Ты так свежа, что ты б сравнилась
С черешни матовым цветком,
Как ангел средь людей явилась
На жизненом пути моем.
Ступаешь по ковру - несмятый
Лежит,шурша под шелком, он,
От каблучков до гребня - вся ты
Плывёшь, как мимолетный сон.
Ты беломраморной богиней
Вся проступаешь сквозь наряд,
И в душу проникает синий,
И слез и счастья полный взгляд.
Сон о любви, живой и зыбкий,
О, дева сказочной мечты,
Не улыбайся! Ведь улыбкой
Всю прелесть оттеняешь ты."

---

ФФ по фэндому "С.Т.А.Л.К.Е.Р."
"Обещай мне вернуться"
Жанры: фантастика, hurt/comfort, экшн, психология, философия
Рейтинг: R (есть два мата... может, три)
Предупреждения: смерть персонажа, ОЖП, ОМП
Дисклеймер: мир принадлежит правообладателю, персы - мои.


- Лила, а ну-ка, плесни мне вон того пойла, да побольше.
Лила, высокая худая девушка-бармен молча подошла к Магниту и щедро наполнила из бутыли его стакан.
- Собрались куда-то? – вежливо поинтересовалась она, бросив взгляд на видавшую виды сумку, висящую на плече мужчины.
- Лила, ты вроде баба неглупая, а иногда такой тупой кажешься, - сказал Магнит, зная, что ее не обидит – манера у него была такая, резкая. Поэтому и работал всегда один. Не всегда, да, но уже давно. Ни с кем не мог сговориться. После того, как Пчелы не стало... Только вот Лила его понимала. Или плевала просто на его грубость с высокой колокольни, кто ее знает.
Кто вообще этих баб знает? Проводила полгода назад своего дружка в Зону, и ищи-свищи. Может, денег заработал, да свалил, куда подальше. Может, мутанты где подкараулили да сожрали, а Лила ведь ждет его, мужиков на выстрел к себе не подпускает, хотя многие были бы не прочь не только время провести.
Хорошая баба Лила, ладная, все при ней. Только глаз один косит, немножко, едва заметно. Ходит из-за этого, глаза опускает. Челку отрастила. Эх, дуры вы, бабы, дуры. И ты, Лила, дура. На сто километров вокруг – ни одного бара. На сто километров вокруг – ни одной женщины. Кому он нужен, твой косой глаз?
- Лила, - сказал Магнит, - да ты не обижайся. В Зону я собрался. Куда еще отсюда можно попасть-то? Иди, присядь, все равно никого нет.
Лила послушно присела рядом, запустила руку в волосы.
- Что твой-то, не объявился?
- Нет, - вздохнула она, отводя глаза. – Видно, не увидимся уже с ним. Меня тоже скоро здесь не будет.
- Это почему? - удивился Магнит.
- Сегодня Кролик заходил. Сказал, границы Зоны расширять будут. Периметр переносить. Я окажусь на прилегающей территории. Нельзя.
Магнит залпом осушил стакан.
- Нда, обрадовала. Жаль. Правда, жаль. Мы уж привыкли к тебе, нечужая ты нам стала, - он задумался. - Странно, мне что-то никто об этом не говорил. И ПДА молчит.
- Паники боятся, - сказала Лила. – Кролик сказал, мутантов объявилось – тьма. Говорит, какая-то штука сдетонировала в подземельях. Мутации теперь очень быстро происходят.
- «Спидвей», - вымолвил Магнит, не веря ушам.
Когда-то не так давно приходилось ему возить на Территории группу ученых. Понятия не имел Магнит, что там они исследовали, но зато отчетливо запомнил фразу: «Если «Спидвей» рванет, можно всю Европу Зоной объявлять». Видимо, рванул.
- Ну и какого ты тогда еще здесь?
- Я буду до последнего, - сказала Лила, глядя на него почти прямо. – Я буду ждать его. Быть может…
Магнит вытаращился на нее, в глазах его горел огонь ярости.
- Влюбленная баба тупее тупого тупицы! - рявкнул он. – Ты что, вообще не соображаешь? Если эта хрень доберется сюда, тебе конец! Твой Энджел, небось, попивает пиво на той стороне с очередной красоткой, а ты сидишь здесь. Давай-ка, милая, не страдай хренью всякой. Собирайся. Я заберу тебя с собой.
- Нет, - сказала она. – Никуда я с Вами не поеду. У меня еще есть время, и Энджел может прийти, и мутанты…
Он вскочил со стула так, что опрокинул его. Лила испуганно вжалась в витрину.
- Да не стану я тебя бить, и насиловать не стану! – он был разозлен, а то, что девушка испугалась, отнюдь не поспособствовало успокоению. Надо же, она его боится! А этих чудищ красномордых – нет? Тому парню, который сказал, что у баб нет логики, надо орден за заслуги перед Отечеством вручить. Еще раз. Посмертно! – Ты просто сама логически посуди своим умом, Лила! Если Кролик сбежал, если сбежал человек, который обязан грудью защищать тебя и твой бар от мутантов, то, сколько еще, по-твоему, времени у нас осталось?
- Я не могу оставить бар, - пролепетала она.
Магнит кипел от негодования, он все же сумел взять себя в руки на одно долгое мгновение. Он мило улыбнулся ей, и поднял с пола стул. Держа его в руках, Магнит замахнулся в направлении стеклянной витрины.
- Может, мне помочь? Пара разбитых витрин приведет тебя в чувство, Лила?
- Не надо, - она протянула руку пытаясь остановить его движение, и он схватился за нее, подтаскивая девушку к себе.
Их лица оказались рядом, и в глазах Магнита сейчас не было ни капли теплоты или дружеского расположения.
- Я могу сейчас уйти, - сказал он тихо, и его дыхание пошевелило ее челку. – Но ты, Лила, погубишь себя ни за что. Умрешь за человека, который этого не стоит.
Она попыталась дернуться, но Магнит протянул свою ручищу и легким движением перетащил Лилу через барную стойку.
- Давай-ка, собирай шмотки, и пошли.
Он ожидал чего угодно, криков, истерики, покорного повиновения, но никак не слез. Лила разревелась прямо у него на груди. Беззвучно затряслась от плача, цепляясь тонкими ручками за одежду. Магнит на мгновенье опешил, а потом оттолкнул ее от себя.
- Э, давай-ка вот без этого, ладно? Когда уедем километров за сто от границы периметра, тогда и повоешь.
- Вы… Вы – бесчувственное животное, - сказала она сквозь слезы.
- Пофиг мне, кто я. Мутантам тоже пофиг. Поэтому давай-ка брысь за вещами. Я пока наберу немного всего, чтобы в дороге было, что поесть. Отвезу тебя в город, пока не стемнело. Хотел подремать, но, видимо, не придется.
Магнит проводил ее взглядом, обошел стойку, и, взяв из-под нее новый мусорный мешок, принялся собирать туда все, что могло пригодиться. Мысли его лихорадило.
Кролик сбежал. Этот паршивый сукин сын мог бы забрать девчонку с собой. Магнит даже не подумал о том, что сталкер, предупредив девушку, мог вернуться назад, в пекло, чтобы прикрыть отступление. С этой тварью они пару раз пересекались на узких тропках Зоны. Беспринципный, хитрый и изворотливый, Кролик был в глубине Зоны всего дважды. Получил пустяковое ранение и напросился на границу, охранять периметр вблизи бара Лилы. Его напарник Кляв был туп, как пробка. Вполне возможно, что Кролик бросил его там, а сам смылся, едва лишь почуял, что запахло жареным.
Магнит крикнул Лиле, что пойдет к машине, и вышел на свежий воздух, закуривая настоящую сигару – редкость даже за пределами Зоны. Эти сигары привез ему из Гаваны его старый друг, Пчела, с которым они ходили в Зону около десяти лет. А потом Пчела стал мутантом и его пришлось убить. Тот артефакт, что они нашли тогда, не принес счастья и Магниту. Какой-то чокнутый зомби едва не оторвал ему руку, и с тех пор она висела искалеченным и бесполезным аксессуаром. Именно поэтому он стал просто водителем. Привез-отвез, - и все дела. Куда уж ему до походов за добычей.
Услышав шум двигателя, Магнит напрягся. На дороге, ведущей к Зоне, показалась машина, взметая пыль, она мчалась к периметру. Это был обычный автомобиль, гражданский, но ехали в нем сплошь сталкеры. Увидев стоящего у бара человека, водитель притормозил.
- Эй, Маг, ты что ли?
Магнит узнал сидящего за рулем и позволил себе шевельнуть рукой в знак приветствия.
- Здоров, Алик. Куда это вы?
- Туда, куда тебе не следует соваться с твоей рукой, - сказал тот. – Взорвалась емкость с реагентом. Контур прорван, мутанты идут. Ты один? Лила уехала?
- Нет, - ответил он сразу на два вопроса.
- Охренеть, баба совсем чокнулась! – выругался водитель. – Давайте-ка валите отсюда. Здесь через несколько часов черт знает, что будет.
На улицу выбежала Лила, таща за собой тяжелый чемодан. Оперативно, оценил Магнит, всего десять минут, а уже собралась.
- Алик! – крикнула она. – Войс, Крафт, Аладдин! Вы не видели Энджела? Ребята, прошу Вас, вы не видели его?
- Лила, - подал голос один из сталкеров. – Твой Энджел в самом сердце Зоны, в этом я тебе ручаюсь. Он стал мутантом, в этом я тебе тоже ручаюсь. Он был в самом центре заварушки, когда рванул «Спидвей». Он пытался закрыть резервуар, но оказался в числе первых, принявших удар.
- Ну как же так, - сказала Лила, роняя наземь чемодан.- Как же так, Войс! Почему он не ушел, почему не спасся!
У нее начиналась истерика, и Магнит это видел.
- Эта штука, - сказал он. – «Спидвей». Насколько она опасна?
Тот сталкер, что разговаривал с Лилой, бросил взгляд на товарищей, словно советуясь, стоит ли говорить.
- Кроме массовой вспышки мутаций ожидается резкий рост скорости перемещения и числа аномалий. Поэтому и переводим периметр. С мутантами мы справимся, но аномалии могут выползти из Зоны. И тогда всем несдобровать.
- Нда, - сказал Магнит.
Лила рядом упала на колени и плакала. Слава Богу, без истерики, которой он так боялся. Впрочем, от этого ему легче не стало.
- Спасибо, ребята. Удачи. Вставай, нам пора, - он проводил взглядом отъезжающую машину и повернулся к девушке.
Она послушно подала ему руку. Магнит усадил ее в свой стоящий неподалеку джип, уселся сам, положил назад чемодан и свои же запасы, и они тронулись. По дороге навстречу то и дело проносились машины со сталкерами. Им обоим было не по себе от этого, но если Магнит скрывал, как мужик, то Лила скрыть не смогла. Перестав плакать, она провожала взглядом каждый летящий навстречу автомобиль.
- Ты хочешь вернуться туда? – спросила Лила, опасливо глядя на него. – После того, как отвезешь меня.
- Да, - сказал Магнит. Вопрос даже не обсуждался. Пусть и с одной рукой, но он может помочь сталкерам. Транспорт нужен всегда.
- Но зачем? У тебя же… ты же…
- Однорукий? – спросил он, глядя на нее. Лила залилась краской.
- Да.
- Я прекрасно кручу руль одной рукой, - сказал Магнит.
- Извини. Но неужели тебе не страшно? Ты же слышал, что сказал Войс. Там будет сущий ад!
- Ад будет для тех, кому есть, что терять, - сказал Магнит, смотря прямо перед собой. – Для таких, как я – всего лишь очередная драка. Надеюсь, она будет хорошей.
- Энджел говорил мне, - сказала Лила, повернув голову в сторону, чтобы Магнит не видел выражения ее лица, - что в Зону идут именно те, кому есть, что терять. Потому как те, кому и так терять нечего, не смогут быть хорошими сталкерами. «Надо чтобы тебя постоянно преследовало ощущение близкой потери», - говорил он. Поэтому он и ушел туда. Я для него была близкой потерей. А теперь ей для меня стал он.
Голос Лилы сорвался. Магнит поморщился.
- Ты специально себя изводишь, - сказал он. – Это ваша бабская… женская судьба – ждать тех, кто ушел, и оплакивать невозвратившихся. Это ваш крест, и ничего с эти не поделаешь. Вам остается только смириться. Пока будет Зона, будете и Вы, плакальщицы в одиноких барах по периметру. И будем мы, те, кого уже никто не ждет.
Лила молчала так долго, что Магнит уже и забыл о разговоре.
- Послушай, - сказала она, и он вздрогнул от прикосновения ее руки к своему плечу. – Магнит. Если… если ты хочешь… я могу тебя ждать…
Он бросил на нее быстрый взгляд. Обычная косоглазая девчонка с зареванным лицом. Черт, но почему у него при этих словах так дрогнуло внутри?
Он молчал, он не знал, что сказать. Лила убрала свою руку с его плеча и отвернулась.
- Я буду тебя ждать, Магнит. Но только ты вернись, ладно?
И, хотя она не видела этого в наползающем сумраке, он кивнул. Несколько раз. Он пообещал ей вернуться…
Через несколько часов, когда, оставив Лилу в городке, Магнит вернулся к Зоне, ее лицо все еще стояло у него перед глазами. Стояло оно там и тогда, когда мутанты вырвались из-за ограждения и пошли на штурм не принадлежащего Зоне пространства, и он крепко сжал ПМ одной рукой, зная, что от него мало проку.
Стояло оно там и тогда, когда чудовищной силы взрыв отбросил Магнита далеко прочь от армии мутантов, и когда аномалия, змейкой скользнувшая к его телу, обвила его своими сверкающими кольцами.
Он не сдержал обещания.

@темы: фанфик

---

1. № 402. Около полуночи по независимому времени.

Он не помнил, что с ним произошло. Не помнил, как оказался здесь, в этом забытом богом месте на перекрестке времен и миров. Он даже не знал, реально ли все то, что с ним происходит, или это очередной постнаркотический бред, глюк, который, начавшись однажды, забыл кончиться.
Единственное, что он знал наверняка – это то, что место это – настоящий Ад. Четыре стены. Четыре угла, которые он изучил вдоль и поперек. Окно, которое он больше никогда не рискнет открыть, дверь, которая каждую ночь становится тоньше бумажного листа. Маленькая кровать в углу, достаточная для того, чтобы улечься, но не подходящая для того, чтобы вытянуть ноги. Иногда к моменту пробуждения ему казалось, что ноги у него отнялись, настолько они немели от неудобного положения. Холодильник, гудящий так, что сотрясались стены. Телевизор, появившийся из ниоткуда на третью ночь (да ночь ли?) его пребывания здесь. Ванная – закуток, отгороженный хлипкой стеной, такая маленькая, что ее и комнатой отдельной называть было нельзя. Он и не называл.
Он уже давно не говорил. Даже сам с собой. Даже не сотрясал воздух невыполнимыми угрозами, как вначале. Устал. Выдохся. Спекся. Ему иногда становилось противно от самого себя. Подходил к зеркалу, смотрел на отросшую щетину, чесал подбородок. Потом шел к холодильнику, доставал очередную бутылку водки и напивался до бесчувствия. Лежал на кровати, поджав ноги, орал бессмысленные ругательства в потолок, пел песни, плакал навзрыд.
Засыпал, чтобы проснуться только утром, когда свет зажигался и те, что бродили за дверь всю ночь, куда-то исчезали.
Он боялся, очень боялся их. Тех, кто бродил там, за дверью. Тех, кто издавал звуки, которые сводили его с ума – клекот, придушенное кваканье, дикий хохот. Хрипы, от которых он прятался, зажав уши руками. Иногда ему казалось, что там, за дверью, плачет ребенок. Он тогда вжимался в кровать, заползал в ее самый верхний угол, подальше от двери, и, поджав колени к груди, всю ночь сидел неподвижно, уставившись на дверь, слушая плач. Иногда звуки напоминали бульканье воды в засорившейся водопроводной трубе. Иногда они походили на чавканье, словно кто-то усаживался прямо под его дверью и начинал жевать что-то невообразимо вкусное. Он даже боялся подумать о том, кто это мог быть и что он мог так жадно есть.
За все деньги мира он не вышел бы из комнаты.
За все деньги мира он не выглянул бы в окно. Больше никогда. То, что он увидел там тогда, в самый первый день, когда еще была какая-то надежда на то, что все это – только дурной сон и ничего более, поразило его в самое сердце. Когда, очнувшись в дальнем углу комнаты, он понял, что влип, он сначала бросился к двери. Но она не открывалась днем. Он этого тогда знать не мог, и несколько часов кричал и стучал, требуя, прося, а под конец, уже просто умоляя выпустить его. Дверь не поддалась. Он уселся возле нее, в бессильной злости стукнув кулаком по полу. Ему было плохо, ему хотелось курить, но он не видел сигарет, а те, что были при нем, загадочным образом исчезли.
- Ублюдок! – крикнул он потолку, уверенный, что за ним следят с помощью скрытых камер. – Будь ты проклят, ничтожество!
Когда «ничтожество» не отозвалось и вообще никак не выдало своего присутствия, он поднялся с пола и подошел к окну, закрытому вертикальными полосами жалюзи. Надо хотя бы узнать, где он, раз ж нет возможности выбраться. Может быть, даже попробовать разбить стекло, как-то подать знак, позвать на помощь. Он потянул за веревочку, как Красная Шапочка в одноименной сказке, окошечко и открылось.
Сначала ему показалось, что окно закрашено черной краской. Но сразу же, почти сразу, пришло осознание того, что это не так. Темная, ослепительно-темная ночь глянула на него своими бездонными глазами. Он поднял руку, заслоняясь от ее взгляда, судорожно нащупывая веревку и дергая за нее в попытке отгородиться от этого Ничто, от этого Никогда, от этого Нигде. Когда окно закрылось, он весь дрожал. Ему было страшно, так страшно, как еще никогда не было. Казалось, сердце вот-вот вылетит из груди. Он отступал от окна до тех пор, пока не уперся спиной в дверь. Тогда, только тогда, ощущение реальности происходящего, наконец, настигло его.
- О Боже.
Но бога не было там, где он сейчас находился.

2. № 316. Тогда же.

Горький детский плач разносился по коридору. Плакал ребенок, совсем еще младенец, надрывно и пронзительно кричал вот уже несколько часов, не уставая и не позволяя себе передышки.
Он тоже плакал. Вчера, когда свет выключился, он забился под одеяло и притворился, что спит. Выровнял дыхание, постарался расслабиться. Он и в самом деле едва не уснул, впервые за пять ночей, что провел здесь, и только это, видимо, помогло обмануть существо, притаившееся за дверью. Существо с рыбьим хвостом и черными глазами, которое любило ужинать маленькими мальчиками. Такими, как он.
В самую первую ночь, когда он ревел и звал маму, оно пришло к его двери. Шлепнуло своим рыбьим хвостом и сказало, что очень хочет кушать. И что у него уже давно не было на ужин такого сладкого маленького мальчика.
Было так страшно, что он едва не напрудил. Съежившись в уголке комнаты, сразу за книжным шкафом, он сидел и трясся от страха, а существо настойчиво скреблось и просило впустить его. Говорило, что там, снаружи, ему очень плохо, и голодно. Обещало, что не станет есть мальчика сразу, и что будет тщательно пережевывать, чтобы потом не болел живот. Оно плакало и жаловалось на голод до самого утра, а потом ушло, тяжело ворочая хвостом и пообещав вернуться вечером.
Он не хотел, чтобы оно возвращалось.
Окно в комнате было слишком высоко для его небольшого роста, почти под потолком, и даже встав на стул, он не смог дотянуться и посмотреть, что там. Ночью, когда существо вернулось, оно предостерегло его. Сказало, что маленьким мальчикам не годится заглядывать в окна. Сказало, что то, что он там может увидеть, непременно испугает его. А у испуганных детей вкус совсем другой. Оно опять скреблось и настойчиво уговаривало его открыть дверь, и только утро заставило его замолчать.
В номере теперь стоял запах свежеизвлеченных рыбьих потрохов. Его тошнило от этого запаха, и полдня он провел, склонившись над раковиной в ванной комнате. Ближе к вечеру вдруг ожил телевизор. Писклявым голосом какая-то жизнерадостная женщина стала учить телезрителей, как готовить борщ. Он повеселел, в комнате даже стало уютней от звука человеческого голоса. Существо вечером заметно нервничало. Оно сказало, что разочаровалось в нем, и что пора бы мальчику взяться за ум и впустить его внутрь.
- Уходи, - сказал он. – Я не впущу тебя, чудовище.
Существо захныкало. Оно плакало и жаловалось на судьбу до утра, а потом исчезло туда же, куда исчезало всегда, сказав, что все равно добьется своего. Он пододвинул к двери все, что смог сдвинуть с места. Весь день он провел в раздумьях, смешанных со слезами, сидя на кровати в окружении пустых пакетиков из-под чипсов. Но что он мог? Он был всего лишь маленький мальчик Нигде и Никогда, и никто не мог ему помочь.
Когда существо пришло снова, он был настолько вымотан бессонницей, что почти не испугался. Даже когда оно со злости ударило мощным хвостом о дверь. Даже когда оно перешло с человеческой речи на свой, странный щелкающий и булькающий язык. Даже когда где-то отчаянно закричал ребенок, и существо, удовлетворенно забулькав, сказало ему, что на сегодня хватит. Оно вернется завтра, а пока пойдет и поужинает тем замечательным кричащим ребенком, о, тем вкусным, сладким, нежным ребенком.
Сегодня была пятая ночь, ребенок снова кричал, и существо не приходило. Ему было страшно, сердце чуяло недоброе, и истерически билось внутри, словно птица в тесной клетке. Ему было стыдно, потому как он знал, что пока существо имеет возможность питаться где-то еще, оно не придет за ним. И он втайне радовался, что здесь, кроме него, есть еще дети.
Взвизгнув, ребенок замолчал, и наступила тишина.

@темы: мистика, ужасы

---

Пишет Anade:

08.01.2012 в 12:58

ladyzima, очень неплохо прочитаны образы обеих героинь и да, в книге чувствовалось как они обе близки друг другу. Красивая зарисовка.

URL комментария
писалось на заказ и в первый раз в подобному жанре... спасибо, значит, получилось...)

---

Сегодня - 7 января, и весь православный мир празднует Светлое Рождество Христово. А я - нет. Я верю в Бога, я - верующая, но я не могу ходить в церковь... Бог и вправду есть. Милостивый, всепрощающий, добрый Бог, даровавший нам счастье жить. Но это не тот Бог, который ждет меня в храме. Нет. Это Бог другой, и он поймет, если я в этот день не приду его поздравить... Нет, Бог не виноват, он не сделал мне ничего такого, что заставило бы меня в нем разувериться. ОН - не сделал. Сделали те, кто служит ему. Кто называет себя священнослужителями, божьими людьми. Те, кто несет в мир слово Божие... и лицемерит, отвратительно, мерзко лицемерит, глядя в глаза тем, кто пришел к ним за помощью.
Два года назад, в октябре, в ужасной аварии у меня погиб племянник. Ему было всего ничего - восемь месяцев. Он даже не понял, не успел понять, что жил. Но уже успел понять, что у него есть мама и папа, бабушка и обожающий дедушка. Он уже умел улыбаться, когда его брали на руки, умел смотреть понимающе и лукаво, когда шалил, а мы его журили, умел плакать горькими слезами, переживая свои детские беды... И вот он погиб. Машина вылетела навстречу, никто даже не понял, что случилось. Мой маленький племянник в это время не спал. Он играл, сидя рядом с матерью, и она даже не успела глазом моргнуть, как его не стало. Он вылетел из окна, пробив стекло головой, и упал на обочину. Не знаю, была ли смерть моментальной... Надеюсь, да, но те несколько секунд, что он жил.. Как же ему было больно...
Когда мы, сраженные горем, раздавленные и не соображающие ничего, приехали на похороны, батюшка собрал нас всех вокруг себя и сказал речь. Он говорил о том, что смерть ребенка - это наказание за грехи нашего рода. Что безвинный отвечает за тех, кто нагрешил, и чистая душа мальчика принесена в жертву. Мой дядя, дедушка, который отдал ребенку сердце с самого первого денька его коротенькой жизни - он при этих словах словно помешался. Я никогда не слышала, как стонет от боли, от душевной боли мужчина, и когда услышала - это было страшно. Священник сказал, что во всем виноваты мы. Что только по нашей вине ребенок погиб. Только из-за нас. Если честно, мне в тот момент хотелось выгнать его прочь. Ирина, безутешная мать, билась в истерике, оплакивая дитя, а батюшка снова и снова говорил о том, что Бог специально забрал у нас ребенка, чтобы мы поняли, что так дальше нельзя. что наш род - это род грешников, и поэтому....
Когда, наконец, этот ужас кончился, мы, женщины, ушли в кухню, готовиться к поминкам. Хотелось уйти и не видеть никого, но нужно было кормить всех тех людей, что пришли почтить память маленького мальчика, умершего за грехи и по вине своих родителей. Батюшка вошел в кухню. Заплаканные, с покрасневшими глазами и охрипшими голосами, мы стояли и ждали от него слов ободрения и утешения. Но он сказал:
- Доколе же неуважение такое к церкви будет? Неужели на похороны нельзя было прийти в юбках? Что же вы, женщины, и не стыдно вам?
Он вышел за деньгами, а мы, ошарашенные, оглушенные, стояли, и в голове каждой из нас вертелась одна мысль. Не все ли равно Богу, в чем мы одеты, если молитва наша - искренняя, и раскаяние - чистосердечное...
Когда пришло то Рождество, я честно хотела сходить в церковь. Но я не смогла себя заставить... Наверное, и мои дети погибнут по моей вине, ведь я же теперь тоже - грешница...

@музыка: Ф. Лист

@настроение: ужасное

---

Фэндом: Брэм Стокер "Дракула"
Жанр: драма, мистика, фэмслэш, вампиры
Рейтинг: R
Пейринг: Люси Вестенра/Мина Мюррей, Ван Хельсинг, Артур Холмвуд
Предупреждения: ООС, смерть персонажа.

Утро.
У них не было красивой предыстории. Не было нежной и трепетной детской влюбленности друг в друга, не было взглядов из-под опущенных ресниц, ничего. Просто однажды утром, когда солнце заглянуло в окно, Мина поняла, что любит ее. Любит эту взбалмошную рыжеволосую девчонку в вечных кричащих нарядах, с намазанными помадой губами, с хохотом, вовсе не приличествующим благовоспитанной леди. Любит, когда она начинает строить мужчинам глазки, подмигивая при этом Мине, когда специально наступает кавалеру на ноги и вонзает в него свой взгляд, мило улыбаясь, а несчастный должен делать вид, что все в порядке и смотреть только в глаза партнерше, только в глаза!
Мина любила ее, и тем больнее для нее было потерять Люси…
Ван Хельсинг прислал за ней ранним утром. Хмурый, седой кучер в ливрее с большой буквой «V» на груди помог ей усесться в карету, хлопнул дверью и даже не удосужился спросить, все ли у леди в порядке, всем ли она довольна.
Было сыро. Мина чихала всю дорогу до дома Ван Хельсинга, и под конец совершенно расклеилась, так что, когда дверь открылась и доктор приветствовал ее со своим ужасным акцентом, она смогла только вымолвить:
- Про-простите меня, докто…апчхи!
- Прекрасный перевод моей фамилии, мисс Мюррей, - сказал он, подавая девушке руку. – Обстоятельства не позволяют мне шутить, потому как дело очень серьезное, вы знаете.
Мина схватила его за рукав, побледнев, как полотно.
- Что? – она перепугалась до полусмерти. – Джонатан? Что-то с ним?
- Нет-нет, я бы не посылал за Вами без всяких объяснений, если бы это был он. Но… мисс Вестенра вчера приехала ко мне в страшной панике. Она просила, чтобы я выписал Вас, но чтобы не пугал.
- Что с ней, доктор?
- Я думаю, ничего страшного, обычная истерика, свойственная молодым женщинам. Но Вы должны поговорить с ней, мисс Мюррей. Мисс Вестенра почему-то решила, что умирает, и мне не под силу ее переубедить. Она позвала сюда Вас, чтобы попрощаться.
Мина вздрогнула.
- Ну это мы еще посмотрим! – сказала она решительно.
Они с доктором поднялись по ступенькам крыльца и вошли в дом. Жилище Ван Хельсинга не было предназначено для кого-то, кроме него, и ему пришлось отдать Люси собственную спальню, а самому ютиться в уголке дивана перед камином в гостиной. Мина пока еще не понимала, почему в страхе перед смерть ее лучшая подруга не пошла к ней, а прибежала просить о ней этого нелюдимого полусумасшедшего, который во всем видел сверхъестественное. Впрочем, разгадка была близка – толкнув дверь в спальню, девушка оказалась лицом к лицу с Люси. Мина ожидала увидеть измученную, погруженную в депрессию девушку, но мисс Вестенра выглядела как всегда, даже лучше, чем всегда, ибо искренне рада была видеть подругу и эта радость светилась в ее глазах огнем тысячи свечей. Но Мине показалось, что веселье это какое-то неестественное.
- Мина! – е хорошенькое личико озарилось улыбкой. – Ты приехала! Противный старик Ван не верил, что ты приедешь!
- Я все слышу, - буркнул позади доктор. – Я пойду в лавку, мисс Вестенра. Теперь, когда ваша подруга с Вами, все страхи уйдут, я думаю. Расскажите ей обо всем, уверен, она даст Вам дельный совет. Мисс Мина – разумная молодая леди, она не поддастся панике.
Мина сделала большие глаза, закрывая за собой дверь. Девушки остались наедине. Люси не выдержала и фыркнула.
- Это ужасно, Мина! Тебя назвали разумной молодой леди! В устах нашего доброго друга это звучит почти как комплимент!
- Уж сразу бы назвал меня синим чулком, - сказала Мина. – Слово «разумный» у нашего доктора обозначает «скучный». Люси, я скучная?
Люси отвернулась от окна, у которого стояла и заулыбалась.
- Чертовски скуууучная, Мина!
- Не выражайся, - машинально поправила Мина и тут же сама чертыхнулась. – И правда, скучная. Ну что, мисс Вестенра, - сказала она, подходя к кровати и присаживаясь на ее краешек (в комнате больше не было мебели), - давай, расскажи мне, что с тобой происходит.
И только тут Мина заметила, что Люси очень бледна. Глаза были просто огромными на белоснежном лице, тонкие, мелкие сосуды просвечивали у висков. Люси подняла к волосам руку, и Мина заметила, что она дрожит.
- Мина, - начала девушка. – Мина, мне страшно, мне очень страшно!
Она отвернулась, чтобы взять себя в руки, а Вильгельмине пришлось вцепиться обеими руками в покрывало, чтоб не вскочить и не хватить Люси в охапку, не зацеловать ее до тех пор, пока страх не исчезнет из ее голоса. Она опустила голову, чтобы подруга не увидела ее глаз.
- Каждую ночь, - начала Люси уже ровным голосом, - я вижу сон. Я вижу Артура, он приходит ко мне, он целует меня и мы с ним так счастливы! Но потом содержание сна меняется. Я понимаю, что это не Артур меня целует, что это не его губы касаются моей шеи, что это не его руки гладят меня по волосам… Мина, если это сон, то он очень реален! Смотри, что он делает со мной!
Мина подняла глаза и увидела, как Люси оттягивает книзу воротник платья. На шее справа, там, где проходит сонная артерия, красовался огромный багровый синяк. В центре этого синяка Мина увидела два маленьких пятнышка. Две ранки. Следы человеческих зубов. Ее затрясло, но она не подала виду, встала и подошла к подруге с выражением безграничного спокойствия на лице.
- Дай-ка я посмотрю, дорогая. Она склонилась над ранками, пытаясь убедить себя, что это ей только кажется. – Похоже на след от застежки колье, - сказала она через минуту. – Может, ты прищемила шею? У тебя же такая нежная кожа…
Но Люси упрямо качала головой.
-Нет, Мина, нет… меня кто-то кусает, каждую ночь. Ван Хельсинг говорит, - начала она, и осеклась.
- Что?
- Ван Хельсинг говорит, это вампир, - сказала Люси тихо.
Мина подняла голову и уставилась на подругу со смешанным чувством
- Ты веришь в это?
Она вдруг отчетливо поняла, что непонятное ощущение, зародившееся в ней, когда она сегодня увидела Люси, появилось неспроста. Что-то было в девушке чужое, что-то не то… И это что-то манило ее к себе и тянуло, словно магнитом. Сейчас, когда она смотрела Люси в глаза, она словно оцепенела. Казалось, мир мог начать рушиться под ногами – и тогда Мина не смогла бы отвести взора.
Она видела глаза Люси все ближе и ближе. Красные губы раскрылись, притягивая взгляд, и Мина отчетливо ощутила на свой щеке ее сладкое дыхание. Ей достаточно было чуть наклонить голову – и поцелуя не миновать, но тут хлопнула дверь – ушел Ван Хельсинг, и девушки словно очнулись.
- Черт, Мина, - сказала Люси, быстро и глубоко дыша. – Что со мной! Мне кажется, как будто.. как будто я - это не я!
Она отступила от застывшей на месте подруги и почти упала на кровать.
- Я как будто разума лишилась!
Мина пыталась взять себя в руки – ее била дрожь. Она паниковала, и паниковала потому, что не знала, как долго у нее хватит сил и выдержки сопротивляться этому нечеловеческому взгляду Люси. Нет, она не может так поступить с подругой.
- Нам нельзя оставаться здесь вдвоем, - сказала она резко, поворачиваясь к кровати. – Я уеду сегодня же.
- Нет! – пронзительно крикнула Люси, в мгновенье ока оказавшись на ногах. – Нет, Мина, милая, не бросай меня!
Мина повернулась к ней и поняла, что пропала. Что она не сможет оставить Люси одну, чем бы это ей потом не грозило. Но тогда нужно было сразу и резко расставить все точки над «i». Она вздохнула, собираясь с силами.
Сделала шаг навстречу подруге. Сделала еще один шаг – и они оказались каждая в плену глаз.
- Это все равно произойдет, - сказала Мина хриплым от волнения голосом. Люси молча кивнула, не отрывая от не взгляда. – Но пусть не тогда, когда я лишусь права выбора, а теперь, когда я еще могу выбирать сама.
Она закрыла глаза и прижалась губами к холодным и дрожащим губам Люси.


День.

Мина сидела за столом прямо напротив Люси, старательно мешала ложкой наваристый суп, ковырялась в картошке – в общем, делала все, чтобы не смотреть на подругу, потому как перед глазами еще стоял их поцелуй там, за закрытыми дверями спальни. И ничего бы страшного, но приехал Артур жених Люси, и Мина терзалась угрызениями совести и ревностью, глядя на то, как влюбленные любезничают между собой. Люси держала Артура за руку, не отрывая от него взгляда, казалось, она просто не наглядится на жениха. Мина яростно вгрызалась в куриную ножку, заставляя себя думать о Джонатане и только о нем… Но ничего не получалось. Как только смех подруги доносился до ее ушей, как тут же губы начинали гореть – Вильгельмину настигал флэшбек поцелуя, и она заливалась краской до корней волос.
Ах, какие у Люси мягкие и нежные губы…
Мина резко отодвинула стул и встала, обратив на себя всеобщее внимание.
- Что с Вами, мисс Мюррей? – спросил Ван Хельсинг, тут же поднимаясь следом. – Вам нехорошо себя чувствуется?
- Все нормально, - сказала Мина. – Все хорошо. Просто голова закружилась. Я, пожалуй, выйду на свежий воздух.
- Я провожу Вас, - Ван Хельсинг пронзил ее таким непреклонным взглядом, что девушка просто не решилась возразить.
Они вышли на крыльцо, и Мине пришлось сделать вид, что ей стало легче. Доктор зорко наблюдал за ней, и не хотелось бы, чтобы человек, который называл ее разумной, вдруг вот так запросто разочаровался в ней.
- Мне уже лучше, - сказала она с благодарной улыбкой. – Спасибо, право, не стоило провожать меня.
Доктор сдвинул брови.
- Пусть молодые люди побудут вдвоем, - сказал он, делая вид, что это ему очень не нравится, а Мина только сейчас поняла вдруг, что Ван Хельсинг страшно переживает за Люси. Что за его надутостью и бурчанием скрывается привязанность. И пусть он называет разумной Мину, по-настоящему сердце его принадлежит рыжеволосой мисс Вестенра. – Я думал, Вы уж сбежать собрались, мисс Мюррей, - сказал доктор, и Мина уставилась на него так, словно у него выросли рога.
- У меня нет привычки бросать друзей, - с достоинством сказала она.
- Трудно вам будет сегодня – продолжил доктор, как будто и не слыша ее. – Вампир непременно придет, и тогда вам обеим придется собрать всю смелость, чтоб дать ему отпор.
- Артур хочет ночевать здесь, - сказала Мина робко.
- Только Вы сможете помочь ей, - покачала головой Ван Хельсинг. – Потому как Вы будете с ней в одной комнате, и сможете увидеть вампира. Услышать его невозможно, поэтому Артур тут бесполезен.
Девушка не выдержала.
- Господи, ну почему Люси, почему она? Почему это чудовище не выбрало кого-то другого?!
Ван Хельсинг разглядывал неяркое осеннее солнце, словно пытался найти на нем ответ.
- Вы же знаете, почему, да, доктор? Скажите, скажите же мне!
Он крякнул, помолчал.
- Он хочет сделать ее своей невестой. Самых красивых девушек вампиры издавна обращают. Она не умрет до конца, она будет зависеть от него, и ее жизнь будет в его руках.
- Но Вы ведь знаете, как это остановить, - сказала она, в отчаянии хватая его за руку. – Ведь еще же не поздно!
- Дракулу остановить очень тяжело, почти невозможно. Мы попытаемся, но, мисс Мюррей, боюсь, как бы уже не было слишком поздно. Вы ведь заметили, как она изменилась? Это в нее вливается его сила…
Мина зажмурилась, чтобы сдержать слезы.
- Не допущу!
- Эй, ну вы чего там! – на улицу выбежала раскрасневшаяся Люси. – Мина, все в порядке? Артур уходит домой, я сказала ему, что со мной останешься ты. Идемте, проводим его!
Мина увидела выходящего из дома Артура, и ей стало на миг противно его красивое лицо. Улыбается, смеется! Знал бы он… И вдруг ее как обухом по голове – Люси не зря позвала Артура именно сегодня. Не зря не отходила от него целый день. Она прощалась. Она прощалась с ним!
Проводив Артура, Люси как-то успокоилась. Они с Миной развесили по окнам связки чеснока, поставили рядом с кроватью бутыль со святой водой. Люси торжественно извлекла из складок одежды нательный крест, но Ван Хельсинг забраковал его.
- Крест без веры – бесполезная игрушка, - сказал он. – Мисс Мюррей а Вы верите в
Бога?
Она покачала головой.
- И рада бы солгать, доктор, но ведь от этого ничего не изменится. Крест без веры…
Они закрыли окна ставнями, повесили крест-накрест связки чеснока, разожгли огонь в камине и сели ужинать. Вечерело.
Люси сидела за ужином рядом с Миной, точнее, не сидела, а буквально подпрыгивала от возбуждения, охватившего ее. Ван Хельсинг попытался дать ей святой воды, но Люси неожиданно резко отказалась, заявив, что чувствует себя нормально. Но доктор и Мина видели, как горят ярким огнем ее глаза и как словно светится кожа, и как начинает словно бы звенеть от прилива энергии ее исхудавшее тело. Люси менялась, и менялась очень быстро.
- Я никогда не видел ничего подобного, - сказал Хельсинг, переворачивая страницу какой-то старинной книги о вампирах. – Наверное, это связано с тем, то мисс Вестенра находится не просто под властью вампира – но под властью Дракулы. Мисс Мюррей, я не имел права звать Вас сюда, и подвергать вашу жизнь опасности. Еще утром я была уверен, что все обойдется. Сейчас я вижу, как ошибался.
- Ее жизнь в опасности, - сказала Мина.
- Наши – тоже, - доктор встал с кресла и подошел к Мине так, чтобы видеть ее глаза. – Боюсь, зря Вы не сбежали, мисс Мюррей.

Ночь.
Настала ночь, и Ван Хельсинг с заряженным серебром охотничьим карабином уселся перед дверями в комнату, где должны были спать девушки. При малейшем шуме он вбежал бы внутрь. Мина еще раз проверила все меры предосторожности, приглушила свет лампы и забралась под одеяло. Люси сидела перед зеркалом и расчесывала волосы. Голос ее звенел, когда она попросила Мину помочь ей.
Девушка не была напугана, нет, она взяла расческу и подошла к подруге. Мягкими осторожными движениями она стала водить по волосам, отчего те буквально заискрились в свете лампы. Люси не отрывала от нее своего взгляда в зеркале. Глаза в полутьме казались почти черными, кожа светилась. Люси никогда не была такой красивой… и такой непохожей на себя.
Еще движение – и она перехватила руку Мины. Неотрывно глядя ей в глаза, Люси опустила ее руку дальше, провела ей по щеке и положила себе на грудь. Дыхание Мины сорвалось.
- Иди поближе, не бойся, - сказала Люси низким звенящим голосом, подтягивая подругу к себе. Она повернула голову и провела губами по руке Мины. – Ммм, у тебя такая ошеломляюще нежная кожа, - прошептала она. – Джонни много теряет…
Мина молчала, она боялась не совладать с голосом. Люси встала и повернулась к подруге, ее глаза влажно блестели. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
- Ну что же ты, - сказала Люси голосом, в котором смешались желание и вызов. – Мина…
Их качнуло друг к другу одновременно, а в следующую секунду Мина уже целовала Люси, так, что дыхание захватило у обеих сразу. Мина потянула подругу за собой, на постель и вот уже Люси оказалась сверху на ней, стаскивая с себя как всегда некстати обернувшийся вокруг ног халат.
- Черт, - прошептала она, закусив губу. Мина рассмеялась бы, но она сама в это время отшвыривала прочь ставший ненужным пеньюар.
Люси сняла халат и покраснела под взглядом Мины.
- Не смотри на меня так.
- Как? Как будто ты – самая красивая девушка на свете?
Люси зажала вспыхнувшие щеки руками, захохотала, как обычно, на весь дом. Мина резко притянула ее к себе, прижав так, что груди девушек просто расплющились друг об друга, и поцеловала прямо в смеющийся рот. Рука ее поползла вниз, оказалась зажатой между телами, но все-таки не настолько, чтобы не суметь добраться до цели. Люси уткнулась ей в плечо и задышала прерывисто и со всхлипами, с трудом удерживаясь, чтобы не застонать. Мина поймала ее губы своими, и Люси, все-таки не выдержав, застонала ей прямо в рот.
- Ну нет, так дело не пойдет, - сказала Мина, оторвавшись от поцелуя. – Не отдам я тебя этому вампиру, так и знай. Не отдам.
Она бормотала что-то в этом же роде, а сама легкими поцелуями прокладывала дорожку от лица Люси по ее шее… Люси сладко вздохнула, когда губы Мины накрыли ее грудь. Сначала одну, потому другую, пока она не вцепилась в простыни, выгибаясь навстречу этим терзающим ее тело губам.
-Мина, ах, Мина! – шептала девушка, закрыв глаза, а Мина ласкала и целовала ее, до боли, до крика, так, как ласкают и целуют тех, кого боятся потерять.
- Я люблю тебя, Люси, - и Люси забилась под ее руками, как пойманная птичка, кусая бескровные губы в попытке сдержать громкий стон.
Мина целовала и целовала ее без конца, пока и сама она не взлетела на крыльях безумства к ночному небу, широко открыв глаза от счастья. Люси прижала ее к себе.
- У нас неплохо получилось, - сказала она нежным голосом, перебирая волосы подруги. – А ведь началось все с банальной расчески.
Мина тихо засмеялась.
Они молчали и не глядели друг на друга в полутьме горящей лампы. Каждая думала о своем, и они обе были бы разочарованы, узнав мысли друг друга.
Дракула заявился в полночь.
Мина сквозь сон слышала какой-то шорох. Но было тихо, она знала, что окна закрыты, да еще и перегорожены чесночными связками, так что, не очень боялась. Пока ставни целые, им ничто не угрожает. Она отвернулась от окна, лениво открыла один глаз и обнаружила, что в комнате стало светлее. И прохладнее. Испуг накрыл ее с головой.
- Люси! - позвала она вполголоса.
- Что? – в тишине нормальный голос Люси звучал так, словно она кричала. Мина увидела, что она стоит и открытого окна и выбрасывает на улицу чесночные венки.
- Ты что делаешь? – Мина вскочила и подбежала к подруге, - Люси, нам надо закрыть окна!
Девушка повернулась и Мина ахнула. Глаза Люси Вестенра светились ярким красным светом. Будто полные крови, страшные, страшные глаза. Она отшатнулась.
- Люси!
- Я приняла свою судьбу, Мина, - Люси выбросила последний венок и вздохнула полной грудью. - Я поняла, что хочу быть невестой вампира, что хочу жить вечно! В этом ли не счастье, а, Мина? Вечно молодая! Вечно желанная!
Упругая волна воздуха ударила их обеих, и они отшатнулись прочь от подоконника. На него вспрыгнул мужчина в черном, настолько бледный, что кожа его просвечивала. Улыбка обнажил острый оскал.
Мина потянула подругу за собой, но Люси уже была в чужой власти. Как сомнамбула, шагнула она вперед к вампиру, застывшему на окне в причудливой позе.
- Возьми меня! – сказала она, протягивая к нему руки. Вампир тихо засмеялся неживым и каким-то шелестящим смехом.
Мине показалось, что она присутствует на какой-то плохой театральной постановке. Люси тянула к Дракуле руки, а он лишь смеялся. Смеялся, не переставая.
- Люси! – позвала она. – Люси, не надо!
И в этот момент вампир ударил. Острые зубы вонзились в шею девушки там, где еще виднелись старые следы. Люси вскрикнула. Ей было больно, Мина видела это по ее лицу. Оказалось, превращение – это вовсе не так хорошо, как она ожидала. Вампир жадно сосал кровь. Его горло ходило ходуном, руки крепко прижимали к себе почти обнаженное тело девушки. Люси вскрикнула и попыталась высвободиться, но ей было не справиться с хваткой нечеловека. Она могла бы биться изо всех сил, и тогда бы объятия Дракулы не разжались. Мина же словно пробудилась от этого полузадушенного всхлипа.
Она бросилась к двери.
- Доктор! Доктор, на помощь!
Ванн Хельсинг распахнул двери.. и тут вампир последним движением, ярким, отточенным до совершенства, разорвал Люси Вестенра горло. Девушка мешком свалилась к его ногам.
Прыжок – и вампира не стало.
Мина закричала. Она не понимала, что кричит, не понимала, что крик ее ничем уже Люси не поможет, она закричала и упала перед ней на колени.
- Милая! Люси! Солнце мое, жизнь моя, Люси!!
Люси не могла говорить, слишком широка была рана, и слишком много крови уже вытекло из нее. Она лишь слабо сжала пальцы Мины… и перестала дышать.
- Ублюдок! – Мина вскочила на подоконник и завопила в ночную тьму. – Ублюдок, будь ты проклят! Будь ты проклят, слышишь?
Ван Хельсинг оттащил ее прочь.

@музыка: DJ Bobina

@настроение: нормально

@темы: вампиры

---

Ну вот, пока авторы ушли на каникулы, решила взяться, так сказать, за одноразовые заказы. Как же их много! Странно, заметила, что уже без этого не могу.. Бета-ридинговая зависимость?))

@музыка: Л.В. Бетховен

@настроение: хорошее

@темы: бета-ридинг

---

Вчера попросили написать фанфик жанра фэмслеш. Ндаааа. куда катится мир. еще вчера и знать о них никто не знал, а сегодня деньги даже предлагают...Смешно... и грустно... Не лучше ли все-таки про гетеро-любовь?

@музыка: И.С. Бах

@настроение: недоуменное

---

Ну какая же я везучая! Просто невероятно! Только моя Муза сбегает как раз в тот день, когда она мне больше всех нужна. Да, видимо, год Дракона не очень для меня везучим окажется. Кто-нибудь, одолжите Музу до вечера!
В прошлом году накропала кучу всякой дребедени.. фанфики, фанфики по фанфикам, фанфики по фанфикам фанфиков.. А сегодня открыла файл, а там... Ну, в фйле-то кое-что было, но вот в голове - ни одной мысли. Чувство такое, словно оставила в том году не только все плохие мысли, но и мозги тоже...

@музыка: И.С. Бах

@настроение: творческий тупик