А еще меня страшно волновал вопрос, если бы вдруг повторилась отечественная война, что бы делала богема в этом случае. Затаилась, демонстративно игнорировала или бы прониклась чувством патриотизма. Знаю, что странно думать об этом, но мне не удалось представить никого из «Люка» в военной форме… Почти никого… Война – это смятение, насилие над личностью, и потеря принадлежности себе – как раз то, без чего богема существовать просто не может. А может, кто-то превратил бы это в фарс, шумную длинную пьяную одурь, и действовал бы, не отдавая себе отчета в происходящем, не оценивая и не забивая себе голову.
Спать на земле годами, питаться травой, не мыться и не менять одежду так часто, как хотелось бы. В бою не поддаваться инстинктивному чувству - зарыться в землю. Видеть как человек, который был твоим другом, падает замертво, лишь потому, что был на несколько сантиметров впереди тебя… Как это можно пережить и осознать?
К нам в школу часто приходили старые фронтовики, но почему-то я не смогла уловить в их рассказах отчаяние жизненного перелома. Это были люди, уже пережившие эти чувства, и оглядывающиеся на них издалека, а победа, наверное, компенсировала все страхи, и минуты душевного отчаяния, по крайней мере, поверхностно. По прошествии времени даже в самом ужасном, порой находишь нечто забавное. Это же случилось и с ними. Это скорее были рассказы о самой войне, нежели о личности на этой войне.
Хотя, скорее всего я, как обычно, максимализирую, и размышляю о том, чего не понимаю.
Этой записи почти 9 лет______________
rusrep.ru/article/2012/05/02/veterans — Почитайте. Там очень искренние воспоминания:
Трупы — Пригнали ночью в деревню Ивановское, от Волоколамского три километра. Ночью привезли, а там нет избы, чтоб погреться, — все развалено, хотя и не сожжено. Идем ночевать в лагерь, он в лесу. И кажется ночью, что под ногами корни, как будто на болоте. А утром встали — это все убитые навалены. Вся деревня завалена кругом, и еще свозят. И ты вот смотришь на трупы и ничего не чувствуешь. Там психология меняется.
Первый бой — В первый раз услыхал завывание мины… Первый раз, а уже знаешь, как это. Она воет, а звук такой приятный. А потом рванет. Думаешь, вся земля развалилась. И так хочется в эту мерзлую землю провалиться! Каждый раз так после приказа «В бой!». Но били не по нам, а по двум танкам, где все солдаты и скопились. Так что почти все пулеметчики живы остались. Мы потом забрались в окопы. Раненые — «Помогите!» — стонут, а как ты поможешь, если в лесу? Холодно. Сдвинь его с места — еще хуже. И добивать — как, если шесть человек всего осталось? Очень быстро привыкли к мысли о том, что всю жизнь будет война. Жив остался сам, а сколько убитых — сотня или две — неважно. Перешагиваешь — и все..
Будущее — Страшно тогда было. Сидели с товарищем в окопе, думали: хоть бы только руку или ногу оторвало, только бы пожить немного, посмотреть, как оно после войны будет.запись создана: 10.07.2003 в 00:06