Калифорнийский арбузный снег
Свет фонарей попробовать на вкус
и удивиться жёлтой их горчинке…
Нет, лучше снег, пахучий как арбуз,
и темнота, и ни одной морщинки…

Закройте глаза, наберите в руки чистого снега, прижмите его к губам, и вы почувствуете структуру арбуза. А теперь вдохните полной грудью, и вы почувствуете запах арбуза. Сейчас уже можно открыть глаза…

Если вы находитесь в данный момент в горах Сьерра-Невада в штате Калифорния (США), то вы в и руках увидите самый настоящий арбузный снег, имеющий не только структуру и запах, но и цвет и даже вкус арбуза! Здесь на высоте трех тысяч метров наблюдается это уникальнейшее чудо природы.

На протяжении тысячелетий загадка этого арбузного снега (watermelon snow) удивляла ученых всего мира. Даже в трактатах о природе Аристотелем был отмечен этот природный феномен.

Именно этот снег привлекает на склоны местных гор альпинистов со всего света. Огромные просторы розового снега открываются к концу весны. И загадка, как уже многие могли догадаться, кроется в микроскопических водорослях, именуемых Chlamydomonas nivalis. Каждый сантиметр снега содержит миллионы микроскопических частичек, глубина залегания которых может достигать 25 сантиметров.

Местные жители иногда даже употребляют в пищу этот снег, так как отличить его от арбуза, точнее арбузного мороженого, бывает довольно сложно. Однако некоторые виды этих водорослей бывают ядовиты. Не смертельно, но прием их вовнутрь может повлечь за собой… правильно, розовый понос)

Вообще же, сами водоросли по природе — зеленые. Розовый цвет они получают лишь для защиты от сильного весеннего ультрафиолета, который растапливает снежные покровы, под которыми и прячутся весь год водоросли.

Да, чуть не забыла… если вам посчастливится попасть на склоны этих гор, то имейте ввиду, что желтый снег не пахнет лимоном, и пробовать на вкус его тоже не следует

---

Говорят: счачтье за деньги не купишь. Однако недавно я поняла что это не всегда так . Потому что сейчас маленькое пушистое счастье спит на моей подушке. Мой маленький Томми...Британец по породе и русский в душе он бегает по квартире в погоне за моими ногами. Любопытнейшее существо, которое пробует нка вкус всё что попадается ему на пути, будь то руки-ноги или же журнали или даже обои.
Помню как только его привезли( в первый день) он так боялся, прятался в самые дальние углы. Но со временем он привык, и сегодня этот маленький хулиган жалобно мяучит, когда ему скучно, чтоб я пришла с ним поиграть, он бегает за мной по всей квартире, оторвал пумпончик с моего тапка и тот теперь висит на новой веревке и является его любимой игрушкой. Теперь я верю, что чудеса иногда случаются, ведь я так давно мечтала о котёнке: маленьком, пушистом комочке с добрыми глазами, который действительно тебя любит...

---

Джон Блэнчард встал со скамейки, поправил свою армейскую форму и стал пристально всматриваться в толпу людей, проходивших через центральную вокзальную площадь. Он ждал девушку, сердце которой он знал, а лица никогда не видел, он ждал девушку с розой.
Всё началось тринадцать месяцев назад в одной из библиотек Флориды. Его сильно заинтересовала одна книга, но не столько тем, что в ней было написано, а больше пометками, сделанными на полях. Неяркий почерк выдавал глубокомыслящую душу и проницательный ум. Приложив все усилия, он нашёл адрес бывшей владелицы книги. Мисс Холис Мэйнел жила в Нью-Йорке. Он написал ей о себе и предложил переписываться.
На следующий день его призвали на фронт. Началась Вторая Мировая война. В течение следующего года они хорошо узнали друг друга по письмам. Каждое письмо было семечком, падающим в сердце, как на плодоносную почву. Роман был многообещающим.
Он просил её фотографию, но она отказала. Она считала, что если его намерения серьёзны, то, как она выглядит, не имеет большого значения.
Когда настал день ему вернуться в Европу, они назначили их первую встречу - в семь часов. В центральном вокзале Нью-Йорка.
"Ты узнаешь меня", - писала она - "на моём пиджаке будет приколота красная роза".
Ровно в семь часов он был на вокзале и ждал девушку, сердце которой он любил, а лица никогда не видел.
Вот что он сам пишет о том, что произошло дальше.
"Ко мне навстречу шла молодая девушка - я никогда не видел никого красивее: стройная, изящная фигура, длинные и светлые волосы спускались кудрями на её плечи, большие голубые глаза... В своём бледно-зелёном пиджаке она напоминала только что вернувшуюся весну. Я был так поражён, увидев её, что направился к ней, совершенно забыв посмотреть, есть ли у неё роза. Когда между нами осталось пару шагов, странная усмешка появилась на её лице.
"Вы мешаете мне пройти", - услышал я.
И тут прямо за её спиной я увидел мисс Холис Мейнэл. На пиджаке её пылала ярко-красная роза. Тем временем та девушка в зелёном пиджаке удалялась всё дальше и дальше.
Я смотрел на женщину, которая стояла предо мной. Женщина, которой было уже далеко за сорок. Она была не просто полная, а очень полная. Старая, выцветшая шляпа скрывала тонкие серые волосы. Горькое разочарование наполнило моё сердце. Казалось, я разрывался надвое, так сильно было моё желание повернуться и пойти за той девушкой в зёлёном пиджаке, и в то же время настолько глубокой была моя привязанность и благодарность этой женщине, чьи письма давали мне силу и поддержку в самое трудное время моей жизни.
Она стояла там. Её бледное полное лицо выглядело добрым и искренним, её серые глаза светились тёплым огоньком.
Я не колебался. В руках я сжимал маленькую синюю книгу, по которой она должна была узнать меня.
"Я лейтенант Джон Блэнчерд, а вы должно быть мисс Мэйнел? Я так рад, что мы смогли наконец-то встретится. Могу я пригласить вас на ужин?"
На лице женщины появилась улыбка.
"Я не знаю о чём ты, сынок", - ответила она - "но та молодая девушка в зелёном пиджаке, которая только что ушла, попросила меня надеть эту розу. Она сказала, что если вы подойдёте и пригласите меня на ужин, то я должна сказать вам, что она ждёт вас в соседнем ресторанчике. Она сказала, что это было своего рода проверкой".
Джон и Холис поженились, но на этом история не заканчивается. Потому что в какой-то мере это история каждого из нас. Все мы в своей жизни встречали таких людей, людей с розами. Непривлекательных и забытых, непримятых и отверженных. Тех, к кому совсем не хочется подходить, кого хочется обойти поскорее. Им нет места в наших сердцах, они где-то далеко на задворках нашей души.
Холис устроила Джону проверку. Тест на измерение глубины его характера. Если бы он отвернулся от непривлекательного, он потерял бы любовь всей своей жизни. Но это именно то, что часто делаем мы - отвергаем и отворачиваемся, тем самым отказываемся
от благословений Божиих, скрытых в людских сердцах.
Остановитесь. Задумайтесь о тех людях, до которых вам нет дела. Выйдите из своей тёплой и благоустроенной квартиры, езжайте в центр города и дайте бутерброд нищему. Идите в дом престарелых, сядьте рядом со старой женщиной и помогите ей донести ложку до рта во время еды. Сходите в больницу и попросите медсестру проводить вас к тому, кого уже давно не посещали. Всмотритесь в непривлекательное и забытое. Пусть это будет вашей проверкой. Помните, что отверженные миром носят розы.
Макс Лукадо

---

Марина Цветаева "Повесть о Сонечке" (монолог)


Как я люблю любить...
А Вы когда-нибудь забываете, когда любите что любите? Я - никогда. Это как зубная боль, только наоборот- наоборотная зубная боль. Только там ноет, а здесь и слова нет.
Какие они дикие дураки. Те, кто не любят сами не любят, будто дело в том чтоб тебя любили. Я не говорю, конечно, но встаёшь как в стену. Но Вы знаете, нет такой стены, которой бы я не пробила.
А Вы замечаете, как все они, даже самые целующие, даже самые, как будто любящие, так боятся сказать это слово? Как они его никогда не говорят? Мне один объяснял, что это грубо отстало, что зачем слова, когда есть дела, то есть поцелуи и так далее. А я ему: "Нет. Дело ещё ничего не доказывает. А слово-всё!"
Мне ведь только этого от человека и нужно. "Люблю" и больше ничего. Пусть потом как угодно не любит, что угодно делает, я делам не поверю. Потому что слово было. Я только этим словом и кормилась. Оттого так и отощала.
А какие они скупые, расчётливые, опасливые. Мне всегда хочется сказать: "Ты только скажи. Я проверять не буду". Но не говорят, потому что думают, что это жениться, связаться, не развязаться. "Если я первым скажу, то никогда уже первым не смогу уйти". А они и вторым не говорят, никоторым. Будто со мной можно не первым уйти. Я в жизни никогда не уходила первой. И сколько в жизни мне ещё Бог отпустит, первой не уйду. Я просто не могу. Я все делаю чтоб другой ушёл. Потому что мне первой уйти - легче перейти через собственный труп.
Какое страшное слово. Совсем мёртвое. Поняла. Это тот мёртвый, которого никто никогда не любил. Но вы знаете, для меня и такого мёртвого нет.
Я и внутри себя никогда не уходила первой. Никогда первой не переставала любить. Всегда до самой последней возможности. До самой последней капельки. Как когда в детстве пьёшь и уж жарко от пустого стакана, а ты все тянешь, тянешь, тянешь. И только собственный пар.
Вы будете смеяться, я расскажу вам одну короткую историю, в одном турне. Неважно кто, совсем молодой, и я безумно в него влюбилась. Он все вечера садился в первый ряд, и бедно одетый, не по деньгам садился. А по глазам. На третий вечер так на меня смотрел, что либо глаза выскочат, либо сам вскочит на сцену.Говорю, двигаюсь, а сама всё кошусь "Ну что? Ещё сидит". Только это нужно понять, это не был обычный мужской влюблённый, едящий взгляд. Он был почти мальчик. Это был пьющий взгляд. Он глядел как заворожённый. Точно я его каждым словом, как на нитке, как на нитке, как на канате притягивала. Это чувство должны знать русалки. А ещё скрипачи, вернее смычки и реки, и пожары. Что вот, вот вскочит в меня как в костёр. Я просто не знаю как доиграла. У меня всё время было такое чувство что в него, в эти глаза, оступлюсь. И когда я с ним за кулисами, за этими несчастными кулисами, поцеловалась, знаю что это ужасная пошлость, у меня не было ни одного чувства. Кроме одного. "Спасена". Это длилось страшно коротко, говорить нам было не о чем.Вначале я все говорила, говорила, говорила, а потом замолчала, потому что нельзя чтобы в ответ на мои слова только глаза, поцелуи.
И вот лежу я утром, до утром. Ещё сплю, уже не сплю. И все время себе что-то повторяю. Губами, словами. Вслушалась, и знаете что это было? "Ещё понравься. Ещё чуточку, минуточку понравься". Только вы не думайте, я не его, спящего, просила. Мы жили в разных местах и вообще... Я воздух просила. Может быть Бога просила. Ещё немножко вытянуть. Вытянула. Он не смог, я смогла. И никогда не узнал. И строгий отец, генерал в Москве, который не знает, что я играю. Я как будто бы у подруги, а то вдруг вслед поедет..
И никогда не забуду, вот это не наврала. Потому что любовь любовью, а справедливость справедливостью. Он не виноват, что он мне больше не нравится. Это не вина, а беда. Не его вина, а моя беда. Все равно, что разбить сервис и злиться, что не железный.