Утром я очень не хотел вылезать из кровати. Я долго чертил, поздно лег, рано встал - меня можно было понять. Из кровати я все же вылез и пошел на физру.
Погода в последние дни меня радует и огорчает одновременно. Мне, с одной стороны, приятно, что наконец-то солнце и трава, а с другой - в такую погоду не хочется ничего делать.
На физре не было ничего интересного до самого конца занятия. А вот в самом конце ко мне подошел тренер-шкаф с соседнего ковра. Он попросил меня побороться с его учеником, который мне показался шкафом поменьше. А я и согласился. Это было необычно и сильно изматывало.
Сегодня часов в 10 у нас на кафедре была какая-то конференция, где должны были выступать студенты с какими-то докладами. Одним из этих студентов был Азамат, которому я и позвонил после физры. Встретился я с ним уже в столовой. Там он мне рассказал про эту конференцию, про людей, которые там выступали и про людей, которые эти доклады слушали. Между тем, пока мы стояли в очереди в столовой, началась пара по УТС. На прошлой неделе у нас по этой дисциплине были лабы, а сегодня была очередь параллельной группы. Я думал, что у них и так времени толком не будет на работу, поэтому на лекцию преподаватель их не поведет. Но лекция была, и мы с Азаматом об этом знали.
Мы поднялись на шестой этаж и стояли возле двери, из-за которой доносился голос нашего преподавателя. За окном светило солнце, Азамат выдувал с языка пузыри, которые медленно опускались мимо лестниц вдоль шахты лифта. На пару идти не хотелось. Все равно он будет снова скакать с мысли на мысль, а слушать это пестрое полотно из разных логических ниток никому не хотелось. Начался перерыв.
Через пару минут мы уже шли по лестнице вниз. Я спрашивал у Азамата, куда мы пойдем и что будем делать еще почти три часа. А он мне ответил, что у меня у самого неплохо с воображением, могу и сам придумать. Я предложил идти в пончиковую под кондиционер. Азамат решил вызвонить своего брата и Нургалиева, чтобы мы вместе в карты поиграли.
В пончиковой не оказалось кондиционера, поэтому мы вышли оттуда и пошли дальше вдоль домов, пока не дошли до торца дома. На торце том расположена японская забегаловка какая-то, вроде "Япоша". В люльке подъемной вышки на высоте второго этажа рабочий прилаживал к стенке знак с пухлым азиатом. Знак был без торцевой крышки, внутри были видны люминесцентные лампы. Рядом, у нас под ногами, валялась целая куча этих самых ламп. Не особо долго думая, мы с Азаматом вытащили из этой кучи по одной лампе и скрылись в пьяном дворике.
Там мы сели на лавочку и принялись их разбирать. Они оказались разной длины. Длинная была из Голландии, короткая - из Польши. Польша не может в пространство. К лампам были приделаны какие-то колпачки. Их мы тоже вскрыли и обнаружили внутри какой-то газоразрядник с емкостью. Решили, что тут какая-то дуга должна загораться, но для удовлетворения любопытства стоило отнести этот колпачок Духопельникову на пару. Так и решили.
Азамат предложил пойти в аптеку, купить марганцовки, чтобы какой-то опыт провернуть. И мы пошли к метро, вертя эти лампы в руках. В трех аптеках марганцовки не оказалось, поэтому мы повернули назад и пошли к универу.
Забыл сказать, что, когда мы уходили из универа, видели на перилах подземного перехода девушку, которая сидела со скрещенными ногами и рисовала УЛК. Мы тогда решили, что это крайне мило выглядит. На нее еще ветер дует, играя волосами. Так вот, шли мы назад к универу по той же дороге, а девушка все так там и сидит на перилах. Решили зайти в общагу и купить этой женщине каких-нибудь конфет. Сказано - сделано. Женщина, правда, от конфет отказалась, сказала, что она, вообще-то, балерина и худеет.
Мы сидели с ней достаточно долго, разговаривая про универ, про школу ( она оказалась восьмиклассницей), про всякое. Пока говорили, Азамат уронил свою лампу, и она смачно взорвалась. В воздухе быстро осел белый цинковый порошок, а легкие наши наполнились парами ртути. Азамат еще и палец порезал. Позже мы проводили школьницу до главного здания и пошли на пару Духопельникова.
Когда мы подходили к корпусу, из окна высунулся Синельников и помахал нам рукой. Я в ответ помахал ему лампой. Ее, кстати, никто не пытался у меня забрать, вдруг я университетское имущество растаскиваю. Духопельников рассказывал нам про пьезоэлементы, начав свой рассказ с истории музыкальной техники.
Граммофоны преобразовывали колебания иглы в звук как раз через пьезоэлектрики. Потом додумались заставлять иглу колебаться в двух плоскостях, получая стереоэффект. И как-то вдруг мне и Ваньке Новоселову в голову стукнула мысль, что патефон звучит прямо как party phone.
В колпачках из ламп оказались специальные вещи, которые делают заброс напряжения на лампу, чтобы там мог разряд гореть. В розетке 308 В, а для разряда этого мало. Вот, эта штука делает так, чтобы там напряжение поднималось где-то до 600 В.
А потом пара кончилась. Я шел домой с лампой на плече, слушал музыку, смотрел по сторонам, на зеленеющие улицы, на свою тень. Лампу я пока оставил в тамбуре, потом решу, что с ней делать. Хорошо день прошел.