Тетушка на работе распродает дешевые книжки, и посреди всяких "Пираний-3" и "Моя бабушка бросается на людей" оказалась "Жизнь и времена Западной колдуньи". Мне эту книжку когда-то отчаянно рекламировал Oriya Mibu, так что я никак не могла ее пропустить.
Начала читать еще на лестнице, обалдела от первой же страницы, принялась веерно шокировать тетушек в своем отделе - одна уже высказалась: "Это не страна Оз, а страна ноль-три", - но как удержаться, если на первой же странице написано:
- Ее кастрировали в детстве, - рассудительно сказал Железный Дровосек. - Она родилась гермафродитом или даже мальчиком.

@темы: Чужие листья

---

Возле метро траву выкосили, а убирать не стали - и в самом деле, зачем? - и она сохла-сохла, пахла чаем, а теперь - в ней начали дозревать одуванчики. Зрелище жуткое: посреди мертвой травы пухнут мокрые белые шарики; - и их много, больше, чем можно сосчитать.

Кое-где, робко раздвигая умершую траву, показывают себя непристойно розовые поганки.

---

В воскресенье нашла в каталоге "Тело Авеля, найденное Адамом и Евой" - и опять озадачилась. На том издании Беовульфа, которое у меня есть, фрагмент этой картины: красное, как кровь, солнце и кричащий от ужаса Каин, - и я все еще не понимаю, почему именно эта картина. Почему именно этот фрагмент. После каталога не понимаю даже, почему именно этот художник.
Если думать, что Грендель потомок Каина, и Каин закричал бы от ужаса, глядя на поведение своей плоти и крови, - то да, рисунок годится, но книжка-то не о Гренделе.

Внезапно ужас как захотелось сделать микс Беовульфа и наших былин, которых я по большому счету и не читала: написать, что Грендель и Святогор были близнецами, отданными в разные семьи (воспитание это все). Чем хуже был Грендель, тем лучше должен был быть Святогор.

Почему все-таки именно эта картина...

---

Сегодня день биологического разнообразия. (Лучше бы - биологических возможностей, потому что кукла Барби, драконы и Полтора Огурца - невозможны.)

---

Снился доблестный воин Полтора Огурца, у которого реально была только половина тела (один глаз, одна рука, одна нога), а остальное появлялось, когда надо было подраться, выпить или улыбнуться. Улыбка, правда, всегда появлялась отдельно от всего и выезжала далеко за предел лица-половинки.

Сон был больше, чем Полтора Огурца, - был там еще какой-то злой волшебник, приключенцы, громадное ледяное озеро, - но помню только, как злой волшебник всех начал топить, а Полтора Огурца - спасать.

Борода у него была похожа на щетку для мытья окон. Когда он улыбался, его единственный глаз прищуривался и становился почти таким же длинным, как улыбка.

---

Благодаря драгоценной кукурузине узнала про книжку "Тайная история красок", читаю урывками на работе - ну, в те моменты, когда ем, потому что - не читать же за едой рабочие файлы; добралась до той главы, где тетушка-автор рассказывает, как ездила в Австралию за историей охры, вот - понравилось:

Меня познакомили с четырьмя аборигенками, которые объяснили мне некоторые наиболее экзотические аспекты культуры островов Тиви. Существует двадцать два различных танца, и каждый человек наследует один из них. Есть, например, танец крокодила, москита, есть даже танец боевого корабля. Я спросила женщину по имени Дорин Типилоура, каков ее танец.
«Брат отца моего деда однажды видел на Большой земле поезд. Так что я танцую поезд».

Та девица, которой показала эту цитату, округлила глаза и сказала, что хочет танцевать танец москита. Я подумала, что я, наверное, по этой погоде могу танцевать только танцы мороженого.

@темы: Чужие листья

---

Мое честно купленное тринадцатое место в первом ряду занял кудрявый чувак с камерой - когда я пришла, он успел расставить коленки и настроиться и на мой слабый вяк объявил, что аншлага не будет, я могу пока сесть рядом, а если все-таки будет аншлаг, он меня пустит, а сам уйдет. Потом из этого соседства родилась волшебнейшая беседа о Блейке, "Улиссе" и переводах, театре, в том числе экспериментальном, и границах между актером и зрителем, так что я перестала дуться и думала только о том, прокатит ли, если я попрошу разрешения подергать его за волосы, потому что сама всю жизнь мечтала о кудрях. Не спросила, решила не портить первое впечатление.

Сам концерт был - ну, наверное, подойдет "прикольным". Конферансье толкнул речь о том, насколько яркие звезды сегодня выкатились на музыкальный небосклон, и после всех его слов о внезапном явлении миру тетушки-флейты я вовсе не ожидала, что она будет немолода. Флейт разных размеров у нее было пять, к своему немалому росту она подобрала огромные каблуки и играла, прямая и четкая, как солдатик, переходя от ноты к ноте в самом буквальном смысле - развороты концерта были выложены во всю длину. Все флейты у нее и пели, и шептали, когда она вдыхала, были видны острые зубы, а один раз - совершенно кошачий шершавый язык, и глаза у нее были такие маленькие, так глубоко посаженные, так густо накрашенные, что я не могла понять - она еще смотрит куда-то или уже зажмурилась. Только к концу отделения смогла оторваться от кудрей и локтей и обнаружила, какие узкие у нее кисти, какие длинные и быстрые пальцы, - только тогда поняла, что она и правда - звезда.
Клавесинный дядечка был похож то ли на моржа, то ли на крота, и клавесин у него вместо клавишного стал дождевым инструментом, - что бы он ни играл, шел дождь.
На самом деле я по-настоящему даже не знаю, что они играли. Одна музыка подошла бы погоне Орфея за Эвридикой. Еще одна была похожа на ночной розовый сад. На задник сцены падали длинные фигурные тени, похожие на ворота в сад, перед сценой бился о звуки растерянный мотылек, и от этого музыка становилась камерной и тайной.

Под конец конферансье объявил: Сюрприз! - задрал рубашку и вытащил из штанов флейту. Реальную флейту, это не эвфемизм; - рядом с длинной и пышноволосой тетушкой-флейтой коротенький лысый конферансье с пучками волос над ушами выглядел как неукрощенный сатир - и вдвоем они быстро и незаметно сыграли что-то волшебное, я чувствовала, что меня опоили и обыграли, и мне было страшно жаль, что концерт закончился. Мне до сих пор жаль.

---

*,*
При певчей школе для сиринов, алконостов и прочих птиц свежие девочки хвастаются друг другу: у меня жар-птичье перо! - у меня жемчужинка из жар-птичьего клюва! - ко мне финист ночью стучал! - фе, он ко всем стучит. а мне кукушка накуковала колечко!
И только одна в стороне от всех перечитывает птичью лекцию.
*,*

---

Фея проходит по замку, погружая всех в сон - и накрывая уснувших чехлами от пыли.
*
Все непрошеные помощники наконец уходят из спящего замка. Держась за спину, старая фея машет палочкой - и в замке распахиваются все окна.
(Ветер гуляет по замку, носит обрывки снов и простуды, и люди во сне чихают, охают и дрожат.)
*
- ...когда ей исполнится шестнадцать, уколется и уйдет танцевать в холмы и, - фея думает, что страшнее: "не вернется" или "вернется с мужем".
*
Ей, конечно, кладут под подушку зеркало, чтобы снился суженый. Старая фея хрипло смеется и посылает в зеркало луну.
*
Кто-то кладет под все матрасы горошину, и на вторую ночь принцесса начинает кричать во сне.
*
Пока она спит, у нее растут и волосы, и ногти.
(Весь замок, как Робинзон, зарастает ногтями и бородой и становится похож на гнездо.)

---

(Она просыпается в его доме - босая, простоволосая; все, что у нее есть, - клубочек, который она не выпускает из рук.
Кощей садится на край кровати и долго смотрит на ее волосы; она берет его за руку, и он спрашивает: ты не пожалела еще?
Нет, отвечает она, ты же знаешь: куда иголка, туда и нитка.
Кощей немного бледнеет, и клубочек в ее руке нагревается.)

(Мы могли бы положить иглу в лабиринт, говорит брат Кощея, а сам смотрит на нее сухими, горячими глазами, - поставить минотавра какого-нибудь ее стеречь, никто не найдет.
Клубочек в ее руке горит и жжет.)

(Больше всего она скучает по петушиному крику; когда солнце встает в тишине, ей кажется, что это солнце ненастоящее. Она спрашивала, можно ли завести петуха, и Кощей тогда зачем-то провел рукой по стене и ответил: нет.)

(Брат Кощея предлагает ей по секрету посмотреть на его смерть, и она сначала даже не понимает; то ли руки дрожат, то ли клубочек дрожит.)

@темы: Ветка запчастей для одинокого мужчины

---

Увидела благодаря MarInk: короткометражка про то, как привиденьице дразнит королевского гвардейца. Честно пересмотрела семь раз только ради звуков, которые издает привидение.

@темы: Система канавок

---

Между двумя домами, как забор, тянется небо, держится на двух проводах и ржавой звезде, от ветра шатается и подпрыгивает; вечером придет бабушка со звездодером, и молотком, и коробкой свеженьких звезд - с крепкими шляпками, прямыми ножками - и заколотит их в небо одну за другой.
(*)(*)(*)

---

От высыхающей травы мерещится запах чая с мятой; возле метро тетушка продает завернутые в газету цветы - они еще не распустились, и бутоны похожи на капусту и кулаки. У меня банан, два киви, многограммный рахат-лукум; до тех пор, пока в кабинет никто не пришел, я могу устроить сквозняк; первой случайной песней в плеере выпадает "ржавая" песня - почти год прошел, а я все еще люблю ее.

---

А еще была книжка Жозефа Рони-старшего "Пещерный лев" - в которой был суперсамец Ун и нежный, слабый Зур. Из этой книжки я помню только, что племя их изгнало; что Ун руками победил пещерного льва; что кто-то из них тонул; что они жили (вдвоем?) долго и счастливо.

А у Жерара Кляйна, кажется, был "Иона" - но там все было как-то мрачнее и слаще, потому что там не было другого мужчины, только безумный биоскон и смерть. Но все равно мне казалось, что эти книжки про одно и то же.

---

Та сцена выпускного концерта в "Томе Сойере", в конце которой с учителя кошка срывает парик, казалась странной, пока я была маленькой: во-первых, потому, что Том неожиданно терялся в толпе других детей; во-вторых, потому, что "Алабама" казалась мне женским именем. В стихах я осиливала четыре первые строчки и две последние, никогда не замечала слово "долины", и для меня острота была не в том, что ребенок читает со сцены пафосную чушь, а в том, что женщина пафосно любит другую женщину.
Я все гадала, кто ей эта Алабама. Подружка? Родственница?

А у Мелентьева была книжка "Голубые люди Розовой земли". Я не помню, сколько мне было лет, когда я ее читала, помню только, что герои, которым было по тринадцать, казались мне очень взрослыми, а самый старший, пятнадцатилетний, - безнадежно, недостижимо старым. Книжка про то, как четыре синекожих мальчика подбирают на Земле обычного Юру и летят с ним на космическую разведку, - и всячески приключаются по пути, - а потом их космическое командование велит им вернуть Юру туда, где они его взяли, и один из голубых космонавтов начинает плакать: Юрочка, я думал, что, когда мы вырастем, мы поженимся!
Потом, конечно, автор приглаживал это рассуждениями, что в космическом обществе стирается разница между мужчиной и женщиной и среди голубых космонавтов поровну женщин и мужчин, - но рассуждения меня разочаровывали; меня захватывало, что мальчики плачут и хотят пожениться. Я перечитывала эту сцену столько раз, что страница с ней начала вываливаться из книги. А какими тонкими стали поля...

---

На потом: нобелевские речи на Теориях и практиках.

---

Все еще рывками читаю каталог с выставки Блейка и визионеров и вчера наконец добралась до работ самого Блейка.
Мне кажется, что они нечеловечески хороши.
Я так часто говорю про нечеловеческое что-то, что весь восторг из этого слова стерся. Но эти работы правда как-то - бесчеловечны. надчеловечны. Там такой свет. такие позы. такие лица.
Моя любимая, наверное, - "Ламех и две его жены" из серии "Больших цветных отпечатков" - именно из-за Ламеха, у которого белое струящееся тело и огромное, кудлатое и выпуклое лицо. Я не могу от него оторваться.
"Ньютон" - панцирь мышц, набеленное лицо и сияющий камень вокруг, похожий на демона, и свиток с чертежами скатывается, как пластилин.
"Навуходоносор"! - кажется, что его тело тает, а лицо горит, как костер, и деревья за ним - сказочные чудовища, а его когти - корни деревьев.
Он упоительный. Он настоящий. Он удивительный. Я, наверное, каждую из этих картин могла бы рассматривать бесконечно.

Воинственно потрясая каталогом, подошла к А.: ты и про это скажешь, что не искусство?
Она начала: да, я же сказала - две трети выбросить, - а потом увидела, как Элохим создает Адама, и у нее по-настоящему дар речи пропал.

Картина на переплете называется "Давид, извлекаемый из вод многих" - и я только из-за названия оторвалась от этих ангелов - и в темноте под ними разглядела Давида.
(А. простодушно сказала: я сначала подумала, что это какая-то коряга.)

---

В метро иногда попадаются люди-цветы, и жаль только, что нельзя смотреть на них во все глаза. Вчера - была (львиный зев) цыганка, с этими ее черными, как ночь, кудрями, бездонными глазами и презрительным ртом, и я не могла разглядывать ее даже украдкой, потому что она чувствовала взгляд, как оклик, как прикосновение, и поднимала глаза на меня, и ресницы у нее были - как бабочки. Сегодня - была (пастушья сумка) сиамская девочка: ну, в смысле, из каких-то восточных, только глаза у нее были круглые, а нос коротенький, как у кошки, и я опять вспомнила "Записки о кошачьем городе".

---

Иду на остановку и думаю. Вот же, во мне достаточно слов, чтобы читать, чтобы писать, вот я уже полчаса пересказываю внутри своей головы, какими словами в Гордости и предубеждении упивалась - и я для каждого могу подобрать синоним или описательный оборот, - но елки, куда это все девается, когда мне надо реально заговорить? Часа через полтора - собеседование; меня гложет подозрение, что собеседовать меня будут на двух языках; и я свирепо уверена, что весь мой словарь высосет ужас, что я буду кроличьими глазами смотреть на страшных людей и с придыханием блеять йеах и ноу, даже если спросят, который час.
Йеах. Вы в курсе политической обстановки в Конго? Оу, Конгоу, йеах?

---

Внезапно вспомнила, как писала анонимные валентинки институтскому тренеру по аэробике, – больше в шутку, чем пылая реальной страстью; потом бросила группу, пришла только получить печати в обходном листе, и мы случайно столкнулись; я помахала рукой, он одарил меня таким странным взглядом, что у меня сердце екнуло. Жаловалась потом знакомой, которая в институтской сборной по фанку ездила на соревнования: у меня ощущение, что он что-то знает; – и она ответила: ну да, он давно тебя вычислил. Даже показывал твои письма своей девушке – смотри, мол, как меня надо любить.
Кажется, вся история моих влюбленностей, как шкаф, забита анонимными валентинками. Мне нравилось писать о моей любви и не нужно было в ответ никакого реального внимания.

Другая история с валентинками в вузе была намного драматичнее и глупее: мне нравился смуглый молодой человек, покрытый черной одеждой и длинными волосами, - своей готической мрачностью он немного напоминал индейца, но по цепочке случайностей обрел прозвище "макака". Казалось логичным в знак любви подарить макаке банан. Теперь логичным кажется, что он с тех пор от меня по-настоящему бегал. Я бы, наверное, испугалась тоже.