Блогиня
Этот февраль не-вы-но-сим.
Сил не осталось никаких совершенно, даже на самообман, и это тоскливо.
Кому он нужен, этот февраль? Пусть был бы долгий послепраздничный январь а потом сразу намекающий март, чтобы можно было хоть на что-то надеяться. В феврале нет совсем ничего, это месяц вакуума, чёрная дыра года, прореха во времени, и я пытаюсь залатать её хоть какими-то обещаниями, штопаю крест-накрест идеями, словами, заклеиваю снами, а она снова разползается на потрёпанной ткани календаря, и меня охватывает пустое как городской парк отчаяние.
Дёргаю руки-ноги-ниточки, пляшу даже немного, вымученно, пою фальшиво. Улыбаться больно уже.
Вот, программа на весну - похудеть, разбогатеть и выйти замуж, шучу я, а на самом деле от шуток уже уголки рта потрескались, оспыпаются мечты старой пожелтевшей штукатуркой, а мне кажется, что меня похоронили в грязной луже и видно только осколок поношенного неба.
Отчаянно хочется не быть. Смотрю на чехарду пролетающих мимо судеб и понимаю - в своём созерцании я совсем не будда, а просто поломанная карусельная лошадь, смотрящая на крутящихся кобылок, у всех лампочки и шарманка, а я побита молью, выцвела и давно перестала.
Кажется, ковырни меня ногтём - и посыпется труха да жучки-долгоносики.
Уснуть да не всплыть.
Господи, ну не хочешь убрать февраль, так сделай меня выносливее, хоть на щепотку, чтобы на несколько затяжек хватило.
Сил не осталось никаких совершенно, даже на самообман, и это тоскливо.
Кому он нужен, этот февраль? Пусть был бы долгий послепраздничный январь а потом сразу намекающий март, чтобы можно было хоть на что-то надеяться. В феврале нет совсем ничего, это месяц вакуума, чёрная дыра года, прореха во времени, и я пытаюсь залатать её хоть какими-то обещаниями, штопаю крест-накрест идеями, словами, заклеиваю снами, а она снова разползается на потрёпанной ткани календаря, и меня охватывает пустое как городской парк отчаяние.
Дёргаю руки-ноги-ниточки, пляшу даже немного, вымученно, пою фальшиво. Улыбаться больно уже.
Вот, программа на весну - похудеть, разбогатеть и выйти замуж, шучу я, а на самом деле от шуток уже уголки рта потрескались, оспыпаются мечты старой пожелтевшей штукатуркой, а мне кажется, что меня похоронили в грязной луже и видно только осколок поношенного неба.
Отчаянно хочется не быть. Смотрю на чехарду пролетающих мимо судеб и понимаю - в своём созерцании я совсем не будда, а просто поломанная карусельная лошадь, смотрящая на крутящихся кобылок, у всех лампочки и шарманка, а я побита молью, выцвела и давно перестала.
Кажется, ковырни меня ногтём - и посыпется труха да жучки-долгоносики.
Уснуть да не всплыть.
Господи, ну не хочешь убрать февраль, так сделай меня выносливее, хоть на щепотку, чтобы на несколько затяжек хватило.
