A casu ad casum
URL
19:57 

Я все редактирую, не могу остановиться)

Косяки нахожу)

22:31 

Это какой-то сферический звездец в вакууме, вот уже больше недели я слоняюсь по квартире, ища тёмный незаметный угол, где можно спрятаться от домашних, а они методично меня находят и замучивают своим присутствием до полусмерти.

22:13 

Уильям покаянно склонил голову, со смирением принимая заслуженное порицание.
- И что я скажу своему начальству, - продолжал страдать Августо. – Меня просят собирать сведения о каждом монастыре, где мне удалось побывать! Особенно о сроках послушания монахов.
- Я уверен, что завтра недоразумение разрешится и данные найдутся. Вы можете задержаться на день, - сокрушенно покачал головой Уильям, впрочем, без особой печали в голосе.
- Не могу, - раздраженно ворчал Августо. – Никак не могу, я же уже сто раз говорил об этом! Время поджимает. Сегодня же отправляюсь в путь! Ладно, давайте всё, что у вас есть. Что-нибудь придумаю.
В это время Гери и Антон втащили теддин гроб прямо в библиотеку.
- Да куда же вы его?! – возмущенно закричал Августо. – Варвары! Несите обратно, грузите в соседний фургон! И осторожнее, осторожнее!
Брезент сполз с белой крышки и Уильям с особым интересом рассматривал ношу охотников. Августо перехватил его взгляд.
- Да вы, друг мой, не переживайте, это не мой.
- Я вижу, - потупив взор, согласился монах.
- Это собственность конгрегации, тупицы, - захлопотал вокруг ноши охотников Августо и побежал перед ними, показывая путь.
Уильям подошел к его столу и с интересом полистал бумаги, не забыв заглянуть на всё ещё светящийся экран планшета. Даже провёл по нему пальцем туда-обратно. Потом так же быстро вернулся на прежнее место, взглядом призывая меня молчать.
- Как трудно, друг мой, найти понимающих спутников, - сочувственно проговорил он, когда Августо вернулся обратно.
Августо устало махнул рукой, собирая свои документы.
- К счастью, эти увальни уже уезжают. И я тоже.
- По требованию начальства я отправляюсь в Церковь Святого Матьяша в Будапешт, - внезапно произнес Уильям. – И ищу тех, кому надо в ту же сторону. Вместе куда интереснее путешествовать, знаете ли…
- Удивительно! – воскликнул Августо. – Так нам по пути! Я как раз делаю остановку в Будапеште и буду рад попутчикам! Вы, брат, как я вижу, принадлежите к ордену святого Франциска, А он представляет для меня особенный интерес! Как вы оказались в этом монастыре?
- Ничего увлекательного, сын мой, - скромно отвечал Уильям. – Я ищу по Европе старинные издания для нашей библиотеки в Дубровнике. В качестве платы я помогаю при книгохранилищах, но срок моего послушания в этом благословенном месте подошел к концу. В основном меня интересуют эсхатологические труды.
- О, какая богатая тема, - восхитился Августо. – Мне очень нравился один учебник, по которому я готовил курсовую в Папском институте. Кстати, написанный одним ученым из вашей братии. Там очень интересно и тонко высказывается мысль об апокатастасисе, я был в восхищении, хотя мой учитель называл это ересью и порицал.
Уильям доброжелательно смотрел на парня своими круглыми печальными глазами:
- Да, друг мой, учебник 1980 года, староват, прямо скажем. Апокатастасису там посвящена целая глава. Но вынужден заметить, что автор не очень разбирался в вопросе, простите за мою навязчивость. Я думаю, что набрал достаточно аргументов, чтобы опровергнуть его теории.
- Очень увлекательно, - встрепенулся Августо, - вы поделитесь со мной?
- Разумеется, мой друг, - кивнул Уильям. – По дроге. Кстати… со мной будет ещё один спутник, тоже мой брат. Если вы не против, конечно.
А сейчас простите меня, дела.
Они раскланялись, как старые приятели, и Августо вернулся к изучению принесенных гроссбухов. Я ещё немного посидела возле него ради приличия, а потом опрометью бросилась догонять Уильяма.
Я настигла его у входа на монашескую территорию.
- Какая вы разносторонняя девушка, Джулия. Вампиры, ватиканские теологи. Надеюсь, оборотней вы не прихватили по дороге, или кого-нибудь в этом духе?
- Уильям, тут охотники, а вы так бесстрашно разгуливаете у них под носом!
Уильям улыбнулся:
- Дитя мое, я также бесстрашно разгуливаю под сенью христианских символов, меня трудно в чем-то заподозрить. К тому же, скажи, где безопаснее всего быть двум вампирам: в доме, куда могут наведаться гонители таких, как я, или в грузовике человека из Конгрегации Вероучения?
Он жестом подозвал меня на укромную лавочку, спрятанную между пожелтевшими кустами шиповника.
- А кто с вами? Я его знаю?
- Боюсь, что да, - вздохнул Уильям. – Не думаю, что вам нужно встречаться. Или мне придется как следует вас обоих подготовить.
Я пожала плечами. Опять какие-то секреты. Ну и Бог с вами, таинственные кровососы. У меня есть дела поважнее.
- У вас есть связь с Теодором или Натаном?
- Да откуда, - Уильям задумчиво поскреб затылок. – У меня даже телефона нет. Я знаю их хуже, чем кажется на первый взгляд. Всю связь с нашей братией я веду через Ольгерда, когда он заскакивает на огонек.
- Так вы друзья?
- Пожалуй, что да. Во всяком случае, когда я услышал жалобы Анис и попросил Ольгерда вмешаться, там, в зале, он не отказал. Хотя и сделал это в присущем ему духе: чуть не угробил всех подряд, но Тамаша определенно прервал. Широких размахов вампир, этот Ольгерд.
- А кто он?
Уильям загадочно улыбнулся:
- Ходят слухи, что…
- О, да бросьте вот это вот всё, брат, - взмолилась я. – Меня не интересуют слухи! Вы же единственный, кто с ним вот так спокойно разговаривает, да?
- О да, и ценят меня за умение держать язык за зубами, - Уильям внезапно мне подмигнул.
- В любом случае, вышел, даже не попрощавшись, - я почувствовала острое желание быть недовольной хоть чем-нибудь.
- В его время неугодному топором выворачивали ребра со спины и выбрасывали младенцев на копья, а эта девица, взращённая гуманизмом, принесенным христианством в эти дикие земли, страдает, что он не сказал «до свидания»!
- Юлия, где ты? Мы уезжаем,- позвал откуда-то издалека голос Штефана.
- Иду-иду, - ответила я и повернулась к вампиру. – Умоляю, Уильям, не покидайте меня так быстро! Подождите здесь, я скоро вернусь!
Расставание с охотниками вышло… разнообразным. Богдана даже не выглянула из машины, Штефан пожал мне руку, Гери небрежно махнул ладошкой через окно, причем жест его напоминал что-то среднее между «до свидания» и «тебе труба», а Антон полез обниматься. Пришлось уворачиваться, хотя бы из опасений, что это его очередной эксперимент. Отчекрыжит мне что-нибудь внезапно, а мне потом с этим всем жить.
- В полутора часах от от Тыргу-Муреша, Сигишоара, - напомнил Штефан. – Легко запомнить. Может быть, составишь нам компанию, только предупреди заранее. Я тогда буду повнимательнее приглядываться к каждой вампирше и раскладывать сосиски на самых видных местах.
- Боюсь, моему появлению будешь рад только ты, так что, спасибо, но я останусь на своем месте. Осталось только понять, где оно, - улыбнулась я. – Штефан…
- Ну?..
- Ты там береги себя, хорошо?
- Я-то точно себя берегу, в отличие от некоторых, - в некотором смущении проговорил охотник и осторожно меня приобнял на прощание, как будто боялся повредить своими лапищами. Пахло от него кожаной курткой и смирной.
Я возвращалась к Уильяму, размышляя над своими дальнейшими планами. Мне точно нужно вернуться в дом Тедди за документами и вещами, а потом… потом мне придется снова делать выбор. Добрался ли Натан до монастыря, а Анис – до друзей, я не знала. Первое, кажется, имело для меня значение, но я пока не могла разобраться в своих чувствах. Пожалуй, покидать Румынию, не зная его планов, было бы неразумно, но я, похоже, уже готова идти ва-банк.
- Ты умеешь управлять автомобилем? – зачем-то спросил Уильям, когда я подошла к нему. Сегодня он был особенно загадочен.
- У меня есть права, но я давно не практиковалась. Кажется, это было сто тысяч лет назад, еще в той, прошлой жизни.
- Подойдёт.
- Подойдёт для чего? – насторожилась я.
- Для дела.
По брусчатке, ведущей от монашеских келий, к нам неспешно приближался какой-то другой монах-францисканец, в сгущающихся сумерках было трудно разглядеть лицо.
- Джулия, - быстро заговорил Уильям. – Я долго думал, стоит ли вам друг друга показывать, но, прошу, не кричи на весь монастырь, иначе…
Монах вышел под свет фонаря и откинул капюшон. Я увидела Тамаша.
Я приросла к скамейке, уверенная, что это конец. Всё. Добегалась. Краем сознания я начала лучше понимать Августо и даже всерьез подумывала об обмороке, как внезапно Уильям сказал:
- Брат Томас, разрешите представить вам мою подругу Джулию.
Тамаш остановился напротив меня и улыбнулся. Улыбка была приятная, и, казалось бы, искренняя, пусть и слегка зубастая.
- У меня есть ощущение, что мы раньше встречались, ваше лицо мне смутно знакомо.
Я беспомощно посмотрела на Уильяма, раздумывая, мне сейчас делать ноги, или когда он отвернется. Уильям взял меня за запястье, не давая двинуться с места. Так же доброжелательно ответил:
- Вы действительно встречались, Томас, до того прискорбного случая, когда что-то случилось с вашей памятью.
Моё сердце, почти остановившееся, казалось, продолжило работать.
- Как… с памятью?.. – едва выдавила я.
- Не знаю, как, и, честно говоря, хотел спросить у тебя.
Тамаш поймал мою руку и бережно её пожал, покровительственно накрыв ладонью. Спокойная, уверенная в себе небрежность, с примесью превосходства, в нём осталась неизменной. Я незаметно ущипнула себя другой, внезапно освободившейся от Уильяма рукой. Нет, это не сон. Захват был железным, вполне себе вампирским, я даже не пыталась вырваться. Впрочем, он отпустил меня сам.
- Я вижу, вы взволнованы, дитя мое? Я доставил вам неприятности?
- Ну что-то вроде этого, - пробормотала я.
- О, искренне прошу меня простить! К сожалению, моя жизнь до… происшествия для меня сейчас терра инкогнита, но я уверен, что находился в заблуждении и мы сможем подружиться.
Я внимательно посмотрела в серые глаза. В них сохранился этот ледяной огонек, но меня даже не пытались подчинить или слопать. Я представила себе дружбу с Тамашем, и как он, к примеру, звонит мне под вечер с предложением прошвырнуться по ночному Бухаресту на велосипедах или выпить абсента в каком-нибудь пафосном ресторанчике. А что, опыт у меня уже есть.
- Да ладно, проехали, - буркнула я. А что я ещё могла ответить?..
- Вы точно ничего не помните, брат? – Уильям внимательно вглядывался в его лицо.
Тамаш расстроенно развёл руками:
- Боюсь, брат, встреча с этой славной девушкой мне не слишком помогла. Я отчетливо чувствую её страх и мне очень стыдно. Наверное, я показал себя не с лучшей стороны и всей душой желаю исправить ситуацию.
Я не могла понять, не обманывает ли он нас, ожидая, когда я расслаблюсь и ему поверю. С одной стороны, если бы он был на меня зол, вряд ли мы разводили бы подобные милые церемонии в монастырском саду, с другой – он уже один раз изменил себе, названивая мне на телефон. Скорее всего, хотел усилить мой страх чисто из-за пережитого с охотниками, то есть банально мстил.
- Нам пора собираться, - брат, - почти ласково сказал Тамашу Уильям, - мы отправляемся в путь. Находиться здесь становится не безопасно – кажется, нас начинают в чем-то подозревать.
- Прискорбно, - вздохнул Тамаш. – Я пойду складывать вещи. До встречи, милая Джулия. – Он слегка мне поклонился, развернулся и зашагал прочь.
Мы молча наблюдали за ним, пока он не скрылся на территории монашеских келий. Я хваталась за сердце, пытаясь удержать его в груди.
- Это было рискованно, - согласился Уильям.
- А?..
- Он мог что-нибудь вспомнить.
- Но какого черта?!
- Джулия!
- Простите! Что с ним? Давно он так?!
- Понятия не имею. Две ночи назад ко мне заглянул Ольгерд и сказал, что я могу пропустить очень интересное событие, если не потороплюсь к вам. Мне пришлось слегка задержаться из-за послушания в библиотеке, и я чуть припозднился. Застал всех в страшном волнении. Дверь была нараспашку, от входа отъезжала неотложка, Натан в беспокойстве бегал по комнатам и звал тебя, а Тедди вывел за руку Тамаша и передал его мне. Он ничего не объяснял, только сказал, что все, что я вижу – твоих рук работа. Ты Тамаша неплохо уделала: разбила нос и надавала по голове. Я впервые увидел вампира в синяках. А ещё вел он себя очень странно. Он заново со всеми познакомился и искренне переживал, что мы кого-то потеряли. Теодор уговорил меня забрать его с собой, подальше от Тимишоары, чтобы, когда придет в себя, в бешенстве не натворил чего не того. Мы передневали у вас, потому что наступил рассвет, а потом уехали. Но прошло целых два дня, а он всё такой же. Понимаешь, минули все сроки для регенерации, ещё сто лет назад он за ночь собирался даже из пепла! Пусть потом какое-то время физически приходил в норму, но своего сознания не терял никогда. После происшествия в замке он уже на следующую ночь заявился к Натану по твою душу! А тут слонялся по монастырю и спрашивал, как его зовут и чем мне помочь. Теперь сижу с ним, как нянька, готовый в любой момент принять какие-нибудь меры. Но два дня! Я в замешательстве.
- Я совершенно не помню, что произошло, - пожаловалась я.
- Причем он лишился памяти как-то очень однобоко – к примеру, прекрасно узнает места и читает, рационален и нуден до зубной боли, но у меня складывается ощущение, что ему подпилили его злобную мстительность. Он поразительно человеколюбив. Я не знаю, как у тебя это получилось, но, кажется, он не скоро придет в себя. Ольгерд хохотал, как сумасшедший, и говорил, что сталкивается с таким впервые за все сотни лет. Он уверен, что это не лечится и очень тепло о тебе отзывается.
Я помотала головой, пытаясь отогнать от себя вид хохочущего Ольгерда, уж больно мне это всё показалось несовместимым.
- Так это с ним вы собираетесь ехать, сопровождая Августо? – ужаснулась я.
- Естественно. Я же не могу его бросить здесь. Я, можно сказать, нынче хожу то ли в тьюторах, то ли в роли сигнализации.
- Уильям, вы представляете, что может случиться, если у него там всё… заработает, как надо?!
- Ольгерд это исключает. Он долго разговаривал с Тамашем, так и эдак пытался вызвать его на воспоминания и откровенность, и остался очень впечатлен результатами. Его вердикт: чистый лист.
Я нервно рассмеялась:
- Бедный Августо! Если бы он знал!
- О, за него ты можешь не волноваться, - заверил меня Уильям, поднимаясь со скамейки. – Вряд ли ему грозит что-нибудь серьезнее небольшого нервного потрясения и выговора от его монсеньора. Доставлю, куда необходимо, если не будет сильно сопротивляться. Если будет – тоже доставлю, но, боюсь, с некоторыми задержками, вызванными попытками вразумить это бедное дитя. Даю слово.
Я встала и пошла вслед за ним.
- Что вы задумали?
- О, почти ничего. Я просто восстанавливаю справедливость. Ты когда собираешься в путь?
- Не знаю. Возможно, завтра с утра: уже темно, вряд ли я найду машину.
- Уверен, это не проблема, - заверил меня Уильям.
Мы не торопясь подошли к фургону, в котором меня похитили из дома Тедди. Августо следил за тем, как монастырские работники загружают в машину вещи.
- Тут некое боголюбивое чадо просит нас подкинуть её до Орадя, а это как раз по дороге - внезапно сказал Уильям и легонько подтолкнул меня вперёд.
- Что? А, да. Хм. Заранее спасибо.
Августо с удивлением посмотрел на нас:
- Странно, Джулия, почему ты не попросила об этом меня?
- Боялась, что откажете, полагаю, - со вздохом сказал Уильям.
Августо в недоумении пожал плечами:
- Да пожалуйста. Только пусть едет впереди, не подпускайте её к грузу! Мало ли что учудит.
Я даже слегка обиделась. Ну что, скажите мне, я могла вытворить в машине с Тамашем, Уилямом, наблюдателем Конгрегации и теддиным гробом? Сочетание было настолько экзотичным, что даже я терялась в догадках, пытаясь так и эдак соединить пазл, чтобы вышло повнезапнее.
Я сбегала попрощаться с доброй старушкой, оставила ей часть врученной мне суммы и осталась с подарком – этой винтажной блузкой, в которой проходила весь вечер. Одновременно со мной у машины появился Тамаш. Я всё ещё вздрагивала при его приближении, но он был вполне дружелюбен и мил. Я даже пришла к выводу, что он, оказывается, очень видный мужчина, и была в некотором шоке от самой себя. Ну, давай, милая, поразглядывай лжемонаха-вампира, которому ты самолично каким-то образом повредила мозги.
Я села на место за водителем и, надувшись на недоверие Августо, стала смотреть в окно. Не очень понимаю, зачем мне в Орадя, это же почти на самой границе и не по дороге ни к одному нужному мне городу. Впрочем, я уже привыкла к тому, что францисканец никогда ничего не делает просто так. Наверное, у него была какая-то цель. Рядом сел Августо, сложив все свои идеально белые бумажки в не менее идеальный портфельчик. Я поймала себя на мысли, что мне предельно отчетливо захотелось просунуть палец в один из его идеальных локонов и что есть силы потянуть, чтобы хоть немного стереть эту самодовольную хозяйскую ухмылочку с тонкого лица.
- Вы, брат, говорили, что умеете водить машину? – спросил Августо, явно надеявшийся свалить на кого-нибудь однообразие трансильванских дорог, особенно ночных.
- Разумеется, - весело бросил Уильям, забираясь на водительское кресло. – мой коллега мне подскажет, если что – он прекрасно ориентируется в этих местах.
Тамаш послушно сел в кабину на место пассажира и надежно затянул ремень безопасности.
- Вы лучше покрепче пристегнитесь, - предупредил нас Уильям, обернувшись. Потом он поерзал, устраиваясь на сидении, положил ладонь на рычаг переключения передач и коснулся педалей. Машина взревела, как дикий зверь, а затем мы рывком рванули с места.
Фургон несся с бешеной скоростью, фонари по краям дороги слились в сплошной желто-белый поток, а потом неожиданно остались далеко позади. Мы влетели в лес, не сбавляя оборотов, и теперь мчались по серпантину, нещадно заносимые на резких поворотах.
Августо перестал умолять остановиться где-то километров через пятьдесят, то есть почти сразу. Кажется, его успело стошнить в распахнутое окно, но я не могу сказать наверняка – я сама вжалась в кресло и пыталась вспомнить все доступные тексты молитв. Тамаш спокойно и расслабленно сидел возле водителя и монотонно повторял: «Брат, помедленнее, брат, вы нарушили скоростной режим, брат, вы превысили скорость на семьдесят миль в час. Волк. Белка. Кажется, лось». От этого ровного однообразного голоса становилось только страшнее, на упоминаниях животных мы в очередной раз делали крутой вираж.
Мы гнали в кромешной темноте, даже не включая фар – видимо, Уильям, опьяненный возможностью порулить, забыл о такой досадной мелочи, как освещение дороги. Лес стоял сплошной стеной, где-то в просвете между высокими деревьями поблескивали редкие огоньки звезд, а вслед нам несся отрезвляющий волчий вой. Интересно, восстановится ли вампир после падения с высоты в проточную воду, внезапно подумалось мне. Я-то точно не очень. Где-то внизу мелькнула серебряная змейка горной реки, фургон на резком изгибе дороги наклонился, на долю секунды нависнув над пропастью на двух колёсах, но потом выровнялся и помчался дальше.
Наша лихая езда закончилась так же внезапно, как и началась: в совершенно непонятном месте, неизвестно за что выбранном Уильямом где-то в лесах, мы остановились так резко, что, не будь вся наша команда пристёгнутой, мы бы дружно вылетели через лобовое стекло. Один Тамаш восседал в своем кресле, как на троне, серьезным попранием законов физики. Кажется, в пути он даже закинул ногу на ногу и преспокойно изучал свой маникюр в свете почти полной луны.
- Выходим, - спокойно скомандовал Уильям. – Со всем необходимым для дальней дороги.
- Куда? – не поняла я.
- Ты – никуда. Ты садишься на моё место.
- Зачем? – я сегодня соображала особенно медленно.
- Что происходит? – включился Августо, вновь обрётший возможность говорить. – Я решительно отказываюсь понимать, что за чертовщина творится вокруг!
- Так. Сеньор с вещами – на выход. Сеньорита, умеющая водить машины – в водительское кресло.
Уильям решительно вылез из автомобиля, обошел его, и приглашающе распахнул перед Августо дверцу фургона. Не очень понимая, чего от меня хотят, я перелезла вперёд. Тамаш спокойно вышел из машины, пожелав мне счастливого пути и положив мне на колени карту Румынии. Августо предпочел возмущаться, сидя на тёплом и относительно безопасном месте.
- Поймите, сеньор, - сокрушенно проговорил Уильям, - если вы не захотите покинуть машину самостоятельно, мне придётся попросить своего друга вам в этом помочь. Мне очень не хочется произносить грубые слова, похожие на угрозу, но он так болеет за справедливость и честность, что, боюсь, может совершенно нечаянно причинить вам некоторые неудобства, если вы добровольно откажетесь выходить. Разумеется, потом он будет корить себя и даже со смирением примет положенную епитимью в виде трехдневного отказа от пищи. Имейте в виду, он давал только временные обеты. Тамаш согласился коротким кивком.
- Лучше выйди, Августо, - посоветовала я. – Ради твоего же блага.
Августо непонимающе посмотрел на меня.
- Они обещали доставить тебя на место, - пояснила я. – Я бы с ними не спорила, они выполняют обещания.
Меж тем Тамаш протянул руку и вежливо, но настойчиво помог наблюдателю Конгрегации спуститься на землю, захватив портфель. В другую руку он так же молча сунул ему собранную в дорогу корзинку с едой, а так же накинул на плечи теплый плащ. Небольшую сумку с вещами Августо он взял сам.
- Уильям, я ничего не поняла, - пожаловалась я. – Чего вы хотите от меня?
- Я хочу, чтобы ты включила фары, вспомнила, как пользоваться коробкой передач и отвезла гроб его владельцу, - спокойно ответил монах. – Во всяком случае, попыталась это сделать. Я бы на твоем месте не превышал скорость, проезжая мимо жандармов, и уповал на дипломатические номера.
- Уильям, сейчас ночь, а вокруг полно волков! – возмутилась я.
Как по команде, волки завыли… отовсюду.
- Тебе точно не стоит их бояться, у тебя полный бак и крепкая машина. Ты бы пореже глохла в местных лесах. А сеньор, честно говоря, еще в большей безопасности, чем ты.
Он указал мне рукой вперёд:
- Тимишоара там.
Потом повернулся к потерявшему дар речи Августо, сжавшемуся между двумя, как он наверняка думал, бандитами с большой дороги.
Я включила ближний свет и завела машину.
- Позвольте представиться, в это время говорил вампир юноше, - Уильям Бассо. Кажется, вы очень хотели со мной поговорить. А этот милый немногословный господин – сеньор Томас, или, если хотите, по-здешнему Тамаш. Возможно, он тоже вас заинтересует.
Он взял вконец перепуганного юношу под локоток:
- Путь предстоит неблизкий, мы сумеем обсудить и апокатастасис и мою жизнь. Надеюсь, на вас удобные ботинки.
На этой фразе мои дрожащие ноги вспомнили, как пользоваться педалями, и я нажала на газ.
Примерно в трёх часах езды от места, где я рассталась с вампирами и Августо, заднее правое кресло начало тревожно пищать. Звук становился всё громче и громче, мне пришлось затормозить и отправиться на поиски его источника. Под креслом упорно верещал планшет. Экран подсвечивался красным и сообщал, что мы подъезжаем к одной из крупных точек, отмеченной на карте Августо. Я срочно вернулась в водительское кресло и как можно быстрее рванула вперёд по дороге, пронеслась мимо мрачного съезда вправо и покосившейся от времени таблички, подвешенной цепями к дереву. За табличкой я успела увидеть тёмную аллею, пестрым осенним коридором уходящую вдаль над довольно аккуратной дорогой. Однако любопытство пересилило, и я немного проехала задом обратно, чтобы прочитать слова на табличке. Надпись предлагала: «Уставший путник, здесь тебя ждет еда и ночлег». Табличка раскачивалась на ветру, зловеще поскрипывая. На ней сидела вполне себе живая летучая мышь и печально взирала на меня. Кажется, она не очень-то верила в эффективность такого пиара. Ощущения были странными, как при знакомстве с Мэри и Сью – легкий привкус нереальности происходящего, который почему-то никак не проходит.
- Ты извини, - зачем-то сказала я мыши, - я, кажется, заехала не туда. Это явно не моя сказка.
Возможно, мышь мне даже кивнула, во всяком случае, я бы на её месте поступила именно так.
Гнать по узкой петляющей дороге в ночи было почти невозможно, поэтому моё путешествие было достаточно медленным. Писк слабел, слабел, а потом исчез вовсе, чему я несказанно обрадовалась: мне всё время казалось, что я должна заглохнуть, или потерять колесо, а может, врезаться во что-нибудь, чтобы мне довелось пешком идти по той аллее. И на мне почему-то непременно должны быть плащ и глубокое декольте с эффектом пуш-апа, в которое проваливались бы взгляды всех встреченных людей обоего пола, и красивый деревянный крест на груди, который сорвёт не вовремя подвернувшаяся высохшая ветка граба. Мне пришлось бы научиться говорить «ах, оставьте» и «умоляю, сжальтесь надо мною» и вспомнить, как пользоваться кокильной вилкой, возможно, в последний раз в жизни. И ещё не факт, что я успею поужинать. А потом будет бал, и черный силуэт на балконе, и я станцую менуэт с не ведающим отказа незнакомцем в маске. Или лучше вальс, там больше страстей. Танго?.. Нет, это, пожалуй, уже перебор. Короче, мрак бы меня ждал, а не жизнь, вы меня понимаете.

20:30 

Я давно так не развлекалась))

- Взывает к каким-то тёмным богам, - глухо пояснил голос кому-то другому.
- Больше похоже на ругань, - ответил молодой лирический тенор.
- Ты даже не можешь себе представить, Августо, на что способны эти исчадия ада, - наставительно начал первый. – Эти порождения сатаны, эти демоны из преисподней. Они выпьют тебя до дна и сделают такими же, как они сами!
- Нет, я не хочу быть такой, как она, - задумчиво донеслось до исчадия, то есть меня. – Выглядела она неважнецки, прямо сказать. Я надеялся, мёртвые краше.
- Она не просто выпьет тебя, - этот прокуренный спец по вампирам добавил в голос замогильного холодка. – Она восстанет ночью из гроба, и тот, кто не успел спрятаться, будет завлечен в её цепкие объятия дьявольским обольщением! Она приманит тебя своим послесмертным сладострастием, ввергнет в пучину геенны огненной, в самое пекло, страшными извращениями и противоестественными утехами!
К психотерапевту тебе бы, милок, подумала я, не смотря на всё моё состояние.
- Она заманит тебя к себе, и, перед тем, как отдать твою душу врагу рода человеческого, наиграется с тобой, как с лёгкой добычей, безвольной игрушкой, на всё согласною куклой!
На некоторое время воцарилось молчание. Все, кто был свидетелем диалога, включая меня, разворачивали в своём воображении максимально доступные каждому картины сладострастия и утех.
- Вампиры – велиары во плоти, гении чувственного наслаждения, совершенства похоти и распутства! Гении разврата, боги плотоугодия!
Я нет спец в игре мужских гормонов, но осталась уверена, что старому извращенцу удалось максимально заинтересовать своего юного собеседника. А ещё представила, как после подобной рекламы он открывает гроб и видит там меня. Мастера любострастия и магистра сластолюбия. От подобных творческих усилий у меня опять разболелась голова и я постаралась не прислушиваться к бубнящим голосам.
Так. Что мы имеем в сухом остатке? Две руки, предположительно две ноги, одна раздираемая смертными муками голова, в которую как будто вогнали раскаленный штырь, и память.
Память меня подвела, выдавая единичные, разрозненные кадры. Я смутно ощущала, что мне совсем не нужно вспоминать всё, что произошло между теддиным лечением и пробуждением в гробу, хотя бы ради сохранения собственной психики, и всё равно стыд за произошедшее нахлынул волной и я почувствовала, как горят щёки и уши.
Один несомненный плюс: если я способна краснеть, значит, я жива. Очевидность, скажете вы? Вовсе нет, отвечу вам я. Я вообще не была уверена ни в чем, помимо понимания, что я лежу в теддином гробу и куда-то еду пообщаться с ценителем вампирской клубнички. Сразу поясню, что мои психические реакции не сильно отличаются от ваших, и я не начала истерить и стучаться с требованием меня немедленно выпустить только потому, что моё тело практически совершенно игнорировало команды мозга. Даже руки после нервного ощупывания внутреннего убранства так устали, что я практически не могла ими шевелить.
Велеречивый эротоман на время замолчал и позволил своему другу переварить сказанное. Я совсем не была уверена, что это хорошо, потому что в тишине слишком многое стало разворачиваться перед моим мысленным взором. Обрывки воспоминаний теснились перед внутренним наблюдателем, толкаясь, отпихивая друг друга и стремясь показать себя как можно эффектнее и разнообразнее. Сейчас Воспоминание Номер Один проложило себе путь локтями, прямо к микрофону:
- Ты уверена, что с тобой всё нормально? –с сомнением уточняет Теодор, поднимая меня с пола. Я громко смеюсь: мне очень весело, что пол такой твёрдый, Тедди такой растерянный, а я такая божественная. У Тедди очаровательная ямочка на подбородке и розовый передничек, который он забыл снять. Вид передничка опять роняет меня на пол и я бьюсь в приступах безудержного хохота.
- Джи, остановись! – кричит Воспоминание Номер Два голосом моего белобрысого приятеля и вырывает у меня из рук джезву с кофе. Я пью прямо из неё, чтобы доказать, что его кофе – лучший в мире и я готова за него умереть. Смерть мне кажется очень веселым развлечением, а потом пол начинает стремительно приближаться к моему лицу, и только нечеловеческая реакция вампира мешает мне слиться с кафелем в трогательном единении.
Воспоминание Номер Три отличается особенной шумностью:
- Ну какой ремонт??! – в ужасе кричит мой самопровозглашенный охранник, когда я на его глазах выкидываю мебель из розовой комнаты в коридор и требую срочно принести мне клей и рулон новых обоев. Почему-то непременно в зелёный горошек. На глазах хозяина стул, обитый розовым плюшем, с размаху выбрасывается в распахнутое окно прямо на припаркованный катафалк. Из катафалка выскакивают Мистер Хвостик и Кудряшка, а я с хохотом прячусь за занавесками и требую, чтобы Тедди крикнул им, что это не мы.
Воспоминание номер четыре подогрето тёплым огнем от маленьких круглых свечек. Нет-нет, гоните его в шею!!! Оно безжалостно раскрывает передо мной свою обрывочную презентацию: ванна, лепестки роз, задумчивый Теодор и я с удочкой, ловлю карасей. Как в детстве, на даче. Удочка наскоро сделана из антенны, которая не нужна: всё равно пульт без батареек.
Я пытаюсь схватиться за голову, но у меня ничего не получается. Я не знаю, сколько прошло времени между таблеткой и моим нынешним положением, но, боюсь, я раньше умру от стыда, чем увижу всё.
Воспоминание Номер Пять напоминает, что мне по-прежнему очень весело. Мне весело везде и всегда. Я говорю Тедди, что он офигенный, а потом мы целуемся на минус первом под какую-то торжественную музыку. Очень может быть, что музыка была исключительно в моей голове. Я стаскиваю с шеи розарии и кидаю их на кресло. Только всё это очень быстро прекращается на самом интересном месте, потому что дверь распахивается и я вижу разъяренные глаза Натана. Очень прошу его извиниться и покинуть помещение, не переставая смеяться взахлёб.
Натан спокойно поднимает оставленный на столе пузырёк с таблетками и пробует одну на вкус, потом нюхает початую зелёную бутылку. В ужасе смотрит на меня и даёт подзатыльник Тедди. Кажется, он что-то спрашивает про давность моих безумств, но я их не слушаю – у меня в голове целый фонтан новых идей.
Воспоминание Шесть заставляет меня застонать в голос: я вишу на шее Натана и требую срочно на мне жениться и нарожать много маленьких натанят, причем здесь и немедленно, я слишком долго скрывала силу своих чувств. Непередаваемое выражение лица у адресата моих атак заставляет меня хохотать до слез. В углу дуется Теодор.
Седьмой набор картинок стаскивает Шестой с трибуны и являет мне двух вампиров, безуспешно пытающихся засунуть в меня какое-то лекарство, потому что рвоту вызывать поздно. Я довольно успешно убегаю и заявляю, что добавки мне не надо, у меня всё и так зашибись.
Восьмое воспоминание заканчивается на самом интересном. Примерно на третьем круге вокруг стола, когда бессмертные меня практически окружили и поймали, раздается требовательный стук в дверь. Натан и Тедди на несколько секунд теряют бдительность, совещаясь, как лучше поступить. Я же времени не трачу, иду в разгромленную комнату и беру распятие. Потом такой же твёрдой и лишенной каких бы то ни было тревог поступью подхожу к двери и настежь её распахиваю, пряча крест за спиной.
- Вообще-то тут есть звонок, - сообщаю я Тамашу, который в недоумении застыл у входа, держа за шкирку какого-то бедолагу. Видимо, тот требовался для приглашения. В подтверждение своих слов я даже пару раз нажимаю на кнопку, давая мгновенный мастер-класс. Вместо стандартного «бзбз» на весь дом звучит собачий вальс. Я снова начинаю громко хохотать, чем вызываю ещё больший разрыв шаблона. Бедолага выпадает из разжавшейся бессмертной руки и в панике убегает.
- Ну что же мы стоим, как не родные, проходите, пожалуйста! – милостиво говорю я.

@темы: съешь перо, вампиры

00:57 

Слегка отредактированное начало следующей главы)

Я лежала с закрытыми глазами и категорически не желала их открывать. Гори всё вокруг огнем, разразись война, сойди лавина, начнись апокалипсис – я твёрдо решила лежать и не шевелиться.
Лучше бы я умерла.
Мне было тяжело двигать даже мыслями в голове. Вот бы и они закончились! Но нет.
Руки не слушались, ноги не слушались, в голове кто-то настойчиво и однообразно бил в гулкий набат, и с каждым новым ударом к горлу подкатывала тошнота. А ещё эта слабость. И обрывки воспоминаний.
Я немного пришла в себя в полной темноте и попыталась сесть. Не смогла. Во-первых, у меня это не получилось бы из-за того, что мое тело внезапно решило пожить отдельно от головы, выделив последней только ощущения, связанные с адскими муками. Во-вторых, я пребольно стукнулась обо что-то головой и упала обратно. Не торопясь, борясь со своими мышцами за каждый новый миллиметр, я ощупала то место, куда упала моя голова. Мягкая подушка. Возможно, с оборочками. Хоть на этом спасибо. Скользкая холодящая ткань у головы. Кто я вообще? Где я?
И тут перед глазами пролетели обрывки воспоминаний, от которых я опять подскочила, опять ударилась лбом и с громким стоном опустилась на подушку.
Потом раздался четкий стук. В моем мозгу? Где-то рядом? Такое ощущение, что кто-то близко к моему лицу постучал в деревянную дверь.
- А ну не дёргайся там, упырь недобитый, - хриплый прокуренный голос, казалось, раскаленным ножом проник в воспаленный мозг, минуя уши. Я опять застонала. Лучше бы ты меня пристрелил, незнакомец, зачем оставляешь в таких страданиях.
Я с трудом подняла руку и ощупала что-то твёрдое напротив лица. Какие-то холодные, скорее всего металлические, детали. Выпуклые шарики. Линии. Если бы пальцы слушались, я, как художник, могла бы больше доверять собственным ощущениям. Справа был какой-то мягкий бортик. Слева – тоже. И вокруг – кромешная темнота. Темнота, конечно, была спасением. Если бы вокруг появился какой-нибудь свет, я бы страшно мучилась. Нервные рецепторы, внезапно и непонятно замороженные, способные на данный момент передавать только гадости, донесли, что меня неравномерно покачивает, как при езде по ухабам.
Память опять любезно подкинула картины из недавнего прошлого, и я попыталась заорать. Видимо, связкам тоже пришлось несладко, и свет услышал едва слышный хрип. В дверь опять постучали.
- Тише, детка, - услышала я всё тот же тошнотворный голос. – Сейчас доберемся до места и пообщаемся.
Дальше последовал какой-то подозрительный смешок, не предвещавший ничего хорошего. Вряд ли на этом месте меня напоят чем-нибудь жизневозрождающим и положат спать. Добьют, пожалуй – и то хлеб. Даже если бы Тамаш… Тамаш!!!
Я в третий раз попыталась принять вертикальное положение и так приложилась лбом, что спасительная темнота наполнилась разноцветными кругами и зигзагами.
- Какая настырная, - прокомментировал голос из темноты. – А вот как открою гроб, и мигом сгоришь, на солнышке-то.
Гроб??! Я попыталась испуганно заорать, но легкие всё ещё работали на экономном режиме и у меня опять ничего не вышло. Я так перепугалась, что пальцы забыли о своём нежелании слушаться команд и ещё раз ощупали всё вокруг. Рюшки. Атлас. Вся крышка изнутри в каких-то разноразмерных пупырышках. Швах?.. Сучках?.. Камнях?!! А перед мои лицом – ну точно, крепеж для его девайса.
- Теодооооооор!! – постаралась крикнуть я. Получилось не очень.

@темы: вампиры, съешь перо

19:44 

Как насчет ванны с лепестками роз? :)

22:23 

А что, получилось похоже на то, что в голове :)


16:13 


Эксперимент с фотошопом :)

Кстати, все мои прошлые картинки дайры куда-то пролюбили

20:42 

Так устаю после работы, что даже нет сил разговаривать. FUCKING SHIT! Я была уверена, что сплавлю всех на дачу и устрою себе отдых)

22:33 

бонус, оттуда же)


наконец поняла, как вставлять миниатюру)

22:24 

чо нашла

в папке с тетрадками.
Судя по костюмчику и физиономии в целом - один и тот же персонаж.
Я вот пыталась понять, кого хотела нарисовать.
Судя по портрету на стене, в дурацком воротнике, да ещё и возле блондинки - Натан. Но поза явно леонардовская.
А девица напротив - стопудов Энн. Это её Леонард пытался научить прилично одеваться.
На заднем плане - Тедди и Анис.
Сейчас я бы всё сделала иначе, но Натан, в целом, похож.


Попробую потом набросать портреты, какими вижу сейчас. Правда, это будет не скоро и без подробностей, наверное)

23:57 

Введение (1)

Началось всё с того, что я купила старый полуразрушенный замок на самом краю Трансильвании, в небольшом живописном городке N-шти.
Замок этот порос диким плющом и виноградом, ветхие камни облицовки крошились прямо на голову, длинные, похожие на готическую версию Лабиринта, коридоры наводили на странные мысли. Мне всё время казалось, что, если свернуть не туда, то застукаю какого-нибудь Минотавра за пожиранием бывшей хозяйки. Лабиринт продолжался в парке, петлял между давно нестриженными кустами и завершался старой беседкой, что была явным бастардом готики и барокко: к колоннам, пилястрам и лепнине зачем-то посадили в соседство пять каменных горгулий, уныло плюющихся дождевой водой.
Вид был безотраден, пуст и заброшен, и это после того, как бывший владелец замка уверял меня, что сад ни разу не оставался без присмотра хозяев, и сами они жили здесь постоянно! Но спросить было не с кого: после заверений и горячих рукопожатий, он нырнул в машину, выключил телефон и отбыл в неизвестном направлении. Само место имело незавидную славу: поговаривали, что там жил некий молодой граф, убивший собственную сестру за неудачную попытку мезальянса и закончивший свой путь то ли в могиле с осиновым колом в груди, то ли в местном Бедламе.
На следующий же день я устроила капитальную уборку. Накупила специальных полотенец, порошков, жидкостей и растворителей, развела в огромных тазах из прачечной и попыталась перемыть всё, что попадалось на пути – от подвала до потолочных перекрытий. Тут-то я и узнала, что комнат было аж тридцать две, а не двадцать, как было указано в контракте, плюс старинный зал, явно использовавшийся для балов. Тусклый свет, сводчатые потолки, арочные окна в витражах – кто бы ни принимал заказ, сумасшедший граф или помешанный на готике набоб, - всё выглядело величественно, но крайне запущенно и пыльно. И я ещё не упомянула про подвалы, заполненные бочками с предположительно вином, и бездонные гардеробные с каким-то бесконечным списком платьев, костюмов, вуалей, накидок, плащей, шляпок и туфелек, будто кто-то специально собирал их несколько веков подряд. Причём всё, что не касалось отделки замка, находилось в таком прекрасном состоянии, будто я попала на несколько столетий назад.
Последний хозяин уверял меня, что всё, что найдётся в замке – целиком и полностью моё (распишитесь здесь и здесь, спасибо, до свидания, нет-нет, не провожайте, я дорогу знаю). Стоит ли говорить, что уборка отложилась на неопределённый срок? Я задалась сумасшедшей идеей развесить платья по годам и, возможно, перемерить. Мне уже виделась табличка «Национальный музей исторического костюма города N» или «Выставка ручной вышивки XVII-XXI веков». В крайнем случае, «Гаражная распродажа». Задача виделась непростой, но я всегда доводила до конца свои самые бредовые идеи. Конечно, часто с соответствующими последствиями.
В эти дни последствия наступили раньше времени…


Теги: #чоэтобыло, #совсемтыстарая, #вампиры

@темы: вампиры, съешь перо

11:18 

Лучше горькая, но правда, Чем приятная, но лесть

Правду говорить не слишком легко, но приятно.
Особенно если накипело.
Особенно если прорвало.
Этакое бурное избавление от потенциальных неврозов.
Но стоит ли говорить правду, когда: а) не спрашивают, бэ) обидит, цэ) лезешь не в своё дело? Особенно друзьям.
Есть у меня один такой приятель, которому так и тянет ментально надавать по сусалам резануть правду-матку. Напрашивается.
Тут у тактичной меня, которая может, каюсь, с милой улыбочкой слушать человека, а внутренне думать "сказочный долбо**", срабатывает чувство такта. Собственно, это дурацкое чувство такта и заставляет меня молчать, а потом отмазываться от встреч со Сказочным под нелепыми предлогами, вместо того чтобы честно сказать "Друг! Меня от тебя тошнит!" Или не совсем от тебя, а от существенной для меня части тебя.
И я вот задумалась - а хотела бы я знать правду, что думают мои близкие по поводу тех или иных моих поступков. Обиделась бы? Да. Но прислушалась бы? Тоже да.
Пожалуй, когда энтот Сказочный придёт в следующий раз, я возьму его за ручку, усажу на диванчик и дам выбор: правда или лесть. Мы же не хотим неврозов, правда?

01:04 

Опять 39! И не сбивается нихрена. Что нам за вирус опять прилетел???
Пятый раз за год под 39 и за.
И опять мне чудится тяжелое дыхание, а-вдруг-пневмония-какая.
Видать, годовой недосып приводит к полной потере берегов.
Ничегооо, придёт время и я постаскиваю тебя в сад-школу с кроватки. А то взял моду будить маму, садясь памперсом на лицо)

11:41 

лытдыбр, Мартыш и Волкодав

Пыталась со вчерашнего дня зайти в дневник.
Сначала думала - заблокировали.
Потом решила - забыла, как меня здесь звать.
Оказалось последнее. Спасибо доброй Tylis с запоминающимся ником - через неё нашла, кто я, собственно, такая.

Здрасссте!
Мы растём.
Получили в лоб заварочным чайником и его же осколком почти в висок.
Пару раз вывихнули руку.
Просим в травме абонемент, а нам не дают. Муж стращает нашествием опеки. Говорю, у нас ещё чайники остались, будет чем встретить.

Перечитала Волкодава, "что-то накатило".
И посмотрела я на него совсем другими глазами, тёткинскими. Поняла, что Семёнова, бесспорно, талантливый автор, всё-таки описывала свой эротик фантазм. Да какой свой - многих и многих женщин.
Честно скажу, в юности мне нравился Тилорн. Потому что самое эротическое место у мужчины - его мозг. Ну, и тонкие пальцы, куда ж без них. Дополнительная опция.
Только тонкими пальцАми морду противнику не больно набьёшь, а за заумные речи я готова врезать сама.
Мужчина должен быть немногословен, силён, верен и мудр. Последнее, как ни странно, тоже относится к Волкодаву, но не первому, а далее, когда пришлось подводить варвара с присвистом под бабские идеалы.
Тонкие душевные организации оставим трепетным жёнам и послеродовой депрессии. "Не знаешь, как себя вести - отруби голову". Имхо, прекрасная, последовательная и продуманная политика.

16:47 

Обложили со всех сторон

В доме карантин - корь.
У Лёхи карантин - скарлатина.
У меня болит горло и я, блин, нихрена не жру - сыпь, сЫпЬ, СЫЫЫПЬ у Мартыша! Я уже близка к тому, чтобы нафиг перевести его на козью смесь, ибо рассыпаюсь на куски, и есть всё!
Педиатр не даёт направления к аллергологу, потому что, блин, "он же почти чистенький"! Конечно, чистенький!! Я на овсянке, заедая овсянкой! На воде!!! *истерично* И выговаривает - а ну гэть на прививки, с*ки, но направления к иммунологу я так же вам не дам.
Пока я ходила мыть игрушку, мелкий добрался до компьютерной мышки, побывавшей на полу, и радостно ее облизал... Сюр какой-то :)

21:46 

Люде и Ане, часть два

... Примерно в это время Дракула нервно мерил шагами бальный зал:
- Черт-те что! Опять танцульки! Эти девчонки доведут меня до цугундера!
- Вам не привыкать, к чему тратить нервы? - Леонард развалился в винтажном кресле, с трудом закинув ноги на высокий стол перед ним. Благо, длина ног позволяла.
- Не привыкать к чему?! - огрызнулся господарь.
- А ко всему. Вам напомнить посаженных на кол птичек? Про это даже книга есть. Так себе обустройство и уют, лучше бы фикусы разводили.
- Не дерзи дяде! - Дракула остановился на секунду, только для того чтобы притопнуть тапочкой по каменному полу. Эффект получился не ахти. - Профурсетки! Я разорюсь!
- Вы можете заложить замок, - в голосе Леонарда прозвучал плохо скрываемый энтузиазм. - Я найду нужную сумму, мы же родственники как-никак!
Надувшаяся Аня капризно сжала губки в куриную попку:
- О чём ты думал, дорогой, Влад, когда делал нас вампирами?
- Явно не о пяти балах на триста персон, - подсказал Леонард.
- Мы пригласили Чердакратора, - виновато напомнила Аня. - И, если вы опять захотите, напоим его и подложим Лестату.
- Это окупило первые три, - подумав, решил Влад. - на четвертый он перестал нырять в гроб с разбегу, а после пятого тщательно проверяет его с фонариком
- У нас есть еще Луи, - подсказал Леонард.
- Думаешь, его нытьё сможет нас развеселить?
- Нас сможет развеселить лицо Лестата спустя неделю.

14:02 

Люде и Ане. Ностальжи :)

- Уна, повторяю Вам еще раз: я не отпущу Люси с вами на бал, - монотонным голосом проговорил Лестат де Лионкур, страдальчески закатив глаза.
То, что при этом его взгляд упал на собственный портрет на стене, явно приукрашенный художником, можно было считать досадным совпадением.
Уна поразилась его выдержке: этот повтор имел явно трехзначное число, а выдавало только легкое дрожание пальцев, теребящих манжетку фламандского кружева, и нервное покашливание Люси – мол, давай дожмем, должен же он когда-нибудь сломаться?
- Мсье, мы больше не будем прятать пьяного Чердакратора в Ваш гроб, - Уна как никогда старалась придать голосу смирения и раскаяния, - мы уже поняли, что поступали нехорошо.
- Пять раз подряд.
- Пять раз подряд, - послушно повторила Уна. – Нам, в конце концов, надоело это развлечение. Теперь мы будем прятать его у Луи.
- У Луи-то зачем? – Лестат поморщился, как от зубной боли. – Кому потом всё это выслушивать?
- Тогда мы придумаем что-нибудь ещё, - с энтузиазмом пообещала Люси.
- Почему Вам никогда не приходит в голову подложить мне в гроб пьяную юную креолку? – расстроено вздохнул Лестат. – Где ваша фантазия?..
- Как будто пьяная креолка – это верх креатива, - пробормотала Люси. На всякий случай максимально тихо.
- Договорились! – радостно подытожила Уна. – Девица вдрабадан, дЭкольтЭ, и всё такое. С креольством сложнее, но мы будем над этим работать! А теперь нам пора! Люси, помаши папе ручкой, мы отчаливаем…
- Кудааа!! – Лестат вышел из привычного образа КаменноеЛицо и успел поймать Люси за рукав.

20:20 

Прю!

Долго сидела без сети - сначала забыли заплатить, потом сломался банкомат и не хотел пересылать деньги.
Знаете шо, если вы сейчас сидите дома и не гуляете, вы - самые настоящие преступники и мой вам луч негодования! Это я заперта, а вам оправдания нет.

Dulcinea de Toboso

главная