Напуганная
Когда-то еще хотелось спасения и понимания. Ну, знаешь, так, чтобы все всё поняли, желательно без слов; чтобы жизнь разом развернулась на 180 градусов; чтобы мир во всем мире, да, и небо голубое.
Самое странное, что я уже даже не помню, когда кончилось то и началось это.

Как будто кто-то по кирпичику рзбирает фасад тебя, незаметно проникая все глубже, все дальше. Как медленный яд делая хрупким то, что раньше было подобно великой китайской стене. И теперь любое действие кажется не оправданным затраченным на него усилям. Всё, что было легко теперь невозможно. Т хочешь поднять руку, но это настолько тяжело, что возникает логичный вопрос: "Зачем?".
И так каждое утро. Зачем? просыпаешься, если спал. Зачем? умываешься, если есть силы. Зачем? Что-то жуешь, пока не устает челюсть. Зачем? выбрасываешь остатки еды. Зачем? проверяешь пульс, цвет мочи, вес. Зачем? ведешь статистику цифр. Зачем? кому-то что-то говоришь. Зачем? что-то делаешь.
Уже давно не помнишь, когда в последний раз что-то чувствовал.

Вчера слышала весьма неприятный разговор о.. себе. В общем то, обо мне приятных разговоров не бывает.
Мама и зять обсуждали мое чудесное выздоровление. По заключению терапевта, все анализы практически в норме.
-Понимаешь, мам, не нужно говорить, что она больная, что у нее что-то не так. Откуда она знает, что с ней что-то не так? Вбиваете ей эту мысль в голову, она потому и болеет, потому что стоит один раз проваляться в постеле и зхандрить, так все, конца этому уже не будет. Давайте на чистоту: она ленивая, меланхоличная, не инициативная; ей вообще мало что нужно в жизни, а так нельзя. Она так и будет овощем, если вы будете потакать этому. У нее ни цели, ни стремления. Ничего. Понимаете? И все из-за "болезней". Понимаете, она так и будет болеть, пока ты ей это позволяешь.
Мама громко вздыхает.
-Ты не понимаешь; это ты проболел всего ничего в своей жизни, я так рада, что все впорядке сейчас, но это не значит..
-Не будешь же отрицать, что это все от того, что она вечно сидит у компьютера?!
Мама вздыхает опять.
-Нет, все правильно, она.. она много времени проводит перед ним и ничего не делает, но..
-Так и будет, пока вы не прекратите это!
Дальше я слушать не стала, мне хватило тридцатиминутного рассуждения на счет меня, моих скрытых мотивов и не_желания быть здоровой. Забавно, но у меня скрутило живот именно в этот момент. Как-то неловко говорить о том, что что-то болит после подобного разговора, да? Поэтому я молча, прилично хлопнув дверью, спустилась на кухню. Разговор, конечно же, прекратился сразу же после протяжного скрипа лестницы под моим весом.
-А вот и она,- констатирует зять, приветливо мне улыбаясь. Было бы совсем глупо, если бы мы втроем делали вид, что я ничго не слышала, поэтому я сдержено угукаю и ухожу в туалет. Закрыаю за собой дверь и слышу их шепот. Не нужно напрягать слух, чтобы узнать тему разговора. Я демонстративно кашляю, и громко прошу прекратить обсуждение, потому что меня это, цитата, "немного зае.. нервирует".
-Что она сказала?- обеспокоенно спрашивает мама.
-Крайне нецензурным образом попросила нас замолчать,- споконо отзывается зять.
Я сижу на полу и не знаю, что я там забыла. Мне не обидно, не больно, не грустно. Мне все равно; я могла бы продолжать слушать их разговор на втором этаже и дальше. Могла бы лежать на диване и прислушиваться к чужому, несомненно авторитетному и правильному, мнению относительно моей жизни.
Ручка двери дергается, и я уже знаю, кто там, еще до того, как раздается радостно-вопросительное "Няня-я?" на пороге.
-Да, мой золотой?- спрашиваю я, улыбаясь. На меня смотрят самые прекрасные и замечательные глаза на всем свете. Единственное, что я хочу, это прижать к себе маленькое теплое тельце и не отпускать никогда. Похоже, я действительно люблю его. Хотя и не знаю, как это обьяснить.
-Няня-я-а,- опять тянет он, и я слышу доносящиеся из кухни шептания. И мне нмного даже больно, но это от того, что я отсидела ногу, сидя на полу. От этого немного грустно, но в целом всё так же всё равно.
Мое сокровище ложится на пол, прижимаясь виском к кафелю. Смотрит на меня. Улыбается. И я ложусь напротив него, тоже улыбаюсь, говорю ему, что очень сильно его люблю. Тянусь, чтобы поцеловать в лоб или щеку, но этот маленький засранец ловко выворачивается и уползает от поцелуя.
Думаю, что мне должно быть не всё равно. Что мне не должно быть наплевать. Но мне всё равно и наплевать. У стоящх на кухне - виноватые взгляды и полные советов чуть улыбающиеся рты.
Я разговариваю с моим сокровищем, игнорируя неловкое молчание. Он что-то отвечает мне на своем, нет, на нашем языке, который я просто успела подзабыть, и тащит меня к игрушкам. Мама зовет меня по имени, а дальше я ничего не помню.

Следующим утром зять скажет, что я всегда и всем недовольна. Постоянно одергиваю мать. Ничего не делаю. Ни к чему не стремлюсь. А часом позже, прижимает меня к себе, обдавая удушливым запахом одеколона и чего-то пряного, говорит что-то о прощении, о том, что я на самом деле замечательная, молодец, красавица. Я мало что понимаю, по инерции прижимаясь к нему, думаю, что в его голосе слишком много снисхождения. Думаю, что просто не дотягиваю до понятия "человека" моего зятя. Думаю, что, может, он меня сильно любит и желает только хорошего (это точно, знаю), но я просто не тот человек. Я не дотягиваю до него. До их семьи.
Думаю, что просить прощения только из-за того, что днем позже "прощальное воскресенье" - лицемерие. Тем более, учитывая, что я не считаю, что он должен просить у меня прощения за что либо. Я люблю правду в любых ее проявлениях, не стоит за это извиняться. Думаю, что не хочу приезжать в этот дом, потому что там я понимаю, на сколько именно я не дотягиваю до уровня хороших людей. Но там моё солнышко, моё сокровище, мой золотой, мой ребенок. Я хочу быть рядом с ним. Интерпретирую это чувство в себе как любовь. Не хочу думать об этом, просто испытываю нежелание уезжать от него.
Бормочу что-то вроде: "И ты меня прости за все, за все" в плечо зятю, неловко похлопывая его по спине. Не смотрюникому в глаза, думаю о моём ребенке, что этажем ниже зовет меня к себе. Подхватываю сумки с пола, выхожу. Слышу пожелания доброго пути позади - от зятя; радостное сообщение о том, что на улице все-таки распогодилось, сбоку - от мамы. Угукаю, думая о том, зачем говорить такие очевидные вещи. Думаю, что не в состоянии сказать что-то такое же эфемерное. Думаю, что из меня плохой собеседник.
Парой часов позже весьма недовольным тоном обещаю маме не "замыкаться в себе".
Еще через тридцать минут обнимаю её в подземном переходе: нам в разные стороны. Обнимаю ее, целую, отвечая, что тоже ее люблю. Думаю, что моему голосу стоило бы быть более искренним, учитывая, что я сказала чистую правду. Просто устала, думаю и озвучиваю это вслух и ухожу. Ббушка-инвалид, всегда сидящая в этом переходе, поздравляет прохожих с каким-то праздником, и я не могу вспомнить с каким. Прохожу мимо, потому что в кармане двадцать рублей десятками, - на проезд. Думаю, что не смогла бы так жить. Думаю, что и сейчас не особо выходит.
Когда прихожу домой сразу ложусь спать, проигнорировав данное маме обещание написать ей. Напишу, но через несколько часов сна.
Боюсь шагов за дверью. Понимаю, что могла бы их не бояться, но сейчас слишком слаба, чтобы противостоять этому. Поэтому просто пью растворимый кофе. Выдавливаю из пачек разномастные таблетки, чтобы запить их - мне понадобится целый стакан воды и мысль "Просто сделай хороший глоток". Все проходит без косяков.
Думаю, что сегодня обойдемся без статистики. Думаю, что сейчас лучше занять себя чем-нибудь. Пишу. В воздухе, кажется, висит вопрос "Зачем?". Конкретно на это "зачем" у меня есть ответ. Потому что пока есть силы. Пока оно того еще стоит.
А еще, пока писала, остыл кофе. Кажется, отсутствие микроволновки меня все-таки раздражает.

@музыка: Смысловые галюцинации - вершины

@настроение: спокойное

@темы: будни, бред