вина, Томас вгляделся в его лицо и порадовался: сегодня дракон выглядел не в пример лучше, чем вчера – видимо, успел отдохнуть. Ремиель словно прочитал его мысли:
- Я прошу прощения за вчерашний вечер, – он разлил вино по бокалам. – Можете уже убрать поднос. Что Вы его держите?
Принц спохватился и опустил поднос, прислонив его к ножке столика.
- Я рад, что Вам лучше, - осторожно сказал он.
Дракон усмехнулся, сел в кресло и протянул Томасу бокал:
- Я выспался, прогулялся днем по цветнику… Надо будет приказать переделать его в парк, - задумчиво глядя в бокал, отвлеченно заметил он. – Пообщался с принцессами. Не особенно продуктивно пообщался, кстати. Ешьте, Ваше Высочество. Миткал жалуется, что Вы мало едите.
Манера дракона умещать в пару фраз сразу несколько тем для разговора постоянно сбивала принца с толку – он терялся и не знал, на что именно отвечать.
- Неправда, - только и сумел возразить он. – Просто я иногда захожу на кухню, он не знает, можете у кухарок спросить…
- Я не настаиваю, - улыбнулся дракон. – Я вообще считаю, что наш организм лучше знает, что ему нужно, и не стоит есть, если не хочется, поужинаете позже, если захотите. Я уже поел – с принцессами. Не уверен, что они не обидятся, если я не буду присутствовать на ужине.
Принц улыбнулся в ответ – есть действительно пока не хотелось.
- А что принцессы? Какие они? Принцесса Эгиль – она… какой у нее характер?
Дракон глотнул вина, глядя куда-то в сторону камина.
- Она… эээ… тихая. Да, - он чуть оживился и повернулся к принцу. – Такая, знаете, женственная, нежная. Да.
- О, – принц задумался. – Это, наверное, хорошо.
- Это замечательно, - горячо поддержал его Ремиель. – Послушная жена… ну, или, по крайней мере, такая, что не будет пытаться вникнуть в Ваши дела – это то, о чем только может желать будущий король! – Дракон снова перевел взгляд на огонь в камине.
- Вы думаете? – немного растеряно спросил принц: он думал, что будущая жена, наоборот, станет ему помощницей в делах, ведь его не учили быть королем, в то время как ее должны были… Хотя нет, девушек, наверное, учат совсем другому.
- Конечно, - убежденно произнес Ремиель. – Сами подумайте: ну что хорошего в том, что она сует… пытается вникнуть во все мелочи? Вдруг Вы не захотите ей что-либо рассказывать?
Томас нахмурился: ему показалось подозрительной такая горячность Ремиеля. Словно он боится, что принц передумает освобождать принцессу Эгиль. Может, дракон боится, что он захочет Тамару? Ведь, если Эгиль не вернется, именно Тамара станет наследницей, так что нет абсолютно никакой разницы, которую из принцесс спасет Томас. Неужели Ремиель успел влюбиться в принцессу Тамару? По необъяснимой причине настроение принца стремительно испортилось.
- Вы не пьете? – удивился дракон, наконец-то соизволивший обратить внимание на принца. – Что-то случилось?
- Все в порядке, - Томас торопливо отпил вина, совершенно не ощутив вкуса: он пытался придумать, о чем говорить – к разговору о принцессах возвращаться не хотелось. – А скажите, если это, конечно, не страшная драконья тайна, - он усмехнулся, стараясь сделать это как можно беззаботней, - откуда все это? – принц взмахнул рукой. – У Вас, как я понял, нет владений, так откуда же деньги на всю эту роскошь? Семейные накопления? Или у Вас под пещерой алмазные залежи?
- А что это Вы так странно кривитесь? – поинтересовался Ремиель вместо ответа. – Завидуете? Завидовать нехорошо, к тому же, Ваше Высочество, кто учил Вас этикету? Подобные вопросы не делают Вам чести.
Томас мучительно смутился и почувствовал, что краснеет, но понадеялся, что в неверном свете свечей это не будет слишком заметно.
- Простите, - выдавил он, глядя в пол. – Я не подумал…
Ремиель рассмеялся, но не обидно, а весело, и Томас поднял взгляд – убедиться, что дракон не сердится.
- Ваше Высочество, признайтесь, Вы что-то намудрили с возрастом. Вам действительно будет семнадцать?
Вот теперь принц все-таки обиделся.
- Думайте, как Вам будет угодно, - процедил он сквозь зубы, выпрямившись в кресле и не глядя не дракона.

2011-02-25 в 10:45 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Ремиель некоторое время пристально разглядывал изваяние воплощенной обиды, которое являл собой принц, потом осторожно заметил:
- Только не вызывайте меня пока на дуэль, хорошо? У нас еще есть незаконченное дело, которое мы не сумеем решить друг без друга.
- Я помню о своих долгах, - холодно ответил принц. – Сообщите мне, когда придет время, я их с радостью отдам.
Ремиель поймал себя на том, что чуть ли не восхищается: вот такого принца хоть сейчас можно сажать на престол, все враги разбегутся в ужасе. Жаль, что он себя со стороны не видит – из глаз только что молнии не летят, еще немного, и прожжет взглядом дыру в гобелене…
- Хотите, я извинюсь? – нейтральным тоном спросил он.
- Благодарю, но этого не требуется, - голос принца ничуть не потеплел. – Возможно, я действительно вел себя недостойно своего возраста и звания. Подобное не повторится.
Ремиель позволил себе усомниться в этом заявлении, но молча. Улыбнулся профилю принца – кстати, почему у него все еще накрашены ресницы?.. или они у него сами по себе такие? – и сказал:
- Вино перегреется, Ваше Высочество. Вы б допили… - и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Дракон обязан быть богатым, это традиция. Вернее, это наше свойство. У всех сказок в основе лежит правдивая история – переделанная, переосмысленная, приукрашенная, но все-таки истинная. Мы не похищаем сокровища, только принцесс. Однако, у нас действительно никогда не бывает недостатка в средствах. Тот, кто когда-то создал наш мир, видимо, любил пошутить и не терпел беспорядка: потерянных сокровищ не бывает, - рассказывая, Ремиель украдкой наблюдал за принцем – тот явно понемногу забывал обиду, но все еще старался оставаться безучастным, хотя было заметно: история заинтересовала его. Дракон ощутил мимолетный укор совести: играть на любопытстве принца, которое он так неосмотрительно выказал, было несколько... нечестным, что ли? Ему даже подумалось, что будущему правителю Келмегарда стоит дать несколько советов относительно того, как вести себя, чтобы не обнаруживать свои слабости... Впрочем, принц уедет еще не завтра, так что время найдется и для советов тоже. И надо будет потом присматривать за ним – Ремиель ощущал что-то вроде ответственности за Томаса, все же это с подачи дракона принц влез в авантюру. – Никто, и драконы в том числе, не знают, почему – возможно, это побочное следствие нашей магии, - но все драгоценности, когда-либо обработанные человеческими руками, не могут потеряться.
- Но... – принц не выдержал. – Как же?.. Я помню, матушка потеряла свое ожерелье как-то на прогулке, мне было пять лет, я тогда еще жил при дворе, - она так переживала, и я хорошо запомнил…
- Если это ожерелье никто не нашел в течение суток – есть большая вероятность, что оно оказалось в моей сокровищнице. Мы не делаем это специально, это что-то вроде закона мироздания, - дракон примиряюще улыбнулся, надеясь, что принц действительно забыл про обиду, и подлил вина в оба бокала. – Сокровища тянутся к драконьей магии – они не терпят оставаться без хозяина, узнав тепло человеческих рук. А наша магия греет не хуже. Я не знаю, как это происходит, но украшение – или это может быть оружие, произведение искусства, - что угодно, лишь бы в его оформлении присутствовали драгоценные камни или благородные металлы, потерянное и не найденное, оказывается в пещере ближайшего к месту потери дракона. Слуги находят и относят в сокровищницу, и мне приходится проводить там не менее двух часов раз в неделю, иначе сокровища начнут тускнеть и ветшать... Да, золото тоже может ветшать, - Ремиель снова улыбнулся, глядя на то, как загорелись глаза принца: Томас не умел еще скрывать свое любопытство – или не хотел, а эта история, похоже, пришлась ему по вкусу даже больше, чем почти полностью выдуманные приключения мнимых рыцарей, которыми он, по сообщениям Савела, просто зачитывался. Со временем у него это пройдет – и страсть к чтению, и неумение держать себя в руках... От этой мысли Ремиелю стало немного не по себе: быстротечность человеческой жизни внезапно показалось до обидного несправедливой – люди так быстро меняются, пройдет всего пять-десять лет, а может, и того меньше, - и он уже не узнает своего принца.
- Постойте, - Томас отпил вина. – А как же клады?
- Клады хранятся долго, около сотни лет, но если и позже за ними никто не приходит – сокровищам делается скучно, и они уходят к драконам.
- По-моему, Вы мне сказки рассказываете, - внезапно нахмурился принц.
- Можете спросить у Савела, - безмятежно отозвался Ремиель, - или у других слуг. Как я уже говорил, новые сокровища обычно находят они – в коридорах или комнатах, чаще всего где-нибудь поблизости от моих покоев. И относят в сокровищницу. Ну или не относят... – Ремиель задумчиво покачал бокалом. – Смотря чего они желают от жизни: обеспеченной уверенности в своем будущем или риска быстрого обогащения – ведь найденное могут опознать хозяева. На моей памяти внезапно уволилось всего два человека.
- И Вы так спокойно к этому относитесь? – принц косился недоверчиво: людям чуждо легкомысленное отношение к деньгам.
- Это постоянный доход, понимаете? – дракон повернулся в кресле, чтобы не вертеть головой, глядя на принца: камин постепенно угасал, а свечи стояли на другом конце комнаты. – Вне зависимости, чем я занимаюсь – сплю, ем или летаю в облаках – люди постоянно что-то теряют. И оно находится в моей пещере... Мне в жизни этого не потратить.
- Почему? С такими деньгами Вы могли бы стать самым известным и богатым во всех десяти королевствах чело... кем-нибудь, - принц говорил вроде бы с обычной интонацией, но взгляд его сделался отсутствующим, и даже оговорка на последнем слове не вернула его обратно – он словно бы и не заметил ее.
- И чем бы я занимался? – насмешливо спросил Ремиель. – Давал балы, кутил и кружил девушкам головы? Зачем?
- Да, действительно, - все так же отсутствующе согласился принц. – Вам, наверное, это все скучно.
- А Вам это бы понравилось? – недовольно спросил дракон: за сегодняшний день он достаточно наслушался про балы и светскую жизнь от принцессы Тамары.
- Мне? – принц встал. – Да мне, собственно, тоже... Можно, я выйду на балкон?
Не дожидаясь ответа, он поставил бокал на столик и вышел, даже не оглянувшись на Ремиеля, отчего тот ощутил острое желание обидеться столь же демонстративно, как делал это принц, но любопытство пересилило – Томас вел себя непонятно, и следовало выяснить, в чем же тут дело.
Дракон поднялся, допил вино и последовал за принцем, не забыв прихватить с дивана плед: ночи в мае все-таки еще холодные.

2011-02-25 в 11:26 

Белая_Лилия
На беpегy ночной pечки сидел одинокий Змей Гоpыныч и душевно пел хоpом...
Вау! Какая красота!
Пошла читать.

2011-03-01 в 07:39 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Белая_Лилия, да, мне тоже нравится этот шрифт.

2011-03-01 в 07:40 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
17.


Когда Ремиель упомянул полеты среди облаков, на принца снова накатила глухая тоска – он сегодня сам не успевал уследить за сменой своего настроения: возможно, так действовали зелья и настойки, которыми пичкал его лекарь, или это от переутомления и недосыпа. Впрочем, ему не хотелось копаться в себе, не хотелось вообще ничего. Потому что летать он не сможет никогда, и сны, где он видел себя летящим над лесами, горами и морем, над городами и реками, так навсегда и останутся всего лишь снами. Он что-то отвечал дракону, который совершенно не ценил волшебство, доставшееся ему по праву рождения – но ведь человек, ни разу не лишавшийся возможности ходить, тоже не так-то задумывается о ценности этой своей способности, принимая ее за данность, так что у принца не было права осуждать дракона. Но все равно было обидно. Ему захотелось увидеть небо, и он вышел на балкон, в который раз за сегодня нарушив правила этикета. Хотя дракон сам не очень им следовал: принес ужин, не пользуясь помощью слуг. Оставалось надеяться, что он не будет задет поведением гостя – принцу внезапно стало слишком душно под крышей, чтобы соблюдать условности.
На балконе гулял холодный ветер, и первый же его порыв немного отрезвил принца. Видимо, вино не следовало пить вообще – по крайней мере, пока он продолжает принимать лекарства. Но возвращаться в комнаты не хотелось: буйство звезд буквально оглушало, и, казалось, при таком освещении можно было бы читать, но на самом деле даже светлые перила балкона еле проглядывали сквозь ночную темноту.
Принц оперся о них и зачарованно смотрел в небо, когда на его плечи внезапно легла теплая ткань, спасая от пронизывающего ветра: дракон подошел совершенно неслышно.
- Вы все еще простужены, - негромко произнес он. – Не стоит усугублять болезнь.
- Да, простите. Я забыл, - принц смутился, но головы не опустил: звезды завораживали.
А дракон придерживал плед, опустив руки принцу на плечи, и они согревали лучше толстой шерстяной ткани. Томас даже зажмурился на мгновение: его с самого детства, кажется, никто не касался так дружелюбно – оплаченные отцом куртизанки не в счет, они всего лишь давали иллюзию тепла, которое так необходимо каждому.
- Ваше Высочество, Вы прямо-таки влюблены в небо, - голос дракона звучал чуть насмешливо, но эта насмешка не была обидной – скорее, дружеской.
Принц улыбнулся.
- Если быть честным, я всегда мечтал стать магом и научиться летать, - задумчиво произнес он, не оборачиваясь. – Потом мне сказали, что это невозможно, но сны, где я летаю, приходят до сих пор…
- А я все теряюсь в догадках – с чего Вы постоянно смурнеете, стоит только упомянуть полеты, - усмехнулся дракон, разжал ладони и встал рядом, у перил. – Этой беде, пожалуй, я смогу помочь, если пожелаете. Покатать Вас?
- Что? – принц от неожиданности растерял все слова. – Это возможно? Я… я хочу сказать, разве Вам не тяжело будет?
- Ну, думаю, Вы все-таки полегче кареты будете. И двух принцесс, - негромко рассмеялся Ремиель. – Это немного против традиций, конечно, но мы с Вами уже столько их нарушили…
- Я даже не знаю, что сказать, - глаза принца полнились неподдельным восторгом. – Это… это… Спасибо!

- Только на шею мне не бросайтесь, - не удержался Ремиель от ехидства. - Пока я в человеческом облике, это бесполезно – мы все равно не взлетим.
Ему на мгновение действительно показалось, что Томас готов в порыве благодарности броситься к нему с объятиями, что было бы нежелательно – похоже, Ремиель и так слишком привязался к своему неудавшемуся убийце, и вот это действительно бесполезно: не долее, чем через неделю-полторы принц уедет, и они больше никогда не увидятся, так что не стоит переступать черту, отделяющую приятное знакомство от дружбы и симпатии. Да и будущему королю не прибавит популярности в глазах подданных и двора общение с драконом.
- Сегодня уже поздно, но я постараюсь на днях выделить время, - веселость прошла, оставив легкий налет грусти, и Ремиель шагнул к двери. – Ложитесь спать, Вам нельзя переутомляться, Ваше Высочество. Я постараюсь завтра зайти, если Вы не против.
Он проводил принца, захваченного мечтами о предстоящем полете – в реальности, а не во сне, - в комнату, коротко распрощался и вышел.
Завтра предстоял сложный день: опять принцессы, будь они неладны, и, если бы не договор с принцем, он, пожалуй, все-таки решился бы сбежать и спрятаться от Мариуса где-нибудь на краю света, но принцу нужна Эгиль, а значит, придется терпеть. Возможно, при общении наедине поведение принцессы Тамары изменится к лучшему, и на самом деле она не капризная избалованная мерзавка, как ему представляется, а просто защищает слабовольную сестру, как умеет?
Открывая свою дверь, Ремиель подумал, что вот сегодня ночью Томасу наверняка приснится полет, и улыбнулся.

2011-03-01 в 07:41 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Из комнат принцесс доносился голос Тамары, и Савел, идущий мимо, невольно замедлил шаг и прислушался: должен же он знать, как гостьи относятся к своему положению и к его господину.
- …еще устрою! – доносилось сквозь неплотно прикрытую дверь. – Он узнает, что это такое – порядочных принцесс похищать, да еще с такими целями!
Принцесса Эгиль произнесла что-то в ответ, но слишком тихо, чтобы это можно было расслышать. Савел остановился и прислонился к стене у двери – со стороны можно было бы подумать, что управляющий стоит, глубоко задумавшись о каких-то своих, распорядительских, делах, и дверь в покои принцесс рядом – случайное совпадение. По крайней мере, Савел на это надеялся.
- Никаких компромиссов! Если тебя это устраивает, сама за него замуж и иди, а я не желаю всю жизнь просидеть в этой сырой пещере! Никаких приемов, никаких балов, никакого общества! – голос принцессы Тамары приобрел поистине трагическую глубину. – Да лучше я замуж за герцога Артальского пойду, хоть он и старик!
Савел придвинулся ближе, и ему удалось расслышать ответ – или же Эгиль тоже повысила голос?
- Не такой уж он старик.
- Вот и надейся, что он тебя спасет, а мне кого ждать? Я не хочу провести здесь всю свою жизнь!
- У господина Ремиеля много средств, он наверняка согласится выезжать в города…
- Да? И кем он там будет представляться? Внезапно разбогатевшим лавочником? Сколько бы у него ни было денег, со всей своей сокровищницей – он не сможет подделать списки всех родовых книг даже в одном королевстве! Ты сама подумай, что говоришь – чтобы я, принцесса Келмегардская, вышла замуж за простолюдина!
- Он же дракон, а не…
- Да хоть два дракона! Титула у него все равно нет, и не будет! К тому же, он, - Тамара понизила голос, и Савелу пришлось практически прижаться ухом к щели между дверью и косяком. Оставалось только надеяться, что никто из прочей челяди не пойдет сейчас этим коридором – впрочем, прислуга старалась не появляться без причины в тех местах пещеры, где можно было бы наткнуться на принцесс. – Он такой… страшный. И старый тоже. Был бы он хоть красивый…
- С лица воду не пить.
- Это кто тебе сказал? Лилия Райнерская, не иначе? Ну еще бы, с ее-то мужем! Вот только, если с лица воду не пить – что ж она на конюшню по ночам бегает?!
Савел решил, что наслушался достаточно, и заторопился прочь. Мысли его приобрели крайне невеселое направление: ведь если его господину удастся задуманное, вот с этой самой Тамарой в качестве хозяйки им всем придется жить много лет. Скорее всего – даже всю жизнь. При такой возможности на скандальность свадьбы с принцем начинаешь смотреть как-то иначе, тем более, что такие союзы, хоть и не особенно приветствовались в королевствах, но не были совсем уж редкостью. А принц, если его с Тамарой сравнивать, - тихий, спокойный, книжки читает. Если еще и пить не будет, как в первый день – чем не пара дракону? И всем было бы хорошо. Даже то, что у такой пары не будет детей, можно записать в плюс: Савел не так уж жаждал, чтобы в пещере завелось несколько молодых дракончиков – ведь они надолго, а по человеческим меркам, практически навсегда, разрушат сложившийся уклад жизни и порядок… Вот только, кажется, ни принц, ни Его Светлость Ремиель не склонны превращать фиктивный брак в настоящий.

18.


Сложившийся распорядок вполне устраивал принца – уже несколько дней он жил, будто по расписанию: с утра, после завтрака и обязательных зелий от Миткала, - тренировка, потом библиотека, обедал принц зачастую в ней же, затем послеобеденный отдых, на котором по-прежнему настаивал лекарь. Время до вечера принц обычно коротал в своих комнатах – на балконе или у камина, с непременной книгой в руках. Томас подозревал, что со временем такой распорядок мог бы ему изрядно наскучить, как и жизнь дома, в замке, но пока слишком много интересных, все еще непрочитанных книг таилось в драконьей библиотеке, и каждый новый день приносил новые открытия. О том, что будет, когда этот чудный период безвременья – а принц именно так его ощущал, словно время застыло янтарем в каменной оправе пещеры Ремиеля, и все вокруг остановилось так же, - закончится, и придет срок увозить принцессу, Томас старался не думать: с каждым днем он чувствовал, что его желание кому-то что-то доказывать путем добывания себе престола Келмегарда улетучивается. Он не только не ощущал в себе сил и умений, необходимых для того, чтобы быть королем, но, на самом деле, королевства себе не хотел – дело было только в отце, в том, чтобы доказать, что он, Томас, четвертый сын, тоже на что-то годен, кроме как быть «запасным вариантом». Вот только принцу все чаще казалось, что, осуществив разбуженное захожим сказителем стремление, он совершит самую непоправимую ошибку в своей жизни, а пути назад уже не будет. Впрочем, его уже не было, ведь он дал дракону обещание, и обязан его сдержать – если не во имя своей чести, то во искупление вины за учиненные им безобразия в первый день пребывания здесь.

Ремиель приходил каждый вечер, и, пожалуй, не будь этих разговоров у камина, не отличающаяся разнообразием жизнь в гостях у дракона прискучила бы принцу намного раньше, но ежевечерние беседы порой были интереснее любой книги, хотя иногда Томас подозревал, что дракон рассказывает сказки – слишком уж невероятны были некоторые из его повестей. Чего стоила хотя бы история про Старое Зеркало и про то, почему ему не стоит доверять – хоть Ремиель и утверждал, что все произошло с Мариусом, его дедом, но действительно поверить в рассказанное до конца принц не мог. Даже убеждая себя в правдивости истории, он где-то глубоко в душе просто не сумел принять, что двести лет назад вот тот дракон, которого он смутно помнил по собственной свадьбе, уже жил, влюблялся и разочаровывался. Этот двухсотлетний срок просто не желал укладываться у Томаса в голове.
В ответ принц рассказывал о своей жизни в замке: редкие выезды на официальные приемы, где обязаны присутствовать все члены королевской семьи, и частые – на охоту. Семейные предания. Свои размышления о месте в жизни – то есть, те, что были у него прежде: новые он до конца не осмыслил, да и, честно говоря, немного побаивался их – мало ли куда могут завести подобные мысли, особенно если учитывать, что время для них у принца было только ночью, в тишине, а коварство майских ночей известно даже ему.
Собственные рассказы казались принцу скучными и мелкими по сравнению с историями собеседника, и порой ему даже бывало немного обидно за это, но Ремиель, к его удивлению, слушал с неослабевающим интересом, задавал вопросы, и, казалось, готов был слушать еще и еще, но запасы принца не были безграничными, и он передавал право рассказывать дракону, надеясь, что время сказать «это все» не настанет.

2011-03-01 в 07:42 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Этим вечером дракон пришел позднее обычного – принц даже успел немного заволноваться, - и не выглядел, как всегда в последние дни, слишком усталым и вымотавшимся. Еще пару дней назад Томаса тревожило такое состояние Ремиеля, но потом он заметил, что ко времени прощания на ночь дракон выглядит гораздо более бодрым, чем в начале вечера – судя по всему, общение с принцессами вытягивало из него все силы, а здесь он приходил в себя. Поняв это, Томас даже некоторое время размышлял, а не оскорбиться ли ему за такое откровенное использование, но, поразмыслив, он решил, что они оба в достаточной мере используют друг друга, чтобы не обижаться на это: общение с драконом уже стало почти необходимостью и лекарством от однообразия.

Когда Ремиель вошел, принц стоял на балконе, глядя в темное, почти ночное уже небо, поверх горных вершин. Дракон часто заставал его в таком положении: возможно, тем самым принц пытался напомнить ему о данном обещании, а, возможно, просто так действительно совпадало.
- Я слышал, Вы делаете успехи в фехтовании, - нейтральным тоном заметил Ремиель, давая принцу осознать свое присутствие.
- Меня, оказывается, никогда не учили должным образом, - ответил Томас, оборачиваясь и расплываясь в приветственной улыбке. – Видимо, не сочли нужным. А я и не думал, что фехтование может быть таким увлекательным, просто привык к ежедневным тренировкам, как к завтраку или сну…
- Вам следует нанять настоящего преподавателя, - Ремиель на мгновение замолчал, но все-таки закончил, - когда Вы поселитесь в Келмегарде.
- Боюсь, там у меня не будет на это времени, - принц опустил взгляд и чуть нахмурился. – Скорее, мне придется изучать искусство управления государством, – он досадливо дернул плечом. – Я совершенно ничего в этом не смыслю.
- Научитесь, - уверенно произнес Ремиель и ободряюще улыбнулся. – У Вас это хорошо получается – учиться.
- Если мне интересен предмет, - почти неслышно проговорил принц. Дракон успел удивиться такому пессимизму, но Томас уже продолжал, причем, сменив тему. - А почему Вы не садитесь? Сами же говорили, что разговоры стоя ни к чему хорошему не приводят.
Принц старательно улыбался, и, если б дракон за эти несколько дней не успел достаточно его изучить, он мог бы даже поверить в его безразличие к оставленному вопросу. Но сейчас не время выяснять, отчего так резко поменялось отношение принца к цели их договора: у Ремиеля были другие планы на эту ночь, он даже выкроил сегодня днем время, чтобы поспать и не быть таким уставшим, как обычно. И как знать, удастся ли ему сделать это еще раз до отъезда принца, если они упустят сегодняшнюю ночь.
- Как Вы посмотрите на предложение прогуляться? – спросил дракон.
У принца немедленно загорелись глаза, и Ремиель решил, что надо каким-то образом организовать ему возможность хоть раз в день выходить из пещеры – принц явно засиделся на месте, если реагирует с таким энтузиазмом.
- А это возможно? Что, если принцессы…
- В моей пещере есть секреты, которые я Вам еще не показывал, - ухмыльнулся дракон и сделал приглашающий жест в сторону двери. – Только накиньте что-нибудь, этой ночью будет прохладно.
Томас с удивлением покосился на балкон, где только что стоял – ночь дышала редкостным теплом, но послушно шагнул к креслу и подхватил со спинки куртку, выданную ему несколькими днями раньше Миткалом для возвращения с тренировок.

Ремиель повел принца вниз одним из потайных ходов, сохранившихся с тех пор, когда драконов в мире было много, и они порой сражались друг с другом. Узкий темный коридор, освещаемый редкими масляными лампами – дракон заблаговременно приказал слугам обеспечить освещение – довольно скоро превратился в столь же узкую крутую лестницу. Высокие ступени, выщербленные временем, норовили выскользнуть из-под ног, и Ремиель, запоздало вспомнив, что принц не видит в темноте так же хорошо, как драконы, обернулся.
- Осторожнее, Ваше Высочество, тут…
Договорить он не успел, привычно поймав падающего Томаса, и сам при этом едва удержался на ногах.
- Извините, я не подумал – здесь слишком темно, - Ремиель действительно чувствовал себя неловко: судя по частоте дыхания, принц изрядно напугался. – Будем идти медленнее, хорошо?
- Хорошо, - чуть помедлив, ответил принц. – Я… можете уже меня отпустить, я нормально стою.
- Хм, - смутился дракон и убрал руки: он даже не заметил, что продолжает держать Томаса.
И все-таки, решил Ремиель, продолжив спуск, надо быть осторожнее – у принца так стучало сердце, словно перепуган он был не на шутку: что, если Томас упадет в обморок? После общения с принцессами на протяжении нескольких дней, дракон ничему бы уже не удивился. Вот разве что тому, как привычно ему было стоять в обнимку с принцем… Дракон отогнал прочь неуместную мысль, перейдя к размышлениям, не отменить ли все-таки запланированное на сегодня развлечение из-за возможной слабости принца. Нет, другого такого случая не представится, а Томас так об этом мечтает – если что, Ремиель его поймает. Снова.
Тяжелая дверь в конце лестницы беззвучно распахнулась, выпуская их на взлетную площадку: белые скалы словно светились под оглушающе-звездным небом.

19.


Томас шагнул на песок и замер, глядя вверх.
- С балкона это выглядит совсем не так, - тихо сказал он. – Куда мы пойдем?
Дракон вышел в центр площадки, обернулся и развернул крылья.
- Вы хотели полетать, Ваше Высочество? – осведомился он, склонив голову набок.
Принц неверяще распахнул глаза и просиял.
- Я… конечно, да!

Теплая куртка пришлась как нельзя кстати: на высоте и скорости, хотя дракон и пытался лететь медленнее, теплый ветерок превратился в ледяной шторм, но принцу не было до этого дела. Он прижимался всем телом к неожиданно теплой броне у основания шеи дракона, смаргивал выбиваемые ветром слезы и кричал что-то восторженно-неразборчивое в несущееся навстречу звездное пространство. Полет оглушал, приводил в восторг и обращал Томаса, считающего себя уже давно взрослым, в восторженного ребенка – и принцу это нравилось.
Набрав высоту, Ремиель почти прекратил взмахивать крыльями и направил полет вниз по широкой дуге, медленно планируя. Стало возможным дышать, не прикрывая рукавом рот, принц приподнялся и огляделся: за считанные мгновения, как ему показалось, они миновали горы, и теперь парили над обширными ночными равнинами, которые изредка пятнали чуть более темные кляксы лесов – или деревень? В деревнях ночью не жгут огня, так что отличить было бы затруднительно, вот разве что по собачьему лаю – когда полет замедлился, сквозь свист ветра стали слышны идущие с земли звуки. Внизу блеснул в свете недавно взошедшей половинчатой луны изгиб реки, и принц узнал места – они были недалеко от Берайтштадта, за рекой темнел лес – туда он несколько раз ездил на охоту.
- Видите свет на горизонте? – спросил дракон, и Томас повернулся в указанную сторону: небо у горизонта действительно было чуть подсвечено розовым. – Это Берайтштадт, Ваш родной город.
- На самом деле, я родился в том же замке, где вырос – раньше это была летняя резиденция родителей, - засмеялся принц.
Ему вообще очень хотелось смеяться, кричать и заниматься прочими чудачествами: все вокруг было как сбывшаяся сказка. Даже когда Ремиель пообещал взять его в полет, принц не мог поверить в это обещание до конца – и вот, он летит, пусть не как во сне, а на драконе, но кто сказал, что это хуже? Главное, чтобы это тоже не оказалось сном.
- Жаль, мы не можем повторить полет днем: боюсь, это будет слишком опасно для нашего плана, - задумчиво проговорил дракон. – При свете все иначе, я мог бы отнести Вас к морю: прибрежные скалы с высоты полета – это великолепное зрелище.
- Все и так замечательно, - запротестовал принц. - Я… я счастлив.
Он действительно чувствовал себя самым счастливым человеком в мире: ну кому еще довелось испытать такое?
Завершив почти полный круг и опустившись до половины прежней высоты, дракон с сожалением заметил:
- Нам пора возвращаться, Вы наверняка замерзли.
- Нет, я в порядке! – запротестовал было принц, но его уже ощутимо потряхивало от холода, и дракон, конечно же, не мог не чувствовать этого.
- Миткал меня убьет и будет прав, - усмехнулся Ремиель, разворачиваясь к горам. – Я рискую Вашим здоровьем, а ведь Вы еще не до конца поправились.

2011-03-01 в 07:42 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Ремиель будто в воду глядел: несмотря на поздний час и мнимую тайну прогулки, лекарь поджидал у входа в потайной ход, в руках у него был теплый плед, которым он немедленно укутал все еще не пришедшего в себя после полета принца, а в глазах пылал праведный гнев:
- Ваша Светлость, ну что Вы творите? Я снимаю с себя всякую ответственность за здоровье Его Светлости Томаса!
- Да все в порядке, - отстраненно попытался встать на защиту дракона принц. В глазах его, казалось, до сих пор кружили звезды, а зубы чуть постукивали – не иначе, от переизбытка впечатлений. – Я сам…
- А Вы! Вы!.. – лекарь развернулся к Томасу, от возмущения не находя слов. – Немедленно поднимайтесь к себе в комнату, Касьян нагрел Вам вина со специями. И сразу в постель, под одеяла. Сразу же!
Принц кивнул и пошатнулся – он все еще весь был там, в ночном небе, и явно никак не мог привыкнуть к ощущению твердой земли под ногами, так что Ремиель подхватил его под локоть.
- Я провожу, - сказал он, обращаясь одновременно и к принцу, и к Миткалу.
Они скрылись за дверью, а лекарь укоризненно покачал головой, глядя им вслед, потом чему-то задумчиво улыбнулся и неторопливо направился к себе.

Касьян немедленно утащил переданного ему драконом господина в спальню: раздеваться и укладываться в постель; когда Томас был укутан одеялами чуть ли не по самый нос, слуга выдал обоим своим господам по большой глиняной кружке с глинтвейном и исчез где-то в гостиной или коридорах за ней, и только время от времени раздающиеся шорохи выдавали его присутствие – похоже, он тоже решил улечься спать. Ремиель все это время простоял в углу спальни, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь придумать предлог для того, чтобы остаться еще на некоторое время: уходить прямо сейчас не хотелось, поэтому полученной кружке обрадовался, как утопающий – брошенному с проходящей лодки канату. Теперь он мог остаться, пока не закончится вино.
- Вам понравился полет? – опустившись в кресло, нейтрально поинтересовался дракон.
- Да, очень, - принц сонно щурился на пламя свечей и улыбался.
Улыбка вообще, похоже, отказывалась покидать его лицо с тех самых пор, как Ремиель поднялся в воздух.
- Повторить будет нельзя, ведь так? – чуть менее радостно спросил Томас.
Дракон задумался.
- Я попробую что-нибудь придумать. Но, на самом деле… вряд ли. Времени осталось очень мало, еще несколько дней – и нам необходимо будет разыгрывать спасение Эгили, иначе все зря, - Ремиель пожал плечами. Разговор на эту тему в последнее время непременно вгонял его в глухую тоску, что было не удивительно: характер принцессы Тамары с каждым днем, казалось, делался все отвратительнее.
- Да, - принц задумчиво посмотрел на дракона, медленно моргнул и снова перевел взгляд на свечи. – Наверное. Но… разве я не смогу навещать Вас потом? Хотя бы изредка.
Ремиель нахмурился и отвернулся: он уже думал об этом, и не один раз.
- Это было бы неуместно, Ваше Высочество. И неприемлемо для Ваших будущих подданных. Сами посудите – разве может король общаться с драконом? А Вы со временем станете королем.
- А если не стану?.. – чуть слышно проговорил Томас.
Ремиель даже решил, что, возможно, ослышался.
- Не станете – что? – переспросил он. Принц не отвечал.
Дракон поднялся и подошел ближе. Томас дышал медленно и размеренно, чуть подрагивали сомкнутые ресницы: принц спал. Ремиель подошел к кровати вплотную и осторожно вытащил у принца из пальцев кружку с недопитым вином, поставил ее на столик у изголовья. Склонился и отодвинул в сторону с лица Томаса упавшую прядь волос.
- Станешь, - прошептал он, глядя на принца и слабо улыбаясь. – С таким-то упрямством – обязательно станешь, даже не сомневайся. И всему научишься.
Залпом допив оставшееся в своей кружке вино, Ремиель развернулся и вышел прочь, чуть не наступив при этом на свернувшегося клубочком под дверью Касьяна. Так хорошо начинавшийся вечер отчего-то окончился на слишком тоскливой ноте.

2011-03-01 в 12:11 

Белая_Лилия
На беpегy ночной pечки сидел одинокий Змей Гоpыныч и душевно пел хоpом...
Жнец, красота, конечно, что появилось продолжение :) А шрифты на дайри достаточно посредственные :cheek:
Прочла все что вы выложили. Спасибо огромное :white: Ужжжасно понравилось и с нетерпением жду продолжения.
Мне очень-очень интересно, пошлют вернут ли они принцесс куда подальше обратно в замок, или все-таки сдадуться на милость традиций и этикета? Мне, почему-то, хочется, чтобы вернули :gigi:

Ничего не написала в прошлый раз потому что, неожиданно даже для себя, зависла над философскими вопросами: а стоит ли пытаться делать что-то чтобы произвести на кого-то впечатление? Стоит ли кому-то, что-то доказывать, жертвуя для этого своей жизнью? Стоит ли пытаться стать таким, каким хотят тебя видеть окружающие? И как это, жить своей жизнью?
Видите, мысли, в принципе, несколько не в тему :shuffle: но я на них так зациклилась, что думаю до сих пор. Хочу все-таки определиться и найти для себя ответы.

2011-03-12 в 15:42 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Белая_Лилия, неожиданно даже для себя, зависла над философскими вопросами: а стоит ли пытаться делать что-то чтобы произвести на кого-то впечатление? Стоит ли кому-то, что-то доказывать, жертвуя для этого своей жизнью? Стоит ли пытаться стать таким, каким хотят тебя видеть окружающие? И как это, жить своей жизнью?
Принц для себя эти вопросы решил ;)

Ужжжасно понравилось и с нетерпением жду продолжения.

Спасибо еще раз. Читайте)

2011-03-12 в 15:42 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
20.


Томасу показалось, что он сомкнул веки на одно мгновение, но вот – свечи сгорели почти до конца, и Ремиеля уже нет в комнате, а за окнами, похоже, занимается рассвет. Принц улыбнулся, вспоминая вчерашний полет – это было сказочно, волшебно и… и ему не хватало слов, чтобы описать свои впечатления и ощущения. Странно только, что разговор с драконом после возвращения, здесь, в этой комнате, помнился смутно: Томас вроде бы спросил у Ремиеля, можно ли будет навещать его позже, но ответа уже не запомнил – или не услышал. Принц потянулся и решил, что надо будет переспросить. Возможно, сегодня вечером. Он поднялся с кровати и снова улыбнулся: приятно будет разбудить Касьяна, хотя бы для разнообразия – обычно паж просыпался намного раньше господина.

День прошел как всегда, вот только принц чаще обычного застывал в задумчивости: то с блаженной улыбкой на губах, то с мрачным взглядом, устремленным в никуда. Однажды под этот взгляд нечаянно угодил Касьян, и потом еще несколько часов поглядывал на своего господина с опаской, стараясь без нужды не заговаривать первым.
Ближе к вечеру Томас ощущал себя праздничной шутихой, готовой разорваться от противоречивых чувств. Он понимал, что повторить полет не удастся – вчера Ремиель сказал об этом с полной определенностью, но, казалось, само появление дракона окажет тот же эффект. Стоило бы присесть и разобраться, почему и что такое с принцем происходит, но настроение было абсолютно неподходящим для каких-либо попыток такого рода.
Дверь распахнулась, пропуская внутрь дракона с кувшином вина в руках. Касьян куда-то запропастился – впрочем, в последние пару дней, припомнил принц, он стал гораздо менее назойлив, чем прежде, и вечером практически не показывался на глаза. Непонятное поведение для хорошего слуги – но, пожалуй, без него было уютнее.
- Добрый вечер, - поздоровался дракон, уже расположившись в кресле у стола, и принц понял, что все это время простоял, задумавшись и невежливо пялясь на Ремиеля.
- А, да, конечно, - торопливо кивнул он в ответ, сел и подхватил со стола наполненный бокал.
Дракон был непривычно неулыбчив и серьезен.
- Как я вчера говорил, у нас осталось совсем мало времени: чем скорее мы осуществим наш план, тем, полагаю, будет лучше. Вы, как я знаю, чувствуете себя достаточно хорошо, так что стоит подробно проработать наш бой – так, чтобы со стороны он казался настоящим, и, в то же время, никто не пострадал. – Ремиель чуть приподнял бокал, салютуя, и сделал глоток.
Принц слушал, и настроение его стремительно портилось: да, конечно, все правильно, и пора думать о том, ради чего все затевалось, но после вчерашнего… Он предполагал сначала хотя бы поговорить о полете, но дракон даже не дал ему возможности высказать благодарность. Словно ничего не было. Или словно для Ремиеля это ничего не значило. Пожалуй, так и есть. Придя к этому выводу, принц совсем пал духом, но времени задуматься, а что тогда полет значил для него самого, не было.
- Почему такая спешка? – спросил Томас, чтобы немного собраться с мыслями.
- Ваше Высочество, я же объяснял Вам, как важно соблюдение сроков. Еще несколько дней – и мне не удастся убедить Мариуса, что принцесса Тамара – та самая, с которой он нас поженил.
- Припоминаю, - прищурился принц. – Вы боитесь поссориться с дедушкой. Что ж, когда Вы предполагаете провести сражение за принцессу Эгиль?

Ремиель положительно не узнавал своего принца – сухие слова, равнодушный взгляд, подчеркнуто-вежливый тон. Будто Томас чувствует себя оскорбленным – но чем? Признаться, Ремиель тоже предпочел бы другую тему для разговора, но сегодняшний день, наполненный капризами и возмущением принцесс, которых категорически не устраивало все, что их окружало, включая дракона, настроил его решительно: чем дольше длилось общение с принцем, тем более они привязывались друг к другу, но поддерживать знакомство они бы в любом случае не смогли, так что лучше прекратить все сейчас. И чем скорее, тем лучше. Тем более, Ремиель не хотел давать принцу надежду на дальнейшие встречи, пусть и редкие: он привык доверять своим драконьим предчувствиям, а они говорили, что все это может привести к совершенно непредсказуемым последствиям. И в причинах подобных предчувствий дракону разбираться не хотелось совершенно.
- Думаю, не позже, чем послезавтра. День Вам потребуется на то, чтобы выбрать подходящее вооружение и доспехи, слуги как раз успеют привести все в порядок. А сейчас нам стоит обсудить, как будет проходить сам бой.
Дракон решил, что, раз уж принцу хочется обставить разговор, как переговоры враждующих сторон, – он не будет препятствовать. Отчего-то он чувствовал себя виноватым перед Томасом, и это ощущение ему совершенно не нравилось, тем более, что оно явно было беспочвенным.
Принц кивнул и поставил бокал, откуда так и не сделал ни глотка, обратно на стол.
- Согласен. Только один вопрос – к сожалению, я не помню, что Вы ответили на него вчера, и отвечали ли вообще, - лицо принца по-прежнему оставалось бесстрастным, и дракон подумал, что недооценил своего собеседника с самого начала знакомства: похоже, при необходимости, принц умел не показывать настроения. Или он научился этому прямо здесь и сейчас? – После того, как все закончится и я стану… наследным принцем Келмегарда, смогу ли я навещать Вас?
Ремиель помрачнел: принц, как никто, умел задавать ненужные вопросы в неподходящее время, и, к тому же, дракон был уверен, ответ Томасу не понравится.
- Я говорил вчера, - медленно произнес он. – Но Вы, видимо, уже заснули. Не стоит будущему королю поддерживать какие-либо отношения с драконом. Это не придаст ему популярности в глазах его подданных. Кроме того, я не желаю, чтобы место моего проживания стало общеизвестным.
- Но я же могу посещать Вас тайно! – принц все-таки не удержался, и все его чувства – от надежды до негодования – проявились на его лице.
Ремиель был этому даже рад – теперь он мог управлять разговором. Или хотя бы попытаться это сделать.
- Все тайное рано или поздно выходит на поверхность, - ровным голосом заметил он.
- Неправда! Так говорят потому, что никому неизвестно, сколько тайн так и осталось тайнами! – запальчиво воскликнул принц.
- Послушайте, Ваше Высочество, - Ремиеля уже начал утомлять этот бессмысленный разговор. – Это неприемлемо и для меня тоже. Сами посудите – сколько лет это продлится – пять лет, десять? Двадцать? Если даже Вам не надоест, рано или поздно Вы умрете, - голос дрогнул, но Ремиель продолжил, - за это время я успею к Вам привязаться. И что мне делать после?..
Дракон действительно надеялся, что принц поймет.
- Это целая жизнь, - но принц не понял. – И потом, может, Вам надоест это раньше. А сейчас я… я не хочу терять Вашу дружбу! И как Вы можете воспрепятствовать мне? Запретите приезжать?
Вот оно, понял Ремиель. У мальчишки просто никогда не было друзей. И теперь он считает дракона своим другом. Да, рвать надо немедленно, пусть и по живому.
- Я завалю дорогу к Келмегарду. И южную, пожалуй, тоже. Хватит с меня гостей, - как можно более равнодушно ответил дракон. – И с чего Вы вообще взяли, что мы – друзья? Было приятно пообщаться, не спорю, но…
- Вы… - принц вскочил из кресла. – Вы эгоист! Вы только о себе и думаете! Мне… Мне жаль, что наш бой не будет настоящим!

Дракон поднялся следом. Губы сжаты, глаза сощурены – последним своим заявлением Томас явно хватил через край, но останавливаться, а уж тем более извиняться, не собирался – он действительно сказал то, что думал. И был готов подтвердить слова делом.
- Если Вы приведете мне хоть одну причину, по которой я должен думать не о себе, а о Вас, возможно, я изменю свое мнение, - предельно холодно произнес дракон. Его глаза, казалось, светились желтым, и вряд ли кто сейчас сумел бы принять его за человека. – Надеюсь, завтра утром Вы будете в более подходящем настроении – и мы сумеем обсудить предстоящее.
Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью. Томас остался стоять, замерев посреди комнаты, разозленный и обескураженный: враг не капитулировал, но покинул поле боя, так и не вступив в схватку. Это было нечестно и предельно эгоистично с его стороны.
- Хоть одну причину… - пробормотал принц. – Хоть одну причину!
Он подхватил со стола свой бокал, по-прежнему полный вина, и швырнул его в стену. Драгоценный хрусталь разлетелся с жалобным звоном, и вид неопрятного темного пятна, расплывшегося по бледно-зеленой обивке стен, немного утишил гнев принца. Но не до конца.
- Да потому что так нечестно! – выпалил он, глядя на серого дракона с гобелена такими глазами, что тот непременно сбежал бы на изнанку, если б только мог.
Томас выскочил на балкон, оперся обеими руками о балюстраду и глубоко вдохнул холодный воздух: следовало успокоиться и все обдумать на трезвую голову. Но эгоизм и вероломство дракона не желали укладываться у принца в голове: как он вообще посмел говорить такими словами, когда Томас считал его другом и ясно дал это понять? Как он мог?..
- Ну что ж, - заявил принц усыпавшим небо весенним звездам, - тогда я тоже буду эгоистом. И буду делать то, что сам захочу.
Он замолк, осознав, что как раз в этом и заключается самая большая проблема: для начала следовало бы определиться, чего же он на самом деле хочет.

2011-03-12 в 15:43 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
21.


Ремиель стремительно, ни на мгновение не замедляя шага, миновал несколько коридоров и лестничных пролетов: ситуация с принцем в данный момент разрешению не подлежала, - по крайней мере, до тех пор, пока тот не успокоится, - но вот вопрос с принцессой Тамарой мог быть решен немедленно. Его не раз обвиняли в эгоизме: по большей части – члены семьи, и иногда – девушки из ближних городов, к которым он наведывался от скуки и необходимости, и дракон давно привык в ответ улыбаться и кивать: да, я такой, и ничего менять не собираюсь, но услышать это обвинение от принца было неожиданно и даже оскорбительно. Возможно, потому, что как раз в тот момент Ремиель о себе думал меньше всего, но не мог же он объяснить это Томасу? Как бы это прозвучало – «Я пекусь о том, чтобы Вы не водили предосудительных знакомств, Вам необходима безупречная репутация, иначе у Вас могут возникнуть проблемы с будущими подданными»? А в ответ принц бы поинтересовался, с чего это вдруг такая трогательная забота… Вот на этот вопрос дракон пока не мог ответить даже самому себе.
Что ж – если он эгоист, то и поступать следует соответственно, а присутствие здесь принцессы Тамары его тяготит. Следовательно, от нее необходимо избавиться, а с Мариусом он разберется позже. Проблемы следует решать по мере их поступления, почему-то он забыл об этом в последнее время.
Дверь в покои принцесс дракон распахнул, даже не постучав; все хорошие манеры, казалось, покинули его. К счастью, девушки еще не собирались спать, сидели в креслах за чаем со сладостями и, похоже, только что обсуждали некие важные вопросы: судя по раскрасневшимся щекам Тамары, она в очередной раз была недовольна сестрой – или чем-либо еще. Приход дракона прервал их разговор, и некоторое время они лишь молча, с огромным удивлением глядели на замершую у дверей фигуру. Потом Тамара вскочила, и Эгиль стала не видна за ее широкими юбками, но, судя по звукам, тоже осознала происходящее и немедленно упала в обморок.
- Как Вы смеете?.. – возмущенно начала принцесса Тамара, но дракон решительно прервал ее.
- Вижу, вы еще не спите, Ваши Высочества. Это хорошо.
Голос дракона был холоден, а тон – непререкаем, и Тамара – возможно, впервые в жизни – растерянно замолчала: она привыкла за эти дни к неизменно вежливому и тихому хозяину пещеры, и теперь просто не могла понять, как реагировать на подобную перемену, и чем она могла бы быть вызвана.
- У меня для вас радостные вести. Как только объявится рыцарь, желающий спасти одну из вас, я объявлю условием поединка спасение обеих. И, при его победе, вы отправитесь домой. Обе. А уж кто будет рыцарю наградой – решите сами. Это все.
Он вышел, не дожидаясь ответа, и на этот раз ему удалось не хлопнуть дверью, а всего лишь плотно притворить ее за собой. В коридоре Ремиель длинно выдохнул, прислонился к стене и закрыл глаза. Ну вот, решение принято и озвучено, теперь назад пути нет. Потом еще будет скандал с Мариусом, но он сумеет отстоять свое право на выбор образа жизни, тем более, что женить его повторно не получится, пока жива Тамара – запись в книге Рода изменить невозможно, это Мариусу известно лучше, чем кому бы то ни было. А принц… принцу, пожалуй, стоит сообщить новости до поединка, иначе с того станется начать спорить прямо на ристалище. Но не сегодня. На сегодня с Ремиеля достаточно разговоров, особенно с Томасом.
Он выпрямился и устало зашагал в направлении своих комнат – где-то в бюро, в кабинете, он помнил, еще оставался коньяк. Из покоев принцесс по-прежнему не доносилось ни звука.

Томас все никак не мог успокоиться: простояв на балконе до тех пор, пока не почувствовал, что замерзает, он вернулся в комнату, подхватил со стола оставленный драконом бокал, налил в него вина и долго разглядывал, словно забыв, зачем вообще взял его в руки. Потом залпом выпил, налил снова и беспокойно зашагал по комнате из угла в угол, силясь разобраться в самом себе.
Это оказалось неожиданно сложно: то ли он все еще не определился, чего же хочет на самом деле, то ли сознание отказывалось открывать тайны. Кувшин опустел, а Томас все еще так и не пришел ни к какому решению, кроме одного: следует спуститься на кухню и пополнить запас вина. И еще одно: он ни в коем случае не хочет отсюда уезжать. Возможно, дело лишь в том, что ему некуда возвращаться – дом опостылел ему задолго до побега, а в Келмегард ему не хочется абсолютно точно.
Он спустился в самый низ пещеры знакомыми переходами: ночь, вряд ли принцессы будут сейчас разгуливать по коридорам, но, почти уже толкнув приоткрытую дверь в кухню, услышал голоса и замер, не желая встречаться с прислугой: на него и так странно посматривали в последнее время. В кухне разговаривали две женщины, видимо, посудомойки – убирали помещение к утру.
- Я и говорю – чего такого? Жили бы себе и жили.
- Да я об том же! – что-то зазвенело. – У нас вон на селе тоже чего было: барчук заезжий у Ильдей остановился, помнишь, вдовица Ольгера? Охотиться хотел, на неделю на ночлег и питание сговорился, так она еще за дочку свою переживала, Терезу-то, - судомойка хохотнула.
- Так она ж мелкая совсем еще!..
- Э, не путай меня, ты когда сюда работать пошла? А о прошлом годе Терезе четырнадцать стукнуло уже, вот Саяна и дергалась, а вышло-то другое совсем! Барчук как ее старшего увидал, так башкой и подвинулся – полгода потом наезжал, да все за Дириком бегал.
- О как!
- Ага. А парню-то уж осьмнадцать стукнуло, женить его хотели, и то дело – работящий, ладный, жених завидный, еще и с конями обходиться умеет.
- И чего стало-то?
- А чего? Сманил барчук парня в город. Саяна обрыдалась вся, думала – поиграет, испортит да выкинет, как тряпку ненужную, а Дирик с месяц назад приехал – весь в обновах, на конях да со свитою, Саяну с девчонкой с собой в город забрал, о как! Его Саянин брат, дядька, значит, образумить хотел, за вожжи хватался, а тот ни в какую: люблю, говорит, своего барчука, и все тут!
- Ну?!
- Вот тебе и ну, в городе живут теперь, Саяна братцу весточку передавала, что дом у них там свой, а Терезу сватают уже, да люди видные, не голытьба какая, и Саяну-то какой-то булошник замуж зовет.
Из кухни раздался сдвоенный длинный вздох, и звуки уборки возобновились. После недолгого молчания вторая произнесла:
- От оно как бывает... И то – зачем он этих крыс притащил? Савел говорит – принц у него-то и тихий, и вежливый, а что в первый день буянил, так меня бы в штаны обрядить и напоить – я б еще не то учудила!..
Женщины засмеялись.
- И сам смурной ходит, - добавила первая. – Как к крысам сходит, так и смурнеет, а как к принцу идет – вроде и веселеет.
- А и принц один весь тоскливый, мне Каська говорил, он ему завтраки и обеды таскает.
- Травануть что ли крыс? – женщины опять засмеялись.
- Ну ты все уже?
- Ага.
Принц отступил в нишу под негорящим факелом: ночью их зажигали через два, а то и через три, и нишу заливала густая тень.. Из кухни выплыли две дородные женщины с ведрами в руках и медленно прошли к лестнице, а Томас почти забыл, зачем он здесь. Еще пару дней назад он бы высказал им все, что думал о таком беззастенчивом обсуждении господина и его гостей, но сейчас он тихо сполз по стене на пол и уткнулся головой в колени. Послезавтра ему устраивать бой с Ремиелем. Послезавтра ему увозить отсюда принцессу Эгиль. Послезавтра ему уезжать.
Со временем он станет королем.
Со временем у него будет все, о чем он мечтал неделю назад.
Это должно было бы радовать. Но он больше не желает этого всего. Так чего же ему нужно на самом деле?
Томас медленно, опираясь на стену, поднялся и вошел все-таки в кухню. Он уже не знал, зачем ему вино – продолжать попытки понять себя или постараться забыть услышанное, но все же наполнил кувшин, прежде чем вернуться в комнаты.

Маленькие язычки пламени плясали в камине на сияющих алым дровах, под дверью сопел во сне неизвестно когда вернувшийся Касьян, а Томас молча сидел в кресле и вертел в руках бокал с вином. Отчего-то оно не действовало на него так, как обычно, или, по крайней мере, как в прошлый раз: он в одиночку выпил уже больше кувшина, а пьяным себя по-прежнему не ощущал. Вот только мысли разбегались в стороны, не желая составлять ясную картину, а чувства скакали из крайности в крайность, от жгучего стыда – что там напридумывали себе эти кухонные бабы? – до робкой надежды – слуги смотрят со стороны и часто видят все раньше и яснее хозяев, это он знал давно и точно.
За окнами сгустился предутренний мрак, когда Томас наконец решил, что, в любом случае, ничего не потеряет: возвращаться домой он не собирался, становиться наследным принцем Келмегарда – теперь – тоже.
Он отставил бокал, прошел в спальню, небрежно стянул одежду и упал на кровать, завернулся в покрывало, притянул к себе и крепко обнял подушку. Он хочет остаться здесь, а значит, он останется. Если только дракон его не выгонит. Но и тогда у него будет лишь то, что есть сейчас, ничего более – но и не менее. Так что попытаться необходимо. А если те посудомойки – и, судя по их словам, не только они – правы… Томас пьяно улыбнулся в подушку и заснул.

2011-03-12 в 15:44 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
22.


Касьян не решился будить господина спозаранку, как было заведено в последние дни: ночью они повздорили с Его Светлостью, а потом принц пил почти до утра в одиночестве, так что паж дождался ежеутреннего прихода лекаря и высказал ему свои сомнения. Миткал прошел в спальню, поморщился от густого запаха винного перегара, приказал раскрыть окна и осторожно осмотрел спящего. Принц при осмотре вертелся и отмахивался, но так и не проснулся. Закончив, лекарь удовлетворенно хмыкнул, почесал подбородки и повелел не будить, пока не выспится. Касьян с готовностью закивал, выслушал остальные наставления по обращению с принцем, когда тот проснется, проводил Миткала до дверей и принялся за уборку.
Принц проснулся уже после полудня, когда Касьян уже давно покончил со всеми делами и бродил по комнатам, не зная, чем себя занять – уходить он опасался, чтобы не пропустить пробуждение господина. Поэтому он оказался в спальне едва ли не раньше, чем принц заворочался, что-то невнятно пробормотал и открыл мутные глаза.
- Доброе утро, Ваша Светлость! – бодро поприветствовал его паж.
Принц негромко застонал – почти как ночью, во сне, - и спрятал голову под подушку. Касьян нахмурился и принялся ее отбирать, одновременно уговаривая господина, что уже пора вставать, и вот холодный морс, чтобы господин попил, и уже поздно, и завтрак давно прошел, и если Его Светлость не поднимется, придется позвать господина Миткала…
Последняя угроза, видимо, подействовала, и принц выпустил подушку из рук.
- Касьян, ты негодяй и злодей, - страдальческим тоном заявил он.
- Вот морс, Ваша Светлость, - паж протянул господину запотевший стакан: кувшин с морсом он все это время благоразумно держал в тазу со льдом.
Томас осторожно принял бокал и залпом выпил содержимое.
- Еще, - попросил он, откидываясь на кровать.
- Нет, Ваша Светлость, - воспротивился Касьян, - господин Миткал сказал, что сразу много нельзя. Теперь Вам надо встать, умыться и позавтракать: куриный бульон с гренками сейчас принесут.
Принц с силой потер лицо руками, ухватился за край кровати и медленно сел. Паж довольно улыбнулся и кивнул – теперь все должно пойти проще.

Комната мягко покачивалась из стороны в сторону, во всем теле ощущалась отвратительная слабость, и только голова не болела – хоть это радовало. Только о какой радости можно говорить, если вчера он самым позорным образом напился, с утра пропустил тренировку, а еще… Еще ведь должен был зайти Ремиель!
Воспоминание об обещанном утреннем разговоре всколыхнуло все остальные, до поры затянутые густым флёром похмелья, и принц немедленно пришел в себя, обретя вчерашнюю решимость. Вот только стены по-прежнему пытались расплыться в стороны. Томас перевел взгляд на Касьяна: тот был отвратительно свеж и бодр.
- Господин Ремиель не заходил? – равнодушно осведомился принц.
- Его Светлость тоже недавно поднялся, - с готовностью ответил паж. – Тоже долго в кабинете сидел. А еще…
- Хватит сплетен, - остановил его Томас – он был сейчас не в том состоянии, чтобы выслушивать подробности, а тем более, терпеть звонкий голос слуги. – Я хочу умыться.
- Все давно готово, Ваша Светлость, - надулся мальчишка.

После умывания и бульона с гренками жизнь показалась сносной – тем более, его ведь учили терпеть телесные лишения, верно? Пусть только на словах, но Томас, преисполненный негодования и желания ответить обидчику тем же, решил считать похмелье ранением, полученным в бою – в конце концов, можно ведь сказать, что вчера он выдержал настоящий бой, пусть противник и ретировался, не доведя дело до финала.
О подслушанном ночью разговоре и своих выводах, сделанных из него под действием коварного драконьего вина, Томас старался не думать.
После обеда – или завтрака? – он накинул камзол и вышел на балкон. Было странно видеть, что за стенами уже за полдень: принц не привык просыпаться так поздно. И подозревал, что пребывание у дракона дурно на него влияет: за прошедшую неделю он напился допьяна уже дважды, а прежде это случалось всего лишь один раз за всю его жизнь.
И тем не менее, он был полон решимости остаться здесь. Потому что… Просто потому что. И разговор посудомоек не имел к этому ни малейшего отношения. Как и то, что снилось ему этой ночью. Тем более, что сны были расплывчаты и почти не запомнились.
Зато вчера он придумал, каким образом он может остаться здесь – без разрешения хозяина, конечно, но… Все, что он сможет сделать – это выгнать принца, если уж ему действительно так не по нутру присутствие Томаса. С другой стороны, слуги так не считают, и есть еще один момент, который необходимо проверить. Вот только бы еще уши не горели так при мыслях об этом!..
Но решение уже принято, и он его выполнит. Да. И, кстати, будет интересно посмотреть на выражение лица дракона, когда Томас объявит условием поединка бой за обеих принцесс – ведь по Кодексу отказаться он не сможет, иначе ему засчитается поражение даже без боя, а дракон щепетильно относится к правилам, это принц уже понял. Вот только – что, если Ремиель тогда решит сражаться по настоящему? Нет, этого не случится. Не должно. Потому что слуги знают, о чем говорят. Потому что вчера дракон лгал!
Принц вздохнул и скинул камзол на кресло: день сегодня был не по-весеннему жарок.

Дракон так и не пришел: судя по лукавому блеску в глазах передавшего свиток с письмом Касьяна, вчера что-то произошло, и слуги об этом знали, и Томас даже хотел было поинтересоваться, что именно, но это было ниже его достоинства – собирать сплетни среди слуг. В письме дракон извинялся за свое отсутствие в обещанный утренний час, и заверял, что придет ближе к вечеру, обсудить условия поединка – эта фраза насторожила принца, но ему пришлось смирить свое любопытство: до вечера не так уж долго, можно и подождать. Там же хозяин пещеры расписал примерный ход боя, каким он ему представляется, с просьбой оценить и решить, подходит ли принцу такой вариант. Томас несколько раз внимательно перечитал абзацы с описанием, ничего невозможного не нашел, но на всякий случай прикрыл глаза и представил себе поединок: да, все должно получиться, тем более, что ничего сложного дракон не придумывал – почти свободный поединок, в котором он будет немного придерживать удары, а потом подставится, а в том, что меч не берет драконью броню, принц уже успел убедиться.
Закончив с письмом, Томас приказал позвать Радоса, и пошел с ним в оружейную – подбирать на завтра доспех и меч. Вездесущий Савел успел шепнуть, что коня в обязательном порядке накормят успокоительными травами – чтоб не шарахался от Его Светлости в бою.

Завтра неумолимо приближалось. Томас стоял у раскрытого окна, провожая взглядом закат. Он сам выбрал себе эту судьбу, верно? Он сам этого хотел. Что ж, на будущее он запомнит, что мечтать – опасно, мечты имеют свойство сбываться. Кто же знал, что так быстро ему захочется совсем иного, но времени, чтобы отказаться от сбывшейся мечты, уже почти не останется? Шагать в неизвестность было захватывающе: так, должно быть, чувствуют себя летящие в пропасть. Впрочем, его пропасть не так уж глубока – останется еще возможность стать путешественником…
Скрипнула дверь, но принц не обернулся: шаги дракона он уже узнавал на слух, а в этот раз вряд ли беседа получится длинной.
- Добрый вечер, - бесконечно усталым голосом произнес дракон. – Я принес вина. Будете?
Томас кивнул и пробурчал что-то подтверждающее. Легкий вечерний ветерок ерошил челку, и поворачиваться не хотелось: он слишком устал удерживать спокойствие на лице, а со спины никакая драконья магия не поможет Ремиелю разглядеть выражение его глаз.
- Томас, - судя по звукам, дракон разлил вино по бокалам. – Я бы предложил выпить за успех, но у меня, кажется, будет неожиданная просьба. Я долго думал, но не вижу другого выхода. Не думаю, что это все слишком усложнит, но...
- Вы писали об условиях поединка. Решили их изменить? – вздохнул принц.
- Не могли бы Вы освободишь обеих принцесс? – чуть ли не с мольбой произнес Ремиель.
- Простите, что? – принц обернулся, не скрывая удивления.
- Я просто не могу, - Ремиель отхлебнул вина и опустился в кресло. – Как представлю, что мне вот с этой... этой принцессой всю жизнь потом жить... Освободите их обеих? Вас сделают величайшим героем Келмегарда...
Принц моргнул. Шагнул к столу, взял бокал и разом осушил наполовину. Ремиель глядел на него со странным выражением: в его взгляде словно смешались две противоречащие друг другу надежды.
- Мне надо подумать, - сказал Томас, вернулся к окну и занял прежнюю позицию, спиной к дракону. – А как же Мариус?
Ему действительно надо было подумать, а еще – скрыть неуместную улыбку. Мечты имеют свойство сбываться? Видимо, иногда все-таки судьба дает шанс выбрать самому. Действительно, чем он рискует? В крайнем случае, все просто вернется на круги своя, а с другой стороны – слуги иногда бывают наблюдательнее хозяев. Надо только решиться.
- Я что-нибудь придумаю. Может, расскажу ему правду. Лучше уж жена с характером Изабель, чем это.
Принц развернулся и улыбнулся Ремиелю.
- Хорошо.
Дракон замер.
- Что, вот так просто?
- Почему нет? Бой все равно будет один, верно?
- Я думал, Вас придется уговаривать, - внезапно помрачнев, сказал дракон бокалу. – Вы уверены, что уживетесь со своей принцессой?
Принц поднял брови и пожал плечами.
- Ну, я же с ней не общался, может, мы сойдемся характерами. К тому же, - улыбка его становилась все лучезарней по мере того, как дракон мрачнел. – Мы вполне можем жить отдельно, среди королевских семей такое встречается довольно часто. Главное –обеспечить рождение наследника, а дальше – как сложится.
- Вот как, - дракон допил вино и поднялся. – Я рад, что Вы смотрите на это так оптимистично. Будем надеяться, что Вам не придется разочароваться. А я, пожалуй, пойду спать. И Вам рекомендую – завтра нам предстоит тяжелый день.
- Мне еще принцесс в Келмегард везти, - задумчиво добавил принц.
- Вот именно, - тоном, которым ответил дракон, можно было бы произносить речь на похоронах любимого родственника.
Он коротко кивнул и вышел, плотно прикрыв за собой дверь, а принц вновь развернулся к почти угасшему закату, продолжая счастливо улыбаться: он почти поверил в благосклонность судьбы.

Этой ночью они оба почти не спали, но по совершенно разным причинам.

2011-04-21 в 09:47 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
23.


Савел постучал в дверь покоев принца ранним утром, когда солнце только поднялось над равниной, видимой с террасы северной башни: эту террасу в последние дни облюбовали как принц, так и господин Савела. Они регулярно сидели там, задумчиво разглядывая горизонт, и при этом каким-то образом умудрялись не пересекаться во времени, размышляя в гордом одиночестве. Порой Савелу казалось это смешным, но сегодня, после разговора с господином, когда тот повелел сообщить принцу, что время боя лучше перенести на утро, он уже не находил в сложившейся ситуации ничего забавного: господин был слегка пьян и безрассудно весел - так веселятся на грани срыва. Проходя по коридорам, Савел чувствовал напряжение, скопившееся, казалось, в самих сводах пещеры; прочие слуги, спешащие по обычным утренним делам, были непривычно серьезны и неразговорчивы, что, впрочем, Савела ничуть не удивляло – он и сам не ждал ничего хорошего от сегодняшнего дня.
К удивлению Савела, принц уже был одет и собран, и ничуть не возражал против переноса боя; он выглядел счастливым, и Савел вздохнул в осознании ошибки, которую допустили они все, решив, что настроение принца в последние дни означало его нежелание покидать их господина: Томас явно радовался предстоящему сражению и возможности наконец отсюда уехать.
А блеск его глаз, так похожий на тот, что бывает после бессонной ночи – всего лишь признак хорошего настроения.
Савел помог принцу снести доспехи в конюшню и облачиться, придержал коня. Конюшие уже приготовили карету, и Савел, мрачно пожелав принцу удачи и напомнив, где будет ждать его с принцессами, подхлестнул коней.
Далеко отъезжать он не стал, рассудив, что еще успеет, и остановился сразу за первым поворотом дороги: пусть этот бой спланирован, но смутная надежда на какую-нибудь случайность, которая не даст принцу сделать его господина несчастным, жила в душе распорядителя, и он был намерен увидеть все своими глазами.
Вот с площадки убрались конюшие, заровнявшие следы проехавшей по песку кареты, и в тишину выехал принц на своем вороном. Остановив коня почти точно в центре, он, ни мгновения не сомневаясь, достал рог и уверенно протрубил три раза. Савел скривился: надежда таяла с каждой секундой.
Из-за утеса взлетел дракон и опустился на карниз слева от песочного дна площадки. Принц отбросил рог, вытащил меч и застыл, развернувшись к противнику: оба ожидали, когда появятся те, ради которых устраивалось представление.
Принцессы задерживались, и Савел мысленно посочувствовал тем, кому пришлось их будить. Впрочем, девушки явились на удивление быстро: видимо, романтика поединка побудила их не устраивать обычного утреннего концерта, но лица их были демонстративно искажены недовольством. Они прошли по лестнице на специально отведенную для них террасу над площадкой, сопровождаемые двумя дуэньями, и старшая из принцесс кивнула, дозволяя начать бой.
Принц поднял меч в приветствии и возгласил свое имя в формальном вызове, а дракон слетел на песок, подняв крыльями ветер и песочный вихрь; принцессы возмущенно вскрикнули, но тут же замолчали, не желая пропустить редчайшее зрелище. Противники склонили головы и одновременно двинулись вперед. Поединок начался. Не знай Савел, что бой и его исход оговорены заранее, он решил бы, что битва идет всерьез и насмерть; да и сейчас, вспоминая утреннее настроение господина, он мог бы засомневаться, если б не видел предыдущее сражение – неделю назад. Мелькали драконьи крылья, сверкал меч, рык и воинственные крики отражались эхом от окрестных гор, пыль заполнила котловину, а подбадривающие возгласы принцесс добавляли неразберихи; Савел не решился бы утверждать, кому именно девушки их адресовали. Но вот дракон неловко повернулся, открывая шею, и принц, не упустив момент, пришпорил коня. Дракон взмахнул крылом, закрывая зрителям обзор, но звук удара был отчетливо слышен всем. Его тут же перекрыл хриплый рык, в котором чувствовалась неподдельная боль. Снова взметнулись крылья, дракон тяжело взлетел и медленно, заваливаясь на бок, скрылся за скалами. Принцессы разразились восторженными криками, а Савел кинулся к карете.
- Эх, двуединым праяйцом тебя по маковке, - безнадежно вздохнул он, подстегивая упряжку.

Весь бой Ремиель старался не давать себе воли – та веселая отчаянная злость, что поднялась в нем ближе к утру, требовала плюнуть на все договоренности и объявить бой настоящим. Останавливало лишь осознание, что у принца в таком случае не останется ни единого шанса, а злился дракон не на него – на себя. И потому постарался завершить бой быстрее, собственно, он и начало его перенес с той же целью. Принц бесстрашно рвался вперед, размахивая полоской остро заточенной стали, и Ремиель радовался, что забрало его шлема опущено, и не видно выражения лица: дракон не забыл, каким радостным оно было вчера. И он не хотел видеть эту радость снова. Потому что эта ночь была для дракона излишне богатой на откровения о самом себе.
Наконец, он уловил подходящий момент, шагнул вперед и словно бы нечаянно оступился. Удар по шее оказался неожиданно болезненным, хоть и пришелся плашмя: видимо, принц на всякий случай развернул меч, не доверяя крепости драконьей брони. Ремиель внутренне усмехнулся этой бесполезной заботе, взмахнул крыльями, поднимая новые облака песка, и взлетел. Веселье внезапно схлынуло, и накатила глухая тоска. Ему даже почти не пришлось притворяться: лететь и вправду было тяжело, крылья словно не хотели работать. Он устало опустился на террасе северной башни и обернулся. Не разрешая себе посмотреть на песок оставленной турнирной площадки – впрочем, отсюда можно было бы разглядеть лишь маленький ее кусочек, - он прошел внутрь. Да и зачем бы ему смотреть на то, как принцессы будут чествовать своего спасителя?
Он скинул камзол, недоумевая, зачем вообще надевал его с утра, приказал прибежавшему на вызов слуге принести коньяка и упал в кресло напротив двери: видеть небо, горы или вообще что-нибудь, кроме стен, ему сейчас не хотелось. Ни к чему ворошить воспоминания, которых внезапно оказалось слишком много для так быстро окончившейся недели. Когда принесли коньяк, Ремиель приказал никому не являться без вызова и принялся методично напиваться. Может, и не стоило этого делать, но он хотел заснуть и спать без сновидений.
Коньяк растекался по телу янтарным теплом, но не приносил успокоения. После первого бокала дракону стало смешно. Он немного подумал и хрипло засмеялся.
- Есть ли в мире еще такие идиоты? – спросил он у рыцаря на гобелене. Рыцарь молча горел в мастерски вышитом драконьем пламени. – Хотя... Может, и к лучшему, что я не понял этого раньше. Все равно бы ничего не изменилось, верно? Только выставил бы себя еще большим дураком. Если это возможно...
Второй бокал тянулся, не желая заканчиваться или хотя бы оказывать какое-либо действие, и Ремиель захватил его с собой на террасу. Там гулял слабый ветерок, в тени башни было прохладно; дракон уселся на балюстраде и занялся изгнанием из головы ненужных мыслей. Однако мысли оказались упорнее, чем Ремиель, коньяк в бокале закончился, а настроение так и не изменилось. Решив, что не стоит отвлекаться на мелочи, дракон принес сразу бутылку и наполнил бокал в очередной раз.
- Но ведь уже ничего не изменить? – спросил он в пространство.
Пространство не ответило.
Дракон снова рассмеялся и запустил бокалом в стену. Бокал с мелодичным звоном разлетелся радужными осколками, а на стене расплылось благоухающее коньячное пятно.
- Ну вот, четвертый бокал за неделю, - отметил Ремиель. – Савел с ума сойдет...
Пить из бутылки оказалось ничуть не менее удобно, чем из бокала, а на вкус – так даже лучше. На балюстраду опустился ворон и хищно покосился на блестящие осколки.
- Что мне теперь, - скривившись в саркастической усмешке, поинтересовался у него дракон, - принца похищать?..
Ворон нагло каркнул, взмахнул крыльями, подхватил самый крупный осколок и скрылся за углом. Дракон поднял бутылку, салютуя его решительности, и усмехнулся.
- Войду в историю как первый в мире сумасшедший дракон.
Скрипнула дверь.

2011-04-21 в 09:47 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Далее текст не бечен, позже заменю.

24.


Савел несколько раз глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Ему очень не хотелось сорваться на принца при его появлении: не дело прислуги лезть в дела хозяев. Ожидание затягивалось, и он даже подумал, что, возможно, слишком далеко отъехал, но возвращаться не хотелось – пусть побегают, ничего им не сделается, а дорога здесь одна, заблудить не получится. Наконец у кареты раздались торопливые шаги, Савел, изображая образцового кучера, замер на козлах, не оглядываясь. Шаги стихли, и неприятно капризный голос произнес:
- Человек! Эй, человек! Немедленно помоги нам зайти!..
Савел моргнул и оглянулся: у кареты стояли принцессы. Без принца.
Глаза у принцесс, особенно у старшей, покраснели, и девушки держали у лица кружевные платочки.
- А где... где Его Высочество? – растерянно спросил Савел, спрыгивая на землю.
Принцесса Эгиль протяжно всхлипнула, а Тамара с тщательно выверенной дозой скорби в голосе заявила:
- Твой господин погиб, спасая нас. Но это не отменяет твою обязанность доставить нас домой.
- Да-да, конечно, Ваши Высочества, - Савел распахнул дверь и помог принцессам быстрее подняться в карету, пока они не заметили упорно пытающуюся вылезти на его лицо ухмылку. Она была бы сейчас совершенно неуместна.
Он захлопнул дверь и вскочил на козлы, забыв про свой возраст и спину.
- Ну что ты хнычешь? – раздалось из кареты. – Это и к лучшему – тебе не придется выходить замуж за такого невежу: подумать только, устроил поединок в такую рань!
- Да-а, - протянула вторая. – Мне через месяц восемнадцать стукнет, кому я буду нужна такая старая?..
Савел подхватил вожжи.
- Ннно, залетныя!..
Карета сорвалась с места, и изнутри раздались возмущенные восклицания, но Савел не обратил внимания: сейчас он жалел только об одном – самое интересное он пропустит из-за этих двух глупых куриц.

Но долго сожалеть ему не пришлось; упряжка обогнула очередной поворот, и Савел до отказа натянул вожжи: навстречу двигалось целое войско. Развевались на ветру рыцарские штандарты и плюмажи на шлемах, сверкали доспехи, ржали кони...
К остановившейся карете подлетел всадник, молодой еще мальчишка, видимо, оруженосец. Савел неодобрительно покосился на взмыленного коня, но промолчал, ожидая вопроса. И он не замедлил последовать:
- Скажи, путник, правильно ли мы едем? – запыхавшимся голосом спросил мальчишка. – Эта дорога ведет к логову дракона?
Савел прищурился.
- Никак господа принцесс освобождать поехали? – не удержался он от вопроса.
- Наглец! – воскликнул оруженосец. – Да как ты смеешь!
Дверца кареты скрипнула, и на ступеньку спустилась младшая из принцесс.
- Кто смеет нас задерживать? – сверкнула она на оруженосца царственным взором.
К карете подъехал рыцарь, видимо, уставший ждать отчета от мальчишки.
- Что происходит? – устало спросил он у Савела.
- Как Вы смеете меня перебивать? – возмутилась принцесса Тамара.
Рыцарь перевел на нее взгляд, и по его расширившимся глазам Савел понял, что он узнал девушку.
- О, - воскликнул он. – Ваше Высочество! Прошу простить вашего недостойного слугу. Я не имею возможности сейчас спешиться и поприветствовать Вас как полагается, но примите...
- Герцог Артальский, не так ли? – перебила его Тамара. – Что Вы тут делаете?
Рыцарь явственно смутился, и его седые усы огорченно обвисли.
- Ваше Высочество, мы... мы намеревались избавить Вас и Вашу сестру от страшной участи...
- Вы опоздали! – принцесса снова не позволила рыцарю закончить, и Савел решил, что она, должно быть, всегда так себя ведет. – Принц Томас Берайтштадтсткий победил дракона в поединке, даровав нам свободу!
- Но, - запоздало встревожился герцог, - где же он? И ее Высочество Эгиль?
Из кареты раздался громкий всхлип. Принцесса Тамара изобразила глубокую скорбь.
- К нашему глубочайшему сожалению, - ответила она печально, - этот заслуживающий самых высоких восхвалений герой пал, сраженный последним усилием умирающего чудища, и моя сестра скорбит о нем, как, впрочем и я.
Из кареты раздался еще один всхлип, а герцог, напротив, заметно приободрился.
- А этот достойный человек, - кивнул он на Савела, - как я понимаю, состоял у принца Томаса на службе?
Савел осторожно кивнул, размышляя, как бы побыстрее выпутаться из этой затянувшейся драмы.
- Да, - ответила Тамара, - но, признаться, эта карета на редкость неудобна, а его манера езды несколько... своеобразна. Кроме того, у нас нет подобающего сопровождения... Надеюсь, Вы озаботились всем необходимым, герцог?
- Конечно, Ваше Высочество, - рыцарь даже не скрывал своего облегчения при таком обороте дел. – Позвольте, мой оруженосец поможет Вам и Ее Высочеству Эгили перейти в подобающую вам карету. Две фрейлины составят вам компанию.
Оруженосец живо соскочил с коня и подал принцессе руку. Не успела она сойти, как из кареты показалась Эгиль – несмотря на глубокое горе, она явно прекрасно слышала все происходящее снаружи, и не забыла благосклонно улыбнуться герцогу, на мгновение отняв от губ платочек.
Разворачиваясь вслед удаляющимся принцессам, герцог бросил Савелу тяжелый кошелек.
- Помяни своего господина, - кивнул он и пришпорил коня.

Савел не стал дожидаться продолжения, а развернул карету – благо, дорога позволяла сделать это без особых хлопот, и подхлестнул коней. Обратный путь упряжка проделала чуть ли не быстрее, чем когда в ней ехали принцессы. Не останавливаясь, Савел вывел карету на середину турнирной площадки и, ничуть не удивившись отсутствию там трупа принца, спрыгнул на песок. Подбежавшие конюшие приняли лошадей, а Савел двинулся к пещере.
На втором этаже он остановил спешащую по каким-то своим делам горничную и спросил:
- Принц?
- Только что пошел к Его Светлости, - заговорщицки косясь по сторонам, прошептала девушка.
- А Его Светлость?
- Заперся с коньяком и велел никому не заходить, - предчувствие множества подходящих для сплетен событий явственно переполняло горничную, и только опаска перед строгим распорядителем заставляла ее сдерживаться, так что казалось – она вот-вот лопнет.
- Ага, - пожалел ее Савел и размеренно зашагал к покоям господина: разгонять любопытствующих бездельников, а лицо его расплывалось в спокойной улыбке – теперь, он уверен, с Его Светлостью все будет в порядке.

2011-04-21 в 09:48 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
25.


Принц проводил взглядом улетающего дракона, наклонился, соскользнул с коня и рухнул в песок. Падать в доспехах оказалось довольно неприятным занятием: в прошлый раз он не оценил этого в полной мере, будучи без сознания. Восторженные крики принцесс сменились недоуменным молчанием, но, спустя довольно долгое время, над поверженным телом склонились озадаченные девушки. Назначенные их дуэньями горничные недоуменно топтались поодаль. Принцесса Эгиль присела и сдвинула забрало шлема. Томас скривился в болезненной гримасе.
- Что с Вами, Ваше Высочество? – озабоченно спросила принцесса.
- Я… - слабым голосом протянул принц, - я умираю… Чудище все-таки успело меня достать…
- Как это умираете? – возмутилась девушка. – Вы не смеете умирать! Вы должны взять меня замуж!
- Этот удар повредил что-то внутри… - простонал Томас и закатил глаза. – Вам надо бежать, вдруг чудовище вернется… С подмогой…
Принцесса Эгиль всхлипнула, а Тамара озабоченно огляделась вокруг, схватила сестру за руку и потянула прочь.
- Он прав, - заявила она. – Пойдем!
- Но как же!..
- Там карета… - принц попытался указать направление, но рука его бессильно упала в песок.
Впрочем, выход с площадки был только один, и можно было не волноваться, что принцессы вдруг заблудятся.
- Пойдем, - принцесса Тамара нетерпеливо тянула за собой сестру.
- А может, останемся? – снова всхлипнула Эгиль. – Может, приедет кто-нибудь еще?..
Принц вздрогнул и ощутимо побледнел.
- Дура! – взъярилась принцесса Тамара. – Хочешь всю жизнь прожить в этом захолустье?!
Эгиль захлюпала носом и наконец поднялась. Пару мгновений спустя от принцесс остались только следы на песке, а над принцем склонились действительно испуганные горничные.
- Что с Вами, Ваша Светлость?
- Они ушли? – осведомился принц.
Одна из девушек прислушалась.
- Даже уехали, - улыбнулась она. – Так Вы не умираете?
- Нет, - улыбнулся в ответ Томас. – Поможете мне встать?
В четыре руки горничные помогли ему подняться.
- Вы же не уедете теперь?..
Принц хотел было в качестве ответа ущипнуть девушку за щеку, но посмотрел на свою руку в латной перчатке и передумал, ограничившись еще одной улыбкой.
- Найдите мне кого-нибудь в помощь – сам я доспех, наверное, сниму, но это будет очень долго.
Горничные переглянулись, и, хихикая, побежали к пещере.
- Сплетен будет… - мечтательно протянул принц, тяжело шагая следом.

На конюшне ему помогли снять доспехи и заверили, что должным образом их вычистят и вернут в оружейную. Томас удовлетворенно кивнул и направился в отведенное ему крыло: стоило переодеться и привести себя в порядок, прежде чем являться дракону. Ну и немного обдумать предстоящий разговор. Самому себе принц мог признаться, что страшится его больше, чем того, первого боя. Что, если он все себе придумал? Но аргумент, что он в любом случае ничего не теряет, работал безупречно. Даже если он выставит себя полнейшим идиотом, вряд ли дракон примется рассказывать об этом при дворе его отца. Да к тому же мнение слуг… Слуги – они всегда узнают все первыми.
Раздевшись и окунувшись в теплую воду кем-то заботливо приготовленной ванны, принц принялся составлять план предстоящего разговора, вспоминая стратегические схемы сражений из трудов известных полководцев.
Он решил, что выстроит разговор в несерьезном тоне, так, чтобы в случае чего можно было свести все к шутке, сделав вид, что Ремиель неправильно его понял. А то, что он передумал жениться на принцессе Эгиль… Возможно, писания Лерата Исхинского заставили его предпочесть судьбу путешественника жизни при дворе?
Окончательно решившись, Томас закончил одеваться, заглянул в зеркало, мимоходом пожалев, что в этих комнатах нет такого, как покоях принцесс – в полный рост, и решительно вышел в коридор.
У двери, делая вид, что оказался здесь совершенно случайно, переминался с ноги на ногу Радос. Принц хмыкнул и поинтересовался, где, собственно, сейчас Его Светлость Ремиель.
- На седьмом этаже северной башни, Ваша Светлость, - четко отрапортовал Радос и щелкнул каблуками.
- Спасибо, - рассеянно поблагодарил его Томас и неспешно двинулся в нужную сторону, продолжая перебирать про себя варианты диалога.
У двери, ведущей в комнаты с террасой, так хорошо изученные им, Томас на мгновение замялся, но решимость еще не оставила его, и, приказав себе быть упорным в своих намерениях, он шагнул на порог.

Дверь предательски заскрипела, и принц замер, не успев сделать и трех шагов: в проеме, ведущем на террасу, залитом солнечными лучами, вырос темный силуэт. Томас сглотнул и попытался вспомнить придуманную для начала разговора нейтральную фразу, но где-то внизу что-то мелодично прозвенело, словно разбилась бутылка, и мысли разлетелись следом.
- Ваше Высочество, - непривычно низким голосом произнес дракон, - зачем Вы вернулись?
- Я, - отчаянно начал принц, собрав остатки решимости, - я не вернулся, я остался.
Дракон шагнул внутрь, как-то неожиданно оказавшись чуть ли не на расстоянии шага, принц отступил и уперся спиной в стену – странно, тут же должна быть дверь?..
- И что Вас задержало?
Слова были неожиданно сухими, и вообще, дракон, казалось, был не только не рад его появлению, но и раздражен до предела. Принц опустил взгляд:
- Можно, я переночую, а завтра...
Дракон еще сместился вперед и уперся руками в стену по обе стороны плеч принца.
- И все-таки, - сказал он, понизив голос, - ответьте на вопрос. Ваше Высочество?
Томас на мгновение прикрыл глаза и сжал челюсти: он же решил, что в любом случае ничего не теряет, верно? Не к лицу ему отступать от принятых решений и трусить – он же рыцарь, в конце концов! Неуместный смешок чуть не вырвался сквозь стиснутые зубы, но принц задавил подступающую истерику и поднял голову. В глазах дракона играли изумрудные огоньки, но лицо все так же выглядело бесстрастной маской, только на виске чуть заметно лихорадочно билась жилка. А может, все получится?
- Мамочки, - чуть слышно выдохнул принц и подался вперед.
Коснулся губами крепко сжатых губ Ремиеля, замер на миг, ожидая реакции, не дождался ответа и отпрянул, вжимаясь в стену и пряча перепуганные глаза. Голова кружилась и хотелось рухнуть в спасительный обморок, но гулко колотящееся где-то в горле сердце не желало отпускать душу прочь. Томас попытался вдохнуть: горло стянуло ужасом или обидой, и ему почти удалось, но тут его крепко, чуть не до боли обняли сильные руки, и Ремиель впечатал принца в стену своим телом. И следующие несколько секунд принц не мог ни думать, ни шевелиться, ни дышать, но тут инстинкт самосохранения взял верх, и он сумел отвернуть голову. Куртизанки так не целуются, мелькнула и пропала шальная мысль.
- Сейчас задохнусь, - прошептал он.
От облегчения – или от чего-то еще – у него ощутимо дрожали колени, а по телу растекалась слабость, не держи его Ремиель так крепко – принц сполз бы на пол.
- Не надо, - шепнул дракон принцу куда-то в шею. Его руки каким-то образом оказались у принца под рубашкой, Томас откинул голову на стену, закрыл глаза и улыбнулся: теперь все было правильно.
- Где-то здесь была кушетка, - немного позже сказал Ремиель, на этот раз куда-то в ключицу... или чуть ниже.
Принц перевел дыхание, взял дракона за волосы и развернул его голову в нужную сторону.
- Ага, - сказал дракон и потащил Томаса в указанном направлении.

Ближе к вечеру Ремиель проснулся. Я идиот, подумал дракон, он же совсем мальчишка, он сбежит от меня через месяц. Прижал к себе уютно сопящего принца, плотнее укутал себя и Томаса пледом и заснул.

2011-04-21 в 09:49 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
26.


Утро принесло новые, неожиданные хлопоты: принц обернулся во сне, Ремиель даже не знал, бывало ли такое прежде, и каким образом это вообще получилось – ведь Томас не принцесса, в конце-то концов, и в Книгу Рода вписано вовсе не него имя. Пока принц разбирался со своими видоизменившимися конечностями и хвостом, дракон тихонько ретировался и успел умыться и приказать подавать завтрак; к тому времени Томас, похоже, совершенно отчаялся и залег посреди комнаты, неуклюже подвернув под себя крылья и хвост. Впрочем, комнате это уже не помогло: все, что можно было разбить и перевернуть, было разбито и перевернуто.
Ремиель решил, что принц достаточно успокоился для разговора, и неосмотрительно показался тому на глаза. Томас радостно взрыкнул и кинулся к Ремиелю, как к своему личному спасителю. Естественно, не рассчитав при этом свою силу и скорость. После нескольких минут попыток выпутаться из крыльев принца или хотя бы просто выползти из-под его нового тела, Ремиель плюнул и обернулся: жалеть обстановку действительно уже было немного поздно.
Двум драконам, пусть один из них и был раза в три меньше второго – принцу только предстояло набрать свой драконий вес и размер, на это должно было уйти около года и пара-тройка местных отар, - в комнате было почти не развернуться, и зажатый в углу Томас только жалобно пискнул, когда Ремиель жестко зафиксировал его в неподвижном состоянии.
На объяснения, пояснения и показ примеров ушло около часа, прежде чем Томасу удалось обернуться обратно. Он радостно повис у дракона на шее, но Ремиель мотнул головой, стряхивая страдальца, и тоже принял человеческий облик. Он пресек попытки принца попробовать снова обернуться драконом и обратно, не слушая убеждений того, что он-де все понял, и теперь обязательно получится сразу, пообещав, что они обязательно будут учиться все это делать, но – только после завтрака. Если честно, Ремиель побаивался, что освоившийся с новым обликом принц обратит внимание на свою расцветку, и тогда не избежать новой великой трагедии, а убеждать и утешать кого-то до завтрака ему категорически не хотелось.
Завтрак прошел под вопросом: «А как же это произошло?», от которого Ремиель отбрыкивался, пытаясь перевести разговор на другие темы, но его и самого живо интересовал этот момент, потому получалось плохо. В конце завтрака они решили, что ближе к вечеру засядут в библиотеке и попробуют отыскать упоминания об аналогичных случаях. О принцессах не вспоминали, словно сговорившись.
После завтрака Ремиель отвел Томаса в нижние пещеры, где показал, как питать драконье тело: расторопные слуги сами, без приказа дракона, который забыл его отдать, приготовили освежеванную овцу. Принц морщился, но, обернувшись, проглотил угощение почти мгновенно. Время до полудня прошло незаметно: принц учился оборачиваться, а потом и летать – на бывшей турнирной площадке, которая на самом деле именовалась взлетным полем. Получалось на удивление неплохо, вот только когда Томас заметил, как выглядит, случился ожидаемый Ремиелем взрыв негодования.
- Почему я такого цвета?! – возмущался принц и сердито бил хвостом, вздымая песок.
Ремиель благоразумно умолчал о бытовавшей в среде драконов теории, что принцессы, оборачиваясь впервые, приобретают те цвета, которые соответствуют состоянию их души и настроению в тот момент. Хотя, если эта теория верна, мне можно позавидовать, ухмыльнулся про себя дракон: принц оборачивался розовым драконом с белым брюхом и обратной стороной крыльев.
- Это ненадолго, - постарался он успокоить принца. – Где-то через год-два, когда ты обретешь взрослый размер, цвета потемнеют.
- И я буду красно-белый? – с горечью в голосе уточнил принц.
- Нет, - спокойно ответил Ремиель. – Серебряно-багряный. Я в детстве был бледно-серый с прозеленью, как твои глаза, а сейчас, - он развернул крылья, словно принц его не успел разглядеть за все эти дни, - сам видишь.
Принц возмущенно фыркнул:
- Но я-то – не ребенок!
- Это законы драконьей магии. Я расскажу о них за обедом, хорошо? А сейчас надо еще потренироваться взлетать.
Томас неохотно кивнул, все еще сохраняя обиженное выражение на морде, но уже спустя несколько мгновений, взлетев, снова забыл обо всем на света, кроме полета. Потому что это был его самый желанный сон. Сон, сбывшийся въяве.

За обедом принц был порывист и невнимателен, все еще не полностью вернувшийся на землю, и Ремиель подозревал, что большую часть объяснений пропустил мимо ушей. Только когда дракон рассказывал про ограничения на пользование магией, взгляд Томаса стал сосредоточенным.
- Значит, когда ты меня лечил, ты потерял свое время?..
- Пару лет, не больше, - как от чего-то несущественного, отмахнулся Ремиель, - это мелочь.
- Ничего себе мелочь! – тут же возмутился принц. – Ты на всех незнакомых так свои годы тратишь?
- Только на тебя, - улыбнулся Ремиель: к концу обеда его мысли упорно сворачивали на не совсем пристойную дорожку.
- Но ты меня тогда совсем не знал.
- Я хотел обмануть Мариуса, помнишь? А для этого мне нужен был здоровый и бодрый принц.
- А, ну да. – Принц немного подумал и ехидно добавил: - А ведь получилось…
Ремиель хмыкнул.
- Еще не совсем. Надо где-то достать яйца.
Принц, раскачиваясь на стуле от излишков бурлившей в нем энергии, замер и чуть не рухнул на пол.
- Какие еще яйца?
Ремиель запоздало понял, что вот об этом аспекте дедушкиных требований принц благополучно забыл.
- Ну ты же не думаешь, что Мариус хотел женить меня просто из неприятия холостяцкой жизни внука? – усмехнулся дракон. – Ему хочется правнуков, а еще вернее – знания, что его род не прервется.
- А ты что, - осторожно поинтересовался Томас, - один остался?
- Нет, но остальные наши родственники уже женаты, и с первыми выводками им не повезло: оказались пустыми. Это бывает, и часто, а успеют ли их жены отложить еще по кладке – кто знает.
- Что значит – успеют ли? – нахмурился принц. – Я думал, вы долго живете. И вообще, расскажи мне подробнее. Я же почти ничего о вас… то есть о нас не знаю, - вспомнив, что он теперь тоже дракон, принц просветлел, но не надолго.
- Что ж, - Ремиель отложил вилку, промокнул губы салфеткой и подхватил бокал с вином. – Я расскажу. Но, может быть, пойдем на террасу? Сегодня хороший день.
А еще на террасе глубокие кресла, в которых не покачаешься, а значит, и риск свалиться на пол гораздо меньше. Но принц, как обычно, нарушил все планы: вместо того, чтобы сесть напротив, он устроился на широком подлокотнике того кресла, которое выбрал для себя дракон.
- Я весь внимание, - заявил он, нахально отхлебнув вина из бокала Ремиеля.
Дракон вздохнул, давая понять, как трудно ему дается долготерпение по отношению к принцу и его поведению, но самовольно появившаяся на лице улыбка наверняка испортила весь эффект.
- Мы действительно живем долго, более тысячи лет, а то и две. Но драконов в мире мало, и вот почему: во-первых, драконицы редко готовы к размножению, период, в который они способны к кладке, наступает примерно раз в столетие, и, к тому же, каждый раз выводится от одного до трех драконов. Изредка бывает четыре, но это уже – событие. – Ремиель отобрал у принца бокал. – Но даже такими темпами мы могли бы легко заполнить мир, ведь убить нас можно только с помощью мага или при действительно необычайном везении. Существуют еще, конечно, зачарованные мечи, но их всего три… - Ремиель задумчиво покачал головой. – И я уже очень давно не слышал ни об одном из них.

2011-04-21 в 09:49 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
- А в чем же дело?
- Это как раз будет во-вторых. Когда дракону исполняется сто шестьдесят семь лет – у бывших принцесс дату рассчитать сложнее, они же не родились драконицами, - он слышит зов. На самом деле, это мы так договорились это называть, у каждого бывает по разному: кто-то действительно слышит голос или мелодию, кто-то видит сны, у кого-то это просто необоримое желание, но смысл один: дракона зовут в путь. На краю мира есть Небесный Хребет, и никто не знает, что за ним: горы так высоки, что у вершин от холода немеют крылья, а воздух не держит тело и не насыщает кровь. В Хребте есть проход – и сквозь него улетают услышавшие зов. Супруги обычно отправляется вместе с ними. Тех, кто не слышал зов, очень мало. Мариус – один из них, как и Изабель.
- А ты? – принц напрягся. – Сколько тебе вообще лет?
Ремиель смутился. Он очень надеялся, что этот вопрос всплывет не так скоро, но теперь придется отвечать, и главное – чтобы принц не сбежал с криками ужаса.
- Семьдесят два.
- Сколько? – принц покачнулся и свалился бы с подлокотника, если бы дракон не успел ухватить его за пояс. – Сколько?..
- Не пугайся так. – Дракон отставил бокал, и покрепче обнял принца уже обеими руками – на всякий случай. – Годы драконов считаются не так, как у людей, я ненамного тебя старше.
- Ничего себе – ненамного! Да ты старше моего деда! – в голосе принца было полным-полно возмущения, но попыток вырваться он не делал.
- Понимаешь, драконы вылупляются уже не младенцами. Только что родившийся драконеныш – это примерно как трех-четырехлетний ребенок. Потом мы развиваемся очень быстро, за пять лет – до уровня примерно лет пятнадцати человеческих. А потом развитие почти останавливается. Дракон считается взрослым – или совершеннолетним – в сорок, это как человеческие шестнадцать. Если пересчитать, мне около двадцати лет, - Ремиель немного покривил душой, если пересчитывать по правилам, ему оказалось бы двадцать четыре и еще несколько месяцев, но ведь это ближе к двадцати, а не к тридцати.
Принц хмыкнул – кажется, он не очень-то поверил Ремиелю, но дальнейшие расспросы про возраст отложил на потом, сейчас его занимал другой вопрос:
- Значит, тебе до зова еще почти сто лет. Если он будет. Ладно. Так что там с яйцами?
- Я знаю, что делать. – Эта мысль пришла Ремиелю в голову недавно, но он уже был уверен, что все получится. – Насколько мне известно, у Изабель как раз сейчас период кладки, ну или, может быть, скоро начнется. Она живет с магом, и, понятное дело, не может сама растить детей – и раздает яйца всем, кого сможет упросить взять на себя такую ответственность. Если мы сами у нее попросим несколько яиц – она будет счастлива.
- А она не удивится, с чего это тебе, при молодой жене, нужны ее яйца? – принц перегнулся через Ремиеля, взял со столика бокал и залпом допил остатки.
Ремиель безропотно долил ему вина.
- Скажу, что пропустили период размножения, а Мариус требует выводок. Почти правда, кстати, - он засмеялся.
- И сколько змеенышей нам придется растить? – принц явно не разделял его веселья.
- Что ты так о своих будущих детях? – Ремиель был настроен оптимистично, это удивляло его самого, ведь еще неделю назад перспектива воспитания драконят повергала его в ужас. – К тому же, Изабель немолода, есть вероятность, что выводок окажется пустым. Предъявим Мариусу яйца – что он сделает? И будем свободны на следующий век.
- Ну, если ты так говоришь… - судя по тону, Томас мучился сомнениями, и Ремиель решил, что тему разговора срочно необходимо сменить.
Он отобрал у принца стакан, поставил его на столик и заявил:
- Как-то ты себя неправильно ведешь, - дракон прищурился, - тебе после сегодняшней ночи положено смущаться, краснеть и вообще…
- Кем это положено? – немедленно возмутился принц. - Когда мне исполнилось четырнадцать, отец пригласил куртизанку, и потом она – то есть, они менялись, отец не хотел, чтобы я привязывался, какая-нибудь приезжала раз в неделю, так что…
- Так вот в чем дело? Значит, даже не мечта о небе, а двухнедельное воздержание всему виной! – дракон укоризненно покачал головой, в его глазах сверкали озорные искорки.
Принц тут же подхватил:
- О да! Это все оно, оно бросило меня в пучину низменных страстей и отвратительного порока!..
- Какой высокий штиль, - восхитился дракон. – Это где Вы понабрались?
- У своего учителя словесности, естественно! – гордо заявил принц.
- Какая у меня образованная жена, - заметил дракон, - Дедушка, несомненно, будет доволен.
- Ваша Светлость, а что Ваши руки делают у меня под рубашкой? – осведомился принц.
Дракон недоуменно поднял брови и заговорщицки прошептал:
- Понятия не имею. Возможно, они заблудились? Интересно, куда они направлялись? Как Вы думаете?
Принц сделал над собой усилие, вывернулся из хищной хватки дракона и отступил назад.
- Ты обещал мне полетать, - напомнил он.
Дракон трагически пожаловался потолку:
- Я так и знал! Он соблазнил меня из корыстных целей! Цинизм современной молодежи…
- Кто бы говорил! – возмутился принц. – Грязный развратный старикашка, соблазнил невинного… кхм… почти невинного юношу!
- Тааак… - дракон подобрался и шагнул к принцу. – Старикашка, говоришь?..
Принц радостно издал испуганный вопль, отскочил от кресла и, не останавливаясь, перемахнул через перила.
С лица Ремиеля мгновенно слетела вся веселость, он стремглав кинулся следом, но тут за балконом вверх взвился молодой дракон. Крыльями он махал немного неуклюже, однако уверенно. Что-то восторженно проорав, Томас устремился к небу.
- Он все-таки сведет меня в могилу, - пробормотал дракон, обернулся и полетел в погоню.
Полчаса спустя принц был изловлен, возвращен в человеческий облик и зажат в углу.
- Еще раз, - при каждом слове прикусывая принцу шею, что совершенно уничтожало звучавшую в голосе угрозу, говорил дракон, - еще раз так сделаешь…
- Ну ведь получилось, - оправдывался принц, запрокидывая голову, чтоб дракону было удобнее.
Дракон отстранился и вгляделся принцу в глаза: его все еще ощутимо потряхивало, то ли от погони, то ли еще от чего.
- А если бы не получилось? – уже серьезно спросил он.
- Я… извини, я дурак, - эйфория полета, кажется, оставила Томаса, и осознание своего безрассудства расцветило красным его уши. – Просто… У тебя это так легко получалось, и я подумал…
Дракон обнял своего принца крепче.
- Не делай так больше, - попросил он. – По крайней мере, пока не научишься уверенно держаться в воздухе.
- Не буду, - выдохнул принц и закрыл глаза.

Мариус взмахом руки стер картинку из зеркала, длинно вздохнул и хлебнул коньяка: все время наблюдения он ловил себя на том, что завидует внуку. Пусть выбор внука выглядит странным, и до сего дня ни один из драконов не был замечен в подобной связи – то есть, в официальной, зато они настолько беспечно счастливы, что порой становилось страшно. Мариус грустно усмехнулся: ну хоть про Ремиеля Зеркало не ошиблось – у него же самого с Изабель с самого начала все было не так, просто он гнал от себя это ощущение, веря пророчеству, а вот же – оказалось все неправильно. Из Изабели получилась бы замечательная сестра – старшая, или мать, но никак не жена, по крайней мере, для него. Возможно, потому Зеркало и показало ему будущую жену сразу в виде драконицы, а не принцессы, позволив лишь услышать как ее называют по имени: летали они и вправду почти на равных.
Но не время предаваться ненужным воспоминаниям и мыслям, уже затертым за множество лет: пора сообщить будущей матери, что ее выводок практически пристроен. Осталось только подождать, когда молодожены явятся к Изабель со слезными мольбами.
Мариус поднялся и неторопливо направился к выходу, внезапно ощутив себя совсем старым, хотя четыреста лет для дракона не срок.

Убранная до поры в потайную комнатку, лежа на привычной стойке, тихо шелестела страницами Книга Рода. Если б кто дал себе труд заглянуть на последнюю из заполненных страниц, он не нашел бы на ней имени принцессы Тамары: Мариус лучше внука знал, когда и где можно потратить немного магии, чтобы она пошла впрок.

2011-04-21 в 09:49 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
27.


Следующие несколько месяцев Мариус почти безвылазно провел на своем острове, только раз выбравшись к Изабель, потом она навестила его, чтобы рассказать, как все прошло, да еще Ремиель, как договаривались, прислал на обучение дюжину слуг, но с ними Мариус почти не виделся, только прочитал пару вводных лекций, которые мог бы рассказать и сам Ремиель. Возможно, он так и сделал: на лицах слушающих его людей Мариус читал плохо скрытую скуку. После он отправил слуг внука к своим, потомственным: те, кто служил драконам издавна, передавали знания о воспитании юных драконят из поколения в поколение. При мысли об этом к горлу Мариуса подкатывала горечь: его слугам эти знания уж точно не понадобятся – извечный закон драконьей магии тому порука. От женщины рождаются люди, от драконицы – драконы, и никак иначе. В прибрежных городках, возможно, уже выросло поколение его детей, и не одно, - своим недолговременным возлюбленным Мариус оставлял при расставании достаточно золота, чтобы можно было вырастить не одного, а нескольких детей, - но никогда не возвращался проверить, принесла ли эта связь плоды. Потому что детьми дракона должны быть драконы, а не люди – слишком коротки их жизни.
Мариус пытался смыть эту горечь вином, потом – ромом и коньяком, но получалось одинаково плохо. Однажды – а, может быть, и не однажды, он не все мог вспомнить – Мариус даже пытался разбить Старое Зеркало, но и это у него не получилось.
Однако, надолго его не хватило: просоленный морем организм не выдержал самоедства и самосожаления, в конце концов Мариус проникся к такому себе отвращением и бросил пить. Слуги обрадовано перестали прятаться по углам и немедленно занялись наведением в пещере порядка, а Мариус несколько часов просидел на прибрежном утесе, щурясь на бликующую под солнцем морскую даль, и на закате решил, что стоит пойти в очередное плавание с какой-нибудь командой из ближнего города – он иногда так делал, если надоедало сидеть дома, умелые руки нужны на любом корабле. Но прежде стоит навестить Ремиеля, решил он. Чтобы не расслаблялся. Да и надо же выяснить, что там у них вывелось.

Он не забыл предупредить внука о предстоящем визите, поэтому Ремиель встретил его, как положено, у входа, поинтересовался делами, и, возможно, продолжил бы светский разговор, но Мариус не желал задерживаться дольше необходимого, и прямо объявил о цели своего посещения. Ремиель покладисто согласился и пригласил дедушку пройти к другому входу в пещеру.
Мариус кивнул и величественно прошествовал в указанном направлении, с трудом удерживая на лице пристойное выражение. Его снедало подозрение, что внук уже давно все раскусил, и теперь они вдвоем делают вид, что никто ни о чем не догадывается. Но, не будучи полностью уверенным, он пока не решался намекать, что в курсе личности принцессы.
Из полумрака пещеры Ремиель вывел его на ярко освещенную площадку – открытое пространство между горными склонами, - в которой Мариус с трудом узнал бывшее взлетное поле: теперь на нем россыпью красовались десятки громадных валунов, а мелкий песок сменила мягкая земля, уже покрытая порослью юной ярко-зеленой травы. Выход, прежде ведущий с поля куда-то в скалы и дальше, на равнины, где люди понастроили свои города, – оттуда как раз приехал принц Томас несколько месяцев назад, - был прочно завален камнями и целыми скалами: похоже, Ремиель хотел быть уверен, что никто оттуда больше не придет, а слуги знают обходные пути. Скорее всего, вторая дорога заделана точно так же, догадался Мариус, щурясь от яркого солнца – после уютного сумрака пещеры глазам нужно было время, чтобы привыкнуть.
Но даже проморгавшись, он не сразу поверил своим глазам:
- Сколько… - молодые драконята резвились среди валунов, играя, судя по всему, в догонялки, и мелькающие тут и там крылья и хвосты ошеломляли количеством, - сколько их у вас? Четверо?..
- Шестеро, - ухмыльнулся Ремиель.
- Но это… Я даже не знаю, когда был такой большой выводок! – Мариус смутно припомнил, что Изабель говорила ему о каком-то экспериментальном зелье, созданном ее магом, который наконец обеспокоился мнимым бесплодием жены. Если это его работа – Изабель с мужем, несомненно, станут самой богатой парой этого мира, и самой почитаемой драконами – если только она согласится открыть мужу свой секрет. Ну еще их, скорее всего, проклянут люди, но это уже мелочи.
- Истинная любовь творит чудеса, Мариус, - нагло заявил внук, продолжая ухмыляться.
Издевается, понял Мариус. Открыто и нахально издевается. Ну ничего, паршивец, сейчас ты вспомнишь, что старших нужно уважать. Он огляделся по сторонам, нашел принца, присматривающего за детьми, и озабоченно прищурился.
- Что это с твоей принцессой? Подурнела, погрубела… Ты ее не слишком заботой о детях перегружаешь? В мужской одежде, прямо не принцесса, а принц. – Он развернулся и в упор посмотрел на внука. Тот взгляда не отвел, видимо, давно готовился к подобному разговору и собирался защищать свой выбор до упора. Мариус мысленно усмехнулся и пальнул из главного калибра: - Впрочем, принцесса, принц – какая в… эээ… в общем, разница, верно?
Ремиель поперхнулся, побагровел и отвел глаза.
Мариус удивился – такой реакции он не ожидал.
- О, - наконец произнес он после почти минутного неловкого молчания. Кажется, выстрел попал в крюйт-камеру. – Кхм…
- Абсолютно не твое дело! – заявил Ремиель и принялся преувеличенно заинтересованно разглядывать играющих детей.
- Да, я уже понял, - нейтрально заметил Мариус.
Снова воцарилось молчание. С лица Ремиеля постепенно сходила краска, а Мариус пытался придумать новую тему для разговора, менее взрывоопасную, и прекратить, наконец, ехидно ухмыляться. Он даже решил уже сообщить внуку о своем предстоящем отсутствии, но тут на него налетел маленький вихрь, и Мариус ненадолго потерялся в мельтешении ярко-зеленых крыльев.
- Ты дедушка Мариус, да? – остановившись, вихрь оказался маленьким любопытным дракончиком. – Ты не похож на дедушку, можно я буду просто звать тебя Мариус? Вот у Касьяна дедушка – с бородой и весь в сборочку, а ты молодой!..
- Изабель! – одернул ребенка Ремиель.
- Изабель? – ошеломленно повторил Мариус, переводя взгляд с юной драконицы на внука. – Изабель? У вас – девочка?
- Да, - чуть смущенно, но гордо подтвердил Ремиель. – Назвали в честь… кхм… прабабушки.
- Изабель, - снова проговорил Мариус, глядя уже только на драконицу – судя по цвету и размаху крыльев, со временем она обещала стать точной копией матери. И добавил, обращаясь, скорее, к самому себе: - Я всегда думал, что Старое Зеркало ошиблось в тот раз. Но Зеркала не ошибаются - это мы не умеем видеть.
- Мариус, - предостерегающим тоном начал Ремиель, - она твоя родственница…
- Нет, - мгновенно ответил Мариус, таким тоном, что всякая охота спорить у внука тут же пропала. – Мы оба это знаем.
- Мариус! – юная Изабель изогнула шею, чтобы заглянуть ему в глаза. – Папы не разрешают мне летать высоко. Покатай меня? Пожалуйста…
- Конечно, малышка, - улыбнулся Мариус, обернулся и присел, раскинув крылья, чтобы ей было удобнее.
Изабель мгновенно угнездилась у него между плеч, обхватив за шею крыльями, и, для надежности, обвив хвостом.
- Держись крепче, - для порядка напомнил Мариус и с места взмыл в небо.
- Мариус! – негодующе заорал вслед Ремиель, но тот уже был высоко, и совершенно не собирался отвечать.
В конце концов, у внука впереди есть еще сорок лет, чтобы высказать все, что он по этому поводу думает. А потом… Потом Изабель вырастет.
- А если я упаду?
- Я тебя поймаю. Всегда, Изабель.

конец

2011-04-21 в 10:13 

Спасибо большое, очень понравилось!:heart: :white::red::kiss:

2011-04-24 в 15:22 

hadzog
Жнец, вот ты знаешь, по-моему, у тебя получилось. Причем по обеим линиям. Я это... в общем, приходи в гости, у меня лимон без дела лежит)) И младшего с собой бери ;-)

2011-04-24 в 15:27 

Энгъе~
Feuer tanz
Спасибо большое))))) Оно чудесное)))

2011-04-24 в 15:47 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
jultschik, я очень рад, что Вам понравилось.

hadzog, и зачем было комментировать, если все равно тут же позвонил?))

Энг~, спасибо тебе). А то мне никто из знакомых, кроме бет, ничего не говорит)).

2011-04-30 в 10:52 

Фелина
практически святая
Только сейчас прочитала, спасибо)) Классно получилось:)

2011-05-02 в 12:36 

Diac@t
Все женщины мечтают о ласковом и нежном любовнике. Но, к сожалению, у ласковых и нежных мужчин любовники уже есть...
Жнец, отличная работа! Иногда бывает прочел и забыл, а Драконы сразу не отпускают. Герои получились яркие и с непростым характером- всё как в жизни, хотя жанр фэнтези.

2011-06-08 в 17:53 

Сэмей
На сколько люблю — на столько я буду жестоким. На сколько жесток — на столько не бойся беды. (с)
Diac@t, спасибо.
Я не делю литературу по жанрам на легкую/тяжелую или хорошую/плохую. "Темная башня" Кинга, "Песнь Льда и Пламени" Мартина, "Властелин Колец" Толкиена - это все тоже фэнтази. И тем не менее.
Кроме того, и в жизни есть место чудесам.

URL
2011-06-08 в 17:54 

Сэмей
На сколько люблю — на столько я буду жестоким. На сколько жесток — на столько не бойся беды. (с)
Фелина, я очень рад, что тебе понравилось. В конце концов, ты была изначальной музой).

URL
2011-06-13 в 15:54 

Фелина
практически святая
Сэмей, как там, пушистый, но хищный дракон?:-D

2011-06-28 в 23:31 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Фелина, точно)

   

Игры с Системой

главная