17:35 

мистер Уайт
как тревожно наше счастье, как спокойно море зла
17-тая часть оказалась даже меньше, чем я подумал, к тому же она очень мимимишная, так что вот, тоже быстро перевел.
Песню переводить не стал, потому что, ну, это Джон Леннон, если кому надо, то можете нагуглить перевод за секунду.


Tweak: Growing Up on Methamphetamines


День двести двадцать девятый

Итак, я гоняю на велосипеде словно чертов маньяк. Почти каждое утро я выезжаю в 6:30 вместе с группой велогонщиков, которые ездят разными маршрутами по Западному Лос-Анджелесу. Группа собралась большая, примерно пятьдесят или шестьдесят парней. Темп движения у них интенсивный, мне потребовалось некоторое время, чтобы научиться поспевать за ними, но зато я становлюсь сильнее — быстрее и сильнее.

На работе все в порядке. Девушки в салоне очень добры и терпеливы. Их послушать, так я в принципе не могу сделать ничего неправильного. Даже мои ошибки совершенно очаровательны. Я в этом салоне стал кем-то вроде талисмана.
Со Спенсером общаюсь каждый день, мы проводим много времени вместе и никаких слов не хватит, чтобы выразить как сильно он мне помогает.
Сегодня Спенсер и Мишель возвращаются из своей поездки в Калистогу. Нынче октябрь, вот они и укатили туда на какую-то ярмарку урожая. Я в это время жил у них, присматривал за их маленькой коричневой таксой по имени Том. Понятия не имею почему они мне доверили столь ответственное дело. Но вот сегодня они вернутся, а Том все еще жив. Несмотря на то, что у меня несколько раз возникало желание его прибить. У него есть одно хобби: стоит мне зайти в дом, как он перевозбуждается, падает на спину и мочится прямо на меня. К тому же, вчера ночью он стащил отличный кусок мяса из моей тарелки.

Рано вечером у входной двери появляется такси. Из него выскакивает Люси, на нее тут же напрыгивает Том, а потом она обнимает меня. На ней балетная пачка розового цвета, толстый шерстяной свитер с изображениями шмелей и пара красных резиновых сапожек, доходящих ей до колен.
— Никки! — Кричит она, обнимая меня.
— Привет, малышка.
Следом за ней из машины вылезает Мишель, без кровинки в лице. Она подходит и тоже обнимает меня, но затем отводит в сторону и кладет руку мне на плечо.
— Ник, — произносит она шепотом. — Ник, Спенсеру очень плохо.
— О чем ты?
— Ему нужно в больницу.
Ее взгляд затуманивается, по щекам бегут слезы.
— С ним что-то не так, Ник. Пожалуйста… нам… нам нужна твоя помощь.
— Конечно, я готов помочь.
— Прости, — говорит она. — Я вовсе не хочу вешать это на тебя.
— Нет, ты что, шутишь? Вы двое так много для меня сделали. Помогу всем, чем только смогу. Что случилось со Спенсером?
— Его лихорадит… Он все время дрожит… Сильно потеет… И у него болит голова.
— Господи. Ну, я уверен, что с ним все будет в порядке.
— Да, конечно. Но, скажи, пожалуйста, сможешь ли ты посидеть с Люси сегодня ночью? Тебе нужно будет приготовить ужин, а утром собрать ее в школу. Я сейчас зайду в дом и напишу тебе список.
— Хорошо. И, Мишель…
— Да? — Откликается она, вытирая со щек следы от потекшей туши.
— Не волнуйся. Я с радостью вам помогу.
Она идет в дом вместе с Люси, а я помогаю Спенсеру выбраться из такси. Он весь мокрый от пота, дрожит и явно не в себе. Я говорю ему, что все будет в порядке и хватаю их багаж. Мы заходим внутрь. Люси до нас и дела нет — сидит у телевизора, смотрит «Губка Боб Квадратные Штаны».

Спенсер прилег ненадолго. Мишель показывает мне, где лежат макароны и остальные нужные продукты, объясняет как именно следует приготовить блюдо. Нужно только добавить масло и сыр Пармезан, больше ничего. Она говорит, что я должен постараться убедить Люси принять ванну, но мыть ей волосы не нужно.
К девяти часам утра Люси уже должна быть в школе.
После этого они уезжают в больницу на Робертсон. Люси целует их на прощание, а потом мы с ней едим макароны с маслом и смотрим телик. Я уверен, что со Спенсером все будет в порядке, нисколько в этом не сомневаюсь.
После ужина Люси принимает ванну и мы немножко играем в ее комнате. Здесь куча разных игрушек и плюшевых зверей. Я брожу по комнате, разглядывая стандартный набор фотографий на стенах, какие видел сотни раз до этого. Останавливаюсь рядом с фотографией, где Спенсер держит на руках голую Люси. Она тут еще совсем младенец, по размеру не больше его предплечья. Улыбаюсь, глядя на эту фотографию. Можно сказать, что Спенсер и меня вот так же взял на руки, приютил голодного, бездомного пса, на которого никто другой и не взглянул бы, выделил ему тихий безопасный уголок в своем доме.
Я все смотрю на фотографию, на это зернистое изображение, отпечатанное на дешевой фотобумаге. Смотрю до тех пор, пока Люси не тянет меня за штанину.
— Расскажи еще одну историю.

Мы вместе ложимся на маленькую постель, заставленную мягкими игрушками и подушками. Здесь жарко, воздух густой и неподвижный. Я рассказываю Люси историю про лягушку и гусеницу. Закончив, просто жду, не зная, что делать дальше.
— Ник?
— Да?
— Ты споешь мне песенку и погладишь по спине?
— Спеть тебе?
— Да, — кивает она.
— А что мне спеть?
— Что захочешь.
Она зевает и отворачивается. На ней плотная желтая ночная рубашка. Я прикасаюсь к ней, глажу по спине, пытаясь придумать, что же спеть. Конечно, я знаю массу разных песен, но сейчас все тексты разом вылетели из головы. Пробую исполнить «Itsy Bitsy Spider», потом «Twinkle, Twinkle, Little Star».
А затем мне на ум приходит она.
Не задумываясь почему мне вспомнилась именно эта мелодия, я начинаю петь старую песню Джона Леннона «Beautiful Boy (Darling Boy)», только, конечно же, меняю «мальчик» на «девочка».
Пою песню снова и снова, поначалу рассеянно, не до конца осознавая, что делаю.
«Close your eyes
Have no fear
The monster’s gone
He’s on the run and your daddy’s here.»

В горле появляется комок, когда я дохожу до последней строчки. Перед глазами возникает образ меня самого, когда я был еще маленьким мальчиком, а папа пел мне эту же самую песню. Пел он ее вскоре после маминого отъезда. Мы лежали на дешевом футоне, в нашей квартире в Сан-Франциско.
Я думаю об отце, вспоминаю его запах, сладковатый аромат с примесью пота. Он гладил меня по спине мозолистой рукой, а я свернулся клубком, как всегда и сплю. В животе все напряглось и затрепыхалось.
«Beautiful, beautiful, beautiful
Beautiful (girl)
Darling, Darling, Darling
Darling (Lucy).»

Я прижимаю руку к ее спине и пою — ласково, почти шепотом. А потом по моим щекам начинают течь горячие, соленые слезы.
— Ты плачешь? — спрашивает Люси.
— Нет. Шшшш, засыпай.
Но мне почему-то все равно хочется продолжать петь, несмотря на то, что я задыхаюсь от слез.
«Before you cross the street, take my hand,
Life is what happens to you
While you’re busy making other plans…»

Ко мне возвращаются полузабытые ощущения из детства: когда ты совсем маленький, растерянный, обеспокоенный и тоскующий, но в то же время ощущаешь тепло и знаешь, что будешь в полной безопасности, пока лежишь вот так, накрывшись одним одеялом с отцом, который гладит тебя по спине и поет для тебя.
И вот теперь я тут, дарю те же ощущения Люси. Она настоящий ангел — светлая, ласковая, добрая и милая. Все это есть в ее душе. И в душе у Спенсера и в душе у моего отца, который спал рядом, когда я был маленьким.
Этот свет есть даже во мне.
Конечно, я похоронил его в своей душе.
Я копал все глубже и глубже, отвернулся от всего светлого, доброго, милого и чистого, сделался испуганным, покрытым шрамами, испорченным, измученным. Но в моей душе все еще есть этот свет, где-то глубоко внутри. Должен быть.
«Every day, in every way,
It’s getting better and better…»

Я позволяю этим словам сорваться с губ, желая, отчаянно желая верить, что они правдивы.

@темы: шаламэ мое шаламэ, никки сын метамфетамина, Музыка странного сна (с), «Неужели вы считаете, что ваш лепет может заинтересовать лесоруба из Бад-Айблинга?»

URL
Комментарии
2018-10-11 в 19:10 

Panda13
Ох, Никки такой ранимый и чувствительный. Вот вроде бы наркоман со стажем уже должен стать циничнее, столько всякого дерьма уже видел, а у него внутри все еще плачет маленький потерявшийся мальчик, который отчаянно хочет, чтоб его любили (
Мне кажется, это очень важная сцена, она просто обязана быть в фильме. И песня, конечно же

2018-10-11 в 19:29 

мистер Уайт
как тревожно наше счастье, как спокойно море зла
Panda13, вот да, мне тоже кажется, что эта сцена очень важна для понимания Ника. Весь его цинизм явно напускной, проявляется только когда он употребляет. А на самом деле такой ранимый и несчастный(
ну и просто очень хотелось бы послушать как Тимми песню будет нашептывать

URL
2018-10-11 в 19:49 

Panda13
мистер Уайт, у Тимми красивый голос, он очень душевно нашепчет )

2018-10-11 в 20:37 

Alfimalina
хочу Йошики Хаяши
мистер Уайт, спасибки!

2018-10-11 в 20:48 

мистер Уайт
как тревожно наше счастье, как спокойно море зла
Alfimalina, всегда пожалуйста :3

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Лиспенард-стрит

главная