Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:26 

«Марцин-гураль»

Comte le Chat
Главное - не научиться читать. Гораздо важнее научиться сомневаться в прочитанном (с)
Разумеется, после «Одиночества в Сети» я не мог не поинтересоваться, что же ещё написал пан Вишневский. Сейчас мне кажется, что можно было и не интересоваться. Если «Одиночество…» было книгой, которую стоит прочесть, и после которой многое можно и нужно обдумать, то «Повторение судьбы» - книга, после которой мало о чём задумываешься. Может быть, потому, что сначала было прочитано «Одиночество…» - хотя не думаю, что порядок чтения здесь многое бы изменил.
Просто книга почти пуста. Почти – потому, что книга всё же неплоха, и отдельные вещи в ней – заслуга и находка автора. Но в остальном это повторение уже пройденного, пережёвывание истин, сказанных и заявленных ранее. Да, в этом мире литература за тысячелетия сделала и сказала всё, что можно. Мы можем лишь повторять то, что было сказано до нас – но зачем, зачем же повторять свои собственные слова дважды? Или от этого они лучше дойдут до читателей?
Впрочем, так было всегда – автор тоже человек, со своими взглядами, жизненной позицией и философией. Только вот у пана Вишневского эта философия не принимает иных форм выражения, так что даже слова в книгах, кажется, копируют друг друга. К тому же, если «Одиночество…» грешит порой затянутыми отступлениями, то «Повторение…» - почти целиком из таких отступлений. Ближе к концу книги, после очередного такого витка в сторону, я поймал себя на мысли – когда вновь упомянули имя Эмилии – что забыл, где мы в прошлый раз оставили эту героиню.
Ну и так далее – развивать критику можно долго, гораздо дольше, чем в случае с «Одиночеством…» Снова исследования ДНК, только вместо Якуба Блажей – да и Якуб здесь тоже привлечён. Снова научные выкладки и размышления о Боге. Снова… а вот интересно, почему же, если Марцин увлекается лошадьми, он наездник и спортсмен – почему лошади в книге это лишь косвенные упоминания, да конюшня при ресторанчике, где в Интернет-салоне появляется Эмилия? Та же история с тем, что Марцин – гураль. Какой-то вялый гураль – не понять, то ли он противопоставляет себя своим односельчанам, то ли просто такой, какой есть. Но тогда разве играет роль, гураль он, гуцул или хохол? Да, собственно, никакой. Гуральское происхождение имеет значение для совсем иного персонажа, и о нём речь пойдёт чуть ниже. Что же касается главного героя… Увы… Думается, факты нужно упоминать в книге, если они имеют значение, а не просто служат дополнительным фоном, хотя и красивым.
Сознаюсь, до конца мне верилось, что Якуб будет чётко и явно спасён Марцином. Но оказалось, что появление его – это своего рода ностальгия автора, и сказать нового здесь просто нечего. В «Одиночестве…» о любви Якуба и Натальи было сказано всё, что можно – а об остальном, повторяя слова пана Вишневского, «немного могут сказать даже поэты». Или же это фон для истории с Мартой? Но история и без этого фона выглядит достаточно жалкой.
Главное, вернее, главная, кто мне больше всего понравился в книге – старая пани Секеркова. Та самая старушка из гуралей – вот её происхождение явно имеет значение. Это воплощение самой деревушки, мудрости, старости, смешанной с умением по-новому глядеть на жизнь и великолепным юмором, воплощённом в живом языке. Это героиня, прописанная до мелочей, так что нетрудно себе представить такую бабушку – более того, порывшись в памяти, понимаешь, что когда-либо встречал кого-то подобного. Это – живой персонаж от начала до конца, и за концом, ибо такие старушки должны быть, по справедливому замечанию Эмилии, «клонированы многократно». Они и клонированы – хоть это звучит грубовато – но не людьми, а самой жизнью.
Наконец, в завершение – пару слов о финале. Мы вернулись. По длинной восьмёрке пришли в точку, из которой начали – но если в «Одиночестве…» мы описали полный круг и пришли к началу логично, то здесь мы сделали крутой поворот и дорисовали круг поменьше, завершив восьмёрку. Точкой же центра служат истории Якуба – Натальи, Якуба – Героини и Марцина – Эмилии, которые повязаны ленточкой с крупными буквами: «INTERNET». Это постепенное перетекание из одного в другое, перетекание оформленное и законченное, но отчего-то в начале своём куда более сильное, волнующее и интересное, чем в конце. Девушка-глухонемая, потом девушка, которая, по сути, была долгое время просто строчками в сети, и потом девушка, которая тоже была строчками в сети, но эта девушка на инвалидной коляске. Цепочка трёх историй, которая теперь уже точно пришла к завершению, и добавление сюда чего-либо ещё просто разломает эту цепочку в прах. Можно мысленно дорисовать продолжение – зная Якуба, Марцина, Наталью, Эмилию. Скорее всего, он придёт к ней – чуть позже, когда сможет всё осознать. А возможно, его страх – это не попытка бежать от девушки в коляске, но как раз то самое чувство возбуждения? Нет, не возбуждения – у пана Вишневского такое прозвучало бы слишком грубо. Это любовь. Это страх самой любви, но в варианте «Повторения…» он ощутимо может быть преодолён. Потому что именно об этом – последняя строчка книги. Наверное, автору захотелось дать героям ещё шанс, или показать, что не всё заканчивается так, как в «Одиночестве…»
Что ж, похвальные аплодисменты и вежливый наклон головы. Пану Вишневскому желаем в третьей книге свернуть с проторённой дорожки и написать что-нибудь совершенно новое.

@настроение: Вечером пришёл первый осенний туман...

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Записки профессора Мориарти

главная