Bad_Wolf_Vindici
She's just a footprint on a beach ©
Doctor Who. Vote Saxon
Название: Vote Saxon
Фандом: Доктор Кто (Doctor Who)
Автор: sparrow.marrow
Перевод: Bad Wolf Vindici
Бета: нет, к сожалению. Основные косяки, вроде, исправила, но если кто хочет помочь исправить оставшиеся – я только за :)
Персонажи: Роза, Мастер!Симм
Рейтинг: PG
Жанр: Mystery/General
Дискламер: персонажи и вундервафли принадлежат великой и могучей БиБиСе, оригинальный текст принадлежит автору
Статус: закончено
Разрешение на перевод: получено.
Warning: действие происходит где-то перед концовкой третьего сезона, а Роза появляется здесь до своего появления в Partners in Crime. То бишь автор подразумевает, что Роза прыгает из мира в мир, пытаясь напороться на Доктора, и в пространстве, и во времени.
Автор просит прощения за то, что не знает, какие созвездия видны в середине августа на Лондонском небе, и делает предположения наугад.
Переводчик не вкурил исключительно момент, откуда Джеки Тайлер могла видеть Гарольда Саксона по ТВ, но давайте пропустим это милое несоответствие и не будем ставить AU только из-за него ^^
Note: так, еще напоследок. Не считаю фик прямо уж шедевральным, но перевести почему-то захотелось.
***
Он вышел из отеля через боковую дверь и увидел ее. Она стояла, прижавшись спиной к осыпающейся кирпичной стенке. Ее бледное лицо, острый нос, квадратная челюсть – обращены к небу. Стоящий неподалеку уличный фонарь освещает ее так, что вокруг головы и плеч образуется что-то, похожее на нимб, дрожащее и мерцающее, свет и тьма, пепел и пламя. Ее тень растеклась по земле, беря начало у ее ног, проливаясь на тротуар и разделяя дорожку пополам. Сейчас конец лета, поздний август, воздух плотный, тяжелый и насыщенный статическим электричеством. В противовес природе на девушке была темно-синяя кожаная куртка, застегнутая до самого верха, розовая футболка и джинсы. Стоя там, она выглядела странно, похожей на видение, ее тело было лишь отчасти освещено, и часть лица закрывало темное пятно тени. Ее присутствие застало его врасплох. Он думал побыть один, а здесь оказалась она. Она доставляет ему неудобство, и да – он не любит сюрпризы.

Приближаясь к ней, он ослабляет галстук, немного опуская воротник – ровно настолько, чтобы почувствовать свежий воздух вокруг шеи. Он делает глубокий вдох и закрывает глаза, постоянный шум в голове немного затихает, и он изучает остаточное изображение ее фигуры, возникшее перед мысленным взором. Его глаза двигаются, синхронно пульсирует наслоение цветов, отражаясь в сердцах и голове. Стоящая перед ним женщина из одинокой прислонившейся к стене фигуры неожиданно трансформируется в туманную колонну сверкающего золота, окруженную дрожащими оттенками темно-красного, пурпурного и коричневого цветов, перетекающих в черный. Когда он снова открывает глаза, она все еще стоит там, но сейчас, вместо того, чтобы смотреть на небо, изучает ряды квартир на другой стороне улицы.

Через дорогу, чтобы подобрать нескольких сонных поздних пассажиров, остановился, скрипнув тормозами, автобус. Мгновение он наблюдает за сценой, завороженный клубами серого дыма, медленно просачивающимися вверх из архаичной выхлопной системы. Скоро всю планету покроет дым. Скоро, скоро, скоро. Отъезжая, автобус издал серию вздохов и стонов, что вывело его из забытья, и он направился в сторону женщины, наслаждаясь гибкой, почти хищнической грацией его нового тела. Оно ему нравится. Ему нравятся длинные ноги, тембр голоса и цвет волос. У него еще никогда не было такого цвета волос, и очень много лет он не был молодым. Он движется бесшумно, скользя, до тех пор как не опирается спиной о стену рядом с ней. Она даже не обратила внимания, глаза изучают квартиры. Он задается вопросом: возможно, она знает кого-то, кто здесь живет.

- Долгая ночь? – невозмутимо спрашивает он, слегка отодвигаясь, чтобы она не воспринимала его как угрозу. За последние два месяца он уяснил, что язык тела для людей – все. Поискав что-то в кармане, он достает слегка помятую пачку сигарет и вынимает одну. Вообще-то он находил человеческую привычку курить отвратительной, грязной, ниже его достоинства. Но, живя здесь, застряв в этом переполненном мире в этой части города, он ею наслаждается. Ему нравится мягкий вкус табака, резкий привкус химикалий и шелковые клубы дыма, путешествующие вниз по его горлу, а потом поднимающиеся обратно и окутывающие язык. Это успокаивает.

- Можно и так сказать, - решительно отвечает она на заданный им ранее вопрос, не утруждая себя тем, чтобы посмотреть на него. Она переводит взгляд на небо. Ему это неприятно. Там не на что смотреть. Что конкретно она ищет? Сегодня нет ни звезд, ни луны. Низкие тучи с непролитым дождем, в них отражаются огни Лондона, окрашивая небо в неприятные оттенки коричневого, цвета кошачьей рвоты или сточной воды. Если бы было ясно, если бы они были не в городе, то по своей прихоти он предложил бы ей назвать все созвездия над головой. Конечно, он бы использовал причудливые земные названия; Кассиопея, полулежащая королева, царствующая владычица летнего неба; Большая Медведица – низко и почти над самым горизонтом; Лебедь, ломаный, четкий, с широко расправленными крыльями. Он глядит на нее и еще больше раздражается. Она по-прежнему на него не смотрит. Ему не нравится, когда его игнорируют, особенно когда он очарователен.

Прежде чем зажечь свою сигарету, он протягивает пачку ей. Она все же смотрит на него, а потом переводит взгляд на то, что он предлагает. Берет одну – тонкие пальцы вытягивают сигарету из скомканной фольги. Он зажигает спичку об стену и предлагает ей огонь, внимательно наблюдая за тем, как она глубоко затягивается. Мерцающий красный огонек на конце сигареты вместе со светом от его спички немного сильнее освещает ее лицо, и он понимает, что считать ее симпатичной будет некоторым преувеличением. Рот слишком большой; челюсть слишком квадратная; брови – две наклонных черты над слишком широко расставленными карими глазами. Все в ней – преувеличение. Он с завистью отмечает, что, в общем-то, у нее интересное лицо. Ее сигарета зажжена, и он отходит, чтобы зажечь свою, утонуть в большом облаке дыма, который он выпускает через ноздри в попытке избавиться от последних томительных запахов благотворительной акции в пользу больницы, с которой он только что сбежал.

Он вышел подышать воздухом, предаться тишине. Внутри было слишком душно даже с учетом работающих кондиционеров. Слишком жарко, слишком много народу, слишком много запахов и эмоций, направленных на него и душащих его чувствами, воображаемыми нуждами и незначительными желаниями. Запах пролитого шампанского, толстых сигар, обувного крема и пудры для лица все еще висит в его ноздрях, и он делает еще одну затяжку, позволяя дыму очистить восприятие. Он усмехается про себя; запах власти на этой планете такой примитивный! Конечно, ни один из этих идиотов на самом деле не знает, что такое власть. Знает только он. Он снова думает об этой планете, о том, как она будет выглядеть, когда он сокрушит ее, выбракует; дым и огонь, пепел и пламя. Земля будет истекать кровью; Вселенная будет истекать кровью! Он будет богом. Он улыбается, едва заметно искривляются уголки рта. Смотрит на нее, чтобы проверить, не радуется ли и она его маленькой шутке, увидеть, улыбается ли она вместе с ним. Она перестала смотреть на небо. Ее взгляд вернулся к квартирам на другой стороне улицы. И она не улыбается.

- Ждешь кого-то? – спрашивает он, стискивая зубы от раздражения. Что-то в этой женщине его беспокоит, грозит сломать его изысканный экстерьер.

Она пожимает плечами и выдыхает клуб дыма:

- Я искала друга. Думала, что он может быть здесь. Но пришла слишком рано.

- Он проиграл, - спокойно отвечает он, пытаясь вновь обрести самообладание. Он харизматичен, привлекателен и искушен. Люди, планеты, солнечные системы падают к его ногам, стремясь доставить ему удовольствие. Она смотрит на него, между ее бровей появляется вертикальная морщинка раздражения, и неожиданно для себя он чувствует себя глупо за сказанное, за то, что вообще что-то сказал. Она отворачивается, больше не обращая на него внимание, и он прячет ухмылку, отталкивая растущую волну гнева, старающуюся вырваться наружу.

Он быстро щелкает языком, исследуя окружающий ее воздух, чтобы иметь возможность лучше определить, кто она, потому что он больше не уверен. На вкус она как ваниль и соль, сладкое и горькое. В ней определенно есть что-то от моря, что-то одинокое и рассеянное ветром, как пустая полоска пляжа. Она человек – в этом он абсолютно уверен, – но здесь есть что-то еще, вкус, аромат чего-то удивительного и в то же время знакомого. Она молода, но пахнет чем-то старым и могущественным. Он смотрит украдкой, и его взгляд подергивается пеленой, контуры ее тела расплываются. Как будто он должен знать, что она такое, кто она, но что-то затуманивает его разум, не давая увидеть. Это расстраивает, и он чувствует, что теряет столь тщательно удерживаемый контроль над собой. Она сводит его с ума.

Внезапно она поворачивается и смотрит на него. Он отводит взгляд, потому что ее глаза – чистый свет и сверкающее золото. Что же она такое? Неожиданно он делает резкий вдох – его голову пронзает острая боль, и барабаны, которые он всегда, всегда слышит, становятся громче. Звук, изначальный ритм пульсирует в его венах, распространяясь по позвоночнику, проникая в легкие, живот, мозг, глаза, язык, пока настолько не запутывает его, что приходится еще раз напомнить себе: никогда он не будет свободным. Кровь стучит в висках, сердца прижимаются к ребрам, и он закрывает глаза. Он быстро бросает сигарету и пытается что-то нащупать в кармане куртки. Его глаза плотно закрыты в страхе, что если он их откроет, женщина исчезнет, земля провалится из-под ног, и он останется стоять перед Великим Разломом. Снова станет ребенком; ребенком, напуганным бесконечностью, ребенком, лишенным силы убежать. Он хочет убежать. Он хотел убежать, но потом пришли барабаны, непрекращающийся ритм, призывающий к войне, крик вечности. Кто-то древний сражается, чтобы пробудить его разум; от тех дней, когда его народ строил дома на деревьях, и Повелители Времени были не более чем мечтой будущего, остался какой-то инстинкт. Женщина здесь, в его голове, стоит рядом с Разломом (или, может, внутри него?), ее фигура пульсирует в одном ритме с барабанами; ее глаза – два бездонных золотых озера. Что-то шепчет ему: «Беги, беги, беги, быстрее, быстрее!» Она – хищник, она опасна! И барабаны, барабаны, барабаны – они пульсируют и дрожат.

Наконец его рука нащупывает искомое в кармане, и он достает пузырек с таблетками, неуклюже срывает крышку и отправляет целую горсть пилюль в пересохшее горло. Он глотает, и облегчение приходит почти сразу, барабаны утихают, загнанные в самые дальние закоулки сознания, тихие толчки вместо всепоглощающего биения. Изображения тускнеют и бледнеют так же, как обычно исчезают сны, до тех пор, когда он уже не может вспомнить, что именно он видел и слышал. Разлом закрывается. Он открывает глаза. Она пристально наблюдает за ним, ее глаза вовсе не золотые – они карие. В конце концов, она человек, просто девчонка. Должно быть, он устал гораздо больше, чем ему кажется, строительство Машины Парадоксов и одновременный запуск сети Архангел его измотали. Он должен лучше заботиться о своем новом теле, оно слишком нравилось ему для того, чтобы позволить себе стать небрежным.

- Что-то не так? – спрашивает она, руки скрещены на груди. В голосе неприкрытое беспокойство (или, может, это жалость), и впервые он замечает, что она говорит с акцентом. Южный Лондон.

- Мигрени, - быстро отвечает он, отрепетированная ложь без запинки срывается с языка. – В моей голове постоянный шум… бой барабанов, - он и сам удивлен, что рассказал ей об этом. Он показал слабость, и это разозлило его больше, чем все, что произошло до этого.

Она изучает его, прищуривает глаза, а в нем растет чувство обиды.

- А ты показывался доктору?

Что-то в том, как она произнесла слово «доктор», его насторожило, и его сердца ёкнули. Он знает, что становится параноиком, шарахаясь от теней. И снова задается вопросом, кто же она. Почему стоит здесь на пустынной безлюдной улице, почему кажется ему такой знакомой, почему одно ее присутствие наполняет нетерпением? Его тело захватывает волна адреналина. Карман оттягивает лазерная отвертка, холодный металл прижимается к груди. Он может достать ее, направить на девушку и отвести ту в ТАРДИС, где хорошенько расспросить. На несколько дразнящих секунд он позволяет себе предаться мечтам, особенно задерживаясь на моментах о том, как было бы весело ее сломать, вытащив наружу все ее секреты. Он наполнит ее разум болью и желанием, заставит ее полностью от него зависеть, любить и ненавидеть одновременно. Он будет Мастером, и ее безумство будет восхитительным.

Но, осторожно напоминает он самому себе, время еще не пришло. Сеть Архангел еще только запущена. А он сам только что выставил свою кандидатуру на пост Премьер Министра. Лучше соблюдать осторожность; чтобы план сработал, двигаться нужно медленно. Потом будет достаточно времени для игр – если не с ней, то с кем-нибудь еще, и он знает, что сейчас должен держать себя в руках. Должен держать себя в руках. Он чиркает по кирпичной стене еще одной спичкой и зажигает еще одну сигарету.

- Можно и так сказать, - осторожно отвечает он.

Ее лицо ничего не отражает; ее контуры размыты; чистый холст, на котором можно нарисовать любые эмоции.

- И он помог?

Он сглатывает и облизывает неожиданно сухие, несмотря на прохладную и сырую летнюю ночь, губы.

- Как, ты говоришь, тебя зовут?

Она ему улыбается – медленная игривая улыбка появляется на ее лице, превращая довольно милые черты в прекрасные. На мгновение он изумлен.

- Ты – Гарольд Саксон? Моя мама видела тебя по телеку и сказала, что ты только что выставил свою кандидатуру в Премьер Министры.

Он сбит с толку внезапной сменой темы и пытается подобрать подходящий ответ.

- Да, я – Гарольд Саксон, - отвечает он, позволяя себе другую мысль: «Ты будешь называть меня Мастер, будешь ползать у меня в ногах»

Улыбка на ее лице становится шире, практически превращаясь в оскал.

- Ты ей не нравишься.

Он удивленно моргает:

- Почему?

Улыбка на ее лице меркнет:

- Мама говорит, что ты – фальшивка.

Овладев собой, он улыбается своею лучшей политической улыбкой:

- Я уверен, что она еще просто не слышала моего обращения полностью.

Ее улыбки как след простыл, бровь поднята:

- Ты правда думаешь, что победишь?

В ее словах явно двойной смысл, и он сбрасывает маску, насмешливо растягиваются губы:

- Кто ты? - шепчет он, последняя искусная маска падает, чтобы явить миру неуравновешенного монстра.

Она снова пожимает плечами, нисколько не испуганная демонстрацией характера:

- Никто. Призрак.

- Я не верю в призраков, - он решает говорить начистоту, руки трясутся. Одной рукой он тянется к нагрудному карману, чувствуя резкие твердые контуры лазерной отвертки. Он не понимает, почему до сих пор не убил ее, не заставил замолчать. Не знает, что сейчас его останавливает. Но он замер и не предпринимает никаких попыток обуздать ее. Он понимает, что отчаянно хочет, чтобы она его боялась.

- Ты проиграл, - спокойно отвечает она безо всяких следов страха на лице, возвращая сказанные им же ранее слова. Что-то звенит в ее кармане, и она достает старую модель мобильного телефона, который выглядит так, будто над ним хорошо поработали. В его голове проскакивает слово «манипуляции», и он задается вопросом, откуда оно всплыло: - А вот и моя карета, - произносит она, опуская телефон обратно в карман.

Он делает глубокий, даже жадный, вдох, пытаясь успокоиться, стараясь вернуть то, чего она его лишила:

- Голосуй за Саксона, - давится словами он.

Она делает последнюю затяжку от своей сигареты и выкидывает окурок на улицу. Ее глаза непроизвольно следят за тем, как он приземляется, шипя при попадании в сточную канавку.

- Тебе нужно сходить к доктору по поводу этой головной боли; прислушайся к тому, что он скажет. Возможно, он сможет помочь, - тон ее голоса печален, глаза темные, грустные. Ее жалость, ее странность, фразы, произносимые невпопад – все это разрывает его на части.

- Не лезь не в свое дело, - бросает он ей. Неубедительный ответ. Он неотрывно смотрит на нее, запоминая черты ее лица. Он запомнит ее, найдет, когда придет время, и заставит пожалеть.

Она отворачивается. Он опускает руку в карман, ища новую сигарету на замену той, что уже почти догорела. Она поворачивается обратно, и ее взгляд пригвождает его к стене:

- Прощай, Мастер. Мне жаль тебя.

Одинокий удар барабана вырывается с задворков сознания, стирая ее слова из его памяти. Он бросает пачку сигарет на землю и сжимает голову руками.

- Что ты сказала? – она молчит, глядя на него. – Что ты сказала?

Она улыбается безжалостной проницательной улыбкой:

- Я сказала, спокойной ночи, мистер Саксон. Это было… познавательно.

Она уходит, поворачивает налево и исчезает между зданиями. Он остается наедине со своей болью и зажатой в трясущихся руках головой.
Translated by BadWolfVindici

@темы: Фанфикшн, Фанфик, Доктор Кто, Fanfiction, Fanfic, Doctor Who