Город, словно по заказу, оделся туманом – густым, плотным, по цвету напоминающим чай с молоком, так что новая высотка, нависающая на пригорке над частным сектором, своими верхними этажами полностью утонула в этой пелене. Туман с утра сулил удачу, хотя я и без него был вполне уверен в том, что всё пройдёт более или менее гладко. Si vis pacem, para bellum. Я был готов. В папке – распечатки с речью и ответами на замечания, копии файлов на флешке, флешка – под замком во внутреннем кармане куртки. Отправка во всеоружии.
Процесс действительно прошёл почти безболезненно. Мозг работал как часы, волнения не было и в помине, и вообще в сознании теплилось стойкое ощущение, что я выполняю всего лишь необходимый ритуал, результат которого давно предрешён. Отчасти сыграло свою роль и то, что ношу очки: публика при взгляде на неё мельком напоминала картинку без резкости, а фокусироваться на ком-то было и ни к чему. У них создавалось ощущение, что я говорю речь, только придерживаясь распечаток, у меня – что я читаю не перед конкретными лицами, а перед абстрактной аудиторией. К тому же со здешней кафедры на аудиторию всегда смотрят сверху вниз, так что светлое помещение не «давит» на защищающихся, как это бывает в амфитеатрах.
Вопросы заданы, ответы получены – странно, что именно по тем пунктам, где я готовился к битве, бороться, в общем, и не пришлось. Кажется, благодарить оппонентов, рецензентов и прочую публику не забывал. Хочется верить. Добавило некоторого беспокойства (впрочем, скорее моим близким, которым пришлось этим заниматься) то, что никто не удосужился предупредить меня о необходимости привезти с собой экземпляр кандидатской. Пришлось срочно «посылать гонца». Точно так же никто не удосужился предупредить о том, что после защиты все глубокомысленные изречения членов Совета и моё скучающее отбрёхивание от них (в основном соглашающееся – они же «не любят самоуверенных!») нужно будет превратить в протокол заседания. Поэтому, естественно, диктофоном я не озаботился. Отчасти спасла въевшаяся профессиональная привычка к рукописным пометкам и наличие любимого блокнота, который я умудрился машинально сунуть в папку с авторефератами и распечатками.
Снова замечания, ответы, благодарности – в общем, всё по регламенту. Напоследок М.К. вставляет мне ощутимую шпильку, на которую приходится лишь стыдливо каяться и соглашаться. Окончательно убеждаюсь, что она возненавидела меня по неизвестной причине примерно с 1 сентября текущего года, и что ненависть эта есть пламя неугасимое. Впрочем, какая там забота, мне здесь не работать, детей с ней не крестить и из одной чаши не пить.
Небольшой фуршет на кафедре, заздравные тосты и всё прочее, что полагается в таких случаях. Чувствую себя лакеем, предлагая чай неразлучным подругам М.К. или Т.Г. – от обеих так и веет ледяным презрением, обе первыми выходят из-за стола. Чёрт с вами, ещё час, максимум два, и я буду свободен. Потом в течение месяца собрать остатки бумажек – и наше вам с кисточкой, вне всех зон досягаемости.
Были, конечно же, и хорошие профессора, и наши аспиранты, и поскольку их было большинство, общая атмосфера послезащитных посиделок осталась не испорченной. Пришлось увезти домой один из тортов и часть продуктов – мои осторожные предупреждения на тему, что «там будет человек двадцать – двадцать пять, но за стол придут едва ли половина…» родные слушать отказались и по широте душевной рассчитали фуршет на добрых три десятка гостей.
Ну а дальше… Дальше всё закончилось. Три года жизни подошли к логическому финалу, но и путь к ним, и особенно сам финал, в общем-то, оказались пустыми. «Я, конечно, убью их, всех четверых. Но, может быть, и сам получу хороший удар шпагой» (с) Победа в битве была не сладкой и не солёной, просто безвкусной.
Мозг ещё работает вхолостую, с трудом и скрипом настраиваясь на небольшие заказы от постоянных клиентов, но мне хочется отключить его хотя бы до первой недели января. Может быть, новые переживания окажутся способными заменить те, что ушли в прошлое. Может быть, тогда… хотя нет, это уже из области фантастики.
А утром 22 декабря в город вместо английских туманов пришёл мокрый русский снег.
@настроение: Кандидат